Первая и последняя.

— Дорогие леди, сегодня особенный день. День, который бывает раз в жизни и выглядеть вы должны красиво и женственно. Составьте свой образ из предметов подготовленных для вас и через 30 минут за вами заедет транспорт. — громко зачитывает письмо Сырок. Мы с девочками подходим к вешалкам и рассматриваем свадебные платья, которые нам предоставили. Интересно выйду ли я когда-нибудь замуж? В голове сразу возник образ моего прошлого молодого человека, за которого я мечтала выйти. Краем глаза замечаю Таню, которая с недовольством рассматривает своё платье смешно поджав губы, прячу улыбку в волосах и отворачиваюсь в другую сторону. — Ларис, смотри у меня даже без бюзгалтера. — смеясь кричит мне Оля. — Это тебе намёк, что ты всегда как шалава выглядишь. — не успеваю ответить как меня перебивает Таня. Резко поворачиваюсь в её сторону, чтобы защитить сестру от её бессмысленных нападок, но она будто этого и ждала. Так как стоило мне обернуться я сразу же поймала её взгляд. Не желая играть по её правилам я отвернулась. Она просто взяла и отвернулась. Ни слова мне не сказала. Злость внутри поднималась неконтролируемой волной, которая вот-вот должна накрыть всех присутствующих. Я терпеть не могу её сестру. Она слишком шумная, слишком показушная. Слишком много лезущая в жизнь Ларисы. [воспоминание]  — Ларис ты чего так долго? — послышался стук в дверь и знакомый голос. — Я пришла за тобой. Раздраженный рык непроизвольно вырвался изо рта. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и вышвырнуть Олю отсюда, чтобы она больше не мозолила глаза, чтобы сейчас не попадалась под горячую руку. Кравцова как-то слишком резко отпрянула, словно испугавшись, словно услышала голос не сестры, а самого дьявола. Посмотрела на меня своими огромными глазами, в которых так ярко выражалась неожиданность и испуг. Таня едва ли не застонала от разочарования, когда ее тело оказалось так далеко. Потом быстро подавила в себе это чувство. Она внимательно посмотрела на дрожащие руки, открывающие дверь в гостиную.  — Оль, — произнесла она. — Мы с Таней как раз собирались идти. Оля состроив недовольную мину взяла Ларису за руку и повела за собой. [конец воспоминания.] В последнее время Таня перестала себя понимать. Она испытывала эмоции, которые были ей не свойственны и это пугало. В голове постоянно витали мысли о Ларисе, которые Каширина пыталась прогнать всеми способами. Но как только Таня встречалась с девушкой взглядами то переставала себя контролировать. С этим нужно что-то делать. Мы с девчонками наконец то дошли до какого-то здания где нас встретили мужчины. Таня познакомилась со своим кавалером, но стоило ей посмотреть в сторону Кравцовой как хорошее настроение вмиг заменила злость. Кулаки сжались сами собой. Лариса улыбалась этому мужику своей тёплой улыбкой и Таню просто разрывало от желания увести её оттуда. Чтобы больше не смела никому улыбаться кроме неё. Поймав себя на этой мысли девушка разозлилась ещё больше. С каких пор ей не всё равно на Ларису? Кавалер Кравцовой взял её за руку и повёл за собой это было последнее, что Таня увидела перед тем как ей завязали глаза. Если он ещё раз коснётся её Таня точно сломает ему пару конечностей в этом она не сомневалась. Испытание было морально тяжёлое. Поначалу Таня вообще сомневалась, что согласится лечь в этот гроб, но совладав с собой всё же справилась. После испытания девочки разошлись кто куда в ожидании автобуса. Таня абсолютно случайно наткнулась на Ларису, воркующую с тем мужиком. Бешеная злость накрыла Каширину с головой поэтому она не думая направилась к ним. — Кравцова пошли. — бесцеремонно схватив девушку за руку Таня затащила её в какую-то гримерку закрыв дверь.  — Тань, у тебя всё нормально? — взволнованно спросила Лариса. — Нравится зажиматься с мужиками после того как вчера липла ко мне?  — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — неуверенно пробормотала Кравцова.  — Ты все прекрасно понимаешь, — проговорила Таня. — Как ты вообще смеешь говорить обо мне такое по-моему вчера не одна я липла к тебе! — зло выпалила Лариса и направилась к выходу из комнаты. Она не собиралась выслушивать Танины оскорбления. Лариса корила себя. Корила за то, что поцеловала её. Черт, где вообще была ее голова, когда она целовала Каширину? Это даже в мыслях звучит нереально. Она не допустит, чтобы это повторилось. Это было просто помутнение, жалость. Боже, называй, как хочешь. Но она не хотела этого. Совершенно точно не хотела. И жалела. — Ты самовлюбленная сволочь, Каширина. Тебя не должна волновать моя жизнь захочу и с этим парнем поцелуюсь ты мне никто! — выплюнула она, и тут же прикрыла рот рукой, понимая, что сказала. Она её ударит. Прямо сейчас. Замахнется и отвесит пощечину так, что голова откинется. Она задрожала всем телом, слыша, как изо рта Тани вырвался гортанный рык. — Сволочь, говоришь? — спокойный, с легкими нотками язвительности голос, прошелся током по венам. — А нахуя ты тогда пихала свой язык этой сволочи в глотку, а, Кравцова? По телу прошла крупная дрожь. Глаза отчаянно защипало, и Лариса бросила все силы на то, чтобы не заплакать. Ведь она сильная. Не должна позволять себе такую слабость. Она выдержит, вытерпит. Сделает все необходимое, но не заплачет. Не перед ней. Только не перед ней. Ни за что не доставит ей такого удовольствия. — Что ж ты тогда вздрагиваешь от одного только моего прикосновения? — прошипела Таня, большим и указательным пальцем грубо поднимая голову девушки за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.  — Какого хрена, Кравцова, ты сейчас ненавидишь меня, но все равно позволяешь себя касаться? Таня провела рукой по ее скуле, обжигая кожу своим прикосновением. Лариса едва сдерживала себя, чтобы снова не закусить губу. Потому что она хотела снова почувствовать тот знакомый вкус. Но нет. Она не настолько жалкая.  — Мне все это неприятно, — выдохнула она, отстраняясь. — Еще раз влезешь в мое личное пространство, Каширина, я клянусь, ты пожалеешь об этом. Она развернулась, сделала пару шагов в сторону двери, но резко. Практически мгновенно. Резкий разворот за плечо. И она утыкается носом в её грудь. Это уже стало таким привычным. Её запах стал самым приятным. Когда это успело произойти? Когда они стали такими? — Еще хоть раз посмеешь угрожать мне, — прорычала она, впихивая ее в ближайшую стенку. — Ты не дойдешь до своей комнаты, поняла? Лариса толкается, дрожит. Бьет своими крохотными кулачками по её груди, мотает головой, что-то лихорадочно шепча, сама не понимая смысла того, что говорит. А Таня медленно сходила с ума, потому что не могла ее отпустить. Просто не могла. Просто потому что это сейчас казалось таким неправильным. —Пусти… — хриплый выдох. — Отпусти меня… Таня перехватывает ее руки одной рукой, прижимая к стенке над ее головой. Бросает плотоядный взгляд на ее губы. Сейчас такие соблазнительные. Покусанные, опухшие. Таня просто не понимала. Ничего не могла понять, что сейчас происходит, но она просто не может себя остановить. Просто потому, что это Кравцова. Не отпустит. Уже никак.  — Нет, — шепотом, едва слышно. Впивается в губы. Жестко, притягивая свободной рукой за талию. Такую тонкую. Что Таня думала, если сожмет ее крепче, то она просто сломается в её руках. Судорожно. Лихорадочно, вбирая ее губы. Кусая, словно сумасшедшая, упиваясь ею. Потому что никогда такого не было. Никакие губы еще не были так желанны. Лариса не отвечала, только крупно дрожала в её руках так, что плечи ходили ходуном. И она отпускает ее руки, позволяя коснуться себя. Давай. Ответь. —Так нужно, — лихорадочный шепот прямо ей в губы. — Блять, Кравцова… Пальчики уже так привычно зарываются в волосы, а губы осторожно, так чертовски приятно, сжимают её. Маленькая ведьма. Что же ты творишь? — Если я увижу тебя с кем-то другим я убью тебя и того человека тоже. Ты поняла меня? — рычит Таня всматриваясь в её лицо. Резкий кивок головы и звук захлопывающейся двери заставляют Таню выпустить воздух сквозь плотно сжатые зубы. Похоже Каширина крупно влипла. Лариса бежала по коридору абсолютно не понимая зачем и куда. От чего она бежала? Она бежала от своих чувств, от Тани. Лариса признала, что Каширина ей нравится. Но эти чувства пугали её они были неправильным абсолютно неуместными сейчас. Всё её окружение говорило о том, что Таня ужасный человек. Лариса не хотела верить в это. Она видела в ней свет и упорно продолжала верить в то, что Таня хорошая. Но сама Каширина часто заставляла её задумываться о том стоило ли этого того? Пока Лариса считала, что определённо стоило. — Ларис стой! — голос Кристины заставил её остановиться. — Что случилось? И она не выдержала. Расплакалась упав на колени окончательно сломавшись под гнетом навалившихся эмоций. Кристина осторожно села рядом прижав Кравцову к себе.  — Расскажешь? — тихо спросила Желточенко. — Расскажу. — так же тихо ответила Лариса.