Двенадцать месяцев любви

Январь мягкой серебристой поступью постучался в окно. Он в мешке притащил ожидание чуда и перемен. И Чимин этот мешок принял из рук холодного, но приносящего детское счастье месяца. Пак рассматривает снежную суету на улице и терпеливо ждёт Юнги, который никак не может найти перчатки. — Может без них? Я не замерзну. — Хён, нет, ищи. Мин надул забавно губы, обычно этот трюк срабатывал, и Пак смягчался, шёл на поводу, но в этот раз глаза Чимина засветились смешливыми искорками, и он лишь чмокнул в губы и подтолкнул внутрь квартиры. — Давай, давай, там холодно. — Понятие «холодно» относительное. И вообще я взрослый человек, сам вправе решать, что мне надевать. Ты младше меня, на минуточку. Замерзнешь, замерзнешь, когда это я замерзал? — Ворчал Юнги, копаясь в шкафу. — Всегда ты замерзал. Самому холодно, вот и меня заставляешь. И вообще, у меня должно быть права выбора! А ты меня его… О нашёл! Чимин тихо посмеивался, но так чтобы это осталось незамеченным, хотя тогда Мин будет ворчать ещё больше, а это по своему мило и очаровательно. — Ну, всё, идём? Юнги потащил Пака за руку наружу. Ему не терпелось выйти на улицу, там кружился и медленно падал снег, погружая всё в сказку. Не зря же они на Новый год уехали из города в маленький домик в лесу? Нужно полностью пропитаться атмосферой детства и холода, который дарит тепло. Так забавно, на самом деле. Мин везде искал чудо, терпеливо ждал его в буднях, а оно тихо-мирно пряталось в холодном снегу, дарящем тепло. Хотя чудо не в этом. Чудо в человеке, который сейчас идёт за Юнги следом и, судя по тому как оно притихло, оно что-то задумало. Чимин кинул в него снежный комочек и со звонким смехом убежал за сугроб. И, конечно же, Юнги поддержал игру, торопливо нашел глазами убежище, пока на него нападали. Наконец на его глаза попалось дерево, ствол которого способен скрыть Мина, если не полностью, то большую его часть. — Нападать на безоружного. Ай-яй-яй Пак Чимин, — крикнул, пока готовил боеприпасы. — На войне все методы хороши. Или ты думал, я забыл, что ты съел мою шоколадку? Чимин не зря выбирал именно этот сугроб. Он большой, и можно приблизиться к Мину, оставшись незамеченным. Пак медленно, по шажку прибилижался к дереву, обкидываясь снегом с Юнги. Они не переставали смеяться ни на секунду, а потом Чимин нападал на Мина, заваливая его на спину на снег. Правда, он не продержался долго в лидирующей позиции, потому что Юнги использовал запретный приём — поцелуй. Чимин сразу же стал мягким и податливым, поэтому его перевернули на спину, меняясь местами. — Так нечестно, — буркнул, но придержал за талию Юнги, который оседлал его бедра и смотрел победно в глаза. — На войне все методы хороши, Пак Чимин. — наклонился и прошептал, перед тем как поцеловать ещё раз. Взгляд Пака был затуманенным, и Юнги присвоил победу себе. — Юнги, — позвал неожиданно. — Смотри. Мин поднял глаза и увидел, что среди веток дерева затерялся маленький деревянный домик. Они поднялись и стали способ забраться наверх. В итоге Чимин — спортивный человек — подпрыгнул с сугроба и зацепился руками за толстую ветку. Он подтянулся и залез на неё, пока Юнги терпеливо ждал внизу, сгорая от любопытства. Пак аккуратно добрался до домика и увидел свернутую веревочную лестницу возле деревянной двери. Он размотал её и проверил на прочность, перед тем как скинуть Мину. И пока Юнги поднимался, Чимин открыл хлипкую, почти упавшую дверь. Пахло сыростью и старой древесиной. Одна комнатка, в уголке которой стоит ветхий старый стол с выдвижными ящичками, возле стола — старый стул. Всё находится под большим слоем искрящегося белого снега, который был нанесён ветром через небольшое круглое окошко. Чимин сделал шаг и провалился одной ногой, сломав доску в полу. Юнги испуганно схватил его за руку и потянул на себя, вынудив Пака прижаться к нему. — Аккуратно, — прошипел Мин, его сердце колотилось бешено, перед глазами стояла картина падения, хоть все и обошлось. — Не стоять же нам тут, зря что ли поднимались? — Чимин посмотрел ласковым взглядом. — Это опасно. И так все видно. — А что в столе? — Чимин, — Юнги сложил руки на груди. — Я осторожно, — он быстро поцеловал в губы и аккуратно стал продвигаться к столу. Сердитый вид Мина пропал, он тревожно следил за каждым движением парня и кусал губы. Пак добрался до стола, улыбнулся Юнги и наклонился к выдвижным ящикам. В первом ничего не было, только грязный снег, во втором лежал какой-то хлам из запчастей, а вот в третьем лежал жёлтый конверт. — Дедушке Морозу от Чон Чонгука, — прочитал Пак задумчиво. — Чимин, возвращайся. Дома посмотрим. Пак развернулся и посмотрел на Юнги. Мин перебирал пальцы и кусал губы, но не сводил глаз с него, следил чутко, чуть сощурившись. Чимин почему-то почувствовал себя виноватым и вернулся. Он приобнял Мина за талию и легко поцеловал в кончик носа. — Спускаемся? Ему в ответ кивнули.

***

В доме тепло и уютно. Они сидели на диване друг напротив друга, между ними лежало письмо. Открыть никто не решался, хотя любопытство распирало изнутри. Юнги натянул рукава свитера на замёрзшие, ещё не отогревшиеся пальцы, Чимин задумчиво посмотрел на этот жест и пересел к нему ближе, приобняв за плечо одной рукой. — Ну что открываем? — Сказал тихо, будто боится спугнуть чудо. Юнги снова ему не ответил, лишь кивнул. Пак взял в руки конверт и раскрыл его. Внутри лежал свернутый в несколько раз тетрадный лист. «Дорогой, Дедушка Мороз, в этом году я хочу попросить у тебя не новую машинку на радиоуправлении, а что-то более важное. Хосок-хён не верит в тебя, говорит, что это все сказки, но, мне кажется, он просто боится, что ты не ответишь. А я не боюсь. Надеюсь только на тебя. Я был хорошим мальчиком в этом году. И хён тоже, хотя иногда мы ссорились, но он всегда приходил мириться. Мы жили в детском доме, пока нас не забрали сюда, но недавно хён услышал, что наши родители хотят сдать нас обратно. Мне страшно, дедушка. Неужели мы никогда не попадём в семью? Хосок говорит, что мы друг для друга семья, но я боюсь, что нас разъединят. Я такое видел. Пожалуйста, Дедушка Мороз, подари нам семью. Чон Чонгук.

21.12.2020»

— Как думаешь, они нашли семью? — тихо спросил Чимин, поражённый детским письмом. Юнги всхлипнул, но быстро взял себя в руки. — Не знаю, надеюсь, что да. — Давай попробуем их найти? — Зачем? — Мин поднял на него слезящиеся глаза. — Ты не думал о том, что бы, ну, взять детей нам. Мы обеспечены, уже долго встречаемся, я уверен в тебе на все 100%. Почему бы не взять их? — Чимин помялся немного. Он уже давно хотел поднять эту тему, но не решался. — Чимин, письму год. Мы не знаем, куда именно их сдали и сдали ли вообще, может их забрали уже. Да и сможем ли мы воспитать детей? Мы же сами ещё дети. — Нам под трицадку. Мы справимся, мальчиков можно хотя бы попробовать найти. — Они уже взрослые. — Но они тоже нуждаются в любви, — Чимин заглянул в любимые глаза. — И нашей любви хватит, чтобы им помочь. — Как давно ты уже хочешь детей, но молчишь? — Юнги смотрел внимательно в блестящие уверенностью глаза. — Не так давно, — уклонился от ответа, на что Мин покачал головой, но ничего не сказал. Он погрузился в размышления. Ребёнок — большая ответственность. А они ещё и нетрадиционная семья, как к ним будут относиться в обществе? Не сделают ли они хуже мальчикам? Юнги был уверен в себе и в Чимине, знал, что они способны дать детям все, начиная от любви и заканчивая деньгами. И детей он любил, но это волнительно и страшно. Хотя и очень привлекательно. — Давай попробуем, — кивнул наконец-то. — Но чтобы больше ты от меня подобные мысли не скрывал. Я знаю, что это вышло ненамеренно, но лучше всегда сесть и обсудить заранее, а не спонтанно. — Я люблю тебя, — улыбнулся Чимин. Пак поцеловал его, заглаживая вину и передавая всю свою благодарность.

***

Они обзвонили все детские дома в округе, предполагая, что, если дети жили тут, то и отдать их могли куда-то недалеко. Пак пару раз опускал руки и хотел перестать искать детей, но Юнги либо ласково возвращал ему надежду разговорами и лёгкими поцелуями, либо просто искал сам, игнорируя скептичные взгляды. А потом Юнги догадался позвонить старым хозяевам дома. Они выкупили этот участок у женатой пары, может у них и жили мальчики? — Здравствуйте, — сказал Мин, не обращая внимания на удивление Чимина. - ... — Нет, дом прекрасен, нам все нравится. Мы по другому вопросу. Простите, возможно, он будет слишком наглым. У вас случайно не проживали Чон Чонгук и Хосок? — ... — А в какой вы их отдали? — перебил Юнги. Чимин почувствовал, как внутри загорается надежда и готовился к хорошим новостям. - ... — Да, адрес записываю. Юнги записал адрес в поданный Чимином блокнот карандашом и, поблагодарив, положил трубку. Пак порывисто обнял его и завалил на спину на кровать. Он поцеловал его много раз, покрывая поцелуями лицо. — Ты просто чудо, — прошептал радостно Чимин, Юнги ответил ему смехом.

***

Через несколько месяцев у них появилось три чуда: Чон Чонгук, Чон Хосок и Ким Тэхён, который слишком сильно плакал, когда узнал, что его друзей забирают. Возможно, они бы не забрали Тэхёна, если бы не узнали, что мальчик плохо слышит и с возрастом, скорее всего, потеряет слух полностью, из-за чего его, вероятно, никто не заберёт. Но это лишь догадки, потому что Юнги не смог бы оставить ребёнка одного после того, как малыш обнял его крепко-крепко и сказал тихо так, чтобы никто не услышал кроме Мина: «Как вы думаете, а у меня будет дом?». Итог: дурашливый Тэхен, который постоянно придумывал что-то новое и постоянно обнимал Юнги и Чимина; Хосок, который недоверчиво смотрел ещё долгое время (до первой грозы) на новых родителей, но зато потом защищал свю семью от нападок сверстников одним лишь: «Меня они любят, потому что сами выбрали, а вас любят, потому что обязаны, и кто тут жалкий?»; и Чонгук, который полюбил Мина и Пака практически моментально всем своим наивным сердцем и постоянно извинялся за хамство своего недоверчивого брата, боящегося грозы, все они поселились в одном доме и в двух любящих сердцах. И это ли не чудо?