Двенадцать месяцев любви

Март. Безумный страстный месяц. Чимин часто говорит Юнги, что тот похож на кота, но сейчас ощущает себя этим животным, обезумевшим от мартовской поры. Он рассматривает Мина, собирающегося в магазин и отчаянно борется с желанием подойти к нему и сорвать всю одежду со своего парня. Пак не выдерживает соблазна и красивой походкой подходит к Юнги. Он кладёт голову ему на плечо и касается губами шеи, раздаётся тихий выдох. Пак знает все чувствительные места Мина и пользуется этим ловко. Юнги старается игнорировать поведение Чимина и не оборачиваться, чтобы не видеть тёмный взгляд любимых глаз, знает — хватит одного зрительного контакта, чтобы он заразился мартовской страстью. — Может быть, ну его, этот магазин? Неужели нет дел интересней? — томно шепчет Чимин, а потом кончиком языка обводит край уха Мина. Пак разворачивает Юнги к себе лицом. Дыхание сбивается. Юнги попадает в плен тёмных от страсти глаз. Как он и предполагал, самообладание покидает его, передавая во власть желаниям. Мин опускает руки на талию Чимина и прижимает его к себе. Пак реагирует быстро и приникает к нему поцелуем. Он кусает легко нижнюю губу Юнги, от чего Мин тихо стонет в поцелуй, Чимин проникает языком в рот возлюбленного и щекочет кончиком нёбо, проводит по ряду зубов и вылизывает тщательно, сплетаясь языками в безумный страстный танец. Ноги слабеют от поцелуя, и Мин бы рухнул на пол, но его бережно, чтобы он не ударился затылком о твёрдую поверхность, прижимают к стене, предотвращая падение. Юнги забирается пальцами под домашнюю футболку Чимина и гладит горячую кожу под ней. Поцелуй забирает весь кислород, зато дарит жар в груди, который стремительно распространяется по всему телу. Пак отстраняется от покрасневших губ, усмехается едва заметно от вида разомлевшего Юнги и языком ведёт по подбородку, спускаясь к ключицам. Он проводит по кромке кофты Мина, касаясь кожи и ткани одновременно. Юнги это не нравится. Он хочет чувствовать каждое касание кожей, а не через ткань. Мин снимает с себя кофту и, чтобы не раздражать себя соприкосновением кожи к одежде Пака, тянет футболку Чимина вверх, но снять её у него не получается, поэтому он недовольно хнычет и кусает легко за кожу под челюстью Чимина, мешающего осуществить желаемое, на что тот смеётся тихо и сам избавляется от вещи. Мин приникает губами к губам Пака нежным поцелуем, возмущающим бурлившую страсть в груди, но тепло в уголке сердца, не тронутом ею, тут же растворяет обоих в чувствах. Чимин проводит пальцами руки по скулам Юнги, гладит бархатную кожу, млеет от ласковых прикосновений. Он всегда удивляется тому, как легко Мин прогоняет страсть, лёгкими движениями. Чимин обнимает его одной рукой, отстраняя от холодной стены. В голове он помечает больше не прижимать Юнги к стенам, тем более раздетого. Это, конечно, красиво и страстно, но не хотелось бы, чтобы Мин простудил спину. Юнги разрывает поцелуй, и Чимин неожиданно замирает, осознавая, как сильно его любят. Глаза Мина светятся тепло, и это смотрится чарующе в сочетании со страстью, в них же отражённой. Юнги улыбается легкой пьяной улыбкой. Он такой расслабленный, такой податливый и нежный в его, Чимина, руках, что Пак невольно удивляется. Как такому неловкому, вечно попадающему в неприятности человеку, досталось такое хрупкое сокровище? Чимин целует Юнги в щеку, носом проводит по тому же месту, ластится тем самым мартовским котом. Мин удивляется такому поведению, но скрыть дрожь не пытается. Он обнимает за плечи Пака, чувствуя себя совсем маленьким. Это смешно, учитывая то, что он старше, но Чимин всегда умудряется возвращать в детство Мина, окружая заботой и защитой или творя какое-то безумие из разряда обливания водой из фонтана в парке. Пак спускается с щеки к шее носом, вдыхает терпкий запах кожи. Мин пахнет домом. Кондиционером, купленным по скидке, гелем для душа, взятым по акции, старым одеколоном, который выкинуть пора, так как в запахе уже чувствуется спирт, но Юнги не разрешает это делать. Чимин подарил. А ещё Мин пахнет, так же как Пак, потому что всё у них общее, поделенное на двоих, потому что залезли друг другу под кожу, соединяясь в одно целое. Чимин водит по оголенной спине руками, прижимает к себе крепко. И куда только делась страсть? Сейчас его тянет только на нежность. Хочется заласкать Юнги, смотреть, как он выгибается навстречу рукам, сводящим его с ума. Пак отрывает Мина от пола, берёт на руки, и Юнги жмётся ближе, притирается ласково и нежно к оголенной груди. Чимин опускает его на мягкую кровать и любуется румянцем, окрасившим щеки, растрёпанными волосами, отросшими и нуждающимся в парикмахере (на самом деле, он не нужен им, Пак балдеет от того, что может накрутить прядь себе на палец), вздымающейся грудью от сбитого дыхания. Чимин касается быстрым поцелуем покрасневших губ Юнги, а потом лижет под линией челюсти, кусает несильно тонкую ключицу и выцеловывает грудь. Пак ласкает руками тело Мина и наслаждается тем, как Юнги выгибается ему навстречу и постанывает тихо, сладко, сходит с ума от языка на сосках и рук на талии. Обычно Чимин страстно себя ведёт в постели. Он сжигает кожу засосами, сжимает в руках бедра не до синяков, но очень крепко, и кусает чувственно. Пак превращается в огонь, горячий, распаляющий чувства, и у Юнги разум затмевает жар наслаждения. Чимин может брать его грубо, но боли никогда не причиняет. Каждым движением показывает свою одержимость, им — Юнги — зависимость от него. В Паке просыпается собственник, желающий владеть каждой частичкой податливого тела и любящей трепетно души, хоть и знает, что все это давно находится в его руках. Сейчас сжигающее пламя превращается в ласковый огонёк свечи, чей свет освещает тьму и греет нежно руки, оглаживая кожу. И это тоже мутит рассудок. Юнги теряет связь с миром, повторяет любимое имя. Пак целует низ живота Мина и покусывает слабо нежную кожу. Он дует на головку члена Юнги и берет в рот, посасывая. Мин на вкус солёно-терпкий, но Чимин ощущает нежность в этом. Как — непонятно. Но она явно есть даже в таком грязном месте. Юнги мечется от ласк на кровати, пытается сжать бедра, но руки Чимина прочно фиксируют их. Он дрожит мелко от переполняющих чувств и зарывается пальцами в волосы Пака, массирует кожу головы, слегка царапая её, чем пускает тысячи мурашек. Чимин отстраняется и тянется за поцелуем. Он играется с языком Юнги и ловит каждый стон губами, смакуя его. Мин обвивает руками и ногами тело Пака, чем укладывает его на себя сверху. Он переплетает их ноги, наслаждаясь близостью и прикосновением своего члена к члену Чимина. Пак трётся всем собой о Юнги, неумолимо задевая возбуждение раз за разом. Мин откидывает голову назад и стонет хрипло. Его бьёт дрожь наслаждения, и Чимин помимо сексуального удовлетворения получает ещё и какое-то эгоистичное. Это он доставляет Юнги такое удовольствие, от какого Мин мечется, дрожит и выгибается. Это он получает любовь такую чистую, искреннюю, тёплую, сосредоточенную на кончиках переплетенных между собой пальцев рук. Это он поцелуями сводит Юнги с ума, покрывая ими нежную кожу. Мин сжимает его руку в своей и даже не пытается понять, когда они переплели пальцы, его голова забита дыханием и стонами Чимина, его движениями. Юнги кончает бурно, с любимым именем на губах, застывшим, кажется, навечно на них. Пак кончает через мгновение. Между их телами тёплая, липкая сперма. Ощущения не из приятных, но Чимин не может отстраниться. Он так и лежит на Юнги, обвивая его собой, закрывая от всего мира. Через некоторое время он все же слезает, но только для того, чтобы стереть с их тел сперму. Пак выкидывает салфетки, которыми вытирал жидкость с них, а потом ложится рядом с расслабленным Мином. Юнги прижимается к нему, укладывая голову на плечо и обнимая за талию. Он снова переплетает их ноги и растворяется в нежности. Чимин играется с его волосами, наматывает локоны на палец, пока другой рукой водит по спине. — Мы умрём с голода, — выносит вердикт Юнги, понимая, что никто в магазин сегодня не пойдёт, а в холодильнике пустота. — Закажем доставку. Пак зарывается носом в макушку Мина. Ему кажется, что он скоро утонет в нежности, захватившей всё его существо, но его приятно греет тот факт, что тонуть будет не один. Март. Страсть, смешанная с нежностью. Первые робкие цветы, пробирающиеся сквозь толщи холодного снега. Замёрзшие ноги после хождения по лужам и согревающие поцелуи после каждой минуты.