Второй шанс

Всю ночь Сане снилась пизда с твиттером. Во сне твиттер имел вид синего тройного гороха из «Энгри бёрдз» и шипел на жирного: - Не пущу! Не пущу! Пошел отсюда, жиртрест! Саня хныкал и в тревожном сне уговаривал синий горох пустить его в пизду. Вытащить его наружу Саня побаивался. Твиттер мог быть заразен и завестись у Сани. Жирный проснулся уставшим. Поплелся на поверку. То ли ему казалось, то ли в строю стало стоять свободней. В прошлый-то раз он еле втиснулся, а сейчас все «пленные» вокруг него прямо расступились. Наконец-то позвали на завтрак. Жрать жирный очень хотел. Он чувствовал себя изнуренным, и нуждался в наполнении своего пищеварительного тракта. На завтрак давали колбасу, масло, тоненько нарезанный хлеб для бутеров. И кашу. «Отстой! – осознал жирный. – На этом я до обеда не продержусь. Это же издевательство какое-то!» Очередь двигалась не быстро. Жирный успел уже истечь голодной слюной. Она выделялась и выделялась, а Саня ее глотал и глотал. Но вот, наконец, подошла его очередь. - А тебе не положено ничего! Иди отсюда! – сказал раздатчик, какой-то киргиз. - Чо? – Жирный не верил собственным ушам. – Почему? Как так?! - Не знаю, - отмахнулся киргиз. – Сказали персонально тебе хавчика не давать. Кто-то заржал. Кто-то еще поддержал это безобразное ржание. «Не смейтесь!» - мысленно завопил жирный. Но вскоре ржала уже вся столовка. Саня выбежал прочь. Он ничего не понимал. Он что – действительно политзаключенный, оказавшийся в застенках? Почему ему жрать-то не дают? Жирный ворвался в караульное помещение. Сквозь стеклянные стены он видел усатого дядьку. - «Тащ майор»! – с трудом сдерживая слезы, застонал Саня. – Я… - Почему врываешься в служебное помещение без стука? – Майор был явно на что-то зол. – Тебе тут что – детский сад, со слезками-обидками бегать? - Но мне… Мне еды не дают! - Так ты же голодовку объявил? – прищурился «тащ майор». – Ты же всему миру заявил, что ты отказываешься от пищи? - Я?! - Ты! Ты! Майор пошевелил компьютерной мышкой. Экран ожил. - Вот, смотри! – Они зашли в яндекс-новости. – Вот, пожалуйста: «Гей-активист объявил голодовку в тюрьме». Ужас Сани в полной мере чувствовался в ногах. Они стали не то, чтобы мягкими, а просто жидкими, как у плохого терминатора. - За что ж тебе еду-то давать? – спросил усатый. – Другие съедят, что ты не хочешь. - Но как?! Я же голоден! - Ты знал, на что шел, гей-активист, - равнодушно откликнулся майор. - Я не знал! Не знал! Я есть хочу! - И никаких голодовок? – прищурился «тащ майор». - Никаких! - Хорошо, - сказал усатый. – Еду мы тебе дадим. Но при одном условии… *** В столовке жирный был не один. Посмотреть, как он будет жрать, собралось, наверное, все узилище. Перед жирным поставили большую кастрюлю с кашей. Из кастрюли заманчиво торчала рукоять половника. Поставили блюдо с хлебом и колбасой. Теперь-то шансы наесться от души у Сани были. «Пленные» теснились у выхода. Там же были и менты. А между жирным и публикой встал мент с фотоаппаратом на штативе-треноге. - Дату, время – все отстроил? - Так точно, тащ майор. - Ну, все. На старт-внимание-марш! И жирный радостно набросился на еду. Щелкал механизм фотоаппарата, вылетала птичка. «Пленные» подбадривали жирного. Издевались, конечно. Но жирному было на это наплевать. Он был поглощен любимым делом, которое заключалось в поглощении пищи. Первые три тарелки каши исчезли в циклопических безднах саниного пищеварительного тракта неприлично быстро. Саня набухал себе половником четвертую тарелку. Но и ее сожрал фактически на лету. Пятую уже ел размеренно – под чаек с бутербродами. - Во, бля, бегемот! – услышал Саня слова Гоши Питерского. Но решил не обижаться, поскольку уже впал в благостное, сытое настроение. А тут еще лейтенант с вахты прибежал, и принялся что-то шептать на ухо «тащ майору». - Конечно! – радостно гаркнул главный сатрап узилища. – Неси все. Мент вскоре вернулся с мешком печенюшек. Это была передачка от мамы. В мешке была записка: «Сашенька! Не голодай! Я сейчас к доктору, а к тебе заеду позже! Мама». И вот тут Саня понял, что случилось что-то невероятное. Наверное, он все-таки объелся – другого объяснения было не найти. Жирный понял, что именно сейчас печенюшки в него уже не влезут. Поэтому Саня раскрыл мешок и, тяжело переступая на потяжелевших ногах, двинулся к «пленным». - Угощайтесь, пожалуйста! Но никто не угощался. Все словно брезговали. - Извини, чувак, но мы у тебя угощаться не будем, - сказал один из «пленных». - Мы-то не уголовники, не урки. Но вдруг зашквар? «Ну, и не надо!» - подумал Саня. Он уже понял, что совершил ошибку. Но разум к нему, наконец, вернулся. Печенюшки и шоколадки пригодятся и ему самому. Но у майора, как выяснилось, были свои планы. - Так, ставь это все на стол и начинай есть из мешка, - скомандовал он. - Но я объелся! – возразил жирный. - Ешь, а то отберу! И чаем запивай, а то заворот кишок случится – лечи тебя потом. Еда постепенно превращалась в тяжелый труд, но все равно оставалась любимым делом. Саня, превозмогая себя, жевал и глотал. Щелкал фотоаппарат, вылетала птичка. *** Быть гей-активистом оказалось, в принципе, не так плохо. Никто не покушался на печенюшки, не облизывался на чипсы и не заглядывался на шоколадки. Саня с облегчением понял, что никто на них и не покусится. За предыдущий мешок с передачкой Саня волновался. А за этот – нет. Поэтому он с чистой совестью отправился на плац, поискать Зою Смирнову. Саня понял, что давно не слышал ее голоса и успел даже соскучиться. Если ему повезет, Зоя поговорит с ним о сексе. Саня ломал голову, как бы начать с ней разговор об этом, но потом подумал, что сообразит на ходу. Симпровизирует. А что? Призывно попердывая, Саня прошел мимо дерева у стены. Никто не откликнулся. Жирный вернулся к остальным, чтобы вяло понаблюдать за тем, как «пленные» играют в баскетбол. Стоило Сане присесть на лавочку, как от него отсели подальше. «Да и черт с вами!» - подумал Саня. Погода была просто чудесная, и Саня начал клевать носом. Потом проснулся и лениво подумал – не пойти ли подкрепиться? Потом решил снова прогуляться к дереву. До обеда Зоя Смирнова так и не появилась. За обедом жирному тоже перепала добавка. Снова его фотографировали. Саня даже пришел в такое благостное расположение духа, что показал в объектив большой палец. За это ему дали даже третью добавку. И Саня вроде как поднаелся. Потом приехала матушка. Хотя могла бы и не приезжать. В сытом полусне Саня улавливал слова про то, что голодать вредно, да как его, Саню, все любят. И даже батя. Только вид делает, что не любит. «Да срать бы на вашу любовь! - лениво думал Саня. – Вы, главное, кормить меня не забывайте. И вообще, зачем матушка приперлась? Она же беременная! Вот делать нечего. Передала передачку – и молодец. А приходить, и бредом всяким грузить – не надо». *** Зоя Смирнова нашлась ровно в пять. Саня уже и не ожидал ее услышать. Но вдруг услышал. - Саша! – сказала Зоя чуть взволнованным голосом. – Ну, рассказывай, дорогой мой человек, как проходит твоя голодовка? - Ну, ничо так проходит, - забубнил жирный. - Что значит «ничо так»? – строго спросила Зоя. - Ну, нормально все, в общем. - Саша! Не ври мне! – Сейчас и голос, и интонации у Зои стали как у училки. – Ты не голодаешь? - Голодаю, голодаю, - заверил Саня. - Саша! Ты ел! - Ничо я не ел. - Не ври! - Ну, ладно. Чуть-чуть ел. - Чуть-чуть? Саша, ты что, не понимаешь? Ты, может быть, дебил? Я объявила о твоей голодовке на весь мир! Вдумайся: на весь мир! И весь мир за тебя переживает. А ты жрешь? - Ну, нет же, - совсем уж неубедительно попытался отбиться Саня. - Если бы ты голодал, ты бы вел себя по-другому. Ты был бы взволнован. Но ты жрал! И потому спокоен! - Зоя, ну, прости, я больше не буду! - Все пропало! Или не все? Надеюсь, ты жрал тайком? Никто этого не видел? - Ну, да, - вздохнул жирный. – То есть, нет. - То есть, все видели, как ты жрешь? - Ну, может, и не все. - Ты ебаный позорный урод, - сказала Зоя. – Ты обещал мне пойти на подвиг, и тут же нарушил обещание. Ты меня подставил перед всем миром, мерзкий жирный говнюк. И теперь я твой враг. Не стой у меня на пути, гнусный уродец. Если я тебя увижу хоть раз в жизни, я тебя уничтожу. Знай это, жирное чмо! - Зоя, ну, прости! Ну, я больше не… - Ах да! – добавила Зоя. – Еще одно. Никакого секса у тебя со мной не будет. Тебе вообще ни одна девушка никогда не даст. Это я тебе говорю совершенно точно. А теперь пошел отсюда нахуй! - Зоя! - Пошел нахуй! И жирный вдруг с ужасом понял, что она не шутит. Что нахуй – это серьезно. Продолжение следует...