Принятие

      Теперь почти каждое утро Леви начиналось не с расслабляющего тёплого душа после раздражающей вибрации будильника, а с не приятного и очень противоречивого стояка. Следовательно, и его скорейшего устранения.       Не то чтобы это было чем-то необычным. В конце концов, он взрослый половозрелый мужчина, и такое явление только доказывает, что он здоров. Хотя из-за плохого режима сна и усталости в своё время были проблемы. В отличие от Армина, Леви всегда старался следить за здоровьем, ибо кто, если не он. Поэтому после посещения специалиста он наладил питание, усилил физические нагрузки. И всё наладилось. Так, к слову, и начались его похождения в спортзал с Майком.       И всё же раньше утреннее приветствие своей нижней части тела воспринималось как что-то обыденное. Но теперь, когда Леви пытается снять напряжение в душе с той же лёгкостью, оно не проходило. Раньше было проще. Поводил рукой несколько минут, сжал покрепче у головки, и желаемое наступило. Последние несколько дней полного удовлетворения Аккерман не получал. Сначала он честно пытался воздерживаться, но быстро понял, что ни к чему хорошему не приведёт. Спустя два дня он почти рыкнул на Микасу за случайную оплошность, пока они готовили обед. На пользу такие эксперименты не шли ни организму, ни окружающим. После рукоблудство снова вернулось в жизнь Леви, но уже не таким, каким оно было раньше. Разрядка приходила тяжело и долго. И самая большая проблема в том, что образ Армина в такие моменты, как ни прогоняй, не уходил из головы.       За это было стыдно, как перед самим Армином, так и перед собой.       В итоге пробуждение по утрам стало ещё более нерадостным событием. Лежать в тепле под одеялом с тяжестью в паху не приносило удовольствия. Леви перевернулся на бок, потёр лицо ладонями. Что спал, что не спал — всё одно. На тумбочке завибрировал и загорелся телефон — не от привычного будильника, а от входящего сообщения.

Армин

6:02

Доброе утро. Позвони мне, как позавтракаешь

      Леви глубоко вдохнул и спрятал лицо в подушке.       Сейчас у него не было ни малейшего желания слышать голос Армина.       На сообщение он не ответил, а потащился в ванную.       Утром бывает два варианта развития событий, и ему либо везёт, либо не везёт. Повезёт, если Микаса ещё в своей комнате или на кухне. Не повезёт, если они столкнуться в прихожей или ещё хуже, в ванной. Её подобные встречи смущали только первые несколько раз. Потом же непроницаемое холодное лицо не менялось. В то время же индикатор настроения Леви пробивал все преграды и опускался в невиданные до этого глубины.       Сегодня повезло. На кухне горел свет. Леви мрачно косится в ту сторону и щёлкает выключателем в ванной. Плотно прикрывает за собой дверь и закрывается на замок. Как только вода настраивается до нужной температуры, Аккерман спешно заходит под струю воды. Упирается лбом в холодный кафель, глубоко вдыхает нагревающийся воздух.       Мозг сам знает, что нужно делать. Иначе нормальным это утро не будет.       Воображение, как по расписанию, сразу подкидывает подходящее воспоминание: Армин сидит на кровати и стягивает сначала свитер, потом расстёгивает ремень, снимает штаны.       Леви удовлетворённо сглатывает и опускает руку.       Это именно то, что сейчас нужно. Безобидно и не требует особой работы мозга с утра пораньше. Леви ласкает это воспоминание и по вертикали, и по горизонтали. Прокручивает снова и снова, как видеоролик, наслаждаясь каждым движением Армина. Как его светлые волосы скользят по шее к челюсти, когда он наклоняется; как играют блики настольной лампы в глазах. Как пальцы сжимают край свитера, оттягивают его вверх, открывая чистый сливочный живот с мягкими линиями пресса. В голове свет скользит по гладкой обнажённой груди, очерчивает выступающие рёбра, прячется в ямке пупка и сходится на руках, вытягивающих ремень из шлёвок. Леви почти задыхается, когда думает о длинных и тонких пальцах Армина. В них так эстетично смотрятся перо и стаканчик свежего кофе. Под ними послушно раскрываются страницы книг и тетрадей; идеально выводятся линии на чертежах. И Леви вспоминает, как крепко эти пальцы сжимали лямку его сумки с ноутбуком.       Он тихо стонет, задерживаясь на последнем фрагменте памяти.       Воспоминания — это хорошо. За них почти не стыдно.       Этого оказывается недостаточно, поэтому Леви идёт по воспоминаниям дальше.       В затылок бьёт вода, стекая по подбородку, шее. И тогда появляются руки Армина: они мнут его плечи, ласкают за ушами и скользят от основания шеи к груди.       Рука уже не просто двигается по члену, а почти рвёт с остервенением — вверх-вниз, вверх-вниз, вверхвниз.       В мутном отражении кафеля Леви видит не себя. Он видит красное от смущения и удовольствия лицо Армина. Чувствует его тонкие пальцы в своих волосах и как Армин сжимает его бедра своими. Всё как в тот вечер.       Леви подкладывает под лоб ладонь, цепляется за тонкие швы между плиткой и представляет, как проводит рукой по изгибу спины Армина. С губ Леви срываются тяжёлые выдохи в такт движениям руки. В воспоминаниях у Армина тёплый живот, сейчас почему-то обжигающе горячий и влажный, со стекающими по мышцам пресса каплями. Леви собирает их губами и втягивает кожу. Армин дрожит, дышит громко над ухом и сильно давит на затылок.       Последний стон тонет в оглушающем шуме воды. Леви валится на стенку, наслаждается коротким освобождением и темнотой в глазах.       Он ещё пару раз медленно проводит рукой по члену, а потом обессиленно опускает вдоль тела.       — Леви, ты ещё долго? Тебе заварить чай или он успеет остыть? Мягко говоря, Микаса объявилась совсем не вовремя. Послевкусие недолгого удовольствия испорчено. Леви как можно тише прочищает горло и отвечает:        — Я сам.       Его голос хриплый и низкий. Остаётся только надеяться, что ответ вышел не слишком беспомощным и слабым. Но Микаса больше ничего не говорит. Леви ждёт несколько секунд и открывает глаза. В отражении кафеля он видит лишь свой же тёмный силуэт.       Отвращение к самому себе накрывает с головой.       Последний глоток утреннего чая остаётся и расползается по дну чашки.       — Какие планы на сегодня? — интересуется Леви у сидящей напротив Микасы.       Она тоже допивает остатки чая в кружке, а потом задумчиво всматривается внутрь и пожимает плечами.       — Никаких А у тебя?       — Пока тоже никаких.       Микаса приподнимает уголки губ, говорит:       — Можно отдохнуть и бездельничать целый день. Вечером, может, с Эреном погуляем.       — Ужинать не будешь?       — Мы где-нибудь посидим там и поедим, — отвечает Микаса и забирает его чашку. — Вы с Армином не будете сегодня встречаться? — Её стул с тихим скрипом отъезжает от стола. Зашумела вода из крана и быстро затихла. На самом деле Микаса никогда не умела нормально, по меркам Леви, мыть посуду.       — Не знаю, — ответ получается слишком быстрым. — Он просил позвонить. Скорее всего, у него есть предложение.       — А ты не хочешь?       Посуда с тихим звоном отправляется на сушилку, а Микаса опирается о кухонную тумбу поясницей и смотрит в глаза, ожидая ответа.       — Я всегда хочу, — спокойно и уверенно говорит Леви.       Микаса смотрит на него непроницаемым аккермановским взглядом. И по этому взгляду сложно понять, о чём она думает.       — Наверное, я вряд ли смогу помочь. Но в моих силах хотя бы выслушать.       — Тебе кажется, — вздыхая, уверяет Леви.       — Не думаю. Ты нервный последнюю неделю. Сейчас же каникулы, и вы с Армином можете хоть сутками не расставаться. А ведь он от счастья светится, когда ты рядом.       В этот раз Леви тяжело вздыхает. — Не заводись и не ворчи. Вы взрослые и сами решите свои проблемы. Я знаю. Но я просто хочу поддержать тебя и помочь. Леви, я на твоей стороне.       От этих слов тепло разливается в груди. Леви сжимает зубы, но улыбку сдержать не удалось.       — Это не та тема, которую я мог бы с кем-то обсудить.       — Даже с Армином?       — Особенно с Армином.       Ответ Микасе облегчение не приносит. Она отводит глаза.       — Хорошо, больше не навязываюсь. Но я всегда готова выслушать тебя или поговорить с Армином.       — Спасибо, — Леви постарался произнести это искренне. Ему действительно было приятно услышать это. И пусть в этом мало кто смог бы ему помочь. А с лова о том, что счастье Армина, когда они вместе, не оставалось незаметным от посторонних, заставило бухнувший в бездну индикатор стремительно дёрнуться вверх.       Армин был буквально штурвалом настроения Леви. Звучало не слишком романтично и даже жутковато. Как будто Леви добровольно надел на себя ошейник и привязал поводок к запястью Армина.       Ванильное определение «вторая половинка» явно к ним не подходило.       — Ты хотел позвонить Армину, — напоминает Микаса.       — Ага, — отвечает Леви, провожая взглядом уходящую из кухни фигуру сестры.       Телефон на столешнице лежал экраном вверх, отражая свет лампы.       Леви действительно не хотел говорить с Армином.       Хотя он уже остыл и чувствовал себя по-обычному собранно и спокойно, всё же стыд за утренний душ не до конца утих. Набрать номер Армина оказалось сложнее, чем просто открыть «контакты» и клацнуть на зелёную трубку напротив имени.       Нужно было подождать пару мучительно долгих гудков, и мягкий голос уже раздался из динамика:       — Привет.       — Привет, — ровно отвечает Леви и добавляет: — Позавтракал?       — Конечно. Дедушка следит за этим. И если тебе интересно я всё ещё осуждаю тебя за манипулирование Гансом. Разве рискнул бы я ответить тебе голодным? Ты бы потом мне уши все прожужжал. Доволен? Я забочусь о своём здоровье.       — Слишком много болтаешь с утра, — ворчит Леви и довольно поднимает уголки губ. — Что случилось?       — А должно что-то случится, чтобы я тебе позвонил?       Леви поджимает губы, кладёт на стол свободную руку, прижимается рёбрами к столу.       — Нет. Но телефонный разговор с утра — это не то, чем обычно мы занимаемся.       — Большинство людей, состоящих в отношениях, так и делают.       — Большинство много что делают, чего не делаем мы.       В динамике тишина. И Леви совсем не против её поддержать, когда вдруг осознаёт, что ляпнул. Армин отвечает тем же напряжённым молчанием.       — Так в чём дело?       — Ну, — тянет задумчиво он в динамике, — У меня свободный день. Почему бы не придумать что-нибудь и провести его вместе? Без третьих лиц. Ты свободен?       У Леви не так уж много вариантов ответа. Всего лишь один. Не прошло и пары часов, а Армин уже стоял на пороге квартиры, шмыгая красным замёрзшим носом.       — Привет, — тихо говорит Леви. Его внимание сразу же привлекает незнакомое выражение на уже таком родном лице.       Армин без приветствий тянет к нему руку и прикладывает ладонь ко лбу, а затем приподнимается и прижимается холодными, сухими губами в то же место. Леви молча наблюдает за ним изумленно.       — Ты не заболел?       — Нет. — Поведение Армина заставляет Леви нахмуриться. У него возникает тот же вопрос. Но он молча отходит в сторону, движением головы приглашая Армина войти.       Но Армин так и не двигается с места, так и застыл на пороге. Только снова задаёт вопрос:       — Что случилось? Ты очень странный.       Брови Леви почти сошлись на переносице. Он немигающим озадаченным взглядом смотрит в расширенные глаза Армина. По позвоночнику пробежался холодок.       Он понял. У Армина до ужаса испуганное лицо.       — Не стой в дверях, — ровным тоном настаивает Леви.       — Мне уйти? — ошарашенно спрашивает Армин. — Ты ведь не хотел, чтобы я приходил. — Он закрывает глаза, делает шаг назад.       — Извини...       — Нет! — Леви хватает его за руку. Пальцы совсем ледяные. Все усилия, которые он прилагал, чтобы держать эмоции под контролем летят в канаву. И он без раздумий накрывает второй ладонью их соединённые руки. — Наоборот.       — Леви, я не понимаю… — Глаза Армина бегают по его лицу.       — Зайди. Пожалуйста.       Видимо яркие эмоции Леви пугают Армина больше, и он медленно, словно в трансе, заходит. Леви закрывает за ним дверь, едва удерживаясь, чтобы не запереть. Забирает куртку, вешает на крючок.       — Привет, — Микаса выглядывает из своей комнаты. И получив в ответ «доброе утро» с натянутой улыбкой, исчезает в своей комнате.       — Будешь чай?       Армин неопределённо пожимает плечами.       Леви смотрит, как он оставляет ботинки и думает, что ноги наверняка у него тоже замёрзли. Решив за него, Леви идёт ставить чайник. Тот следует за ним бесшумно. Леви молча достаёт чашки и сахарницу.       — Мне казалось, что у нас теперь всё будет хорошо, — первым нарушает тишину Армин. — Но внезапно ты отстранился. Охладел за считанные дни. Если уж хочешь, чтобы я остался — мне нужно услышать объяснения.       Леви прикрывает глаза. По телу наконец разливается облегчение. Мышцы перестают напрягаться от каждого сказанного Армином слова. Он думает, как бы правильно начать под пристальным взглядом и не находит ничего лучше глупой фразы:       — Я бы не хотел обсуждать это.       — Леви.       И Леви замирает с ложкой в руке, услышав твёрдый голос. Переводит взгляд — их глаза встречаются.       — Я заранее доделал в поте лица все дела. Отказался от дополнительных лекций и взял побольше выходных на работе. Даже поездку с дедушкой отменил. Хотел побыть рядом, провести побольше времени с тобой...       От каждого пункта будто по сердцу резало.       — Я дрочу на тебя, Армин.       Армин так и застывает с открытым ртом: сначала в его глазах растерянность, но как только до него доходит сказанное — краснеет и опускает голову.       — Меня это раздражает, — продолжает Леви. — Как будто делаю что-то без твоего согласия. Мне стыдно за это. Я злюсь на себя. Мне не хочется встречаться с тобой в таком настроении.       Армин опускает смущённый взгляд ещё ниже. Чайник начинает гудеть, закипая.       — Если у нас время для подобных откровений, — тихо говорит Армин, — признаюсь, что и я так делаю. Не знал, что это нужно обсуждать. Если тебе станет легче: даю разрешение. Могу даже в письменном виде.       Леви теряет дар речи. Кажется, теперь его мысли на всю оставшуюся жизнь будут заполнены двумя вещами: осознанием, что Армин мастурбирует, и мастурбирует на него, а ещё представлением, как Армин от руки пишет разрешение. Леви чувствует, как лицо начинает гореть.       — Зря ты сказал про «в письменном виде». Теперь я хочу такой документ, — Леви не может сдержать улыбку. Испуг у обоих как рукой сняло.       Лицо у Армина уже в край красное. Он, еле сдерживая хохот, закрывает лицо ладонями.       — Ты же не серьёзно?       — Ты сам это предложил. Я не могу от такого отказаться. Схожу за бумагой.       — Леви, нет! — Армин вскрикивает ему вслед сквозь смех. — Я же пошутил!       — Я не понимаю шуток.       Микаса снова выглядывает из своей комнаты.       — Всё хорошо? — едва она спрашивает, как тут же приоткрывает удивлённо рот. Она увидела его улыбку.       — Более чем. Подожди ещё минут десять. Мы почти закончили.       — Хорошо, — она тоже улыбается.

***

      Леви кладёт перед Армином лист бумаги, перо и тушь в баночке. Ещё немного и на щеках Армина можно будет поджарить пару яиц.       — Пиши.       Армин награждает его осуждающим взглядом, но берёт перо в руку. Вся его весёлость рассеялась скорее от смущения, чем от негодования. Он зависает на несколько секунд, раздумывая как начать. И только после приступает, старательно выводя буквы. На нужном слове он спотыкается, опускает перо в чернила и продолжает. Леви думается, что такое слово Армин даже ни разу и не писал.       — Число и подпись тоже поставь. Это документ.       Армин бросает недовольный взгляд исподлобья и ворчит еле слышно:       — Может, ещё и печать поставить?       — Я бы на твоём месте придержал язык за зубами. Могу ведь и печать придумать.       Армин его слова игнорирует. Закончив, откладывает перо и двигает по столешнице в сторону Леви листок.       Леви награждает его ухмылкой и проверяет, вчитываясь в размашистый красивый почерк.

Я, Армин Арлерт, даю своё согласие Леви Аккерману мастурбировать на себя.

      Ниже красуются число и подпись.       — Теперь моя совесть чиста.       Леви никогда не был на исповеди, но чувствует, что тепло, разливающееся в груди, очень похоже на лёгкость и облегчение после неё.