Принятие

      — Я чувствую от тебя запах сек…       — Заткнись, — холодно перебивает Леви, отодвигая стул, чтобы сесть.       — Твой нос тебя подводит Микки, — подмечает Ханджи. — Леви просто зыркнул в его сторону. Новобрачные так себя не ведут.       Нанаба кивает головой в знак согласия.       — За всё время я ни разу не видела, чтобы они целовались.       — Ни одного приветственного чмока. Даже в щёку.       — Я вообще-то здесь, — Леви пинает кого-то из девушек носком ботинка. — Мы не цирковые собаки, зачем всё на публику выставлять?       Нанаба с Ханджи, довольно хихикают, наслаждаясь реакцией на их провокацию. Моблит и Эрвин делают вид, что находятся за соседним столиком.       — А ты можешь нарисовать, как Леви с Армином целуются? — Ханджи льнёт к плечу Моблита.       — С Петрой вы так не шифровались, кстати говоря, — не унимается Майк.       — Петра всегда была инициатором, — возражает Нанаба. — Армин очень стеснительный. Им нужно время.       — Прошло больше месяца. Неужели вы даже ещё не траха…       Нанаба толкает Майка локтём в бок.       — Они просто умеют наслаждаться долгой прелюдией.       — Кто бы говорил. Тебе напомнить, кто был инициатором? Даже я ошалел от скорости развития событий.       Леви мог посчитать на пальцах одной руки сколько раз они целовались. Ему, честно говоря, это дело очень нравилось. С Армином особенно. Хоть Армин и целовался неуклюже. Сказывалась неопытность. Себя Леви назвать гуру тоже не мог. Оставалось надеяться, что Армину нравится.       Леви глянул в его сторону и тут же поймал адресованную ему улыбку. Он даже не знал, нравится ли Армину поцелуи в целом, не говоря уже о том, чтобы делать их традиционным приветствием.

* * *

      Райнер никогда не уставал пялится в сторону Леви. В начале их отношений его взгляды так и искрились недоверием и подозрением. Словно Леви был маньяком или сталкером, караулящим после закрытия кофейни. Сначала Райнер его раздражал. Но не так сильно, как Йегер. Со временем Леви принял это как знак хорошей дружбы. Близкие Армина оказались на редкость заботливыми. Но со временем и Райнер свыкся. Часто прикрывал Армина, когда Леви таскал того на обед и брал закрытие кофейни на себя.       Сегодня тоже такой случай. Леви слышит их препирательства в комнате для персонала, но через пару минут видит, как Армин выходит в верхней одежде. Он ждёт, пока Леви тоже оденется, и галантно открывает ему дверь.       На улице безветренно, но сильный мороз, от которого сразу же мёрзнет и краснеет нос. Руки из карманов доставать не хочется. По тротуарам редко кто-то проходит. Рабочий день давно закончен, поэтому и машины редко проезжают. Ночная жизнь Амстердама ещё не началась.       — Ты слышал разговор? —нарушает молчание Леви.       — Обрывками. Хочешь об этом поговорить?       — Да.       — Если честно, мне неловко, когда кто-то целуется рядом. Я бы не хотел делать это сам на публике. Но если речь идёт о приветственном мимолетном поцелуе, думаю, что переживу. Мне кажется, это дело привычки. Можно попробовать, если ты хочешь.       — Мне не нравится демонстрация. Обычно… — Леви глотает «Петра» и быстро пытается подобрать слова. — Обычно…       — Это делала Петра?       Леви косится на него недовольно.       — Меня это не задевает, Леви.       — Врёшь.       — Ну, совсем немного, — голос у него подскакивает на тон выше. — Это твоё прошлое, от него не убежишь, — он внезапно замолкает и опускает голову. — Я боюсь, что окажусь хуже. Нет, не так. Я хуже. Вспомнить только это письменное разрешение. Это же просто ужас.       — Армин, — Леви останавливается и изо всех сил пытается обуздать эмоции. Армин останавливается в паре шагов от него, поворачивается, но в глаза не смотрит. — Выброси это из головы. — Леви понимает, что эти слова не помогут, но не сказать он не может. — Быть с нелюбимой женщиной не лучше. Я никогда не был у неё дома, она у меня тоже. Я не звал её в океанариум. Не ждал окончания её рабочего дня, чтобы провести больше времени вместе. И никогда не хотел целовать её так, как тебя в тот вечер под гирляндой. На своей кровати. Мы оба были несчастливы вместе. Лучше, хуже — неправильные слова. Ты — другое. А сложности всегда преодолимы. Меня это не отталкивает. Мы будем двигаться медленно, но верно.       — А когда дойдём, что будет дальше?       — Будем вместе и дальше. Мои чувства — не гонка, а постель — не финиш.       — Я не сомневаюсь в тебе, просто…       — Сейчас я тебе ничего не могу доказать. Я не знаю, что будет дальше. Но точно могу сказать: сейчас я хочу, чтобы наши отношения продолжались завтра, через неделю, месяц, год, два. Хочу быть рядом через десять лет, двадцать лет.       — В посмертии и дальше?       — В посмертии и дальше. Пока ты будешь говорить: «да».       — Извини.       Армин делает шаг на встречу, и Леви сразу вытягивает руку из кармана, чтобы встретится с его тёплой ладонью.       — Всё хорошо?       — Теперь, да.       Леви бы сказал: «Пока да». Комплексы Армина за один разговор не исчезнут. И Леви понимает, что ему придётся их принимать и из раза в раз убеждать, что Армин для него самый лучший. Пока что придётся. Как только он устроится на работу, то обязательно наймёт хорошего специалиста, который выбьет эту дурь из головы Армина профессионально.       — И ещё один вопрос: тебе нравится целоваться?       Армин тут же отводит глаза. Щёки краснеют ещё сильнее, чем от мороза. Он шмыгает носом и кивает. А потом говорит тихо:       — Очень нравится. А тебе? — спрашивает он почти испуганно, украдкой смотря в глаза.       Леви дёргает его за руку на себя и делает шаг на встречу. Просовывает ладонь под руку, спрятанную в кармане, обхватывает бок. Армин первым закрывает глаза. Леви давит смешок. Он не сразу тянется к губам, и Армин, выждав несколько секунд, открывает глаза в растерянности. И тогда Леви целует его.       — Да, мне нравится целоваться с тобой, — негромким и хрипловатым голосом отвечает Леви, оторвавшись.       Армин не даёт ему отступить и притягивает обратно. И уже неважно видит их кто-то или нет. И без разницы, что они стоят на углу, на пересечении двух улиц.