Принятие

      Нанаба приехала быстрее полиции. Приехала, конечно же, не одна. Майк зашёл в «Зерно и лист» следом. Присвиснул, увидев разбросанные по полу осколки.       Леви устало вздохнул: теперь об этом инциденте прознают все. Скосил взгляд на Армина. Тот до сих пор одёргивал фартук, как будто по складкам на одежде можно определить, чем они тут занимались. А на самом деле его выдавал ещё не до конца сошедший румянец. Благо хоть стояк пропал.       Леви не сильно беспокоит, если в их близком круге будут болтать об этом. Чего не скажешь про Армина.       — Рассказывайте, что случилось.       Как выяснилось, это уже не первый раз. Пару раз такое проделывали школьные «приятели» Армина, но они давно от него отстали.       — Проще просто посмотреть по записям камер, — заключила Нанаба. — Микки, подожди, пожалуйста, полицию здесь.       Леви бросил взгляд на застывшего, словно статуя, Армина и последовал за Нанабой.       Она уже включила процессор и потянулась к монитору. Леви положил ей руку на предплечье, и Нанаба остановилась. Подняла на него глаза.       — Ты можешь не смотреть запись из зала? Есть же ещё камера на улице?       — Не поняла, — изумилась Нанаба, вскинув брови.       — Мы с Армином немного... снимали напряжение.       Нанаба секунды три сидела с выражением непонимания на лице, а потом до неё дошло.       — Вы сексились в моей кофейне? — она не сдерживается, хихикает и прикрывает рот ладонью.       — Не совсем... но да.       Нанаба лыбится во весь рот и включает таки монитор.       — Постараюсь сделать так, чтобы полиция этого не увидела. К тому же, не думаю, что им интересно такое.       — А сама? Ты же не будешь смотреть?       — И это постараюсь.       — Не заставляй меня удалить запись.       — Эй! Только попробуй! — Нанаба прикрыла клавиатуру руками.       — Удали.       — И как я объясню это полиции?       Леви вздыхает. Переступает с ноги на ногу. Думает, что здесь он действительно не может ничего сделать.       — Никому не говори и не показывай кроме полиции.       Нанаба делает жест «хорошо», и Леви ей ни разу не верит. Потому что там, где Нанаба, там Майк. Где Майк, там все остальные.       После дачи показаний, в которых пришлось честно признать факт их близости на барной стойке, обоих отпустили домой.       Армин молча отцепляет велосипед и толкает его вперёд, в сторону остановки.       — Давай мы больше не будем делать что-то подобное в общественных местах, — тихо предлагает Армин и бросает на Леви косой взгляд.       — Согласен.       Согласен он не потому, что это смущает, а потому, что все достали их прерывать. Сами, конечно, виноваты, но злость на окружающих от этого не уменьшалась.       Можно было действительно поскрести по всем заначкам, взять побольше работы и снять комнату. Но вести Армина в мотель, как подцепленного в клубе паренька на одну ночь, не хотелось. Хотелось скорее выпуститься, устроиться на хорошее место и снять для них квартиру. Но сделать это получится не раньше сентября.       — Но мне всё равно понравилось, — смотря под ноги, говорит неожиданно Армин. В свете уличных фонарей не разглядеть насколько смущение покрыло его лицо. — Спасибо.       — Было бы за что, — фыркает Леви.       Они расходятся на остановке. Армин напоследок касается руки Леви и сжимает его пальцы. Ждёт, когда он зайдёт в трамвай. Леви устраивается на место у окна. Они смотрят друг на друга не отрываясь, пока трамвай не двигается с места и не увозит Леви в противоположную от Армина сторону.

* * *

      — Что это?       Леви специально не отвечает. Армин с опаской разворачивает сложенный пополам лист, читает и быстро возвращает взгляд к Леви.       — Ты же говорил, что у тебя не было ни с кем... — он оглядывается по сторонам и продолжает тише: — близости.       — Говорил. И подтверждаю, но ты не обязан мне верить.       Армин прикрывает глаза, вздыхает. Принимает передразнивая молча.       — Кстати, у дедушки день рождения на следующей неделе, в субботу. Он хочет тебя видеть.       Это будет второе семейное застолье с Армином и его близкими. Первое вызвало странное чувство. Как будто Леви был не в своей тарелке, но несмотря на это, уходить не хотелось. По сути, это не так сильно отличалось от рождественских ужинов у Эрвина с его отцом, мистером Смитом, но с Армином всё равно по-другому.       — Нужно решить что-то с подарком.       — Не беспокойся, я уже всё подготовил.       Леви понимает, что совместный подарок — это нормально. Они официальная пара. Но такой жест благородства ему не нравится.       — Тебе, конечно, виднее, что ему нужно. Но в следующий раз и я хотел бы принять участие. Он же от нас.       Армин мгновенно меняется в лице.       — Извини. Я просто не хотел тебя напрягать с этим. Теперь буду советоваться. Прости.       Леви цокает.       — Я не об этом. Если уж от нас, то и напрягаться мы должны оба. И финансово тоже. Иначе подарок только от тебя.       — Я... понял.       Но разъяснения настроение Армину не вернули. Он, повесив голову, пялился в остатки своего кофе.       — Значит, ты будешь свободен целый день?       Армин неловко поднимает взгляд и кивает.       — А в воскресенье?       — Смена после обеда будет.       Леви медленно кивает и задумывается, чем можно пожертвовать, чтобы в это время быть полностью свободным.

* * *

      С самого утра погода не задалась. Солнечные весенние деньки, растянувшиеся на две недели, были аномалией. Амстердам вернулся к своему привычному хмурому настроению. Вчера вечером небо уже заволокло тучами, и к рассвету зарядил дождь.       Армин сообщил, что в честь дня рождения будет не ужин, а обед. Леви этим точно не разочаровался. За полторы недели он Армина видел раз шесть, поэтому чем раньше, тем больше времени они проведут вместе. Зря что ли он две ночи не спал, чтобы освободить себе выходные?       Он выгладил свежую, ещё пахнущую ополаскивателем хлопковую рубашку и брюки до безупречности, побрился, выдернул несколько лишних волосков под бровью и уложил волосы. Перед Гансом он всё ещё пытался выглядеть хорошо, чтобы хоть чем-то компенсировать разницу в возрасте между ним и Армином.       Из-за дождя пришлось пожертвовать прогулкой и вычищенными ботинками. Соответственно, приехал Леви раньше. Намного раньше, чем планировал. Пришлось торчать в парке в двух кварталах от дома Армина, чтобы не заявиться раньше назначенного срока. Он глубоко убеждён, что приходить нужно ровно в то время, которое сказали. Никогда ещё это правило его не подводило.       Открыл ему Армин. Встретил солнечной улыбкой.       — Замёрз? — спросил он и коснулся тыльной стороны ладони Леви.       Тот покачал головой.       — Май на носу. Тепло.       Армин забрал у него зонт и помог снять куртку.       Из глубины дома доносились голоса. Оказалось, что на праздник собралось всё семейство Йегеров. Ушедшая с утра Микаса казалась одной из них. Как будто и не из Аккерманов вовсе.       К своему Йегеру она так часто бегала, что Леви перестал интересоваться, куда она собирается едва светало. У них вот точно настоящий конфетно-букетный период. И Леви не уверен, говорит в нём зависть или злость.       С родителями Эрена Леви уже был знаком и до сих пор удивляется, как у такой милой женщины, как Карла, и интеллигентного, сдержанного мужчины, как Гриша, получился такой придурковытый отпрыск. Если бы не внешнее сходство, он бы подумал, что Эрен приёмный.       В груди теплилась надежда, что с возрастом у этого длинноногого оболтуса хоть немного прибавится мозгов. Иначе Микаса будет обречена на жизнь с обезьяной: лохматой, заросшей, в мятой одежде и разящей за метр потом. Красавица и чудовище во плоти.       Обед был недолгим, но приятным. Старшие весело травили байки, делились историями из своего прошлого, ностальгировали по прошедшим денькам, а Йегер даже не чавкал.       Оказалось, что Карла когда-то работала в одной забегаловке с Кушель, когда была студенткой. Её воспоминания были размытыми, она почти ничего не могла рассказать, но навсегда запомнила тот случай, когда Кушель огрела подносом извращенца, ущипнувшего Карлу.       — Из-за этого её, конечно, уволили. Мы обменялись контактами, но быстро потеряли связь. Она была доброй, отзывчивой и храброй. Уже позже я узнала, что она жила здесь и дружила с Аникой. Жаль, что нам так и не удалось пообщаться всем вместе.       После этого рассказа Карла стала ещё приятнее для Леви. Но Йегеру родство с ней очков не прибавило.       Когда остальные гости стали собираться уходить, Леви тоже встал со своего места.       — Ты останешься, Леви? — спросил Ганс.       Микаса помахала ему рукой, бросила: «Увидимся вечером», и хвостиком последовала за семейством Йегеров. Оба Арлерта смотрели на Леви снизу вверх. Он сел обратно.       Желудок был уже полон, поэтому пили пустой чай.       — Как ты относишься к алкоголю? У меня припрятано вино десятилетней выдержки.       — Я не пью, — ответил спокойно Леви. Армин справа от него заёрзал на стуле.       Ганс улыбнулся, смотря прямо в глаза.       — Вы настаиваете?       — О нет, что ты, — тихо хохотнул Ганс. — Армин тоже не любитель. Надеялся, хоть тебя соблазнить. А то не с кем и выпить по бокальчику красного.       — Тебе всё равно нельзя, — недовольно напомнил Армин.       Ганс улыбается и ему, но быстро возвращает взгляд к Леви.       — Я правильно понимаю, что ты сейчас живёшь в одной квартире с Микасой и Кенни?       — Да, правильно.       — Никакого жилья у тебя больше нет? Звукоизоляция у дяди, небось, такая же плохая, как и у нас.       Леви хмурится, не понимая, к чему Ганс ведёт.       — Пока что нет. Я ещё заканчиваю магистратуру.       — Значит, давайте я пару раз в месяц буду захаживать к друзьям с ночёвкой. Не хочу, чтобы вы таскались по номерам.       Армин давится чаем и заходится в кашле. Леви лишь моргнул, но быстро вышел из оцепенения. Положил ладонь между лопаток Армина. Тот помотал головой.       — Всё нормально, — откашлявшись, проговорил он.       — А чего тут стесняться? — с губ Ганса не сходила улыбка. — Твоему отцу было почти тридцать, когда он смог позволить себе покупку этой квартиры и съехать от меня. Поэтому я и раньше так делал.       Прочистив горло, Леви, сохранив невозмутимость на лице, ровно произнёс:       — Мы справимся сами. Не стоит беспокоиться.       В глазах Ганса хитринка и даже оттенок насмешки.       — Леви, ты, конечно, можешь считать себя полноценным взрослым человеком, самодостаточным и уверенным, но поверь мне, старику, тебе ещё есть куда расти. Поэтому ты не должен стесняться того, что ещё ничего не имеешь. И не должен стесняться принимать помощь. А мы, взрослые, обязаны подать вам, молодым, руку, ибо вы будущее. В этом нет ничего постыдного.       Эти слова удивительно точно вскрывают проблемы, которые Леви старательно прятал даже от самого себя. Порой ему и правда стыдно, что он совсем ничего не может предложить Армину. У него ещё ничего нет. И чтобы хоть что-то сделать, нужно подстроиться под обстоятельства, пожертвовать своим комфортом и порой вывернуться наизнанку.       Он ничего не смог дать Микасе, а уже связал себя с другим человеком. Леви может сколько угодно обманывать себя, надеясь на будущее. Но пока что он нищий студент, у которого в собственности только взятый в кредит ноутбук, благодаря мистеру Смиту, и хорошее зимнее пальто, на которое он копил почти два года.       К его несостоятельности прибавляется и неумение принимать помощь. Последствия того, что всю юность он стремился к независимости от Кенни. А дядя — тот взрослый, который обязан был окружить поддержкой и заботой, лишь покрывал его физические потребности с таким самодовольством и неприязнью в глазах, словно Леви прибившаяся псина, а не родной племянник.       Леви жаль, что такие люди, как Ганс в его жизни встречались слишком редко.       Армин, в знак поддержки, положил ладонь ему на бедро и мягко сжал.       — Так что оставайтесь-ка вы дома, а у меня запланирована встреча с коллегами и друзьями. А то в вашей компании даже не выпьешь.       И, встав из-за стола, Ганс действительно вышел из кухни.       Впавший в ступор Армин подрывается с места далеко не сразу. Они как два истукана неподвижно сидели какое-то время на месте, как будто Ганс ушёл не просто так, а положил на стол пачку презервативов и тубу смазки.       Леви встал за ними, но выходить в прихожую не стал. Армин с Гансом перемолвились парой фраз, а потом до Леви дошёл намеренно повышенный голос Ганса:       — Не забудьте убрать со стола и помыть посуду. Приду к девяти-десяти. Буду рад, если Леви останется на ночь.       Когда за Гансом захлопнулась дверь, Леви выглянул из кухни. Армин стоял, прижавшись спиной к стене. Они встретились взглядами.       Более нелепо Леви чувствовал себя только тогда, когда понял, что их момент уединения посмотрела не только Нанаба, но и Майк. И ничего лучше, чем показать это представление Ханджи, они не придумали. Он может только надеяться, что Эрвин и Моблит отказались от просмотра.       Постояв ещё немного на пороге прихожей и кухни, Леви по наказу Ганса отправился убираться. Сквозь шум воды из крана он различил звук закрывающейся двери ванной. Армина не было несколько минут, а когда он вернулся, приблизился вплотную, как будто хотел обнять со спины. Но так ничего не сделал.       Хотелось верить, что когда-нибудь эта неловкость между ними исчезнет. И объятия будут такими же обыденными и простыми, как заварка чая.       Леви протянул вымытую мокрую тарелку. Армин поколебался недолго, но принялся вытирать посуду.       — Я уж думал, меня мало что может удивить, — нарушил тишину Леви. — Но Ганс — нечто. Для своего возраста он слишком прогрессивный.       — Я сам не ожидал. Наверное, это всё его специальность. Когда вокруг дети, приходится быть на одной волне с ними, быстро схватывать новое.       Леви согласно кивнул. Над ними снова повисло напряжение и молчание, только шум воды и звяканье тарелок.       — Мы недавно закончили с «Властелином колец», — тихо говорит Армин. — Хочешь, начнём смотреть «Хоббита»? Там тоже три части.       Кажется, нет ничего более подходящего перед сексом, чем совместный просмотр фильма. Намеренно ли Армин предложил именно это или нет, загадка.       Леви кивает.       Армин быстро приготовил им фрукты для перекуса, нашёл фильм. А Леви перенёс из прихожей сумку с ноутбуком, другими ценностями и недавно купленным лубрикантом. На всякий случай.       Лео, такое имя Армин дал черепахе, едва Леви вошёл, уже лез на стенку аквариума. Земноводное отличалось и любопытством, и любовью к Леви. Он погладил черепаху по голове, почесал подбородок и щёки.       — Хочешь переодеться во что-то поудобнее?       Валяться в уличной одежде на постели Армина кажется не самой разумной идеей. Леви не уходит в ванную, чтобы сменить одежду. Это они практикуют уже не первый месяц, но опыт не мешает Армину стыдливо уткнуться в экран. Но его быстрые робкие взгляды Леви всё равно заметил.       Напряжение между ними только растёт, когда они бок о бок устраиваются на кровати. Когда прижимаются плечами, касаются локтями. Леви пытается незаметным движением сделать побольше складок в районе паха. На всякий случай.       После первого часа просмотра всё рассеивается. Потому что быть так долго в напряжении тяжело, а красивая картинка перед глазами и разворачивающийся сюжет увлекают.       — Держи, — говорит Гендальф и протягивает Бильбо клинок, который чуть позже назовётся Жалом. — Как раз тебе по размеру.       — Я не могу его взять.       — Этот клинок эльфийской работы. Он загорится синим светом, если орки или гоблины будут рядом.       — Я... Я ни разу не пользовался мечом.       — Надеюсь, тебе и не придётся. Но всё же запомни мои слова: храбр тот, кто найдёт в себе силы не отнять чью-то жизнь, а пощадить её.       Именно сейчас Леви понимает, чем вселенная Толкина так близка Армину. Он с ней вырос. Искал ответы, находил идеалы. Приобрёл себя. Наверное, благодаря этому волшебному миру Армин вырос таким — добрым, искренним и правильным. Иначе просто не может быть. Нельзя остаться хорошим человеком с таким травмирующим прошлым без опоры. Теперь Леви всегда будет казаться, что Армин пришёл к нему из Средиземья. Там он сотни лет жил среди эльфов, читал древние книги, наблюдал за звездами и слушал музыку и песни, наслаждался своими салатами и фруктами.       Экранизация в голове Леви остановилась на том диалоге, и он не отрывая глаз пялился на Армина, благополучно пропуская битву гномов с орками.       Армин поворачивает к нему голову, улыбается и одними глазами спрашивает: «Что?».       Леви кладёт руку ему на шею и тянется за поцелуем. И, кажется, так долго и неторопливо они ещё не целовались. Наверное, потому что они на мягкой кровати Армина, в домашней, не сковывающей движения, одежде, в пустой квартире. Нет ощущения, что к ним кто-то зайдёт, прервёт. Поэтому они растягивают удовольствие под волшебную нежную музыку, когда на экране появляется Ривенделл.       Тучи, затянувшие небо над Амстердамом, уходят. Возвращается солнце, пробираясь в окно. По коже скользят его тёплые лучи.       Армин медленно закрывает ноутбук, чтобы прервать неуместную песню гномов. Перекладывает с колен на одеяло и настойчиво тянет Леви на себя. Леви покорно приподнимается на локте, а второй рукой упирается в стену, чтобы не навалиться всем весом. Но Армин таким положением недоволен.       Леви не понимает, чего Армин хочет добиться, что хочет сделать. Но он ясно понимает, что воли у него не так много перед таким настойчивым Армином. Он одним движением седлает бёдра Армина под удовлетворённый выдох. Смотрит на него сверху сквозь полуприкрытые веки и двигает тазом вперёд, задевая уже возбуждённый член.       Как и всегда, сначала Армин ещё замкнут, сдержан: он только стискивает зубы и сжимает в ладонях белые полоски по бокам на спортивных штанах Леви.       Его глаза в свете послеполуденного солнца яркие, небесно-голубые, ещё не задёрнуты мутной пеленой возбуждения. Густые волосы золотым ореолом разметались на белой подушке. Не хватало лишь заострённых ушей, и от эльфа не отличишь.       Леви не сразу понял, что застыл, пока пытался запомнить этот образ навсегда. Из приоткрытого окна подул весенний ветер. Прозрачный тюль скользнул по голым ступням.       Армин коснулся его щеки горячей ладонью, заправил свисающие пряди волос за ухо.       — Всё хорошо, — прошептал Армин. Кажется, он принял заминку по-своему.       Леви положил ладонь поверх его. Прижался губами к запястью, чувствуя бьющийся пульс под кожей.       Страсть улетучилась, оставив после себя разгоречённые тела и нежданный прилив нежности.       Армин улыбнулся, так красиво и ярко, словно отразил солнечный луч. Приподнялся, прижался лбом к его лбу. Невесомо коснулся губами его губ.       — Ты не хочешь? — едва слышно спрашивает Армин.       Леви фыркнул. Взял его ладонь и приложил к своему паху. Полувозбужденный член уже заметно выпирал. Армин мгновенно залился румянцем. Сказал, запинаясь:       — Это... Это не показатель вообще-то.       И Леви согласен. Но отказаться от шанса не может. Он намерен сегодня всё сделать правильно и довести дело до конца. Он готов. Но Армин отказывается лечь на спину.       — Давай в этот раз ты. Пожалуйста, — выдыхает он в губы Леви и пытается снять с него штаны.       Леви вяло сопротивляется, удерживает руки Армина, пока тот осторожно целует его подбородок и линию челюсти.       — Давай вместе, — соглашается Леви на своих условиях и приподнимается на коленях.       Армин упирается головой ему между рёбер и медленно, но решительно стягивает штаны до середины бедра. С трусами выходит не так смело. Он несколько долгих секунд просто водит горячими ладонями по ногам, как будто наслаждается ощущениями обнажённой кожи под пальцами. Леви сжимает челюсти — эта возня заводит сильнее, чем могло показаться. Но он держится и пытается сосредоточиться на поглаживаниях, чтобы сохранить этот неторопливый ритм.       Когда Армин наконец решается и берётся за резинку трусов, Леви чувствует, как покрывается мурашками. Армин медленно стягивает трусы вниз.       — Ты обрезанный, — восторженно выдыхает Армин.       Леви не может не хмыкнуть довольно. Реакция ему льстит. Он приподнимает поочерёдно ноги и в четыре руки избавляется от штанов и трусов окончательно. Ненужная одежда отправляется к изножью кровати.       — Так лучше? — спрашивает Леви, и заставив Армин отлипнуть и лечь на спину, стаскивает и с него шорты вместе с трусами.       От смущения Армин находит в себе силы только пожать плечами. Но подумав, он растерянно кивнул, а потом замотал головой. И в конце концов просто закрыл ладонями лицо.       — Я понял, — Леви насмешливо дёрнул уголком губ, пару раз похлопал ободряюще Армина по бедру и потянулся за сумкой, предусмотрительно поставленной у кровати.       К счастью, Лео, убаюканный фильмом, спал в углу аквариума. Странно заниматься таким перед домашним питомцем.       — Что ты делаешь?       В ответ Леви показывает, выуженную тубу со смазкой и снова забирается на Армина.       Армин вздрагивает и прижимает сжатые руки к груди, когда налитый кровью член Леви лёг на его мошонку. Его покрасневшие лицо и шея уже сравнялись тоном с выглядывающей из-под крайней плоти головкой.       Леви проводит ладонью по его животу, задирает футболкуи берёт за руку. Армин переплетает их пальцы. Делает длинный вдох и шумный выдох. Облизывает пересохшие губы.       С глухим щёлканьем открывается крышка лубриканта и Армин осторожно кладёт руки на бёдра Леви. Желание наконец-то берёт вверх над смущением. Леви выдавливает прозрачную гелеобразную жидкость в ладонь. Не обманули, без запаха. Сначала он берётся за Армина, но тот неожиданно дёргается.       — Прохладная, — быстро поясняет Армин и нервно улыбается.       Чтобы снять быстрее этот неожиданный дискомфорт, Леви растирает смазку по всей длине члена и открывает головку. Обводит большим пальцем уретру. Армин судорожно втягивает воздух в лёгкие. Его живот дрожит и напрягается. Тени и свет перекатываются на едва заметных мышцах. Леви целует его в солнечное сплетение и щедро льёт смазку на свой член, размазывает и, наконец, берёт в ладонь их обоих. Оказывается член Армина совсем немного, но длинее, даже без учёта изгиба, но уступает Леви в обхвате. Оба факта так заводят, что Леви едва сдерживается, чтобы не двинуть бёдрами вперёд.       Армин скользит пяткой по одеялу и забирается руками к нему под безрукавку. Судорожно вздыхает. А ведь они только начали.       Леви двигает ладонью медленно, размеренно. И в том же темпе покрывает поцелуями нагретую солнцем кожу на ребрах. Кажется, они даже дышат в такт.       Ещё несколько движений и Армин под ним делает толчок в руку. Леви понимает, ускоряется. Свободной рукой упирается в матрас, нависает над лицом Армина, и тот первым тянется, врезается в губы, пылко и страстно целует. Ему тоже хочется поучаствовать и он кладёт ладонь поверх ладони Леви. Это несколько замедляет скорость, но приносит удовольствие обоим, вырывая приглушенные стоны.       От ускоряющихся движений начинает тонко поскрипывать кровать и хлюпать смазка под пальцами. Армин беспорядочно покрывает лицо Леви поцелуями, сжимает кожу между лопаток. А потом замирает на мгновение, запрокидывает голову и Леви чувствует, что тоже близок к оргазму. Он ловит губы Армина своими и совсем теряется в ощущениях, замедляется. Армин поддерживает ритм рукой, а когда выгибается в пояснице с протяжным стоном, Леви кончает.       В глазах темнеет, а рука, служащая опорой, трясётся, как после силовой тренировки. Запоздало Леви вспоминает, что так и не понял, кончил ли Армин. Он тяжело опускает голову и с облегчением видит два обмягших члена в ладонях.       Армин притягивает за шею к себе, прижимает лоб ко лбу. Его дрожащие ресницы щекотят закрытые веки Леви.       Обессиленный Леви медленно и тяжело переваливается на бок, вытягивает ноги. Армин переплетает его покрытые лубрикантом пальцы со своими. Оба лежат с закрытыми глазами несколько долгих минут, выравнивая дыхание и нежась под солнцем.       — Достань, пожалуйста, салфетки в нижнем ящике, — нарушает тишину Армин, с трудом произнося слова. — А то я двинуться боюсь.       Леви поворачивает к нему голову. Скользит взглядом по его красивому профилю с мягкими округлыми чертами, мерно вздымающейся груди, задранной футболке и блестящей в лучах солнца сперме на животе.       Не отрывая взгляд, Леви на ощупь находит салфетки. И сам приподнимается, чтобы вытереть Армина, но тот тоже подключается и они вместе лениво избавляются от следов оргазма.       Леви складывает скомканные салфетки у сумки на полу.       — И почему мы так долго тянули с этим? — бормочет тихо Армин.       — Будь я женщиной, то так долго не морозился. И лет через пять ты заделал бы мне пару детишек.       — Как хорошо, что ты не женщина. Даже представить себе боюсь, какого апогея достигнет твоё ворчание и любовь к порядку во время беременности. Я бы работал только на чистящие средства.       — Ты что, не хочешь меня обеспечивать? Ужас, не стал бы рожать тебе детей.       Армин хихикает от этого послеоргазмного бреда, перекатывается на бок и прижимается к плечу Леви.       — Как только начну работать, можешь становиться домохозяйкой. Я буду покрывать все твои расходы.       — И купишь мне сексуальный фартук, чтобы я встречал тебя у плиты после работы с голой задницей.       — Звучит хорошо. Мне нравится.       — Губу закатай.       Армин наиграно тяжело вздыхает:       — Жаль.