Десять вопросов

***

К: И я скучал, особенно зная, что ты где-то рядом. Первое, что видит Маринетт, едва открывая глаза и включая телефон — сообщение от Кота. Она все смотрит на него и смотрит, пытаясь понять, сон ли это, и не может перестать думать о нем, когда завтракает, чистит зубы, разговаривает с родителями — все будто бы в тумане и существует только это сообщение, этот человек и их с ним отношения. Маринетт буквально парит и, одновременно, словно пришиблена реальностью; она хватается за вещи и тут же их бросает, забывает все на свете, включая сумку, и возвращается второй раз, потому что забыла Тикки. Ей кажется, что если она увидит Адриана, она немедленно ему признается, и в то же время ей так страшно, потому что все по-настоящему, все реально, и существует в ее мире, а не в мире Ледибаг. На мгновение Маринетт замирает в страхе, спрашивая себя, что же она наделала, и снова достает телефон, пролистывая переписку вверх-вниз, чтобы остановиться на заветном «и я скучал». Все-таки это того стоит. — Маринетт! — восклицает за ее спиной Алья, и Маринетт испуганно дергается, подбрасывая телефон, и неловко ловит его у самых колен. — Ты уже пять минут пялишься на закрытый шкафчик, надеюсь, он с тобой не разговаривает? — Что, шкафчик не разговаривает?.. — переспрашивает растерянно Маринетт, поднимая взгляд. — А должен? — Что это там у тебя такое интересное, что ты из реальности выпадаешь? — Алья заглядывает в ее телефон, и Маринетт, панически вздохнув, почти подкидывает его в воздухе, блокируя и отворачивая экран. — Ого, поклонник. — Алья! — возмущенно шипит Маринетт, потому что замечает у входа в класс замершего Адриана, смотрящего в их сторону, и торопливо отворачивается, пряча глаза под челкой. — Это… это просто друг. — Друзья не пишут такое, — фыркает Алья и обнимает ее за плечи, притягивая к себе, чтобы попытаться отобрать телефон. — Ну дай посмотреть!.. Ты же не можешь скрыть это от меня, я твоя лучшая подруга, это против правил… — Прекрати, на нас уже смотрят, — бурчит Маринетт, пытаясь вырваться, и тыкает пальцем в остановившихся растерянных одноклассников, не понимающих, то ли разнимать их, то ли наблюдать за развитием событий. — Алья! — Маринетт! Алья снова делает выпад к ней, и на мгновение Маринетт кажется, что она совсем не шутит, но подумать об этом не успевает, потому что запинается о собственную ногу и летит назад. Ну отлично, проносится в ее голове меланхоличное смирение с тем, что она сейчас встретится с полом, но ее подхватывают чужие руки. — Ты в порядке? Напугалась? — раздается прямо у Маринетт под ухом голос Адриана, и она обмякает в его руках, не способная встать от пережитого страха и самого факта, кто именно ее поддерживает. Не выпуская ее локти из пальцев, он мягким движением помогает ей встать на ноги и не убирает руки даже тогда, когда она бормочет слова благодарности и поправляет сползший рукав кофты, заглядывая ей в глаза. — Что случилось? — спрашивает он неуверенно, и Алья складывает на груди руки, недовольно хмурясь. — Маринетт мне изменяет, у нее любовник, — говорит она обиженно, и Маринетт давится воздухом, непроизвольно отступая назад от возмущения и прижимаясь боком к плечу Адриана, все еще от нее не отходящего. — Это друг… — слабо опирается она и зачем-то смотрит на Адриана, чувствуя потребность оправдаться. — У меня нет любовника, да и откуда, и вообще, я тебе не изменяю, то есть, не изменяла бы, если бы у меня кто-то был, но у меня никого нет, ведь ты встречаешься с Нино, а не со мной, — Маринетт окончательно путается в мыслях, понимает, что сказала, будто хотела встречаться с Альей и замолкает, чувствуя, как отчаянно горят щеки. Так сильно она никогда не позорилась, и даже представить не может, что подумает о ней Адриан, когда все-таки узнает, что его Леди не может связать и двух слов, и вообще самый неловкий человек в мире. Ей становится так обидно и стыдно, что она прикусывает губу и отворачивается. — Хочешь сесть сегодня со мной? — спрашивает внезапно Адриан и тепло ей улыбается. — Чтобы Алья не изъела тебя ревностью. — Эй, не наговаривай на меня, я свою девочку больше жизни люблю, — Алья, подтверждая слова, тянет Маринетт к себе за руку и целует в щеку, обнимая так крепко, что та едва дышит. — Но, так и быть, сегодня она твоя, — она толкает ее обратно, совсем легонько, но этого хватает, чтобы Маринетт неуверенно запнулась и прилетела к Адриану в руки. — Спасибо, Алья, это очень великодушный поступок, — Адриан говорит так, что в его голосе даже не слышится сарказм, и подмигивает Маринетт, помогая ей встать ровно. Он ласково поправляет ее одежду, заставляя сердце Маринетт биться где-то в горле, и чуть трясет головой, пытаясь убрать длинные пряди со лба. Он говорит очень тихо, глядя ей в глаза и все также улыбаясь: — Мне она тебя доверяет. Все ведь хорошо? Я знаю, что такое, когда выставляют твою личную жизнь напоказ — в этом нет ничего привлекательного. Маринетт смотрит на Алью, к которой как раз в этот момент подходит Нино, и на то, как она делает с ним селфи, и неуверенно хмыкает. — Иногда мне кажется, что я не такая, как остальные, — внезапно говорит Маринетт, тоже так тихо, чтобы ее слышал только Адриан. — Ну, в плане, странная, да? Я имею в виду, смотри, ей же нравится, когда на нее смотрят. А Хлоя? И другие девочки… — Значит, мы оба с тобой странные, — Адриан очень тепло ей улыбается и убирает руки с плеч Маринетт. — Вдвоем быть странными приятнее, — неуверенно улыбается Маринетт ему в ответ и идет за ним в сторону класса. Она думает, что это, пожалуй, очень похоже на их геройский тандем, где им постоянно приходится прятаться, скрывать свою жизнь, убегать даже друг от друга, и быть совершенно не такими, как все остальные. Порой Маринетт приходит в голову мысль, что это какая-то ошибка, она ведь обычная девочка, но тогда это относилось бы и к Адриану, а он точно не «обычный». Она смотрит на него украдкой и смущается, когда он замечает этот ее взгляд, встречая его с улыбкой. Адриан из тех, к кому не нужно искать подход. Всегда, когда он улыбается, все сразу становится проще; если бы не смущение, одолевающее Маринетт, общение с ним было бы самым комфортным в ее жизни. За мыслями об Адриане она пропускает начало урока и приходит в себя только когда перед ней ложится листок с контрольной работой по физике, отрезвляя ее так резко, что это было почти больно. За спасением Парижа и ночной перепиской Маринетт совсем забыла про контрольную, а с ее познаниями в физике, которые заканчиваются на рассчетах, куда кинуть йо-йо, чтобы попасть в нужную точку, без подготовки она могла бы получить только пинок в мягкое место и продемонстрировать движение тела, брошенного вертикально вверх с ускорением. Вот так героиня, понуро думает она, сгибая и разгибая кончик контрольной, в которой не понимает ровным счетом ничего. Она рассматривает все задачи по очереди, пытаясь выискать хоть что-то, что ей знакомо, и не очень уверенно чиркает на черновике несколько формул, но это оказывается максимум, на который она способна, потому что что с ними делать дальше она так и не может придумать. — Тебе помочь? — вдруг тихо спрашивает Адриан слева от нее, и Маринетт незаметно на него смотрит, понимая, что все это время сидела перед ним с самым своим глупым выражением лица и пялилась в пустой лист. И как он только не сбежал еще от нее? Маринетт отрицательно машет головой — не хватало еще, чтобы их поймали, и ему из-за неё досталось, но Адриан чуть приподнимает брови таким нуаровским жестом, что Маринетт мгновенно сдается, чуть придвигаясь к нему ближе и подвигая лист. Адриан решает всю контрольную буквально за десять минут. Маринетт смотрит на него, не переставая, с таким восторгом, что, наверное, со стороны кажется сумасшедшей. — Спасибо… — лепечет она растерянно, тыкая закрытой ручкой в уголок черновика, и Адриан широко ей улыбается, пожимая плечами. Она несколько раз моргает, не способная заставить себя отвести от него взгляд, но в конце концов отворачивается, аккуратно переписывая на чистый бланк с черновика ответы. Маринетт заканчивает как раз в момент, когда учитель проходит мимо неё, собирая листы, и поспешно отмечает галочкой последнее задание, стараясь прикрыть локтем решения Адриана. — Мне так стыдно, — искренне говорит Маринетт, когда они с облегчением выходят из класса, и смотрит на Адриана, который на ходу копается в своей сумке. — Наверное, мне стоит уделять учебе чуть больше времени… — Я понимаю, ты, должно быть, еще помогаешь родителям, — Адриан чуть поднимает взгляд прежде, чем снова вернуться к своему делу, и улыбается. — У меня просто не было возможности заняться чем-нибудь интереснее, так что это заслуга моих репетиторов. Если бы тебе кто-нибудь помог, дело пошло бы куда быстрее. — Ну, на это у родителей точно не будет денег, — неловко хмыкает Маринетт и потирает рукой запястье. — Так что просто буду лучше слушать, что говорят на уроках. — Если хочешь, можешь приходить ко мне, — Адриан застегивает сумку и снова смотрит на Маринетт, внезапно тоже смущаясь. — Позаниматься, я объясню тебе темы по физике… — Я не… я не уверена, что у тебя будет на это время, — она неловко ему улыбается и сжимает пальцами край рукава на жакете с таким остервенением, что отпусти Адриан взгляд чуть ниже, точно бы заметил ее нервозность. — Ты и так много занимаешься, еще и фотосессии, и учеба, и я… просто не хочу мешать тебе отдыхать, но спасибо, что предложил, — заканчивает она еще тише, таким шепотом, что его едва слышно, и Адриану приходится сделать к ней шаг, чтобы разобрать последние слова. От его близости у Маринетт спирает дыхание. Она смотрит на его лицо, его волосы, его руки и его глаза, и ей кажется, что прямо сейчас она свалится ему под ноги в обморок, но она стойко держит себя в руках. — Я был бы рад, если бы ты пришла, — признается Адриан все еще с улыбкой, выпрямляясь обратно. — Так что, если ты не против, я жду тебя в гости. Сегодня, правда, не получится, у меня фотосессия, а потом фехтование, а завтра после школы китайский, но ты можешь прийти позже, например к семи. Тебе так пойдет? — он так учтив и так великолепно элегантен в любых вопросах, что Маринетт снова непроизвольно замирает. — Я могу позвонить твоим родителям, если они будут волноваться за тебя, или можешь дать им номер Натали. — Да-да, я… тебе правда несложно? — уточняет Маринетт неуверенно, но про себя уже знает, что просто не может упустить свой шанс, и согласиться так сразу ей не дают приличие и желание дать возможность Адриану выбирать между ней и необходимым отдыхом, но Адриан, кажется, выбирает все же ее. — Нет, совсем нет! — он провожает ее до тротуара и останавливается, не стирая улыбки. — Тогда договорились? — Договорились! — сияет Маринетт, зная, что наверняка выглядит, как влюбленная по уши, но ей настолько безразлично, она даже хочет, чтобы Адриан понял, чтобы он тоже ее полюбил, как Адриан — Маринетт. — Я принесу твои любимые пирожные в качестве платы. — Только в тайне, а то отец будет очень недоволен, — смеется Адриан и проводит рукой по волосам, а затем произносит изменившимся голосом, явно парадируя своего отца: — Никаких быстрых углеводов в этом доме! — Ох, это просто ужасно! — Маринетт смеется вместе с ним, чувствуя себя так, будто ее изнутри наполнили светом. — Построим себе форт из подушек и одеял, спрячемся и съедим их там, как тебе идея? — Замечательно, если Натали нас не выдаст, — смеется Адриан и вдруг снова к ней наклоняется, но на этот раз намного ближе, к самому уху, чтобы шепотом добавить: — А она точно не выдаст. Маринетт застывает, как вкопанная, и смеется в ответ только лишь по наитию, и, наверное, именно поэтому не выглядит так глупо со стороны. Она уже пытается придумать, что ответить, потому что в этот момент Адриан просто до безумия напоминает ей Нуара, но ее спасает подбежавшая Алья, схватившая их за руки и закружившая вокруг себя. — Какие же вы замечательные! Вы так гармонично смотритесь вместе, — улыбается, подмигивая Маринетт, и та неловко хихикает. — Именно, так что теперь Маринетт моя лучшая подруга, а не твоя, — в шутку говорит Адриан, выпуская руку Альи и делая несколько шагов к Маринетт. — Какой же ты наивный, — фыркает Алья, нисколько не обижаясь, и смотрит на него со снисхождением, вновь вынуждая Маринетт краснеть. — Но ничего, дайте мне немного времени, и вы будете самой красивой парой в коллеже! — Алья! — возмущается Маринетт, несильно пихая ее в плечо, и Адриан смеется, наблюдая за тем, как Алья показывает ей в ответ язык. — Твой энтузиазм бы в другое русло. — Не волнуйся, Ледибаг и Кота Нуара я тоже сведу, это же я, — она поддерживает лицо ребрами ладоней, как будто позирует, и со смехом уворачивается от очередного пинка. — Ладно, ребята, жаль вас оставлять, но мне пора. — Мне тоже, к сожалению, — Адриан мгновенно меняется в лице, и от его искренности Маринетт забывает вдохнуть. — До завтра! Она настолько теряется в его глазах, в его улыбке, что забывает попрощаться, и вспоминает об этом, когда он уже подходит к машине, которая часто забирает его из колледжа. — До завтра, Адриан! — кричит она ему, и он оборачивается, улыбается и машет ей рукой в ответ на ее кольвусивные движения вспомнившего о нормах приличия в последний момент человека. — Ты точно хочешь раскрывать ему личность? — раздается из сумки ехидный голосок Тикки, которая все еще была на нее немного обижена за утреннее происшествие. — У вас, вроде, и так все неплохо. — Я не думаю, что он… сможет полюбить меня, если уже любит Ледибаг, — шепчет Маринетт в ответ, разворачиваясь и идя в сторону дома спокойным, ровным шагом. — Сейчас мы для него все еще две разные личности. Она коротко смотрит по сторонам, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за тем, как она разговаривает сама с собой, и торопливо переходит дорогу, сворачивая за угол здания. Она очень надеется, что сегодня Бражник устроит им очередной выходной и оставит Париж в покое — у нее впервые за долгое время наконец есть время на себя и свои дела, и она не хочет его упускать так опрометчиво. — Подсознательно он может чувствовать, что ты особенная для него, — уже более миролюбиво говорит Тикки, показывая один усик из кармашка и забавно им помахивая в такт шагам Маринетт. — А ты не думаешь, что он уже догадался? — Как? — Маринетт замирает посреди улицы, будто бы врезается в стекло. Адриан не может знать, кто она, иначе он не стал бы притворяться, даже если бы сама Маринетт, такой, какая она была, ему бы не нравилась. Она с сомнением смотрит в глаза вылезшей наполовину Тикки: — Нет, это на него не похоже. Адриан честный и открытый, и он не захотел бы терять дружбу недомолвками. Маринетт снова идет вперед, запрыгивает на бордюр и, быстро и неуклюже пробалансировав несколько шагов, спрыгивает с другой стороны, чтобы перейти узкую дорогу к пекарне. Запах от ее дома исходит просто божественный, и Маринетт на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь окутавшим ее ощущением. Она проскальзывает внутрь, привычно перебрасываясь лишенными всякой привязки к реальности репликами с занятыми работой родителями, и роется в холодильнике, но в итоге просто забирает с собой тарелку с выпечкой и надеется, что мама не будет слишком ругаться, что она опять питается кое-как. Маринетт поднимается в свою комнату, перескакивая через ступеньку, и, едва закрыв люк, тут же протягивает вылетевшей Тикки одно из печений. Свалить на кровать школьные вещи и выходную одежду и переодеться в домашние футболку и шорты кажется поистине тяжелым испытанием, потому что даже теперь, спустя столько времени после началы ее карьеры как Ледибаг, в худшие дни у нее начинали от физической нагрузки ныть мышцы. Маринетт падает в кресло, устало вытягивая ноги, но не позволяет себе так просидеть даже нескольких минут и поднимается обратно на ноги, достает учебники и садится за стол. То, что сегодня ей великодушно помог Адриан, не означало, что так будет всегда. И она в самом деле занимается — со всем доступным ей усердием, почти не отвлекаясь на грызущую печеньки Тикки и порой вибрирующий телефон. Литература ей дается в два счета, но стоит ей перейти к физике, как желание схватится за какое-нибудь другое дело не оставляет её ни на мгновение. Она хочет быть достойной Адриана, но совершенно ничего не понимает, как будто не изучала все это на уроках и даже не пыталась вникнуть. — И зачем мне физика? — бормочет Маринетт себе под нос, глядя на получившийся ответ, который превышал правильный в три раза. Она чиркает свое решение и устало упирается локтем в стол. — Какая вообще может быть физика, если она не учитывает тебя, Тикки? — Меня? — Да, ты же феномен, — Маринетт сползает по столу все ниже и ниже, пока не ложится. — Ну, либо ты работаешь в соответствии с существующими законами, но, уверена, ты еще одна переменная, а, значит, это, — Маринетт толкает пальцем учебник, — ерунда. — Не дамся на эксперименты, — возмущается Тикки, хватая с тарелки последнюю печеньку и отлетая подальше. — Я не переменная, я самостоятельный элемент. Я сама, может быть, физика. — Ты мое личное чудо, — улыбается Маринетт, и Тикки подлетает обратно к ней, обнимая лапками поднятое запястье. Маринетт гладит ее маленькую головку пальцем и широко улыбается, когда Тикки обнимает ее еще крепче. — Я так рада, что именно я Ледибаг. Что бы я без тебя делала? — И я рада, что мы нашли друг друга, — Тикки улыбается тоже и поднимает голову, прижимаясь к ее руке. Глазки у нее светятся от удовольствия. — Мне тоже было бы без тебя грустно. И ни у кого нет таких вкусных печенек, как у тебя. Маринетт смеется и приподнимает свою руку вместе с квами, касаясь ее головы легким поцелуем и тут же опуская обратно. — Такой приятный дополнительный бонус, да? — Маринетт не может стереть улыбку, чувствая прилив любви к этому маленькому существу, которое изменило ее жизнь и наполнило красками каждый день. — Да, очень приятный, — соглашается не без удовольствия Тикки. — Принести тебе еще? — тут же спрашивает участливо Маринетт, опуская квами на маленькую декоративную подушку на рабочем столе. — Там, вроде, оставались твои любимые. — Не посмею отказаться, — Маринетт быстро-быстро кивает и подскакивает с места, тут же срываясь со своей комнаты на первый этаж и едва не катясь по лестнице кубарем. Там мама все же заставляет ее взять с собой несколько бутербродов и кружку чая, и Маринетт, с кучей тарелок, балансируя с ними в руках, поспешно благодарит ее и целует в щеку, аккуратно поднимаясь наверх. Ей кажется, что нет момента уютнее, чем этот, когда она поднимается в свою комнату, к существу, которое выбрало ее и которое наверняка чувствовали к ней симпатию. Маринетт закрывает люк ногой и ставит на стол рядом с учебниками тарелки — Тикки тут же вылетает из укрытия. — Тебе кто-то написал, я слышала жужжание, — оповещает она, благодарно поднимая лапкой одну из печенек, и Маринетт сует в рот бутерброд с сыром, плюхаясь на стул и хватая телефон. Она крутится, отодвигаясь от стола по комнате на метр и разблокировывает телефон, ожидая увидеть сообщение от Альи, но там — внезапно рано по сравнению с прошлым днем — Кот Нуар. Прежде чем открыть переписку и прочитать сообщение, Маринетт смешно замирает с едой во рту и целое мгновение не понимает, что делать дальше. Ей становится и тепло на душе и неловко от их неожиданной новой близости, но, решив, что это все в любом случае к лучшему, она наконец нажимает пальцем на уведомление о новом сообщении, и ее перекидывает в диалог. К: Ты готова к новому вопросу, принцесса? Маринетт глупо улыбается и несколько минут смотрит в окно прежде, чем придумать, что же ему ответить, чтобы это не выглядело так, как будто она только и делала, что ждала, когда он напишет, даже если так и было.

И ты снова его уже задал.

Кот сразу же читает сообщение и это приводит Маринетт в восторг. Она крутится на стуле и снова откусывает от бутерброда, жмурясь от удовольствия. К: тогда я потратил его довольно нелепо. Моя леди простит мне эту оплошность? — О, до чего же ты милый, — тянет Маринетт и на мгновение прижимает телефон к груди под хихиканье Тикки. Маринетт смотрит на нее из-под ресниц, не способная стереть с губ улыбку. — Что? Он правда милый. — Так здорово наблюдать, как ты счастлива, — с нежностью говорит Тикки и откусывает от печеньки огромный кусочек, тоже выглядя при этом бесконечно довольной. Я пошутила, Котик, пишет Маринетт, и добавляет следом прежде, чем он успевает прочитать: Что тебя интересует в этот раз? К: Хочу знать тебя лучше. Хочу знать о тебе то, что ты захочешь мне сама рассказать. Хочу знать, что ты любишь. Что ты любишь, моя Леди? Тебя, думает Маринетт, прикладывая к горящим щекам ледяные ладони и закрывая от неловкости глаза. Но это он знает и так, даже если она никогда не говорит об этом вслух. Ей слишком неловко, чтобы сделать это, даже если она абсолютно уверена, что Кот ответит ей взаимностью. — Он спрашивает, что я люблю, Тикки, — говорит Маринетт и чуть прикусывает губу. — Нужно сказать правду, но то, о чем он еще не знает, как Адриан. Это сложно… — Расскажи об абстрактных вещах, — советует Тикки, откидываясь назад на своей подушечке и довольно болтая лапками. — То, о чем обычно не рассказывают просто так. Маринетт смотрит на нее несколько мгновений, а затем благодарно кивает и заносит пальцы над клавиатурой. Что же она любит? Я люблю ходить в патрули, когда над Парижем полная луна и когда ты рассказываешь истории. Люблю раннюю весну, а еще полуденное солнце, когда сидишь у фонтана и читаешь книгу, Маринетт отправляет сообщение и вдогонку пишет ещё одно: Еще я люблю ванильное печенье, как и моя квами. А ты? А я люблю тебя, Леди, приходит так быстро, что Маринетт едва успевает удивиться, как приходит еще одно: Но терпеть не могу сыр, мой квами ест его в любых ситуациях, так что если почувствуешь запах камамбера — точно меня узнаешь. Маринетт смеется и прячет лицо в ладонях, прижимая их к горячим щекам. Она крутится на стуле, слетает с него, чтобы добежать до кровати и падает плашмя животом вперед, издав неопределенный звук радости. — Я, должно быть, так нелепо выгляжу, — говорит Маринетт, перекатываясь на спину и печатает: Хорошо, в следующий раз я тебя понюхаю♥️. Тогда я точно узнаю, кто ты, принцесса: меня нюхает не так уж много людей! приходит сразу ответ, и Маринетт, совершенно забыв обо всем, поспешно пишет:

Но, видимо, кто-то все-таки нюхает. У рыцаря не одна принцесса?

Мои сердце и душа принадлежит только моей Леди, моментально отвечает Кот, но продолжает писать и следом приходит следующее сообщение: Ты же не думаешь, что я могу на кого-то тебя променять? Маринетт замирает, даже не двигаясь, и смотрит на это сообщение с присущей ей в моменты обсуждения их чувств неуверенностью — ведь ее действительно довольно часто посещает мысль, что как только Нуар узнает ее личность, все пойдет прахом. Маринетт нравилась многим и, бесспорно, получала много предложений в отношения, но только дело было не в этом. Она не успевает ответить, потому что следом приходит еще одно сообщение: Я говорил это не так давно, но хочу повторить: я уже люблю тебя, Леди, кем бы ты ни была. Даже если я вдруг окажусь любительницей камамбера и у меня есть своя сыроварня? отшучивается Маринетт и чуть морщится от того, насколько это неправильно. Что мешает ей сказать, что она обожает каждый волосок Нуара? Она заносит палец над экраном ровно в тот миг, когда Кот читает сообщение, и быстро дописывает: Ты важен мне, очень важен. Надеюсь, ты и правда не будешь разочарован. К: Никогда, Леди. Маринетт устало вздыхает и откидывается на подушки, пытаясь собраться с чувствами, но Нуар не дает ей даже возможности прийти в себя, потому что быстро пишет новое сообщение. К: У тебя правда своя сыроварня?.. Конечно. Как истиная Ледибаг, я привлекаю квами своего партнера, чтобы он всегда оставался Котом Нуаром, пишет Маринетт, даже в процессе понимая, как глупо это звучит, но почему-то эта шуточная переписка помогает ей чуть расслабиться и отвлечься от переживаний о том, что она, в любом случае, не сможет проконтролировать. Значит, мы заведомо должны быть парой, тут же радостно восвещает Нуар, и Маринетт широко улыбается на это сообщение, против воли погладив экран пальцем. Все предрешено? Мне нравится эта часть фатализма, сердце ее бьется чаще от того, что, кажется, между ними сейчас происходит, и она садится, чувствуя прилив жара к груди и голове. Неужели он предложил встречаться? К: А ты бы согласилась? Маринетт испуганно хватает телефон всеми пальцами, сжимая так сильно, что слышит стук собственного сердца в ушах.

А если бы нет, ты бы не предложил?

К: Ты меня обижаешь, моя Леди! Ведь именно этим я занимался все эти годы: получал от тебя отказы. Маринетт чувствует невообразимый стыд, и Нуар, видимо, это почувствовав, снова присылает сообщение первым: К: Я не смею мечтать о твоем согласии, особенно сейчас, когда все идет так прекрасно. Сможешь ты встречаться с парнем, который не видит твоего лица? Ты видишь, просто не знаешь, пишет Маринетт так быстро, чтобы не передумать. К: Я хочу быть с тобой, даже если буду видеть только твои прекрасные глаза за маской. Маринетт замирает, едва дыша, перечитывает это сообщение раз за разом, погружаясь в него, как в теплую воду, ощущая его каждой клеточкой своего тела и чувствуя, как трепещет внутри душа. Да, Кот, я бы согласилась, медленно печатает Маринетт и отправляет, жмурясь от странного, волнующего страха, который даже не кажется неприятным. Значит ли это, что когда я выиграю в нашей маленькой игре, я смогу сразу тебя поцеловать? снова начинает Нуар, и Маринетт смущенно закатывает глаза, отворачиваясь от экрана телефона, но почти сразу возвращается к нему глазами и печатает.

Посмотрим на твое поведение.

Я буду очень хорошо себя вести, обещает Нуар, и Маринетт почему-то представляет именно улыбку Адриана и его взгляд, сияющий и нежный — он всегда улыбается так, будто бы с солнца сползают тучи, освещая весь мир разом. Ты сделала меня счастливейшим Котом в мире.

Уверена, других таких Котов на свете больше нет ♥️.

И не будет! тут же ревниво отвечает Нуар, и Маринетт снова не может стереть с лица глупую, счастливую улыбку.

У тебя абсолютная монополия :)

— Приятно видеть тебя такой довольной, — говорит откуда-то справа Тикки, и Маринетт вздрагивает, потому что совершенно забыла о ее существовании. — А ты сомневалась, что оно того стоит. Всегда нужно слушать свою квами.

***