Десять вопросов

***

Маринетт опаздывает. Очень опаздывает. Она несется по коридорам так быстро, как только может, вот только время несется быстрее и уже очень давно пробежало мимо. И, по-хорошему, ей должно было бы быть стыдно, но ничего подобного она не испытывает, потому что все ее существо наполняет непонятное волнующее счастье. После ночного патруля они с Котом еще немного поговорили по связи, а потом тестировали возможности новой социальной сети, в которой Нуар предложил зарегистрироваться, чтобы наверняка избежать случайных контактов, и в итоге легли так поздно, что Маринетт проспала. И ей от этого очень хорошо. Она врывается в класс с победным жестом, потому что учителя еще нет, и падает на стул рядом с Альей, шумно вздыхая и роняя на пол влажную сумку — на улице с самого утра безбожно льет дождь. — Детка, ты же вся мокрая! — тут же удивленно вздыхает Алья и хватает Маринетт за плечи, притягивая к себе ближе и вытирая ее такое же мокрое, но довольное лицо выуженным из кармана платком. — Посмотри на себя, Мари, когда же ты научишься брать зонт? — Ну, никогда? — неловко смеется Маринетт, но тут же затихает, потому что до ее слуха доносится тихий скрип стульев. Краем глаза она видит, что Адриан и Нино повернулись к ней, с интересом разглядывая, и смущенно опускает взгляд вниз. — Я куплю тебе с десяток зонтов и напихаю в каждую сумку, — наставительным тоном говорит Алья, выпуская совершенно не сопротивляющуюся Маринетт, и тыкает ее в плечо пальцем. — Ты просто невозможно рассеянная, правда, Адриан? — внезапно обращается к нему Алья, и Маринетт старательно пытается не покраснеть, чтобы не выдать себя раньше времени. — Устала, наверное, всю неделю ведь подготовительные, — отвечает Адриан, спокойно улыбаясь, и Маринетт неровным движением кивает, то ли соглашаясь, то ли отрицая, но Адриан, очевидно, принял это за первое. — Я тоже не высыпаюсь. — А мне кажется, у тебя кто-то есть, — все же резко выдает Алья, как всегда безошибочно угадывая своим журналистким чутьем суть проблемы, и Маринетт краснеет, взмахивает руками и торопливо отворачивается. — Никого у меня нет и кого-то тоже нет, а если бы кто-то и был, то его бы тоже не было! — тараторит она так громко, что оборачивается половина класса, и замолкает, закрывая ладонью глаза, чтобы не встречаться взглядами с удивленными одноклассниками. — Никого у меня нет, в общем. — Да-да, детка, убеждай себя в этом, — смеется Алья, снова чуть ее подталкивая, но, на счастье Маринетт, отвечать ей не пришлось, потому что дверь открывается, впуская учителя, не слишком довольного шумом, стоявшим в классе. Большую часть урока Маринетт старается не смотреть на Адриана, а всякий раз, когда смотрит, тут же притворяется, что просто обводит взглядом класс, хотя парень даже не поворачивается в ее сторону. Ей одновременно неловко и любопытно — о чем он думает, приблизился ли к разгадке или убрал Маринетт из мысленного списка возможных кандидаток? Адриан кажется одновременно очень далеким и очень близким; она знает о нем так много, как и он о ней, но не может рассказать об этом, и это вызывает нетерпеливый зуд в груди, из-за которого хочется сделать какую-нибудь глупость, например, спросить Адриана о чем-то, что знает во всем свете только Ледибаг. Она молчит и тогда, когда после уроков Алья предлагает прогуляться по парку до кинотеатра и сходить на первый попавшийся сеанс, и даже не замечает, с каким намеком в глазах она на нее смотрит, когда Маринетт отводит взгляд, делая вид, что не слышала. — У меня нет никаких планов, и у Адриана тоже, как я помню, да? — Нино кивает в его сторону, и Адриан просто пожимает плечами, подтверждая его слова, и коротко улыбается, когда Маринетт все же на мгновение встречается с ним глазами. Маринетт сразу краснеет и панически отворачивается, делая вид, что тротуар под их ногами куда интереснее его глаз. — А ты, Мари? — Я-я… — тянет она, пытаясь быстро придумать убедительную отмазку, но Алья хватает ее за плечи и прижимает к своей груди, не позволяя даже физически увильнуть от прогулки. — Она идет с нами, и это даже не обсуждается! — радостно возвещает она, и Маринетт не очень уверенно улыбается в ответ на ее активную жестикуляцию. — Иначе я позвоню твоим родителям, и они пинками выгонят тебя обратно ко мне. Зная Алью, она действительно могла так поступить, поэтому Маринетт соглашается, и все сразу идут по направлению к кинотеатру, начиная обсуждать фильмы. — Только не слишком допоздна, хорошо, ребят? У меня вечером еще есть дела, — Адриан снова улыбается, но на этот раз его улыбка больше извиняющаяся, чем неловкая, и Нино удивленно на него смотрит, пока Маринетт панически сжимает пальцами свою руку, пытаясь не запищать. Одно дело догадываться, а другое — находить подтверждение теориям, даже такое маленькое. — Дела-а? — тянет Алья, тут же забывая про Маринетт, на которой виснет всю дорогу, и поворачивается к Адриану всем корпусом. — Посмотрите на этого загадочного молодого человека. Маринетт шагает чуть быстрее, изо всех сил надеясь, что Алья никак не свяжет это с ней, потому что тогда ей придется срочно искать способ телепортации, и, желательно, сразу на Марс. — Ну вот, в Алье включилась журналистка, — смеется Нино, и в его голосе сквозит такая нежность, что сразу понятно, насколько ему это нравится. Алья отмахивается от него и тут же достает телефон, на ходу начиная вести репортаж, но, на удивление, Адриана не допытывает, и лишь спустя несколько минут Маринетт понимает, что это из-за нее она не стала даже пытаться уточнить — не хотела, чтобы она слышала ответ, если Адриан расскажет о каком-нибудь свидании. Алья обнимает ее за шею одной рукой, втягивая в кадр, и Маринетт смеется, отбрасывая хотя бы на время в сторону свои переживания. Тикки права — порой она слишком себя накручивает, а ей хочется жить — здесь и сейчас. Особенно от мысли, что Адриан спешит домой, чтобы узнать о ней, о Маринетт, и что этот мечтающий взгляд принадлежит ей — стоит только сделать шаг и протянуть руку. — О Боже! — неожиданно вскрикивает Алья, резко останавливаясь у самого входа в зал, в который они уже купили билеты, и все замирают, смотря на нее с удивлением. — Как я могла забыть, Нино, почему ты мне не напомнил? — Что?.. — непонимающе переспрашивает тот, и Алья хватает его за руку, оттягивая в сторону, ближе к себе. — У нас же с тобой на сегодня были дела, и мы на них уже почти опаздываем, — она смотрит на него во все глаза так очевидно намекающе, что даже Маринетт понимает, что никаких дел нет и они просто-напросто пытаются сбежать и оставить их наедине. Она закатывает глаза и отворачивается, когда Алья и Нино начинают извиняться перед Адрианом за срыв планов и умоляют их сходить в кино вдвоем. — Да, конечно… — растерянно бормочет Адриан, когда Нино звонко хлопает его по плечу и разворачивается, чтобы уйти. Алья чмокает Маринетт в щеку и многозначительно щипает ее в бок, незаметно кивая в сторону Адриана. — Давай, подруга, не упусти шанс, — говорит она очень тихо ей на ухо, и Маринетт раздраженно ее передразнивает, за что тут же получает шутливый толчок. Они еще несколько раз пихаются, сдерживая смех и широко улыбаясь, и Алья наконец тоже уходит, посылая ей воздушный поцелуй. — Будь хорошей девочкой! — Ага, кто бы говорил, — фыркает Маринетт, но внезапно натыкается на теплый, нежный взгляд Адриана, направленный на нее, и мгновенно мнется, сжимая плечи. — Э-э, ну что, пошли! — преувеличенно радостно тянет она, тут же исчезая за шторой, ведущей в зал, и торопливо опускается на свое кресло, сжимая пальцами подлокотники кресла. Адриан грациозно опускается в кресло рядом с ней, но Маринетт старается на него не смотреть. Ей очень хочется сказать что-нибудь, что развеет эту неловкость, но всякий раз, когда она открывает рот, на нее накатывают воспоминания о том, как он держит ее за руку, ощущение его губ, теплое дыхание на щеке, и сказать что-либо нормальное уже не получается. К счастью, думает Маринетт, когда свет гаснет и начинается заставка фильма, это всего лишь кино и мне хотя бы не нужно вести светскую беседу, иначе он вычислил бы меня в два счета. Она не понимает, о чем фильм, большую часть времени витая в облаках. Она чувствует тепло от Адриана, ощущает прикосновение его локтя к своему боку и очень хочет прильнуть, опустить голову на его плечо. Маринетт вспоминает, как они разговаривали вчера ночью, как она лежала, завернувшись в одеяло, совершенно счастливая строча сообщения, и ее желание быть с ним уже сейчас конфликтует с четким ощущением, что все должно открыться постепенно и что эти дни беспокойного флирта, овеянного флером нереальности, тоже очень важны. Ей боязно не понравиться Адриану, но все же она чувствует, как расцветает любовь Нуара, и сама раскрывается перед ним, как будто разматывая пленку киноленты — и хочет открыться. Адриан вдруг задевает пальцами ее лежащую на подлокотнике ладонь, и Маринетт испуганно замирает, боясь даже пошевелиться, не то что посмотреть в его сторону, но когда жест повторяется, она все же неуверенно оборачивается и натыкается взглядом сначала на ведерко с попкорном, потом на расслабленное, дружелюбное лицо Адриана, который ей его протягивал. — С-спасибо, — заикнувшись от волнения, благодарит она и дрожащими пальцами берет несколько попкоринок. — Извини, я спрашивал тебя, какой тебе больше нравится, но ты была так поглощена фильмом, что я решил брать на свой вкус, — улыбается он с неловкостью, и его голос, опустившийся до шепота в тишине зала, кажется Маринетт таким интимным, что у нее горят щеки — и она как никогда благодарна, что они находятся в темноте, едва способные разглядеть друг друга целиком. — Ничего страшного, извини, то есть, я люблю карамель, — мямлит она с потерянным смешком, пережевывая угощение, и снова наскоро отворачивается, чтобы Адриан не увидел на ее лице растерянность. — Тогда я угадал, — шепчет Адриан совсем рядом, и по коже Маринетт волнами ползут мурашки. Она вздрагивает, проводя вспотевшей ладонью по бедру, и смотрит широко распахнутыми глазами в экран, не видя совершенно ничего. Как она досиживает до конца, ей совершенно непонятно, настолько она погружается в свои беспокойные мысли, и, когда включается свет, Маринетт вздрагивает, пугается собственного резкого движения и рассыпает оставшийся попкорн на пол и частично попадает в Адриана. — О боже, п-прости! — она тут же пытается встать, но только давит ботинками попкоринки, пытаясь разогнуть затекшие ноги. Адриан удивленно смеется и опускает руку на ее плечо, призывая подождать, а сам опускается на корточки и быстро собирает попкорн с пола. — Прости, я не хотела, просто они так неожиданно зажгли свет и вообще… — Ничего страшного, что ты так переживаешь, это же всего лишь попкорн, — он так ласково и нежно улыбается в ответ на ее неуклюжесть, что Маринетт снова теряет дар речи, и когда до нее все же доходит, что нужно опуститься и помочь ему прибраться, Адриан уже выпрямляется и скидывает все в почти пустое ведерко, а то — в мусорку рядом с ними. Маринетт еще более растерянно трет шею и идет к выходу, пытаясь заставить свое бесконечно бьющееся сердце хоть немного угомониться. — Прости еще раз, я растерялась, а ты так быстро среагировал… — снова произносит Маринетт и едва не сносит собой стул у самого входа, спотыкаясь о развязавшиеся шнурки ботинок — Адриан ловит ее под локоть и осторожно поддерживает, пока она не хватается за его плечи, восстанавливая равновесие. Маринетт против воли смеется, когда Адриан снова широко улыбается ей в ответ. — Когда-нибудь я точно сшибу тебя с ног! — Все в порядке, я не против. Ты легкая, как пушинка, так что это будет совсем не больно, — говорит Адриан спокойно и вдруг опускается перед ней на колено — Маринетт кажется, что она сейчас лишится чувств, но она все еще терпеливо держится за его плечо, пока он мягкими движениями, стараясь не касаться ее ног, подбирает с пола концы шнурков и связывает их вместе. — Не стоило, я бы и сама… — смущенно, почти сгорая от стыда и неловкости, произносит Маринетт, но Адриан только отмахивается от ее отговорок, поворачиваясь к парку и начиная медленно идти. — Спасибо. — Пожалуйста, мне же не сложно, — кажется, Маринетт действительно готова сойти с ума от одной только его улыбки. Она думает, что еще одно такое мгновение, и она бросится ему на шею с признанием, что она Ледибаг, что она так давно его любит, что не сосчитать минут, и что он такой восхитительно-прекрасный, что она едва заставляет себя дышать в его присутствии, но она молчит, поджимая губы. — Тебе не стоит так меня бояться, я же твой друг. — И очень хороший, — срывается с губ Маринетт, и она даже не пытается скрыть ласку в своем голосе. В конце концов, они и правда друзья. — Я не боюсь тебя, это врожденная неловкость, — Маринетт довольно ненатурально смеется и тут же замолкает, смущаясь своей несдержанности. — Порой даже с родителями, и это доходит до абсурда. Ну и мы с тобой не так часто общаемся… …как хотелось бы. — Нужно общаться чаще, — говорит Адриан, не переставая улыбаться. — У меня не так много друзей. Последнее время я думал обо всех, кто меня окружает, и понял, что почти никого не знаю. Какой бы вопрос я не задал любому человеку из окружения, я совсем не уверен, что буду знать ответ. — Надо же, — улыбается Маринетт и останавливается, когда они доходят до фонтана у парка. Она незаметно оглядывается, вспоминая, что однажды следила здесь за его фотосессией, и сгорает от стыда. — Тогда ты можешь спрашивать у меня все, что захочется. — Начнем с простого: тебя проводить до дома? — спрашивает Адриан и смеется, когда Маринетт удивленно округляет глаза. — Я помню, что наши дома в разных сторонах, но уже довольно поздно, и мне хотелось бы еще пообщаться с тобой. А еще, — он чуть наклоняется вперед, неловко складывая за спиной руки, и разворачивается в сторону пекарни, призывая к тому же и Маринетт, — Алья убьет меня, если узнает, что я позволил тебе идти одной. — Да, она это может, — усмехается Маринетт, опуская голову, и послушно идя рядом с ним. — Как тебе фильм? — спрашивает Адриан, нарушая молчание. Маринетт испуганно распахивает глаза, с преувеличенным интересом разглядывая влажный асфальт и собственные ботинки. — По-моему, нетривиальный сюжет, но мне не понравились диалоги. Они похожи на… на позы в моделинге — такие же четко выверенные и подчиняющиеся правилам, и поэтому искусственные. — Да, ты прав, — поспешно соглашается Маринетт, и решает скорее перевести тему, пока Адриан не решил обсудить «нетривиальный сюжет». — Ты разбираешься и в этом тоже? — Ну, я провел в одиночестве довольно много часов, — смущенно улыбается Адриан и тянет ее за локоть в сторону, когда Маринетт едва не наступает в лужу. — Тебе понравилось, я видел. Такие фильмы тебе нравятся? — Если честно, мне больше по душе романтические комедии, — признается Маринетт, снова почувствовав себя неловко, ведь спрашивает Адриан не Ледибаг, а ее, что ощущается совсем иначе. — Ну, знаешь, с предсказуемым сюжетом, смешные, волнующие и трогательные в финале. Слишком банально? — Нет, но это тебе подходит, — Адриан радостно улыбается, но вдруг испуганно машет рукой и неловко смеется. — Не то чтобы я судил по внешности, просто… Маринетт перебивает его, тоже смеясь, но так счастливо и громко, что Адриан перестает оправдываться и переживать, и спокойно выдыхает. — Кажется, моя неловкость заразна, — говорит Маринетт, когда смех чуть сходит на нет, и Адриан кидает на нее короткий, нечитаемый взгляд. — И передается воздушно-капельным путем. — Невысокая цена за общение с тобой, — Адриан останавливается, и только в этот момент Маринетт понимает, что они за разговором незаметно подошли к булочной. — Ты чудесный друг, и мы отлично провели время. Прости, что не предложил еще погулять, но у меня правда есть дела, договоренность, которую я не хотел бы нарушать… — Все в порядке, — Маринетт широко улыбается и, пересилив себя, осторожно добавляет: — Мне тоже еще нужно кое-кому написать. — Вот как? — Адриан очень искренне улыбается ей в ответ. — Наверное, это очень счастливый человек, раз даже при мысли о нем у тебя так загораются глаза. — Надеюсь, — бормочет Маринетт, опуская взгляд, и прижимает руки к пунцовым щекам. — Это что, так очевидно? — Ну, ты выглядишь радостной, — Адриан протягивает руку и поправляет сползшую с ее плеч тонкую куртку, но жест этот выглядит так, будто он заботится о младшей сестре, боясь, что она может простудиться, и все равно от этого действия все внутри Маринетт медленно плавится. — Удачи тебе, Маринетт. — Тебе тоже, — она улыбается ему скромно и торопливо и поднимается по ступеням в пекарню, разворачиваясь к нему лицом, чтобы махнуть на прощание рукой. — Спасибо за вечер и… до завтра! Маринетт заскакивает внутрь, пунцовая от смущения и волнения, и проскакивает мимо родителей, лишь мимолетно скользнув губами по щеке матери и прихватив несколько булочек из «остатка». Она взбегает по лестнице в свою комнату, на ходу отвечая на вопросы отца, и захлопывает люк, оставшись в тишине впервые за весь день. Она очень надеется, что Адриан вспомнит об этом разговоре, когда поймет, кто она такая, и осознает, что свет в ее глазах принадлежит только ему. Не сказать, что ей не было немного обидно, когда она не заметила ни капли разочарования в его глазах, когда он узнал про кого-то, кто у нее был, но, с другой стороны, это было хорошо, ведь значит, он верен Ледибаг и хочет быть только с ней. Маринетт падает на кровать, сразу же доставая из кармана телефон, и утыкается лбом в подушку, крепко сжимая его в руке. Еще никогда ей не приходилось ревновать парня к самой себе, но, вот, пожалуйста. Телефон в руке вибрирует, и Маринетт резко садится, путаясь в сбившемся покрывале, плохо застеленном с утра. К: Моя Леди скучала по мне? Маринетт несколько раз перечитывает сообщение и прежде, чем попытаться ответить, утыкается лбом в ладонь, радостно пища от того, насколько прекрасными кажутся ей эти слова.

Это один из твоих вопросов?

Она против воли улыбается и, даже не снимая куртки, укрывает ноги пледом, который обычно лежит в стороне, чтобы хоть немного согреться. К: Если ты хочешь, чтобы он им был. Маринетт прикусывает губу и несколько минут смотрит на сообщение прежде, чем занести палец. Кот действительно был похож на Адриана — гораздо больше, чем она замечала прежде. Но, пожалуй, она вовсе и не старалась ничего заметить.

И что, ты в самом деле сделаешь все, что я хочу?

К: Ты знаешь, что я сделаю все, что угодно, стоит тебе только попросить, Принцесса. Маринетт молчит в течение нескольких минут, не в силах отвести взгляд от сообщения, которое странным образом волнует ее так сильно, что она почти даже не дышит — и легкие так сильно сворачиваются от волнения и волны радости, что она не может стереть с лица глупую улыбку. — Маринетт? — сонным голосом зовет Тикки, и Маринетт подскакивает, роняя телефон на кровать. — Все хорошо? — А, что, да? — тараторит та, прижимая к себе экран телефона так, будто там были все ее личные записи, а Тикки — заядлый журналист из телевидения. Тикки приподнимает бровку, и Маринетт вздыхает, расслабляясь. — Я переписываюсь с Нуаром, и он… он такой… — она беспомощно на нее смотрит, и Тикки вдруг улыбается, подлетая ближе и гладя ее по щеке. — Что, если это все-таки не Адриан, и я влюбляюсь в двух совершенно разных людей?.. — Все складывается так, как есть, Маринетт, — квами многозначительно на нее смотрит и ложится на подушку, вытягивая лапки. — Ты уже не можешь отказаться, так что наслаждайся. Маринетт молча отворачивается и с удивлением смотрит на новое сообщение, пришедшее от Нуара несколько минут назад. К: Мой второй вопрос: какая у тебя семья? Это слишком близко к реальности, если я расскажу тебе, ты сразу поймешь, быстро строчит Маринетт и замирает прежде, чем отправить. На самом деле, даже так ответ слишком очевидный — слишком явно это говорило, что Адриан знаком с ее родителями. Не то чтобы она собирается долго тянуть время, но после сегодняшнего вечера она слишком волнуется, чтобы спокойно открыть тот факт, что его возлюбленная Ледибаг и неловкая, неуверенная в себе Маринетт — один и тот же человек. К: Как скажешь, моя Леди. Я сегодня тебя видел? Маринетт смотрит на Тикки, которая бессовестно подглядывает в ее телефон, и издает неопределенный звук паники. — И что мне сказать? — Маринетт придвигается ближе к Тикки и легонько тыкается носом ей в живот, жмуря глаза. — О да, Адриан, не только видел, но и трогал? — Ответь неоднозначно, — улыбается Тикки и снова успокаивающе гладит ее по волосам. Маринетт неопределенно вздыхает и заносит над экраном руку, снова замирая. — А что, если он узнает мою личность и обидится, что я была так близко и все скрывала? Вдруг подумает, что я играла с ним или обманывала? — ужасается Маринетт, закрывая щеки руками и жмурясь, и слышит уставший вздох где-то справа, смешанный с ее нервным смешком паники и бесконечного беспокойства. — Он же меня возненавидит… — Был только один случай, когда Кот Нуар ненавидел Ледибаг, и дело там было далеко не в личных чувствах, Маринетт, — произносит Тикки, приводя ее в еще большее чувство паники, и Маринетт устало валится спиной на кровать. — Нуар не сможет тебя ненавидеть, и ведь на самом деле ты не играешь с его чувствами, ты хочешь ему открыться, он это знает. Маринетт неопределенно машет головой и берет, наконец, в руки телефон.

Больше да, чем нет.

И как это понимать, принцесса? приходит незамедлительный ответ, и Маринетт снова раздраженно вздыхает. — Это значит, я не хочу открываться сразу, Нуар, — бурчит Маринетт и нервно стучит пальцами по чехлу. Тикки приподнимается и подлетает ближе, садясь чуть ниже ее шеи. — Ты снова нервничаешь зря, Кот примет все, что бы ты ни сказала, — успокаивающе пищит Тикки. — Вспомни, он любил тебя, даже когда ты отвергала его. — Не то чтобы это меня утешало… — Маринетт смотрит на нее с легким налетом осуждения, прижимает пальцы одной руки к горящим щекам, а другой быстро набирает ответ. Вероятность того, что ты меня видел, очень высока, Маринетт нажимает кнопку отправить и вздыхает вслух:  — Если ты внезапно не ослеп. Я сегодня много где был: (, приходит тут же. Маринетт против воли широко улыбается и фыркает. — Прямее будет только сказать ему, что сегодня он весь день был со мной, — произносит она задумчиво. — Только если это и правда Адриан. — Спроси его о чем-нибудь тоже, — говорит Тикки, и Маринетт смотрит на нее с самой ей непонятным сомнением. — Будет лучше, если ты поймешь наверняка, кто скрывается под маской, раньше него. — И как? Кот, ты случайно не был сегодня в кино с одной девочкой? Ой, а знаешь, это я, — Маринетт касается пальцами губ, нервно прикусывая кожу у ногтей. Тикки ничего не отвечает, и тогда она опускает взгляд на телефон и начинает неуверенно набирать сообщение: 

Не расскажешь, как прошел твой день?

К: Проучился в коллеже, а потом друзья пригласили в кино. У Маринетт все внутри звонко и резко обрывается, и она бесконтрольно пищит, откидывая телефон на подушки и прижимая холодные ладони к горящему от смущения лицу. — Это он, это, правда, он! — бормочет он все тише и тише и наконец отнимает от лица руки, чтобы посмотреть на Тикки и схватить ее за лапку, притягивая к себе. — Кот Нуар это Адриан… — Теперь у тебя есть неопровержимые доказательства, — Тикки чуть пыхтит, когда Маринетт проявляет слишком сильную активность, и упирается другой лапкой ей в щеку. — И он по-доброму относится к самой Маринетт. — Вдруг он разочаруется, — шепчет Маринетт, тяжело вздыхая. — Я рассыпала у его ног попкорн, и вообще я просто не знала, что говорить, и все время пялилась на его губы, он, наверное… — Тише, — Тикки накрывает ее губы двумя лапками. — Маринетт, если ты не попробуешь, ты никогда не узнаешь. Спроси у Ледибаг, стала бы она отступать, и поступи так, как велит твое сердце.  — Ледибаг бы не стала, да и я не буду… — вздыхает Маринетт, отворачиваясь. — Просто переживаю немного. Это волнительно. Хорошо еще, что эти чувства положительные, иначе с моими эмоциями Бражник бы точно безустанно работал… — Ты вывела бы его из строя и Париж был бы спасен, — по-доброму хихикнула Тикки и посмотрела на Маринетт с нежностью. — Ответь ему, он наверняка не находит себе места. Маринетт смотрит на экран и еле слышно вздыхает. Она не знает, что ему ответить, ей очень хочется написать что-нибудь милое, но волнение мешает ей сосредоточиться. В моменте она думает, что лучше бы трансформировалась, но смотрит на Тикки и понимает, что глупо было бы тратить ее силы ради контроля собственных эмоций.

У тебя уже есть какие-то варианты?

К: Это довольно сложная задача, моя Леди, и у меня не так много знакомых. Маринетт невольно улыбается и ласково гладит ребро телефона, представляя, что это рука Адриана. Она хотела сделать это целый день, но ей не хватало смелости, так что это все, что она может получить.

Ты заразился от меня таинственностью.

Маринетт откидывается назад на кровати и поднимает телефон над головой, бездумно глядя на «Нуар пишет…». К: Видимо, я очень легко перенимаю чужие повадки. Мне сегодня уже сказали нечто подобное. Надо же, твои знакомые, видимо, хорошо тебя знают, раз замечают подобные изменения, торопливо пишет Маринетт, полностью погружаясь в переписку и забывая даже про Тикки, которая ложится рядом с ней на подушку и окончательно замолкает, засыпая. К: Не настолько, как ты, моя Леди. Но у меня очень хорошие друзья. Маринетт смотрит на сообщение и пытается понять, что чувствует. С одной стороны ей хочется танцевать от радости и она смущенно прижимает ладони к щекам, но с другой — все равно ощущает неуверенность, будто бы обманывает его, даже не говоря неправды. Я рада, что тебе есть к кому обратиться, Нуар, печатает она неуверенно, и ей тут же приходит ответ: К: А тебе есть к кому? Маринетт невольно оборачивается на Тикки, но та мирно спит, и она не хочет ей мешать.

Слишком много вопросов для одного дня. Спокойной ночи, Кот.

Маринетт смотрит на то, как Кот то набирает, то стирает сообщение — слишком долго, чтобы это было что-то одно, и растерянно пролистывает переписку чуть выше, просматривая все, что они написали. Палец останавливается напротив «Моя Леди скучала по мне?» ровно в тот миг, когда Кот, так ничего и не ответив, просто отправляет ей сердечко. Маринетт нервно улыбается, чуть прикусывает губу и смахивает вправо, выделяя сообщение.

«Моя Леди скучала по мне?» — Очень.

Она тут же в порыве непонятного страха выключает телефон, чтобы не было соблазна дождаться ответного сообщения, и поворачивается на бок, обнимая подушку. Бесконечно скучала, даже когда сидела рядом с ним, особенно когда сидела рядом с ним, потому что они все еще друг для друга не те, кем являются. Слишком много тайн, что пролетают между ними, не давало ей протянуть руку и сжать его пальцы, даже если ей хотелось этого больше всего на свете.

***