Миллион алых роз

С момента посиделок у Кэт прошла неделя. Дождь не прекращая лил как из ведра и казалось, на улице не осталось ни одного сухого объекта. Розмари Барнет сидела в своей комнате и рисовала ярко-красный рассвет на море, созерцая бледно-рыжий городской рассвет за окном. Сегодня Кэт, Бет и Микки зависнут в клубе без нее, потому что месяц постоянных тусовок либо в клубе, либо дома у Кэтрин успели порядком вымотать непривыкшую к такому жизненному укладу Роуз, так что в этот раз она еще вечером накануне отмазалась необходимостью помочь родителям по дому и с удовольствием осталась у себя, планируя весь день просидеть за рисованием, открыв предварительно окно, чтобы прохладный воздух и шум дождя подарили драгоценное вдохновение. Бросив в очередной раз взгляд на улицу, девушка увидела знакомый хрупкий силуэт, одиноко спешащий куда-то под ярко-красным зонтом. Розмари сразу же подметила высокую замысловатую прическу с небрежно выбивающимися из нее прядями, черное платье в цвет распахнувшегося пальто и тонкие ножки, бегущие, кажется, к ближайшему продуктовому магазину в изящных туфельках на шпильках. Роуз невольно залюбовалась красивой женщиной. Она даже умудрилась случайно дождаться момента, когда Ева выйдет из магазина с огромной сумкой в свободной от зонта руке, еле таща за собой тяжелый груз. Поддавшись какому-то порыву, девушка извлекла из ящика комода огромный ватман и шустро заработала кистью и красками, выводя крупные красные буквы на белом листе бумаги. Закончив, рыжая обнаружила, что женщина теперь находится ровно возле ее окна. Недолго думая, она настежь открыла его и бросила вниз измазанную краской кисточку. Кисть со стуком приземлилась на мокрый асфальт и брюнетка подняла глаза, встретив удивленным взглядом сначала огромную надпись "Позвольте Вам помочь", а следом задорно улыбающуюся Розмари. Ева впервые за долгое время искренне рассмеялась, остановившись на месте, а по прошествии нескольких минут ошарашенно пронаблюдала за тем, как по импровизированной канатной дорожке из связанной друг с другой одежды в чем была и с оранжевым зонтиком в руке съехала прямиком на асфальт с 3-го этажа бесстрашная рыжеволосая Роуз. Сначала женщина испуганно отчитывала смелую девчонку, а потом они шли по улице, неся в двух руках одну огромную сумку с продуктами, свободными руками держа яркие зонты, и весело смеялись, обсуждая все и ничего одновременно, говоря об учебе, работе, домашнем хозяйстве, безрассудстве Розмари и необходимости готовить Евы, рисунках, фотоснимках, старых книгах и сером проливном дожде, сквозь который волшебным образом сумела проявиться бледная рыжая полоса еще не успевшего закончиться рассвета. Они говорили почти не прекращая и часто смеясь, пока их пальцы, сжимавшие ручку авоськи, постоянно соприкасались, так что они уже совсем перестали обращать на это внимание, но в то же время каждое касание где-то в душе подмечая как первое. И когда они дошли до дома, Роуз помогла женщине втащить в прихожую тяжелую сумку, а Ева взамен мягко улыбнулась и, поблагодарив девушку, аккуратным жестом заправила ей за ухо прядь огненных волос. И весь оставшийся день Розмари, напрочь забыв о незаконченном алом рассвете, рисовала углем ее черно-белый портрет, прорабатывая мельчайшие детали, тени, тона. Она оставила сотни, нет, тысячи упругих длинных струй на лице, руках, одежде и собранных черных волосах Евы, что стояла под холодным безумным ливнем, запрокинув голову, крепко зажмурившись и с очаровательно-счастливой улыбкой наморщив нос. Брюнетка с наслаждением протягивала раскрытую ладонь к нескончаемому потоку дождевых капель, будто стремясь их все поймать, стоя в коротеньком легком белом платье, пока под ее ногами в белых лодочках растекалась по асфальту практически дождевая река. В другой руке женщина сжимала розу, и эта роза, как, впрочем, и ее губы, и ногти, и еще несколько роз на мокрых кустах, растущих где-то далеко на заднем фоне, была, в отличие от всех остальных черно-белых элементов рисунка, ярко-алой. Но нигде поблизости не было сегодняшнего ярко-алого зонта, потому что Розмари он показался лишним. Брюнетка заливисто рассмеялась и нежно взглянула в глаза рыжеволосой. Секунда, и она сократила расстояние между ними. Роуз чувствовала, как падают капли на нежную шелковую кожу, как к ней прижимается хрупкая женская фигурка, и видела перед собой лишь огромные бездонно-синие глаза, пока теплое дыхание колыхало красно-рыжие волосы, а алые губы оказывались все ближе и ближе, пока холодные ладони ложились на плечи и пространство между девушкой и женщиной сокращалось до минимума. Легкое несмелое касание приоткрытых губ и нежный, едва уловимый шепот: - Роуз, детка, ну о чем ты замечталась? Где-то рядом повеяло сладкими духами, воздух зазвенел мерцающими нотками звонкого смеха, все вокруг стало блекнуть и прекрасное видение исчезло, оставив вокруг Розмари лишь привычную ей комнату. Выйдя из оцепенения, школьница обнаружила, что сидит с уже завершенным рисунком в руках, держа его при этом у самого лица, а рядом, положив холеную ладонь ей на плечо, заливисто смеется мама. Девушка проморгалась, прогнав остатки наваждения, и рассеянно на нее уставилась. - Мам, а ты что хотела? - Я? - Звонко усмехнулась женщина, слегка манерно поправив золотистый локон, выбившийся из низкого пучка. - Я хотела позвать тебя на ужин, детка, но вижу, что тебе и тут неплохо. Весело сверкнув золотисто-карими глазами, блондинка убрала руку с плеча дочери и грациозно села напротив нее. - Расскажешь мне, с чьим портретом ты так хотела поцеловаться? Щеки Розмари слегка покраснели от смущения, и глаза матери потеплели, добавив нежности ее любопытно-хитрому взгляду. - Да ладно тебе, дочка. Ты же знаешь, что мы с папой примем любой твой выбор. Мне всего лишь интересно, кто стал, а точнее стала первой любовью моей повзрослевшей малышки. Девушка слегка улыбнулась и протянула ей рисунок. Мама мягким движением перехватила лист бумаги из рук Розмари и с неподдельным интересом взглянула на портрет. - А, Ева. Ух ты, какая счастливая - давно ее никто такой не видел. Женщины среднего возраста очень коварны, малышка, будь осторожна. Это я тебе как женщина среднего возраста говорю. - Она аккуратно протянула портрет обратно дочери и мечтательно улыбнулась. - Знаешь, сейчас почти все мое окружение знает меня, как Эрин Барнет, но когда-то моя фамилия была Тернер. - Пелена ностальгии застелила карамельные глаза Эрин: она погрузилась в воспоминания и начала свой рассказ. - Мне было 19. Я была главной стервой своего двора, а может быть до сих пор ей и осталась. Все мальчики и, ты не поверишь, даже некоторые девочки вертелись вокруг меня, мечтая заполуть хоть кусочек моего внимания, пока я нещадно их отшивала, не оставляя и шанса. А однажды я была проездом в Нью-Йорке. Ты же в курсе, что сама я англичанка? Ну вот! Привыкшая к постоянным дождям, я по истине наслаждалась веселой солнечной Америкой и кутила, как только могла, хоть и приехала по обмену на учебу. Естественно, я и там собрала свою публику! Ну еще бы! Ох, сколько было разбитых сердец и горьких слез, ты не представляешь! Но вот мне пора возвращаться в Лондон, и я понуро тащу в руках тяжеленную дорожную сумку без колесиков в сторону аэропорта. Вдруг... - женщина хихикнула, - из окна пятого, представь себе, этажа по некоему подобию канатной дорожки из связанной друг с другом одежды вылетает и приземляется прямо передо мной неказистый, но на удивление обаятельный парнишка примерно моих лет. Стоит, улыбается и говорит мне: "Девушка, позвольте Вам помочь". Роуз невольно бросила взгляд на такую же "канатную дорожку", лежащую у собственного уже закрытого окна. Мать проследила за ее взглядом и хитро улыбнулась. - Да-да, именно такая она и была. Только не забудь потом разобрать, а то хорошая одежда испортится. Рыжая с усмешкой кивнула. Эрин продолжила. - Итак, парнишка проводил меня до аэропорта и мало того, что дотащил мою сумку, так еще и развлек меня массой милых и весьма неглупых шуток. Стив попросил меня дать ему свой номер, а мне он понравился, и я была не против пообщаться с этим добрым смышленым мальчишкой, так что я не задумываясь написала на салфетке заветные цифры, а после благополучно улетела в родную Британию. Около месяца мы со Стивеном общались по телефону, а потом он прилетел ко мне в Лондон, где у нас уже завязался довольно бурный роман, продлившийся целых полгода. Он был таким нудным и педантичным, но ужасно честным, трудолюбивым и искренним - пожалуй, именно за это я его полюбила. Стив собирался остаться со мной в Англии. Он сделал мне предложение и мы действительно планировали пожениться, но неожиданно у него возникли непредвиденные обстоятельства, ввиду которых ему нужно было срочно вернуться обратно в штаты, причем насовсем. Я к тому моменту уже нашла хорошую работу со стабильным заработком в Лондоне, и к тому же мы совершенно не успевали пожениться. Я ужасно злилась и мы с твоим папой очень часто ссорились, и эти ссоры всегда кончались хлопками дверью. Мы должны были расстаться, но я в последний момент собрала свои вещи и улетела с ним в Нью-Йорк, наплевав на все обстоятельства. И знаешь, почему? Розмари вопросительно посмотрела на мать, нетерпеливо теребя красно-рыжую прядь волос. - Да потому что я знала, что такого как твой папа я больше никогда не найду. Мы поженились через неделю после прилета, а еще через 4 года с лишним появилась ты. - Блондинка трогательно улыбнулась и ласково коснулась щеки дочери изящными пальцами. - И я ни на миг не пожалела о, том, что оставила этот серый, совершенно ненужный мне Лондон и осталась с моим Стивом. А Стив взамен подарил мне свою заботу, любовь и мою чудесную малышку Роузи, которой всегда мало яркости, как и мне, и потому она красит свои рыжие от природы волосы в еще более пламенный - красно-рыжий цвет. Женщина тепло рассмеялась и, подавшись вперед, заключила Роуз в крепкие объятия. Девушка мягко улыбнулась и обняла ее в ответ. - Я люблю тебя, солнце. - Я тоже люблю тебя, мам. - А рисуешь ты и вправду чудесно. - Женщина аккуратно отстранилась и изящным движением поднялась на ноги. - Ей бы понравилось. - На слове "ей" она сделала ненавязчивый, но ощутимый акцент и по-лисьи прищурилась, побарабанив наманикюренными ноготками по дверному косяку. - Знаешь, Роузи, Ева Коннорс не лучший вариант, буду откровенна. - И, чуть помедлив, добавила. - Но, определенно, и не худший. Через 5 минут мы с папой ждем тебя внизу на ужин. Быстренько приберись в комнате и не задерживайся, хорошо? Роуз улыбнулась. - Да, мам. - И... пригласи завтра Еву на ужин. Я же знаю, что ты этого хочешь. Девушка расплылась в радостной улыбке и ее голубые глаза загорелись счастьем и теплой благодарностью. - Спасибо! Эрин заговорщицки подмигнула дочери и с многообещающей улыбкой скрылась за деревянной дверью.