Миллион алых роз

Утром Ева проснулась от настойчивого звона будильника, поставленного на 7 часов. 4 часа на сон. Очередной день, который она проведет за стиркой, готовкой и уборкой, как хорошая жена и мать. Она встает с кровати, приводит себя в относительный порядок и надевает бирюзовое платье с длинными рукавами и чуть выше колен. Затем, почти равнодушно смотря в зеркало, подводит глаза черным и красит губы светло-розовым. Пробует улыбнуться - так себе: осунувшееся бледное лицо в отражении смотрит на нее устало и потерянно. Вздохнув, Ева потерла виски и направилась в кухню, чтобы приготовить завтрак: 6 яиц, растительное масло, сквородка - налить, разбить, зажечь, пожарить. Сделать чай, разлить по чашкам. Разложить завтрак по тарелкам и как обычно обжечься о горячую сковородку, ставя ее в раковину. Позвать всех к столу и в полной тишине позавтракать с людьми, которых принято называть семьей - ничего не менялось в жизни Евы Коннорс вот уже почти 19 лет, хотя и до этого мало что было по-другому. За своими размышлениями женщина в очередной раз принялась за уборку дома, предватительно отправив вещи в стирку. За окном по-прежнему валил снег, не останавливаясь ни на минуту. Может он и вправду погребет наконец под собой этот гребанный прогнивший городок и унылую дерьмовую жизнь Евы заодно. Покончив со своими обязанностями домохозяйки на сегодня, брюнетка взяла в руки толстый сборник произведений Шекспира в черном кожаном переплете, заварила себе мятный чай и, закутавшись в мягкий темно-синий плед, устроилась на подоконнике, погружаясь в чтение. Черные буквы на желтоватых листах скользили перед глазами, сплетаясь друг с другом в замысловатом танце, забирая с собой и увлекая в него секунды, а за ними минуты и часы. Ева очень любила Шекспира: его сюжеты никогда не были трагичными - они лишь отражают окружающую действительность, показывая ее такой, какая она есть - без лицемерия, притворства и лживого оптимизма. "Вот видишь ты, не мы одни несчастны, И на огромном мировом театре Есть много грустных пьес, грустней, чем та, Что здесь играем мы!" "...мужчина — апрель, когда ухаживает; а женится — становится декабрём. Девушка, пока она девушка, — май; но погода меняется, когда она становится женой". "Весь мир — театр. В нём женщины, мужчины — все актёры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль". Часы планомерно отсчитывали стрелками время. Чай у окна остыл, так и оставшись нетронутым, лишь заставив стекло запотеть от белых клубов пара. Мороз рисовал серебряные узоры на окнах. Плед соскользнул с плеча женщины, которая уже минуту назад закончила читать "Как вам это понравится" и теперь задумчиво смотрела вдаль, безмолвно размышляя. Она совсем потеряла счет времени и просидела так около часа. Неожиданно она вспомнила, что хотела наведаться к матери Филла, дабы получить хоть малейшее представление о семье человека, с которым встречается ее дочь: все равно Кэт сама ей ничего не расскажет. Часы показывали 3, и медлить было уже бессмысленно, так что, спустившись с подоконника, Ева надела зимнее пальто и вышла на улицу навстречу белой метели. До дома Хиллманов идти было недолго, но Коннорс казалось, будто она уже целую вечность утопает в глубоких сугробах - благо хоть ветер несильный и снег не закрывает обзор. Подойдя к дому, она постучала. Через минуту дверь открыла незрячая женщина с жидкими рыжеватыми волосами - мать Филла. Ева вежливо улыбнулась. - Добрый день, миссис Хиллман. Я Ева Коннорс и я ваша соседка. У Вас будет минутка? - Д-да. - Заторможенно ответила женщина. - Да, конечно, проходите. Все хорошо, миссис Коннорс? - Спасибо. Да, все прекрасно. - Бодро отозвалась Ева, проходя в комнату. - Я только хотела немного с Вами поговорить. Познакомиться, так сказать, поближе. И, пожалуйста, зовите меня Ева. - Ладно. - Миссис Хиллман медленно подошла к дивану и села напротив собеседницы. - Так о чем же Вы хотели поговорить, Ева? - Вы, наверное, знаете, что моя дочь Кэт встречается с Вашим сыном. - О да, они собирались в выходные на какие-то крутые танцы. - Мгновенно просияла женщина. - Филл даже решил принарядиться, - радостно добавила она, - смокинг купил! Смокинг... как интересно. Вот Кэт-то обалдеет, когда увидит Филла в смокинге. Еве даже самой стало интересно посмотреть на него в таком виде. - Да, - многозначительно протянула брюнетка, - я на этой неделе собираюсь сводить Кэт в торговый центр за новым платьем. Хиллман широко улыбнулась, услышав это. Кажется, ее действительно радовали отношения детей. Вероятно, она просто ничего о них не знает: даже Еве известно что-то об их отношениях лишь частично, а больной человек, только наполовину находящийся в здравом рассудке, и вовсе не располагает никакой информацией - спасибо, хоть вообще знает, что они встречаются. - Не переживайте: Филл сможет позаботиться о Вашей дочке. Он хороший мальчик. - Да... - задумчиво ответила Ева. За спиной у миссис Хиллман появился ее сын. На Филле было одно полотенце и, кажется, парень сильно смутился, увидев Еву. - Миссис Коннорс? - Филл, это ты? - Удивленно спросила его мать, озираясь и водя руками по сторонам. - Да, мам. - Я только зашла поболтать с твоей мамой. - Вежливо ответила Ева, привычно улыбнувшись. - Угу... ясно. В этот момент парень едва не уронил полотенце, и Коннорс тактично отвернулась. - Я это... пойду тогда. - Неловко кивнул Филл, вернув на место полотенце. Брюнетка оценивающе осмотрела его и вернула на лицо свою фирменную улыбку. Парень еще немного потоптался на месте с неловким видом, а затем ушел, шлепая босыми ногами по полу. Ева же, вспомнив о времени, засобиралась домой. - Знаете, миссис Хиллман, я, наверное, пойду. Мне еще ужин надо готовить. Спасибо Вам за разговор и за гостеприимство. Рада была с Вами пообщаться. - О, это взаимно. - Тепло улыбнулась она. - Я провожу Вас, Ева. - Спасибо. Женщины дошли вместе до двери. - Всего доброго, миссис Хиллман. - Да, Вам того же. До свидания, Ева. - До свидания. Хиллман медленно закрыла дверь. Коннорс же только сейчас осознала, что метель ощутимо усилилась. До дома она добиралась с огромным трудом и только благодаря 100 тысяч раз изученному маршруту от любого дома на этой улице до собственного сумела не заблудиться, несмотря на то, что непроглядная туманная пелена постоянно сбивала с пути, мешая увидеть путеводные ориентиры, огромный плотный пласт по самый пояс затягивал, словно зыбучие пески, а белые стаи хлопьев хищными птицами летели прямо в лицо. Впрочем, все это не помешало женщине остановиться, поднять голову навстречу холодному потоку и, не удержавшись, тепло улыбнуться, когда странное предчувствие неожиданно кольнуло где-то в области сердца: в комнате на третьем этаже горел свет, а на подоконнике сидела девушка с красно-рыжими волосами и увлеченно что-то выводила на листе бумаги. Вот она вертит в руках ручку, глядя куда-то в стену, будто размышляя, как будет лучше написать, вот снова старательно пишет, напряженно хмурясь, вот между делом отпивает чай из огромной кружки и очень старается с серьезным до умиления выражением лица, что-то зачеркивая, исправляя и переписывая, а вот откладывает ручку и бумагу и расслабленно откидывается на стену, с милой улыбкой переводя взгляд на снег за окном, где Коннорс уже нет. Стоило женщине переступить порог своего дома, как метель на улице тут же стихла, словно издеваясь над ней. Грязно выругавшись себе под нос, брюнетка тихо раздраженно вздохнула, сняла пальто и, прихватив с подоконника плед и Шекспировский сборник, с хмурым видом поднялась наверх к себе в комнату. Настроение было напиться. Да и почему бы действительно не напиться второй день подряд? Вчера она была не такой уж и пьяной, а значит сегодня надо срочно исправить это недоразумение! Детишки любят частенько развлекаться на вечеринках? Что ж, она устроит собственную вечеринку и развлечется на ней по полной в гордом одиночестве - без всяких там сопливых малолеток! Текила бьет в голову? Отлично! Самое время одеться посексуальнее, а то что же получается: Кэт можно носить короткие юбки, а ей нельзя? Хрен им там! Пусть знают чертовы неженки: она тоже умеет отрываться, как надо! Слегка пошатываясь, Ева подошла к шкафу и, пошарив внутри, выудила черную обтягивающую мини-юбку прямого кроя и свободный бирюзовый топ со спущенным плечом и короткими рукавами. Топ заправила в юбку, затем надела открытые лодочки на шпильках и нарисовала длинные черные стрелки для полной картины. Посмотрела на себя в зеркало. Залпом выпила еще один бокал текилы. Налила себе новый. Где-то внизу послышался шум. Точно! Кэт ведь любит по вечерам делать домашку вместе Филлом у нее дома - как замечательно: у Евы будет компания! Прихватив с собой бокал, брюнетка дерзко ухмыльнулась своему отражению в зеркале и бодрой пошатывающейся походкой от бедра зашагала вниз по лестнице на первый этаж. Она была права: эти влюбленные голубки именно там и сидели, миленько воркуя друг с другом и обжимаясь. - Ну как тебе? - Громко оповестила она милую доченьку о своем появлении. - Нравится? Сексуальненько как для 42-х! Филл, - широко улыбнулась она, - ты не хочешь пригласить сюда свою маму на ужин? Я как раз буду готовить свою всемирно известную веллингтонскую говядину! Мальчишка ужасно застеснялся - даже еще сильнее, чем когда едва не потерял свое полотенце. Ух, какие мы неженки! - А... ладно, мисс Коннорс, я спрошу. - Тормознуто промямлил мальчуган, но Еве не было дела до его бед с башкой, так что она просто выпила еще текилы. - Чудно! У меня сегодня настроение праздновать! И, вспомнив что-то из репертуара Дюран Дюран, она начала плавно двигаться в такт играющей в голове мелодии. Туфля слетела, но это ничего - так даже лучше. - Так, мам, ладно, - осторожно начал Кэтрин, - мы это уже поняли... - Что такое, Кэт? Не можешь вытерпеть, что мама захотела для разнообразия повеселиться? - Милая, я дома! Поднявшееся было настроение мгновенно упало, стоило только Еве услышать этот осточертевший до тошноты голос главного недоразумения в ее жизни. Из груди непроизвольно вырвался раздраженный вздох. - Вечеринка закончилась, так и не успев начаться... - Где ты, милая? В следующую минуту возле нее конечно же появился Брок. - А, вот ты где. Что на ужин? Что на ужин? Вероятно, ее душа, которую потихоньку сжирает этот ревнивый ублюдок под видом своего убогого подобия заботы. - Что такое? Почему ты так одета? - А что, не нравится? - Нет, не нравится. - Ух ты, какие мы, блин, суровые! Тебе эта юбка не нравится? - Дорогая, что происходит? - С мягкой строгостью и удивлением спросил он. - Тебе не нравится... - к женщине потянулись огромные ручищи мужа и ее передернуло - Убери от меня свои грязные лапы! Тебе не нравится юбка, а мне плевать! Я буду носить что хочу и когда захочу! Как же он ее бесит! Всегда краситься дома, никогда не носить короткие юбки, заботливо готовить каждый гребанный вечер этот гребанный ужин для этого гребанного урода и даже не думать выходить на работу! Она ведь помнит, она все помнит! И то, как он еще в их предыдущем доме выволок ее на задний двор и поджег мусорное ведро соседа, потому что заподозрил ее в измене, она тоже прекрасно помнит! - Что ты делаешь? - То же, что и каждый, сука, вечер в моей, сука, жизни - собираюсь готовить тебе, суке, ужин. - С ненавистью выплюнула Ева, подходя в одной туфле к холодильнику и дергая дверцу. В нос ударил жесточайший смрад гнили. Ева шарахнулась от холодильника и растерянно замерла: холодильник был выключен. - Мясо. Оно все сгнило. Штепсель соскочил наверное. Брок, чуть отодвинув ее в сторону, бросился к холодильнику, пока дети с отвращением закрывали носы. Включил. - Да выключи ты обратно! Несет же, как будто кто-то там сдох, блин! - Возмутилась Кэт. Мужчина быстро повел жену в сторону кухни и остальные последовали за ними. Брок закрыл дверь, давая присутствующим вздохнуть спокойно. - Что ж, - подытожил он, со скрытым упреком глядя на женщину, - похоже сегодня мы ужинаем не дома. Китайской еды хотите? - Уже с привычным своим добреньким видом добавил он. Ева же смотреть на него с открытой ненавистью не перестала. Она чувствовала, как от злости ее начинает мелко трясти. - Не хочу. Нахрен твою китайскую еду. - Хорошо, Евонька. - Мягко ответил он, глядя на нее, как понимающий учитель на нерадивую школьницу, чем разозлил ее еще больше. - Что тебя порадует? Чего ты хочешь? Брюнетка шарахнулась от него назад, чувствуя, как сквозь злость на нее постепенно накатывает отчаяние. - Я этого не хочу. Ничего не хочу. Ни тебя, ни этот дом... - Губы предательски задрожали. - Евонька... - Он до отвращения ласково говорил с ней и даже предпринял попытку приобнять за плечи, но сколько раз он пытался это сделать, столько же раз она выворачивалась из его рук и отходила подальше. - Я хочу, чтобы мне вернули мою жизнь! - Ну же, милая, поехали поужинаем в ресторане. - Да не хочу я ужинать! - В истерике крикнула женщина, отчаянно схватившись за голову руками, чувствуя, как первые слезы начинают течь по щекам. - Почему меня никто не слушает?! Прижав ладонь ко рту, она быстрым шагом вышла из кухни, не заметив того, что потеряла уже и вторую туфлю и оставила где-то недопитый бокал текилы. Она шла вверх по лестнице, оставляя за спиной своих горе-домочадцев, и чувствовала, как больно душат слезы и как они расчерчивают щеки длинными солеными дорожками. Буквально вбежав к себе в комнату, брюнетка порывисто захлопнула дверь и на миг застыла от неожиданности: в комнате было ужасно холодно, окно, которое она оставила чуть приоткрытым из-за духоты, теперь было настежь распахнуто, а с подоконника именно в этот самый момент, когда она вошла, подхватив огромный пестрый букет цветов, спрыгнула на пол смелая рыжая девочка по имени... - Роузи! - Счастливо всхлипнула Ева сквозь множество соленых капель, которые больше не давали ей нормально дышать. Сорвавшись с места, она бросилась к Розмари. Сократив между ними расстояние, она крепко прижалась к плечу этой славной девочки, обняв ее руку, уткнулась в него лицом и, не в силах больше сдерживаться, отчаянно, надрывно разрыдалась. От Роуз пахло мандаринами, мятой и цветами, которыми она укрывала женщину от внешнего мира, обнимая одной рукой. У нее были холодные руки и куртка, но в ее объятиях было тепло. Яркие завитки волос щекотали шею, а тонкие пальцы гладили по спине, несмотря на неудобство из-за букета. Дышать становилось легче, и постепенно истерика сошла до слабого беззвучного плача, когда слезы катились сами по себе, губы лишь слегка подрагивали, а мелкая дрожь в теле почти прошла. Ева чувствует, как девушка кладет цветы на стол, укладывает ее в постель, заворачивая в одеяло, и садится рядом на край кровати. Розмари гладит ее по голове и убирает с лица черные пряди волос. Ева переводит взгляд с Роуз на огромный букет разноцветных гербер и мягко улыбается сквозь слезы, чувствуя как губы начинают дрожать чуточку сильнее. - К-красивые. - С трудом произносит она, теперь неотрывно рассматривая яркие солнечные цветы красного, желтого, розового и оранжевого цвета. - Очень красивые. Спасибо тебе большое. Роуз ласково улыбнулась и провела пальцами по ее щеке, стирая соленые дорожки. - Рада, что тебе нравится. - Ничего, если я их засушу? Брок ревнивый до чертиков, хоть и жуткая тряпка. Если увидит, будет невесело. - Давай я сама засушу. - Заботливо предложила девочка, беря со стола том Шекспира. - В этой можно? Ева слабо улыбнулась, вытирая слезы. - Можно. Спасибо, малышка. Она смотрела, как рыжая девушка бережно кладет по одному цветку через каждые 5 страниц, и казалось, будто мир Евы Коннорс, полный пропитанных ее собственным серым одиночеством Шекспировских цитат, медленно раскрашивается яркими разноцветными красками личного мира Розмари, несущего в себе пестрые герберы, цветные фотографии, музыку на плеере и свежий запах мандаринов и мятной жевачки. Женщина тепло улыбнулась, когда наполненная герберами книга была аккуратно положена на полку стеллажа, а девочка снова опустилась рядом на край кровати и с нежностью взглянула ей в глаза. С минуту они молча тепло смотрели друг на друга, а после брюнетка взяла в руки ладонь рыжеволосой школьницы и прижалась к ней щекой. Свободную ладонь Роузи положила ей на макушку, слегка зарывшись пальцами в темные волосы и чуть поглаживая их. - Хочешь рассказать? - Мягко поинтересовалась девочка. Женщина тихо вздохнула, задумчиво качнула головой, вспомнив сегодняшний вечер. По щеке скатилась одинокая непрошенная слеза. - Пока не хочу. Посиди со мной, пока я не усну. - Конечно. - Кивнула Розмари. - Я люблю тебя, Ева. - Я тоже люблю тебя, Роуз. Пожалуйста, не уходи. Не хочу быть одна. - Я не уйду. Глаза темновосой женщины загорелись надеждой и практически мольбой. - Обещаешь? - Обещаю. - Мягким уверенным тоном ответила Роуз и бережно прикоснулась к ее щеке. - Спасибо. - Засыпай, ласточка. Завтра будет лучше. Будет лучше только если Роуз будет здесь. Вообще-то завтра ее здесь уже не будет, но об этом лучше не думать: сейчас у Евы есть теплая ладонь, в которую можно уткнуться, и бережные прикосновения к ее волосам и щеке, с которыми намного легче засыпать, - сейчас у нее есть тот единственный человек, который может одним своим присутствием избавить ее от боли и одиночества, пусть даже и временно. Да, завтра однозначно будет лучше. Господи, как же сильно она скучала...