Миллион алых роз

Солнце светило в отзанавешенное окно, пробиваясь сквозь стекло и озаряя комнату яркими лучами. Несмотря на - 30 за окном, в комнате было жарко. Одеяло было подсвечено легким золотом и напоминало толстый слой снега, в который по самый затылок была завернута человеческая фигура.Черные волосы разметались по подушке, из глубины которой послышалось сонное мычание. Полежав ничком еще немного, обладательница смоляных завитков лениво потянулась и медленно поднялась с кровати, сбрасывая с себя белый мягкий кокон и ставя босые ступни на приятно прохладный пол, направляясь к окну, чтобы чуть приоткрыть его и впустить внутрь свежий морозный воздух. Ева прикрыла глаза на несколько секунд, чувствуя себя сонной, но на удивление выспавшейся и отдохнувшей, что было неожиданно и даже несколько странно. Зеркало отразило тонкую женскую фигуру в бирюзовом топе с почти полностью сползшим рукавом, открывающим теперь не только плечо, но и всю правую часть верха кружевного белья, и короткой, поднявшейся выше дозволеного, юбке черного цвета. Волосы растрепались и падали теперь на лицо, закрывая большую часть обзора, а вчерашний макияж был безнадежно размазан на половину лица самым жутким образом. Увидев себя в отражении, Коннорс широко распахнула глаза от ужаса и мысленно вспомнила всех святых и грешных, отмечая про себя, что данное зрелище явно не для слабонервных, и стыдливо поправляя одежду, приглаживая попутно волосы. Впрочем настольные часы привели женщину в еще больший шок, стоило ей только на них посмотреть: цифры показывали ровно полдень. И как она только умудрилась не услышать будильник? Чертыхнувшись себе под нос, брюнетка нашла и проверила телефон: ни единого пропущенного вызова или смс-ки. Странно. Нет, так даже лучше, конечно, но что хоть они сегодня ели, прежде чем вышли из дома? И ели ли вообще? И почему ее никто не разбудил, если дверь в комнату была не заперта? Недоуменно нахмурившись, Ева бросила на свое отражение растерянный взгляд и принялась приводить себя в порядок. Облачившись в белую блузку и юбку подлиннее, она оставила волосы распущенными и, повинуясь внезапному порыву, зачем-то брызнулась своими старыми духами, которые купила еще лет 20 назад. Привычно подалась вперед, рассматривая свои морщины и в очередной раз замечая все новые и новые. Расстроенно вздохнула. Попыталась улыбнуться - вышло чуть лучше обычного. Вообще сегодня ей было на удивление лучше, чем всегда. С этой мыслью женщина задержала задумчивый взгляд на своем отражении на несколько секунд, а затем решительно встряхнулась и вышла из комнаты, спустившись вниз по лестнице на первый этаж. В доме ожидаемо никого не было. По крайней мере, так думала Ева, пока не услышала тихое девичье пение, в мелодии которого узнала "Careless whisper" Джорджа Майкла. Звуки доносились из-за приоткрытой двери в кухню и, войдя туда, брюнетка к своему удивлению обнаружила Розмари в легком светло-голубом платье и с собраными в небрежный низкий пучок волосами, нарезающую овощной салат и беззаботно пританцовывающую под музыку на плеере, играющую у нее в наушниках. Девушка подняла голову и, увидев Еву, улыбнулась. - Доброе утро. Роуз отложила нож и поставила музыку на паузу. Вынув наушники, она подошла к Еве и поцеловала ее в щеку. Это было настолько неожиданно и непривычно, что Коннорс растерялась, не вполне понимая, как ей реагировать, но радостная и несколько смущенная улыбка против воли уже появилась на ее губах. - Доброе. - Отозвалась брюнетка. - Ты была очень милой, когда спала. Я не стала тебя будить. - Улыбнулась краем губ Розмари и вернулась к нарезанию салата, отложив плеер в сторону. - С готовкой и уборкой я полностью разобралась. Единственное, обед приготовить не успела, но и с ним скоро закончу. У меня сегодня внеплановый выходной, поэтому я не в школе. Ева так и осталась стоять в дверном проеме с удивлением в глазах, осознавая, сколько всего успела сделать девочка, пока она сама безбожно дрыхла. И откуда только в этой малышке столько альтруизма? - Роуз... - Да? - Голосок звучал звонко и непринужденно. Ева мягко притянула ее к себе за руку и впилась в губы страстным и немного властным французским поцелуем. Пока девушка удивленно-радостно рассматривала синие глаза, женщина провела ладонью по ее щеке и самодовольно усмехнулась. Их лица разделяла буквально пара сантиметров. Брюнетка грациозно наклонилась к ее уху, щекоча щеку прядями волос, и соблазнительно промурлыкала: - И какого же черта ты так бездарно тратишь свой единственный внеплановый выходной? - Я хотела помочь тебе. - Поздравляю: тебе это удалось. - Коннорс заметила, что у Роузи бегут мурашки по коже от ее бархатного шепота. Как очаровательно. - Знаешь, чем мы с тобой сейчас займемся? Голубые глаза остановили свой взгляд на ее губах, зрачки непроизвольно расширились, а дыхание едва заметно участилось. Надо же, Ева уже отвыкла от того, что кто-то может ее хотеть. - Вообще-то я имела в виду кино, но у тебя, похоже, есть мысль поинтереснее? Тонкие пальчики легли на плечи брюнетки и стали медленно подталкивать ее к столу. Прекрасно! Она давно хотела сделать это на том самом месте, где почти всю жизнь готовила этому пузатому недоразумению. Поцелуи становились все более частыми и продолжительными; дыхание - все более хриплым и сбивчивым. Черные пряди мешались с рыжими; голова кружилась от новых непривычных ощущений. *** Каждый миллиметр тела дрожал от мелких разрядов тока, пробегающих под кожей. Теплые девичьи ручки, похоже, совершенно не имели опыта в доставлении удовольствия, зато рыжая голова имела неплохую фантазию, позволяющую все же добираться до самых чувствительных уголков и делать им чертовски хорошо. Ева хотела бы предложить поменяться местами, но все, что она сейчас могла, - это плавиться от дразнящих прикосновений и отчаянно, надрывно стонать. Слишком давно с ней такого не было. Слишком приятно было сейчас. Слишком... Додумать не позволило нарастающее напряжение в мышцах. Вздох; еще один; яркая вспышка внутри и, наконец, приятная расслабленность. Коннорс протяжно застонала, откинувшись на стол, и почувствовала, как ее медленно накрывает эйфория. Впервые в жизни она подумала о том, что этот мир, может быть, не так уж и плох. *** Они лежали в обнимку на кухонном столе в лучах бледно-золотистого зимнего солнца. Снег за окном падал крупными хлопьями, озаренный ярким полуденным светом. Сугробы напоминали один огромный неровный пласт светящейся и очень пушистой ваты. Плечо маленькой рыжеволосой бестии было уютным и теплым: к нему было безумно приятно прижиматься щекой и тихо мурлыкать оттого, что тонкие пальцы нежно гладят волосы. Сейчас хотелось чашечку какао с маленькими зефирками и огромный пушистый плед. Ева поцеловала в щеку рыжую девчонку и медленно опустила босые ступни на холодный пол. По-кошачьи потянувшись, ощутила приятную теплую тяжесть, разлившуюся в животе, лениво спустилась с кухонного стола и прошлась голой под взглядом зелено-голубых глаз напротив. Довольно улыбнулась: девчушка сидела, скрестив ноги так, что они закрывали нижнюю часть ее тела, а огненные завитки не слишком длинных волос едва прикрывали грудь. За Евой она наблюдала, чуть наклонив голову набок и немного исподлобья, определенно, стесняясь, но упрямо не желая отводить взгляд, рассматривая ее с тщательно, но все же безуспешно сдерживаемым любопытством с восхищением вперемешку. Женщина физически почувствовала появление кошачьей улыбки на губах и игривых синеватых огоньков в глазах. Оперевшись на плиту, она поймала взгляд Розмари и кокетливым жестом поправила растрепавшиеся волосы. Щеки девочки покраснели оттого, с каким упорством она старалась не отводить глаза, выдерживая ее нахальный взгляд. Через несколько мгновений, впрочем, красивые водянисто-голубые глазки с немым восхищением уставились на васильковые глаза Коннорс. Роуз слегка приоткрыла губы, а потом напротив поджала их и чуть подалась вперед, словно растворяясь в синеве. Брюнетка нервно сглотнула, чувствуя, что теперь неловко становится уже ей, но омут кристалльных глаз девушки неумолимо влечет ее в ответ. На несколько минут, летящих мгровениями, она позволяет себе заблудиться в их бесконечной озерной глади и забыть о том, что мир вокруг вообще существует. Очнувшись, она первая разрывает зрительный контакт и, оустив глаза, уставляется на свои колени. Щеки покраснели - это женщина знала точно. Приложив к полыхающим щекам прохладные пальцы, она медленно выдыхает и решается поднять глаза на весело улыбающуюся Розмари. - Я сделаю какао. - Смущенно улыбается Коннорс в ответ и решительно одевается. Кажется, этот момент стал чуть более интимным, чем она рассчитывала. - И какие планы на сегодня? - Донеслось Еве в спину, когда она поставила какао вариться и вытащила из шкафа заранее припасенную упаковку маршмеллоу. - На данный момент у меня план выпить с тобой какао, а потом, наверное, сходить в кино на какую-нибудь комедию. - Любишь комедии? В голосе Роузи слышалась улыбка. Ева не устояла перед обаянием девочки и тоже улыбнулась. - Вообще-то я больше люблю драмы, но не думаю, что ты оценишь. - По мне это так хорошо видно? - Ну, ты не производишь впечатление унылого пессимиста. Держи. - Кружка какао с зефирками со стуком была поставлена перед рыжей школьницей. - Спасибо. -Кивнула она. - А ты? Ева отодвинула соседний стул и уселась с напитком в руке. - А я... я не всегда была такой. - А какой ты была? - Рыжик отпила из кружки и с теперь уже не скрываемым любопытством взглянула на брюнетку. Коннорс ностальгически улыбнулась. - Я была прожигательницей. Ужасной, отвратительной прожигательницей собственной жизни и родительских денег. Чем-то напоминала нынешнюю Кэтрин, надо признать, только еще и отличницей не была. - И как это было? Ева усмехнулась. - Хочешь услышать мою историю? Розмари слегка улыбнулась и энергично закивала, чем развеселила женщину. - Предупреждаю, финал будет трагическим. - Ничего, я послушаю. - Ну как скажешь. - Брюнетка подняла глаза к потолку, предаваясь воспоминаниям. - Когда мне было 19, я была звездой и главной зажигалкой всех ночных баров в центре Нью-Йорка. Я нещадно напивалась и танцевала до утра с подругами, с парнем, с незнакомыми людьми и в гордом одиночестве. Компания не имела для меня значения, и ее отсутствие меня не тяготило, ведь я всегда могла найти себе компанию среди посетителей. Мои родители были обеспеченными, но вечно занятыми. Я почти их не видела, но они давали мне все, что я только пожелаю: красивые вещи, дорогой парфюм, огромную отдельную комнату в трехэтажном доме. Они были не только супругами, но и бизнес-партнерами. У них была собственная шоколадная фабрика, где самые талантливые мастера Америки выпускали настоящие произведения кондитерского искусства. В детстве я была в восторге от их бизнеса, а став подростком, завидовала тому, какие огромные деньги приносит им обычный шоколад. Я мечтала тоже открыть собственный бизнес, но делать деньги собиралась на парфюмерии, выпуская авторские духи с ароматом горького шоколада и корицы, мандариновой цедры и вишни, мяты и лимона и много другого. Сейчас я знаю, что это полная глупость, но тогда идея создания неповторимых ароматов очень меня вдохновляла. - И вовсе это не глупость. - Ты так считаешь? - Конечно. Ева улыбнулась, слегка поведя плечами в смущенно-игривом жесте. - Ну значит, это, может быть, и не было глупостью. Так или иначе, дальше желаний дело не зашло: все учебное время я зависала с друзьями и ночами напролет развлекалась с Люком, которого склеила еще в 16. Люк был, как мне казалось, очень добрым и семейным парнем. Я ничего к нему не чувствовала, но это не мешало мне встречаться с ним уже 3 года, поскольку он был весьма неплох в постели, несмотря на избыточный вес, и спускал на меня все свои карманные, чтобы мне понравиться, хоть и жил в весьма небогатой семье: в юности я мало о чем думала кроме секса и денег. А однажды на вечеринке... "- Мирт, чертова ты задница, иди ко мне! Грузный парнишка возраста Евы практически упал на нее, заключая в свои медвежьи объятия и повисая на тонкой девчачьей шее. - Люююк, придурок, убери от меня свои жирные лапы! Молоденькая брюнетка заливисто расхохоталась и слегка оттолкнула молодого человека, отпивая вино из бокала. - Я куплю тебе целую бутылку виски, если ты обещаешь мне за это бурную ночь. - И где же моя обещанная бутылка виски? - Фрэнк, - парень щелкнул пальцами, и молодой человек за барной стойкой поставил перед парой бутылку дорогого спиртного. Внушительная стопка зеленых купюр легла на стойку. Брюнетка воодушевленно присвистнула. - С тебя должок, красотка. - Пошли, герой. И где ты только взял столько бабла на Джек Дэниелс? Грабанул банк или своего отца? Она залпом допила вино из бокала и принялась за виски прямо из горла. Люк приобнял девушку за талию. - Отец дал мне их на лекарства для моей щитовидки, но я спустил их только что на вискарь для тебя. - Вискарь важнее: я намерена выпить всю бутылку, а потом отдаться тебе, потому что на трезвую голову ты мне не заходишь. *** Бар был маленьким; в нем не было цветных бликов, зато было красное освещение, танцплощадка и очень дорогая выпивка, которую могла себе позволить лишь местная элита. За круглыми столиками целовались парочки, на площадке отжигали любители веселиться. Ева высматривала в толпе Лесли Стоун, которая, как и она сама, пришла со своим молодым человеком - Беном. Брюнетка озиралась по сторонам затуманенным взглядом и надеялась, что они еще не сбежали с вечеринки. Было отвратительно душно и до чертиков хотелось курить. Неожиданно откуда-то сбоку повеяло легким цветочным парфюмом. Мирт обернулась, чтобы встретиться глазами с белокурой незнакомкой в шелковом алом платье. При взгляде на Еву, в глазах девушки промелькнули черти, и она дерзко заинтересованно улыбнулась. - Хочешь сигарету? Брюнетка обескураженно замерла, поражаясь тому, с какой грацией блондинка протянула ей сигарету и зажигалку. Медленно вынув их из ее рук, невольно стремясь к такой же плавности и изяществу движений, Мирт нарочно коснулась ее пальцев, что не укрылось от девушки. Они синхронно ухмыльнулись. - Миранда Кингсли. - Представилась собеседница и протянула Еве ладонь. Брюнетка подожгла сигарету и с наслаждением вдохнула густой серый дым, а затем совершила неторопливый облегченный выдох и столь же медленно протянула руку в ответ. Блондинка терпеливо ждала. - Ева Мирт. Миранда слегка сжала ее руку, а затем аккуратно провела пальцами от ладони к запястью и обратно. Что-то перемкнуло в голове у Евы, и ее тело бросило в жар. Кингсли плавно приблизилась к брюнетке и, вынув из ее пальцев сигарету, затянулась, затем коснулась ее губ своими. Мирт мелко задрожала от непривычных ощущений своего первого поцелуя с девушкой. Блондинка отстранилась, поцеловав ее в шею, и выдохнула дым в черные волосы. - Не бойся. - Голос был нежным и обволакивающим. Мирт почти теряла сознание от удовольствия. - Я... - голос непослушно дрожал, - не боюсь. Эти слова стали спусковым крючком, потому что в следующую секунду новая знакомая впилась в ее губы чувственным и всепоглощающим поцелуем, крепко прижав ее тело к своему. Ева не успела понять, как Кингсли уже втолкнула ее в женский туалет, где они провели ближайшие несколько часов. О существовании Люка Ева уже давно забыла. Из бара они ушли вместе ближе к утру и встретили персиковый рассвет на крыше дома Мирт, куря одну сигарету на двоих и смеясь над шутками друг друга, иногда целуясь, но в основном просто болтая об обыденных мелочах жизни. В лучах солнца светлые волосы Миранды казались Еве золотыми. Девушка звонко заливисто смеялась, а в ее светло-карих глазах все время плясали дьяволята, и Мирт не могла не признать, что ей это нравилось. Домой брюнетка пришла с глупой счастливой улыбкой на губах и, рухнув на кровать в чем была, сразу же отключилась". Коннорс ностальгически улыбнулась, отпивая какао из кружки: - Я тем же днем порвала с Лукасом, не желая больше ничего слушать, и набрала номер Миранды, чтобы позвать ее на шопинг. С этого момерта мы стали видеться каждый день и были неразлучны. Вне клуба она часто носила две косички, которые очень ей шли. Мы все время зависали в кино, в парках, в клубах, в бутиках и на крышах. Я и заметить не успела, как влюбилась в ее улыбку, игривую манеру общения, неусидчивость. Миранда оказалась веселой, дерзкой и любознательной. Так уж вышло, что мы никогда не говорили ни друг о друге, ни о самих себе, как будто это было и неважно, зато мы все время обсуждали птиц, закаты, художников и поэтов, исторические события, больше всего повлиявшие на Америку, подумать только, и космос. Это было очень не похоже на меня, привыкшую к исключительно бессмысленной трате своего времени. Она стала чем-то принципиально новым и необычным для меня - может быть, именно это меня в ней и зацепило. "- Знаешь, как называется этот оттенок розового? Они лежали на теплой крыше, встречая очередной закат. - Розовое кружево. Миранда улыбнулась. - Нет, у розового кружева холодный подтон. И он бледнее. Это розовая вишня. Ева спохватилась. - Точно. Это же как если смешать розовую гвоздику с бледно-розовым. Кингсли задумчиво нахмурилась. - Не с детским розовым? - Нет, детский розовый грязнее. Определенно, с бледно-розовым. - Да, пожалуй. - Подумав, согласилась блондинка. - Почему днем не видно звезд? Ева улыбнулась. - Потому что днем светит Солнце, а оно так близко к Земле, что его свет затмевает тысячи других далеких звезд. А еще потому, что мы бы перестали их ценить, если бы видели целый день, и начали бы скучать по Солнцу. Миранда повернулась к Еве лицом и ее янтарные глаза встретились с голубыми глазами брюнетки. Блондинка бережно провела пальцами по ее щеке и убрала за ухо черную прядь. - Какой звездой ты хотела бы быть, Ева? Мирт засмотрелась на ее удивительные янтарные глаза и не сразу ответила. Миранда терпеливо ждала. Она всегда ее ждала. - Полярной звездой. - Хочешь вывести однажды заплутавшего путника на правильную дорогу? Брюнетка чуть качнула головой. - Нет. Просто она красивая. А что насчет тебя? - Я бы хотела быть Солнцем. Может кому-то в мире стало бы теплее. Ева придвинулась чуть ближе, чувствуя теплое дыхание и цветочный аромат на своей шее. Губы девушек слились в нежном, легком поцелуе". - Впрочем, длилось мое счастье недолго: в конце недели Миранда Кингсли собрала вещи и, даже не попрощавшись, сбежала прямо из моей постели, пока я спала. Я поймала ее с чемоданом на улице, когда после 10 моих попыток дозвониться, она так и не взяла трубку. Миранда прямо сказала, что наш роман был лишь увлечением для нее и ничего особенного не значил, а она через полчаса должна сесть на поезд и уехать домой, потому что здесь она жила по обмену, и ее время закончилось. Я закатила истерику со слезами, криками и обвинениями, не желая верить, что человек, ставший моей первой настоящей любовью, меня бросает. Сначала я сыпала оскорблениями, а потом разрыдалась перед ней на коленях, умоляя дать мне шанс ей понравиться и дать мне ее адрес. Кингсли на удивление спокойно выслушала мои истерики и написала на бумажке адрес какой-то американской глубинки за сотни верст от Нью-Йорка. Проводить себя до вокзала она не позволила, и я списала это на обиду из-за того, что я наговорила. Но позже все оказалось куда проще и прозаичнее. В тот вечер я сильно поругалась с родителями: я не пришла на получение диплома, который и так, по сути, был куплен, и им пришлось забрать его самим. Я надеялась, в этот день их дома не будет: мне хотелось побыть одной после того, как поступила со мной Миранда. Но моим надеждам не суждено было сбыться. "- Ты в край обнаглела?! Мы за что платили 4 года?! Скажи нам, Ева, за что мы платили гребанные 4 года?! За то, чтобы потом купить тебе еще и все зачеты?! Или за то, чтобы ты даже за дипломом не явилась?! Отец лютовал не на шутку уже битый час и мать от него тоже не отставала. - Если ты думаешь, что кто-то заплатит теперь за твою учебу в университете, можешь не рассчитывать. Твои дорогостоящие радости жизни официально закончились, потому что отныне ты не получишь ни цента. Вот твой диплом из престижного, прошу заметить, колледжа. Можешь забрать его и отправляться работать с завтрашнего дня. С нас довольно твоего потребительства. День девушки и без того был неудачным, но теперь она окончательно вышла из себя. - Да вам всегда было на меня плевать! Вы только и делаете, что откупаетесь от меня дорогостоящими вещами, а на деле у вас даже времени на меня нет! Подавитесь своим чертовым дипломом, если он вам так сдался!" - Я тогда из принципа не взяла диплом, как, впрочем, и вещи, прежде чем выбежать на улицу с одной сумкой в руках. И на крики родителей, призывавших меня вернуться, я не отреагировала. А зря. Сгоряча я села на поезд и уже к обеду доехала до той самой глубинки. Я позвонила тогда Миранде, но телефон ее оказался выключен. 100 пропущенных от родителей я просто проигнорировала. Спрашивая нужный адрес у прохожих, я до самого вечера искала дом Кингсли и ужасно устала, но когда нашла, выяснила, что там давно уж никто не живет. Еще один звонок Миранде, который так и остался без ответа. Как я тогда рыдала, не передать словами. Вот тогда моя гордость и затрещала по швам: я несколько раз набирала номер Миранды, потом едва ли не 100 раз звонила родителям и даже Люка и Лесли успела набрать, но никто, абсолютно никто мне не смог помочь: Люк сбрасывал вызовы, не желая, по видимому, больше со мной разговаривать, Лесли сказала, что она занята, и ей ужасно неудобно говорить, родители попросту не брали трубку, а телефон Кингсли так и был выключен. Спустя ночь в захолустном придорожном мотеле и еще полдня бессмысленных скитаний по городку, на моем телефоне высветился номер мамы, до которой я до сих не могла дозвониться. Я уж было обрадовалась, вот только это была не она. Это был коп. - Коннорс стиснула зубы, впившись ногтями в столешницу, и уставилась на свои колени. - Мои родители поехали искать меня, но из-за сильного дождя, который начался ночью, отец потерял видимость и не справился с управлением. Машина вылетела на встречную, а по встречной ехала огромная фура. - Ева больно прикусила губу, стараясь проглотить болезненный ком, вставший в горле. Сердце забилось раненой птицей. Воцарилась долгая пауза, которую никто не смел нарушить. Розмари участливо сжала руку Евы. Несколько минут они молчали, прежде чем женщина усилием воли заставила себя успокоиться и продолжить. - Ближайшие 3 года у меня не было друзей. Лесли не приехала забрать меня из этой дыры, а новых мне заводить было некогда, потому что я вкалывала из последних сил, чтобы заработать себе на жизнь. Я горбатилась в качестве секретарши за копейки и хваталась абсолютно за любую работу, которую мне предлагали, часто возвращаясь домой далеко за полночь. На похороны родителей я не приехала, потому что денег на билет у меня не было. Я просто в одночасье лишилась всего, что было мне дорого. Я сильно замкнулась, поскольку стало просто не до понтов: из богатой и красивой жизни я скатилась в бедность на грани нищеты, живя в крошечной съемной комнатке и питаясь буквально хлебом и водой. Терять было больше нечего, кроме собственной жизни. Когда же мне было 22, у нас в офисе сменилось руководство и появился новый начальник. Это был Брок. Он был намного старше меня и носил убогие усики, как у молочника. Брок был слащавым, безотказным и тупым, но он оказывал мне знаки внимания и был финансово обеспеченным. Да, меня тянуло блевать от одного его появления в радиусе километра от меня, но я была на грани истощения и банально хотела жить нормальной жизнью, поэтому из последних жалких силенок натягивала вежливую улыбку и ходила с ним на свидания, радуясь на деле лишь дорогим подаркам и нормальному ужину в приличном ресторане. Собственный дом давно успел стать моей мечтой, и Брок эту мечту исполнил, как только я вышла за него замуж год спустя. На время я вновь ощутила комфорт и покой оттого, что больше не надо зашиваться, борясь с суровой реальностью за право на существование. Я даже испытала благодарность к Коннорсу за то, что он для меня сделал. Только счастья мне это все равно не принесло: я по-прежнему его не любила, да и не хотела заводить ребенка, на которого он так рассчитывал, позволив мне больше не работать и целый день проводить дома в качестве домохозяйки. Впрочем, этот ублюдок был достаточно убедительным и настойчивым, чтобы все же уговорить меня родить ему дочь для создания полноценной семьи, как он выразился. Хотя я более чем уверена, что он таким образом хотел удержать меня подле себя, видя, что я не слишком к нему расположена. К его большому разочарованию, это не помогло: я как и прежде заглядывалась на других мужчин назло ему и крутила интрижку с нашим соседом. Думала, этот тюфяк ничего не сможет мне сделать, но как бы не так: этот идиот оказался гораздо более ревнивым и опасным, чем я думала: заподозрив меня в измене, Коннорс совершил нечто такое, за что на него подали заявление в полицию, но, подкупив копов, отделался лишь условным сроком. Вместе с годовалой Кэт он затолкал меня в машину и увез в другой район города. Так у нас появился новый дом. Я закатила скандал, а он запретил мне носить юбки выше колен и ярко краситься. Я называла его отвратительными словами, а он называл меня Евочкой и говорил, что так всем будет лучше. А лучше не стало. За 19 лет так и не стало. Коннорс грустно улыбнулась и уложила посерьезневшую Роуз к себе на плечо. - Такая вот невеселая история. Прости, что вывалила это все на тебя. - Ева... - Да? Девушка приподнялась и неуверенно посмотрела в ее глаза. Красные волосы щекотнули тонкую женскую шею. Коннорс погладила Роузи по щеке. - Ты знаешь, кто такая Миранда Кингсли? Брюнетка горько усмехнулась. - Ну... я думала, что хотя бы догадываюсь, но, как выяснилось, нет. - Понимаешь... - девочка замялась, - дело в том, что буквально пару месяцев назад мама рассказывала, как в юности она ездила по обмену на учебу в Нью-Йорк. Она родом из Лондона и она была главной оторвой своего двора, которая любила приключения и везде могла найти себе новые отношения, если прежние надоедали. А год назад она рассказывала, что иногда, когда кто-то из ее многочисленных поклонников казался ей излишне влюбчивым и либо чувствительным, либо настойчивым, она представлялась чужим именем и давала адрес своей давно умершей прабабушки, чтобы потом ее не могли найти. Она давала адрес этого городка. И она представлялась Мирандой Кингсли. Ева ошарашенно застыла, так и не убрав руку с щеки Розмари. Мозг отказывался воспринимать подобного рода информацию, сердце захлестнуло обжигающе-ледяной волной обиды и разочарования. Пальцы свободной руки непроизвольно сжались в кулак. Воздух в легких резко закончился, а в голове воцарилась звенящая тишина. Коннорс опустила затуманенный взгляд на свои колени, не в силах пошевелиться ближайшую минуту,  а когда вновь подняла, случайно обратила внимание на настольные часы: прошло уже 2 часа с момента начала их разговора. Мысленно чертыхнувшись, женщина заставила себя встряхнуться и собрать растрепанные мысли: она не имеет права испортить день милой рыжей альтруистке. Она просто обязана сейчас же поднять зад с насиженного места и сводить наконец Роузи в кино. А с Эрин она потом поговорит. Ева взглянула на обеспокоенную девочку, сжимавшую ее руку, встала со стула и ободряюще ей улыбнулась: - Ну хватит на сегодня унылых историй. Пойдем-ка лучше в кино. Не знаешь, что сейчас идет? Розмари мгновенно переключилась с грустной темы и оживилась, поднявшись вслед за ней. - Как раз "Битлджус" недавно вышел. Говорят, комедийное фэнтези. Ты как к такому относишься? Коннорс беспечно улыбнулась и пожала плечами. - Для разнообразия - почему бы и нет. Я вообще давно фильмов не смотрела. - Правда? - Рыжая принцесса выглядела слегка удивленной. - Да совсем уже засиделась в своих четырех стенах. Хорошо, хоть ты меня куда-то вытащишь, а то совсем бы мхом поросла. Дамы обменялись теплыми веселыми улыбками, надевая верхнюю одежду уже на ходу, и, взявшись за руки, вышли во двор прямиком в сверкающие в лучах зимнего солнца падающие хлопья снега. Коннорс умилилась тому, как трогательно небрежно ее девушка закуталась в огромный белый шарф по самый нос и натянула такую же шапку чуть ли не до глаз, как ни в чем не бывало бодро хрустя пушистым снегом, проваливаясь в него по самые колени, и самозабвенно мурлыкая что-то похожее на песню себе под нос. Понаблюдав за процессом несколько секунд, Ева мысленно отвесила себе подзатыльник за то, что только сейчас это заметила. - Стой, чудо. - С ласковой улыбкой окликнула ее женщина, не в силах больше видеть эту, безусловно, милую, но ужасно холодную картину. - Ну что ж ты совсем как маленькая. Дай я тебе хоть шарф с шапкой поправлю. Бог ты мой, Роузи, ну как так? Рыжая школьница беспечно улыбалась, стоя в пушистом снегу и наблюдая за процессом, пока огромные снежные хлопья одно за другим падали на ее яркие огненные пряди волос и длинные черные ресницы. Коннорс расправляла сугробы шарфа, смахивая с них кипенно-белые пушинки в свете холодно-золотых зимних лучей, а когда подняла взгляд, столкнулась с такими уже знакомыми хитрыми чертиками в кристально-голубых глазах. Ева не любила старшую Барнет, но в добрых глазах ее дочери и в сочетании с ярко-малиновым румянцем на щеках девочки они выглядели просто очаровательно. Брюнетка улыбнулась и поправила ей шапку. Ласково провела ладонью по щеке. - Какое же ты солнышко, когда улыбаешься. Улыбка Розмари стала шире и теперь едва не доходила до ушей. Мягко перехватив тонкую женскую руку, школьница прижалась щекой к ее ладони и плавным, неожиданно грациозным кошачьим движением потерлась. Потянувшись к женщине, девушка зарылась пальцами в темные волосы и медленно поцеловала чуть приоткрытые от удивления губы. Снег повалил с удвоенной силой, сверкая и переливаясь вокруг двух влюбленных, скрывая их густой туманной стеной от посторонних глаз. Началась ужасная непроглядная метель. Ева отстранилась от Роуз и иронично улыбнулась, растерянно озираясь по сторонам. - Кажется, в кино мы сегодня не попадем. Губы Розмари тронула легкая веселая усмешка. - Да уж. Но это не испортит нам день. - Правда? Роузи пожала плечами. - Игру в снежки никто не отменял. Синие глаза брюнетки округлились. - В снежки? Ты смеешься? Это в такой-то кошмарный снегопад? - Ну почему кошмарный: больше снега - больше снежков. - Действительно. - Коннорс отвернулась, чтобы всмотреться в белую даль, и ей в плечо прилетел снежок. - Ах ты маленькая нахалка... Женщина не могла видеть лицо Розмари, но спиной чувствовала, что это бессовестная наглая девчонка довольно улыбается. Ева тоже улыбалась, готовя коварный план мести. Собрав горсть снега, Коннорс с дьявольской улыбкой медленно развернулась и... получила целую гору снега за шиворот. Пронзительно завизжав от жутчайшего холода и несправедливости, Ева бросила свой снежок в смеющуюся Роуз и одним рывком повалила ее в сугроб. - Ну все, тебе крышка! Сгребая к себе хрустящий снег голыми покрасневшими руками, женщина принялась со злодейским хохотом забрасывать им визжающую и смеющуюся Розмари. Впрочем, девочка тоже оказалась не промпх и в следующую минуту, обхватив холодными руками шею Евы, утянула ее в снег следом за собой, вынуждая ту обхватить ее руками в ответ. Потеряв равновесие, они с визгом покатились по неизвестно откуда взявшемуся маленькому склону, утопающие лицами в множестве снежинок и засыпаемые миллионами таких же снежинок сверху. Встречный поток ветра словно подгонял их вперед мощным морозным толчком в спину. Скатившись вниз, девушки по инерции проехали в обнимку еще несколько метров, а затем, не сговариваясь бодро вскочили на ноги, опираясь друг на друга, и, не обращая никакого внимания на забившийся всюду снег, продолжили забрасывать друг друга снежками. Увлекшись, они принялись лепить сначала снеговика, а затем огромный снежный замок, воодушевленно работая в одной команде, даже не заметив, что еще недавно гонялись друг за другом с пушистыми белыми шарами в руках. Роузи улыбнулась и сделала несколько снимков холодного зимнего очарования, состоящего из множества изящных кипенно-белых башен и мощной холодной крепости, а Ева могла поклясться, что еще никогда, особенно в такую страшную, буквально пробирающую до костей метель, она не чувствовала себя такой удивительно живой. *** Порывистый ветер давно уже кончился. Сугробов на земле и белых шапок на деревьях значительно прибавилось. Небо было чернильно-синим и удивительно звездным. Дрожа от холода, уставшие и вымотанные играми в снегу, они обнявшись брели вдоль дороги, хрустя пушистым, сверкающим в лунном свете, пластом. Времени было где-то около 7. Ева смотрела на мерцание далеких серебряных звезд и думала о том, что она точно не исчезнет бесследно в ближайшее время: если когда-нибудь снежный поток и унесет ее в небо белой птицей, то это будет точно не сегодня, не завтра, не послезавтра, не через месяц и, может быть, даже не через год. Ева смотрела на улыбчивую и уже немного сонную рыжую девочку Роуз и невольно задумывалась о том, что ее мир благодаря этой малышке уже совсем не такой унылый и безрадостный, каким она привыкла его видеть и, если сильно повезет, больше никогда таким не будет. Если кто-то может так тепло улыбаться, украдкой поглядывая на Еву, думая, что та за рассматриванием идеально белого пейзажа ничего не замечает, значит Коннорс не имеет права больше оставлять все как оно есть. Остановившись напротив дома Роуз, брюнетка внимательно посмотрела в большие добрые глаза цвета океана и серьезно сказала: - Я люблю тебя, милая. Спасибо за этот день и за все остальное. Без тебя я бы пропала. Наклонившись к девушке, она аккуратно заправила за ухо одну огненную прядь и легко поцеловала в губы на прощание. Маленькая подрагивающая от холода ладошка погладила Еву по щеке и нежно провела тонкими пальчиками по ее губам. Повеяло родным запахом корицы от рыжих волос, напоминая о приближающемся Рождестве. - Мы с родителями уезжаем к бабушке на это Рождество. Если я скину тебе адрес, ты приедешь? - Так же серьезно поинтересовалась Розмари, словно прочитав ее мысли. Коннорс неловко опустила глаза, чувствуя, как снежинка приземляется на ее ресницы и как укол вины отзывается тоскливой ноющей болью где-то в груди. Она не могла сказать Роуз, что не приедет, потому что чертов муж и чертов город никогда не отпустят ее. Уже не могла. Она знала, что не может тянуть время и давать девочке ложные надежды. Знала, что не имеет права мучить ее и играть ее чувствами, и отнюдь не в словах чертовой Эрин было дело: просто... кто она вообще такая, чтобы лишать доброго светлого ангела счастливой жизни без ненужных проблем одной очень проблемной женщины! Но губы уже сами против воли произнесли: - Посмотрим, котенок. Может быть и приеду. Теплые объятия рыжей красотки словно разом сняли всю тяжесть с души, как умела делать это только Роузи, и на губах Коннорс снова заиграла мягкая радостная улыбка. Женщина позволила себе крепко обнять Розмари в ответ и закрыть глаза, подставив лицо бесконечному потоку снежных хлопьев, блестящих в желтом свете фонарей. Уют и тепло окутали изнутри, приятно контрастируя с ужасно холодной погодой. Быть может, зимняя бесконечность больше не кажется Еве такой уж страшной. Может быть, она даже позволит себе замереть на несколько минут в мгновении чистого декабрьского очарования и впервые в жизни по-настоящему насладиться всего одним моментом.