Inferno

— Ваше Величество, вы вызывали меня? — стоя пред королём Ада, Джисон склонился в уважительном поклоне. Хёнджин коротко кивнул. На скромный взгляд демона, Хван выглядел напряжённым и отстранённым. Его заметно гложило нечто очень важное. Это хорошо просматривалось в несвойственном, однако практическим не отличимым от обыкновенного, состоянии. Хан с недавних пор очень хорошо научился считывать чужие переживания и волнения, так что раскусить Его Величество не заставило его приложить много усилий. Во-первых, он заметил, что трон дьяволу явно казался неудобным, Его Величество то и дело ёрзал, не зная куда деть себя. Он гремел перстнями больше обычного и постоянно уходил в свои мысли, теряя связь с реальностью. Во-вторых, этот сам по себе необычный вызов. Хан не занимал даже десятого места в списке тех, кого мог бы к себе вызывать сам правитель Ада. Это было что-то особенное, то, с чем мог помочь лишь один демон. Джи прекрасно понимал причину сего поведения. Та эмоциональная волна, прошедшая по Аду, не обошла стороной и Хвана. Однако его реакция всё равно была страннее демонической. У Хана было смятение, он не знал кому верить и что делать, и если бы не Ликс, наверное и не узнал бы. Хёнджин наоборот, был слишком задумчив и потерян. Возможно, слегка напуган. Наверное, Джисон ошибается в своих нынешних суждениях, так как раньше подозревал, что под влияние Феликса Его Величество попал самым первым. Либо, поскольку его физиология отличается от демонической, Дьявол воспринимает всё дольше и тяжелее. — Ты ближе всех к Феликсу. Мне нужно, чтобы ты помог мне, — вернув самообладание промолвил Хван. — Всё что угодно, Ваше Величество. Хан пока не смел смотреть в глаза дьяволу. Не из-за страха, а безмерного уважения. Джисон как никто другой ценил короля за рассудительность, честность и благородство. Наверное, для Ада это всё странно, но так оно и было. Бросив единственный короткий взгляд на Его Величество в начале разговора и заметив его необыкновенное поведение, Джисон не видел ничего кроме пола под ногами и подола своих одеяний. — Он не говорил тебе, к чему его душа лежит более всего? — с надеждой спросил Хёнджин. — В каком смысле? — Хан поднял чуть растерянный взгляд. — Он говорил, какие ухаживания любит? Как ему нравится проводить время с кем-нибудь, к чему он неровно дышит? Любит ли он флирт, свидания, может что-то ещё? Джисон не сразу понял, точно ли он расслышал слова Его Величества, но судя по серьёзному лицу, всё было понято верно. Это удивило демона. — Но… Зачем вам это? — не удержался от вопроса Джи. — Феликс очень крепок, его очень сложно сломить. На соблазн он не ведётся, танцы тоже не оказывают на него достаточного эффекта. Помнится, он упоминал, что ему нравится во мне доброта и нежность. Вот я и хочу поставить на романтику. Возможно, это поможет скорее склонить его во грех. — Я не могу вам с этим помочь. Тут же Джин встал и прошел к Джисону. Сон и моргнуть не успел при такой скорости и оказался схваченным за плечи Его Величеством. Маска демона была грубо откинута в сторону. Дьявол смотрел на него угрожающе, будто вот-вот и жизнь Хана оборвётся за непослушание, однако это не единственное, что движет Хёнджином в данный момент. Демон отчётливо видит отчаяние и мольбу. Они практически незаметны за попыткой стращать Хана, но Джисон чувствует, как Джин нуждается в ответах и, зная своего правителя, Джисон понимает, что Феликсу ничего плохого он не сделает, какой бы информацией он не ведал. Но это, вероятно, было бы предательством. Джисон нашёл в Ликсе своего друга и выдавать его тайны было бы бесчестно. — Джисон, пойми, я не наврежу ему. Всё, что я делаю, в итоге обернётся ему благом, — очень вкрадчиво и абсолютно серьёзно говорит дьявол. — Ты же и сам знаешь это. Хан обречённо кивнул. Он абсолютно точно знал планы Его Величества и чем всё это кончится для Ликса. Хан настолько же точно осознает, куда Его Величество может привести Феликса и он очень страстно стремится к этому. Демон не знал, как ему действовать. — И ты так же хотел бы этого, — отступая назад, уже спокойнее сказал Хван, смотря прямо в чёрные глаза. Взвешивать все за и против Джисону не пришлось. Он верил Его Величеству и его идеям. Поэтому сложил руки в борьбе с самим собой, отдавая отчёт, что лучше Ли будет если его подтолкнуть к Хёнджину. — Хорошо… Он говорил, что безумно любит романтику и всё что с ней связанно. Его идеальный вечер — времяпровождение на природе вместе с любимым человеком, наблюдая за звёздами и птицами, — тихо проговорил Хан. — Но вы не сможете осуществить это здесь, — с грустью завершил он. Его Величество умолк и возвратился на свой престол. Джисон, чуть погодя, добавил: — Он обожает заботу, доброту. Он романтик, верит в идеальную вечную любовь. — Спасибо, Джисон, — улыбнулся Хёнджин, — ты можешь быть свободен. И… не говори об этом разговоре ни единой душе. Демон кивнул и, откланявшись, покинул помещение.

***

Феликс со своим извечным любопытством и периодическим бесстрашием мог выдумывать любые авантюры. Однако на сей раз ему взбрело в голову нечто весьма странное. Вот он идёт по лестнице, преодолевает, почему-то, пустой тронный зал и оказывается перед вратами на мосту. Вновь, как по волшебству, они отворяются и впускают в замок вопли и смертельную вонь. Ликс, живя в королевских условиях, уже и забыл каков Ад за пределами чертогов. Алое небо, пыльный затхлый воздух и толпа грешников, убегающих от неизбежной судьбы. Ли делает шаг из замка и морщит нос, но тут же одёргивает себя, стараясь не подавать виду. Впереди, в нескольких метрах, были иные врата с привратниками-телепатами. Они стояли недвижимо, будто гвардейцы у Букингемского дворца. Он шествовал вперёд, пока врата не отворились и из них не вывалилась гурьба грешников, нехотя плетущихся ко дворцу. Феликс, дабы не быть растоптанным, скоро отошёл в сторону. Он ловил на себе странные, удивлённые и даже гневные взгляды людей. Они были по большей части потрёпанными, израненными, и чистый разодетый Ликс совсем не льстил их положению. Они разве что колкими словами не кидались. Феликс удивлялся такому отношению к себе. Откуда они знали что он такой же грешник как и они? Откуда они знали, что его положение отличается от их? Ответ шёл прямо за ними, с изогнутым трёхконечным копьём, подгоняя трусливых смертных. Это был проводник. В прошлый раз Феликс сравнивал для себя лавовую реку под ними со Стикс, но он не увидел прямого сходства демона проводника с Хароном. У него были практически те же самые обязанности, только демон сопровождал людей на мосту. И был гораздо страшнее и реальнее. Подождав, пока толпа пройдёт мимо, Ликс направился прямиком к своему первому в Аду «приятелю». Тот, как и ожидалось, счастья сильного не выказал, однако уходить от Ли не стал. — Я вижу, ты добился высокого положения при дворе, — пробасил демон. Феликса тот факт, что «Харон» поддерживал разговор с Ликсом и даже стал его инициатором, только радовал. Это действительно походило на встречу старых знакомых. И раз уж Феликс на примере Джисона выяснил, что демоны способны чувствовать, привязываться и абсолютно точно имеют душу, то возможно и то, что проводник его запомнил и привязался. Хотя бы чуть-чуть. — Да, но не по своей воле, — трагично излил душу Ли. — Я слышал. Слухи ходят даже здесь, где практически нет ни демонов, ни людей, — демон медленно повернулся в сторону демонов привратников, намекая на свои источники. — Его Величество решил, что я достоин иного наказания, поэтому я вынужден скитаться по замку и вот… Решил навестить вас, — неловко объяснил Феликс причину своего появления. Демон залился кашлем, но практически сразу дал ответ: — Меня никто и никогда не навещал, — глас демона строг и суров, но Ликс почувствовал в нём тоску и благодарность. Определённо проводник был тронут. Настроение Ликса повысилось еще сильнее и он опустил все свои переживания по поводу того, что проводник даже слушать его не станет. — Как давно вы проводник? — С начала времён. — И всё это время ваше занятие неизменно? — с сожалением спросил Феликс. Демон кивнул. Он не выглядел расстроенным, хотя мало что скажешь по его внешнему виду. Ликса порядком достало это правило носить маски демонам. Неужто они настолько страшны без неё? Или в чём дело? Он решил для себя в скорейшем порядке разобраться в этом вопросе. — Это моя работа. Я её выполняю без вопросов, сожалений и лишнего напряжения. Жалость к этому демону начала неистово душить юного парня, хотя по словам самого демона, он не был удручён своими обязанностями. Однако Ликсу, почему-то, казалось, будто это несправедливо. Где же равноправие? Почему один демон может свободно ходить где хочет, выполняет интересные обязанности и, как говорил Сон, некоторые могут снимать маску, а другие тысячелетиями торчат на одном месте без какого-либо разнообразия. С другой стороны, любая деятельность с течением вечности начнёт надоедать, но всё же. Строгой иерархии Феликс не наблюдал и уж тем более родовитости демонов. Джисон как-то говорил, что раньше он мучил людей, был низшим сортом демонов, но однажды его перевели. И так было со многими жителями преисподней. Словно Его Величество с каждым новым периодом времени набирал новый состав по причине усталости от предыдущего. Ли решил эту тему не затрагивать. Он многого не знает и, наверное, не поймёт. Тут закон пишет Хёнджин и если разбираться с этим, то только с ним. — Как хоть твоё имя? Оно есть? Азазель говорил, что никто его не знает, — осторожно интересуется Феликс. — У меня нет имени. Когда Его Величество решил подарить демонам имена, меня не было в списке удостоенных, — проводник как всегда был скор в ответе. Это заставило Феликса призадуматься. Он много чего обсудит с Хваном, раз уж он тут навсегда. Нужно вносить свою лепту, тем паче он «необычный» смертный и вроде бы может попробовать. И он решается на отважный шаг. — Ты не против, если я буду называть тебя Харон? — ещё осторожнее, чем раньше, спрашивает юноша тихим голосом. — Это мифический переправщик грешных душ в Ад. У нас на земле он известен как переправщик душ через реку Стикс. Ты чем-то похож на него. Демон одобрительно кивнул и Ликс не смог не улыбнуться с приятным облегчением. — Мне нравится это имя, — с толикой мрачности отметил демон, но на его манер это звучало почти счастливо. Вдруг Харон обернулся, застыв ненадолго в таком положении. Феликс, ведомый своим любопытством, выглянул из-за его плеча дабы узнать, что же привлекло внимание его приятеля. На мосту стали просыпаться новые грешники и в панике разбегаться кто куда. Теперь Ли казалось это забавным. Глупые люди, всегда пытаются оттянуть миг неизбежности. Ликс усмехнулся. — Мне пора, — коротко заключил Харон и быстрым шагом в сопровождении стука металлического копья скрылся за вратами на мосту, которые с грохотом захлопнулись. Ли постоял ещё пару секунд, смотря на закрытые двери и, вздохнув, отправился обратно, искать новые идеи для времяпровождения. Хвана всё ещё не было на месте. Это являлось весьма странным поведением того, кто должен прямо сейчас принимать смертных и отправлять на исправительные работы. Однако вместо него нарисовался демон, Велиар, который, гордо стоя перед троном, занимался распределением обязанностей. Интерес начал пытливо копаться в атмане души. — «Куда же запропастился Дьявол?» Ликс заглянул в «конференц зал» Ада, где, бывало, проходили собрания демонов. Это он знал всё также от Хана. Далее он обошёл несколько коридоров, прислушиваясь к каждому шороху. В итоге Хвана он не нашёл, но, если быть честными, он не прикладывал максимум усилий на это дело. Просто желал обсудить некоторые аспекты демонической жизни с Его Величеством, хотя, когда он нужен больше всего — его нет на месте. Иронично до безумия и очень штампованно. А покои Хёнджина Ли решил оставить без своего визита. Вернувшись к себе, он не обнаружил и Джисона, отчего впал в меланхолию и погрузился в чтение книг. Это отстранило его от печальной реальности, в которой все его близкие вдруг куда-то исчезли. Понятно, что это ненадолго, и они в скором времени порадуют его своим возвращением, но Феликс уже и так был изнурён этим местом. Отсутствие людей его добивало. В книгах он находил умиротворение и единение со своими мыслями. Он читал любовный роман 18 века неизвестного автора. Парень не удивлялся таким вещам больше, тут много чего было безымянным — картины, книги, гобелены. Ещё один пункт в списке «спросить у Хёнджина». Страниц 20 он читает спокойно, сидя в кресле в углу комнаты, периодически поглядывая в окно и позорно представляя на месте главных героев себя и Хвана. И хоть сюжет не развился даже до их встречи, Ликс знает, что они рано или поздно встретятся, влюбятся, будут преодолевать трудности, подготовленные коварной жизнью и в итоге останутся в любви и счастии. Или же что-то непреодолимое встанет между ними и всё закончится печально. Он точно знать никак не может — в этом и весь интерес. Точно такой же, как и в их с Хёнджином истории. Парень и сам не знает развязки, не знает, дошли ли они до кульминации, обречена ли она или же наоборот. За окном не было ничего, но в нём Феликс словно видел отражения возможных развитий событий в этом романе с ним и Хёнджином в главной роли. В книжке всё равно не было картинок, лишь текст, страниц на 700. — Мечтаешь? — тихо слышится совсем неподалёку. Ликс выглядывает из-за книги и видит прекрасного юношу в дверном проёме. Хёнджин стоял, облокотившись плечом о косяк, и, наклонив голову вбок, наблюдал за читающим Ли. Неизвестно как долго он там стоит, но Ли предательски улыбнулся, поняв, что он всё же не один. Секундный порыв встать и подойти к Его Величеству Феликс пресёк на корню, сохраняя свою гордость. Однако это не пришлось делать и по той причине, что Дьявол сам соизволил оторваться от проёма и неторопливо пройти в комнату. — Обо мне думаешь? — ехидничает Его Величество, точно влюбчивый подросток. Он бесцеремонно выхватывает книгу из рук юноши и откладывает на полку. Феликс возмущённо вскакивает, пытаясь выхватить единственную радость одиночества. — Это не смешно, отдай. В любом случае можно было просто попросить убрать книгу и поговорить, — ворчит парень, вознамерившись вернуть себе роман, но Хёнджин перекрыл ему проход, встав прямо перед самым книжным шкафом. — У тебя сегодня очень хорошее настроение. Это прекрасно, — шепчет Джин и юркими руками, точно змеями, оплетает талию Ликса. У Ли глаза круглятся, он открывает рот не в силах вымолвить и слова из-за пылающего возмущения, отдающего легким пунцом на щеках. В глазах дьявола огонь с пляшущими чертями. Феликс пытался выкарабкаться, всячески отпираясь и извиваясь, страшась, что случится неизбежное. Он также как и все, хотел оттянуть этот момент, надеясь на спасение. Точнее будет сказать: благоразумно сохраняя верность целомудрию в целях исправления своей бракованной души. На деле поддаться хотелось безумно, страстно и без остатка. И все попытки выбраться из плена мурлыкающего от удовольствия Хёнджина оказывались лишь восприятием Ликса. Его фантазией. На деле он не двигается, зачарованно смотря в глаза Его Величества. Это не гипноз, не в прямом значении слова. Ликс очаровывается так каждый раз, находясь столь близко, и думает, что сопротивляется, когда не делает ничего против. У Хёнджина на губах цветёт ухмылка. Он не может не наслаждаться смятением парня и легким испугом в его светящихся очах. Это предвещало приближение победы Ада над Феликсом. Стоило ему об этом задуматься и вновь пытаться сопротивляться — было уже поздно. Хван прижался к его лбу своим, прикрыв глаза, но не изменяя мимики. Он медленно стал раскачиваться в разные стороны, имитируя самый легкий медленный танец. Феликс думает, что это уже довольно избитый приём, но от этого не менее эффективный. Хотя не это было главным. Их губам мешали лишь пара сантиметров, преодолев которые, можно кануть и не вернуться никогда. Джин весомо напирает, но не чтобы соединиться в поцелуе, чтобы плотнее прижаться к Ликсу. — Нельзя, — практически одними губами отрезает парень. Его Величество усмехается одной рукой пробираясь к ладони Феликса, чтобы взять её и переплести со своими утончёнными перстами. Юноша не сопротивляется, глаза прикрывает и тихо вздыхает, в тайне пытаясь ухватиться хоть за какую-нибудь деталь, подтверждающую, что дьявол делает это не только из-за своего долга. Он хочет найти отличную причину, демонстрирующую, что король Ада может чувствовать, что, возможно, впервые в жизни, но он чувствует что-то необычное. Что человек ему небезразличен. Парень чувствует дыхание на своих губах, поглаживания на пояснице и теплую руку, сжимающую его длань. Вновь им овладевает страх открыть глаза. Он чувствует, как Джин пристально смотрит на него и не хочет сталкиваться с этим взглядом. — Как же меня это достало! Феликс коробится, слыша возмущённый голос, определённо не принадлежащий Хёнджину. Он хмурится, но всё ещё ощущает все касания. — Феликс, ты в порядке? Ликс понимает, что сидит, глядя в окно, а перед ним маячит Джисон, отчего-то безумно недовольный. Он всё это время сидел в этом положении неизменно. Феликс хлопает глазами и оглядывает всю комнату. Он не понимает, было ли то, что он видел и чувствовал его личным воображением, в котором он настолько сильно погряз во время чтения, представляя себя с Хваном, или же это дьявольская профанация. Ему понадобилось секунд десять, чтобы прийти в себя. — Опять Его Величество донимает видениями? — сочувственно спрашивает Хан. Ликс уверенно улыбается и мотает головой. — Я задумался, — он не знает наверняка, но пусть будет так. Хотя логика склоняет его ко второму. Джисон подозрительно отмалчивается, лишь пожимает плечами и садится напротив Ли, на его кровать, понурив голову. — Что тебя достало? Ты выглядишь очень расстроенным, — решает сразу переключиться Ли. Хан вздохнул, встрепенулся и, взяв себя в руки, начал возмущённо: — Вот что всем от меня нужно? Почему меня постоянно все вызывают для каких-то разговоров. То Минхо, то Его Величество. — Ты был с Его Величеством? — спросил Ли и получил в ответ кивок. — Зачем он вызывал тебя? Джисон махнул рукой и слегка поёрзал на месте, чувствуя себя некомфортно от того, что скрывает правду. — Ничего важного. Опять читал триады о том, чтоб не нарушал демонические обязанности. Феликс понимающе промычал и решил всё же отложить книгу. Желание читать после недавних событий улетучилось, возможно, надолго. Эту книгу точно. Парень решил слегка поменять позу, сев по-турецки и вновь продолжил диалог. — Ладно, а Минхо что нужно? Феликсу показалось, что Джисон закатил глаза, что он, конечно же, сделал не без улыбки после. — Он познаёт потаённые где-то в астрале эмоции. Почему-то он считает, что я лучше всего в них разбираюсь и каждый день зовёт меня на беседы. Это конечно забавно и довольно необычно, что Ли Минхо не наказывает больше, а хочет развить свой скудный спектр чувств. Это даже приятно. — То есть тебе нравятся эти беседы, — закусив губу, Ликс играет бровями. Джисон фыркнул на такой явный намёк. — Если ты столь романтичен и влюбчив, и то, что с твоим появлением демоны начали что-то чувствовать — не значит, что романтические чувства тоже входят в этот список. — Как это не значит? — тут же возмутился парень. — Ты сам мне сказал, что демоны стали более человечными, — кивок. — Это значит, что они уподобляются людям, а одно из основных отличий людей от всех остальных существ на земле — любовь. Если ты говоришь о людях, нельзя отбрасывать столь важное чувство. Если не сейчас, то потом обязательно демоны начнут любить. Джисон улыбается, жаль, что Ликс этого не видит. Он обдумывает слова юноши и видит в них долю правды, но отчего-то отрицает её до последнего. Перспектива любить кажется ему губительной. Он видел грешников, попавших сюда по воле так называемой «любви». Будь то недосказанность, разбитое сердце и прочее. Она приносит боль, многие демоны смеялись над этой людской чертой. Порок — это правильно, а любовь бесперспективна, бесполезна, унизительно губительная для смертных. Это слабость. Хан желает остаться обделённым этим чувством. — Даже будь по твоему, Ли Минхо не тот, кто мог бы подойти для реализации этого чувства. Нахмурившись, Ли скривил рот, выражая своё недоверие к словам демона. Он видит, слышит, замечает то, что не видят другие. Он, вероятно, наивен и слишком романтичен, однако не глуп. Особенно, когда дело касается столь красивого чувства, дарящего легкость и ласку любой, даже самой погубленной душе. Оно ведь красит серую жизнь, заставляет покориться и отдаться волшебному наитию. Юноша никогда не поверит, что любовь не смогла проникнуть в столь чувствительное сердце Джисона. — Меня не обманешь, Джисон. А себя подавно. Я же видел, ещё в тот самый день, когда мы впервые встретились, как ты на него смотрел. И позже. Ты восхищался им, неотрывно глядел и неосознанно сжимал подол рясы. Увидев твоё лицо, я наверняка бы ещё больше убедился в этом. Любовь давно в тебе, но ты не выпускаешь её на волю. И мне почему-то кажется, что королевский советник также не так прост, — Ликс искренне улыбнулся, пытаясь передать свою убеждённость и самому демону. Тот отмалчивался, пытаясь найти в себе хоть малейший повод поверить словам собеседника. Его изнутри душило осознание правоты Ли, однако он настолько пытался скрыть это ото всех остальных, что в итоге лишил правды самого себя. Ликс приводит ещё аргументы, убеждает, что в этом нет ничего плохого и просит признать, но Хан наотрез отказывается и в конечном счёте переводит тему. Это было немыслимо, невыносимо, непозволительно влюбляться демону. Тем более в такого высокопоставленного, как Минхо. Советник, прознав о таком, собственноручно скинул бы его с моста и ещё долго наблюдал, как такая нечисть горит адским пламенем. Если в Аду были запреты, то только на человеческие чувства. В большей степени на любовь. Это не касалось Его величества, только демонов. Его вообще ничего не касалось, чего он не хотел. Он король, он всегда ставит музыку, это право данное с самого начала времён и никто его никогда не оспаривал. Однако демоны имели запреты. Хан если и боялся чего-то в своей жизни, то точно не Ли Минхо, а лишь того, что он ощущал при каждом взгляде, при каждом прикосновении, даже легком, незаметном. При любом упоминании его имени из уст другого демона, когда Ли обращался к нему. Каждое слово было особенным, не таким, как у других демонов. Хан очень долго не знал что это, принимая за глубочайшее уважение или, в крайнем случае, страх. Только сейчас со столь колоссальными переменами он понял, что врата души распахнулись, давая волю тому, что хранилось там тысячелетиями. В итоге Ли перестаёт донимать демона подобными вопросами и убеждениями. У него и так множество вопросов и тем для обсуждения. — Джисон, мы ведь уже давно знаем друг друга… — Длина времени весьма относительна, для меня и сто лет коротки, — не задумываясь, ляпает Сон. — Для меня много. Я давно хотел тебя кое о чём спросить, но это, наверное, слишком личное. Феликс тяжко поднялся с кресла и пересел на кровать, рядом с Ханом. — Ты только что омыл все мои кости самыми личными вопросами по поводу какой-то там «любви» и ещё чего-то стесняешься? — демон усмехнулся, не замечая насколько Ликс сейчас был серьёзен. — Нет, боюсь, это куда более сокровенное… Джисон заинтересованно поёрзал и полностью повернулся к Ли. Он увлечённо слушал, внимал и с интересом ожидал такого внезапного, но до одури интригующего, вопроса. — Заинтриговал, выкладывай уже, — нетерпеливо поторапливает Хан, изнемогая от любопытства. Ликс нервно смеётся и делает глубокий вдох, собираясь с мыслями, чтобы на выдохе произнести: — Каков ты под маской? Это было весьма неожиданным ударом прямо в лицо. Хан даже слегка отпрянул в удивлении. Он замахал руками и начал выкручиваться, неся всякую чепуху, про то, что это не маска, а его лицо, про то, что Феликс задал неуместный вопрос. Однако юноша сразу же заподозрил неладное. — Ты же сам говорил, что приближённые к Его Величеству демоны могут снимать маски с его разрешения. — А я не могу, у меня нет разрешения и я не приближённый, — отнекивался демон, упертый до трагичных вздохов Феликса. — Мы столько всего нарушали, а ты этого настолько боишься. Если это настолько болезненно для тебя, просто скажи, что ты не хочешь или боишься, не надо приплетать законы Ада. — Дело не в том. Я не могу быть уверенным, как ты отреагируешь на моё лицо. Оно… слегка иное. — Нормально. Я не ожидаю, что ты будешь похожим на рогатого ужасного чудовища, а что ещё может быть хуже? — смеётся Феликс. — Более того, мне важен ты, а не твой внешний вид, поэтому на наши взаимоотношения это никак не повлияет. Перед глазами демона замелькали сцены их с Минхо разговоров. Каждый раз Хо просил его снять маску и сам делал то же самое. Они так становились будто бы ближе и доверяли друг другу больше. Но Ликс — другое дело. Однако почему бы не попробовать? Хан знает, что Феликс не из тех, кто опирается на внешность. Он понимающий и должен всё принять. Джисону сложно, но он, не спеша освобождает себя от громоздкого аксессуара, укладывая рядом с собой. Голову он предварительно наклонил, оттого Ли не мог углядеть все его черты. Пока он отметил для себя мертвенно бледную кожу, не свойственную людям, хотя с современными тенденциями, некоторые девушки доводят свою кожу до такого цвета намерено. Дабы подбодрить своего нерешительного друга, Феликс накрывает его напряжённую ладонь своей. Кажется, это действует. Демон сперва поднимает взгляд, затем медленно и голову, выпрямляясь. Ликс ахнул от удивления. Он ожидал чего-то совсем другого. Однако не сказать, что он был испуган или разочарован. Наоборот, из-за запугивания Хана о столь ужасном лике, Ли был взволнован и приятно поражен. Внешность здешних демонов была интересной. Глаза практически черные, как у щенка, который выпрашивает у хозяина лакомство. Кожа бледная, клыки чуть удлинённые, как у вампира или же Его Величества, а в остальном всё человеческое. Чёрные как смоль волосы средней длинны, человеческие черты, голос, мимика. Джисон поджал губы, переживая из-за долгого молчания своего собеседника и практически не моргал. Ликс же разглядывал его с улыбкой. — И этого ты так боялся? — изогнув бровь, парень метнул укорительный взгляд на растерянного демона. Тот в свою очередь пожал плечами и стыдливо отвёл взгляд. — Давай договоримся. Чтобы смущение отступило, всегда, когда будем оставаться наедине, ты не будешь носить маску. А если Его Величество или кто-то ещё прознает, я с этим разберусь. Хану ничего не оставалось, кроме как согласиться, ибо Феликс от своей идеи не отступится. Такими темпами весь этот режим скоро рухнет, если при каждой возможности демоны начнут снимать свои маски.

***

— Всё ли готово? Всё ли на месте? — волнительными интонациями удивлял своих демонов Его Величество. Азазель, не ожидавший от себя такой низости, как организация маленького ужина, соблюдал тишину, ибо слова, готовые сорваться с его языка, отнюдь не были бы милы Его Величеству. Он, между прочим, королевский церемониймейстер, на его счету бесчисленное множество величайших балов. Наличию у Хвана такого профессионального демона, истекал слюной сам Сущий. — Всё готово и всё на месте, — спокойно дал ответ Азазель, в последний раз осматривая плод своих и его подмастерья трудов. Хван, удостоив всех окружающих удовлетворённой улыбкой, кивнул и отпустил демонов по своим делам. Те в скором времени удалились, оставляя маленькую оранжерею практически пустующей. Все, кроме Азазеля. Он остался у самого выхода, практически сливаясь с темнотой окутывающей замок изнутри. В оранжерее было не так. Было светло, пахло цветами и слышался журчащий имитированный ручей. Он, к сожалению, был искусственным и очень небольшим, но всё же придавал этому месту оживленности. Хёнджин постарался. — Для чего вам понадобилось организовывать ужин в оранжерее? — невозмутимо спрашивает Азазель. Дьявол ухмыляется и отрывается от любования чудесно придуманной им и воссозданной с помощью демонов обстановки. Эта картина вызывала в душе Его Величества странное волнение. Он впервые за свою длинную жизнь испытал предвкушение и нетерпение. Он хотел удивить, порадовать, ввести в ступор своими манерами, умением выбрать обстановку и самим этим вечером в целом. — Ты знаешь ответ на этот вопрос, Азазель. — Но всё же. Ваш метод ныне не включал в себя романтических ужинов «на природе», — парирует демон. — Я меняю тактику, дабы улучшить качество и скорость методики, — улыбнувшись отвечает Хван, подходя ближе к Азазелю. — Почему тебя это интересует? Вопрос смутил церемониймейстера, однако не настолько, чтобы уйти от ответа. — Мне кажется, что причины стали иными… Изумление Хвана заставило его брови подняться, а его самого скрестить руки на груди, возмущённо глядя на своего подданного. — И что же по-твоему изменилось? Азазель слегка дернул плечами. Он не желал оскорбить своего правителя или обвинить в чём-то. У него вырвалось то, что следовало держать при себе. И он не мог определить точных причин этому. Гнева дьявольского он не боялся, однако всё равно решил сгладить ситуацию. — Если это не так, прошу меня извинить, Ваше Величество, — демон нижайше откланялся. — Могу я быть свободен? Хван хмыкнул и безмолвно отпустил церемониймейстера по своим делам, прежде этого заметив за его спиной растерянного застенчивого парнишку, что мялся у дверей, не решаясь пройти внутрь. Азазель поклонился и, обойдя Ли, удалился в темноту длинного коридора. — Ты звал меня? — спросил Феликс, осторожно проходя внутрь просторной и в каком-то смысле волшебной оранжереи. Она зачаровывала своим необычайным размером и набором растений: деревья, кустарники, цветы разных красок, форм и величин. Ликс наткнулся на несколько видов, которые никогда в жизни не видел и предполагал, что их не существует в реальности. Они выглядели весьма неординарно, в стиле Ада. Он прошёл дальше, перешагивая через вьющийся, сравнимо со змеёй, ручей, подошёл ближе к Его Величеству. — Звал. Когда Ликс оказался возле Дьявола, тот слегка оттопырил локоть, намекая Феликсу взять его под руку. Не находя ни сил, ни желания возражать, юноша поддался воле Хёнджина и тот повёл парня по извилистой тропе. — Это ты вырастил? — восхищённо спросил Ликс, неустанно разглядывая всё, что попадается его пытливому взгляду. От окружающей его природы он почувствовал себя, будто вновь живым. Джин любопытству Ли мило улыбнулся, медленно провожая его в самую глубь бескрайнего сада. Было б небо голубым, так не было бы цены этому замечательному местечку — единственному живому во всём мертвом. Как ни странно, это были мысли не Феликса, его как раз всё устраивало, в первую очередь потому что он подобное вообразить себе не мог никак, эти думы принадлежали Его Величеству. — Да. Для меня это не столь трудно, — казалось бы хвастливо заметил дьявол, однако так подумал бы только человек с ограниченным восприятием чужих чувств, не понимающий других и не желающий это делать. Тот, кто определённо плохо знал Хвана. Ли к таким не относился. Феликс чувствовал Хёнджина изнутри, он видел всё, если не брать в расчёт того, о чём сам Хван и не догадывался. Завернув на небольшой лужок, окутанный дождём маленьких листочков розового и разных других цветов, неспеша вихрящих по спирали. Они падали и оставались лежать на земле или уносились вместе с течением маленького водопадика не больше четверти метра размером. Такая точность и реалистичность поражали Ликса до безумия. Оранжерея в его понимании — частичка природы там, где её не должно быть. Это место, куда её хозяин удаляется чтобы побыть с самим собой в окружении растений, птиц, бабочек и пчёл. Последние самые важные в этой экосистеме. Без них не было бы той волшебной красоты, разбавляющей однородную зелень. Это место было словно отдельным миром. А дверь служила порталом. Здесь светло, свежий воздух, слышны хоть какие-то звуки, отсутствие которых во внешней среде Ада сводило с ума. Это место не сравнится с оранжереей хотя бы размерами. Сперва она не казалась настолько огромной. Возможно, это иллюзия, а может просто она действительно бескрайняя. В Аду это не было проблемой. Неба, отделённого стеклянной панелью, не было видно за листвой деревьев. Ли итак не спешил смотреть наверх. И сам этот лужок, на который Ликса привёл Хёнджин. Он был устроен именно так, как нравилось Ли. По центру, прямо около речки лежало покрывало, накрытое по Божьей воле. И корзинки с фруктами, и изысканные закуски — всё было на месте, не говоря уже о бутылке вина. И на столь отдалённом от входа месте казалось, что они и не в оранжерее вовсе, а в парке или редком лесу. Юноша практически сразу забыл, где находится на самом деле. — Это свидание? — спросил Феликс, хихикнув. — Да! — чего угодно, но уж точно не такого прямолинейного и уверенного ответа ожидал услышать парень, хоть и был приятно удивлён. Это не смутило его, просто он покоробился слегка и промолчал. Он безумно хотел высказаться по поводу всего и обязательно сделает это, но позже. — С чего Ваше Величество решил устроить какому-то грешнику свидание? — не смерив непослушную глупую улыбку спросил Ликс. Хёнджин тем временем отвёл его ближе к месту близящегося «свидания» и усадил с одной стороны импровизированного стола. Сам он расположился с противоположной. — Ну-ну, не нужно обесценивать себя, Феликс. Ты не какой-то грешник, — промурлыкал, иначе это не назвать, Хван, разливая спиртное по бокалам. Ликс ожидал увидеть привычную жидкость темно рубинового цвета — вино. Однако был удивлён, когда бокал в его руке, что любезно вручил Джин минутой ранее, наполнился поблескивающей янтарной, будто святой водой. Это заставило его, помимо удивления, испытать щекотку дежавю и укорительно посмотреть на, утопающего в счастии от своей гениальной задумки, Хёнджина. — Амброзия? — Она самая, — подмигивает Его Величество лукаво. Феликс помнил её грешно приятное послевкусие, которое берёт за душу крепче любого, даже самого выдержанного и дорогого алкоголя. Душа будто отпускается в полёт, перед глазами все становится таким ярким, волшебным и невообразимо красивым, чувства разыгрываются, бушуя где-то в глубине сердца и, наверное, если выпить больше, вырвутся на волю, точно некормленый зверь. — Хочешь меня споить? Джина этот вопрос смешит, как впрочем, и самого Ликса. Он задал-то его в шутку, хотя подозрения и вправду имели место быть. — Если я тебя спою и ты поддашься на мои, бесспорно, обаятельные глазки в таком состоянии, это не будет считаться. По крайней мере для меня. Я хочу чтобы ты сам вышел на свой эшафот, и так оно и будет, — вновь ехидничает дьявол. Феликс показательно закатывает глаза, делаясь невозмутимым и оскорблённым, но все понимают, насколько это наигранно и оттого забавно. И только сейчас Феликс осознаёт, насколько же он стал открытым с Хёнджином. Они дурачатся, болтают, смеются, да что уж там, он сто лет как называет его по имени. Самого дьявола. Это так странно, но почему-то Ликс чувствует себя так комфортно, словно это вовсе и не правитель Ада, а всего лишь милый парень, с которым они проводят время занимательно беседуя, веселясь и наслаждаясь связью, установившейся между ними. Она была, Ли чувствовал её, но не мог знать односторонняя она или Хёнджин тоже её чувствует? И придаёт ли ей значение? Однако фактом оставалось то, что ни с кем ещё Ликс не чувствовал себя настолько хорошо и уютно. Впервые он в принципе с кем-то настолько сблизился, не говоря о теплых романтических чувствах. Такого влечения к кому-то юноша доселе не знавал. Возможно в этом заключались чары Его Величества. Однако Ли так не думал. Просто Хван был именно таким, как нравится Ликсу — добрый, честный, романтически подкованный, знает как Феликсу нравится проводить время, как с ним заигрывать, что поражало с его-то отсутствием какого-либо опыта. Каждый раз при их встречах Ликса переполняли небывалые эмоции и с каждой новой они становились все сильнее, грозя удушить парня изнутри, если не выплеснуть их на волю. Вот, что значит задыхаться, будучи преисполненным любовью. — Если мы исчерпали этот вопрос, предлагаю выпить, — Хёнджин дарит Ликсу свою обаятельную улыбку и протягивает фужер на самый центр, ожидая того же от Ли. Недолго думая, Ликс повторяет за Хваном, но не успевают края их бокалов соприкоснуться, он уводит его в сторону. Джину остается только удивленно разглядывать многозначительные эмоции на лице Феликса, стараясь разобрать в них истинную причину такого поступка. — А как же тост? — почти обиженно произносит Ликс. Зацикливая взгляд на красивом фужере необычной вытянутой формы с интересной гравировкой. Он слегка раскачивал его круговыми движениями, чтобы жидкость омывала стенки у самых краев, но не переливалась. Усмехнувшись, Хёнджин кивнул и откашлялся. Сказать, что это кокетство ему понравилось, значит ничего не сказать. Хван был в своей манере в восторге. Когда парень вёл себя так, что-то внутри начинало шевелиться, чего дьяволу было не понять, но если не вникать, то он чувствовал себя в приподнятом духе и хотел ответить кокетством. Ликс заражал своей игривостью. — Что ж, выпьем же за столь прекрасного молодого юношу, который стал для меня подарком высших сил, — по интонации Джина Ликс сразу понял, что под всевышними силами он ни в коем разе не подразумевает архангела Криса. Он упоминал что-то более высшее, что, вероятно, создало и самого Хвана. Интересно… дьявол имеет собственную веру? Ли даже хихикнул, — за Ли Феликса, который стал мессией для Ада и столь беззаветно влюбился в его правителя! Выпьем! Не дожидаясь реакции юноши, Хёнджин чокнулся с ним бокалами и тут же поднёс к губам, осушая примерно четверть большим глотком. Феликс в это время досадовал, наблюдая во взгляде дьявольском: «а чего же ты ожидал от моего тоста?». Он смутился такому откровению ещё на словах о мессии, но последнее окончательно заставили его прекратить зрительный контакт с Его Величеством. Он, конечно, улыбнулся. Ему было любо слышать такое от Хвана, однако раскрытие чувств выбило парня из колеи. Особенно ему понравилась фраза «стал для меня подарком». Ликс чувствует, что не выдержит, если его будут засыпать такими речами. У Хвана со временем получалось всё лучше и сильнее завлекать Феликса в эту странную игру, соблазнять на отказ от пути никогда больше не влюбляться избранного Ликсом. Джин безжалостно рушил его принципы, и если быть честными, делал это с самого первого дня. Весьма успешно, на взгляд Ли. — Перестань смущаться. Не пойми превратно, ты безумно мил, однако негоже на свидании терять голову. Феликс, улыбнувшись, кивнул и передёрнул плечами, приходя в себя. После он решил сделать небольшой глоток, чтобы если что, не уйти подшофе в первую же минуту рандеву. Он чувствует, как душа покидает тело, отправляясь в дальний полёт. Наступает легкость и по телу разливается нега. Хёнджин, завидев эйфорию Ликса, ухмыльнулся и отпил ещё немного амброзии. — Тут есть птицы, — вдруг выдает Хёнджин и берёт за стебелёк из самой большой корзинки ярко красную ягоду и протягивает Феликсу. Это была клубника. Феликс, будучи не в очень ясном сознании, не находит выхода лучше, чем съесть её прямо так — из рук Хёнджина. Он чуть наклоняется и откусывает смачный кусок ягоды, оставляя в руках дьявола лишь зелёный стебель. Затем он звонко смеётся, как и Хван не может удержаться от смешка. Он откладывает стебель и берёт другую клубнику, которую Ликс точно так же съедает. Кажется, им обоим это нравится. — Я люблю смотреть на птиц, — спустя несколько ягод отвечает Ли, чувствуя, как волна эйфории отступает. Ещё в прошлый раз он уяснил, что действие амброзии на разум не столь долговременное, как хотелось бы. Так что не раздумывая он делает второй глоток, но уже весомый, даже Хёнджин удивляется. Он полностью осушает бокал, отставляя его в сторону. Ликс валится на спину, чувствуя лопатками щекочущие травинки. Он смотрит вверх — небо красное, закрытое ветвями деревьев. Если прислушаться и приглядеться, то действительно можно заметить мельтешащих там птичек. — Птицы тоже в Ад попадают? О чём они жалеют? — спрашивает парень, поворачивая голову в сторону Джина. — Нет, они ненастоящие. Я создал их, — честно признается Хван, ложась точно так же, как и Феликс, глядя прямо на него. Ликс замечает, что фужер Хёнджина тоже пуст и стоит рядом с его собственным. Он вновь улыбается и переводит внимание на дьявола. Тот серьёзен, рассматривает весёлые эмоциональные глазки Феликса, его губы, скулы — всё поочерёдно. Ли тоже глаз не отрывает от Хвана и думает, притворствует ли тот или же ему действительно интересно разглядывать юношу? В любом случае, о птицах все позабыли. — Это здорово, — говорит Феликс, не изменяя своего положения. Он думает, что даже не моргает. Амброзия воздействовала на его эмоции, они стали ярче и встали у руля. Ли не мог не смотреть на Хёнджина. Он хотел только этим и заниматься — неотрывно смотреть, изучать, упиваться. Такого долгого зрительного контакта, кажись, не было ещё никогда за всю историю. — Ещё я могу так… — тихо говорит Хван и переводит взор вверх. Ли проследил за взглядом Хёнджина и узрел, как краснота адских небес уступает непроглядной черноте. Это похоже на ночь. Только звёзд и луны нет, оттого очень темно, что не видно абсолютно ничего. Такое уже происходило во время бала, небо также становилось темным. Ликс в предвкушении ожидал. Он знал, что должно произойти что-то необыкновенное, волшебное, иначе бы Хёнджин не отвлёк их от столь прекрасного момента. Парень затаил дыхание и почувствовал, как его руки коснулись холодные пальцы Его Величества. Он осторожно взял юношу за руку и в этот самый момент в небо беспорядочно стали взмывать множество желтоватых огоньков. Была тому виной амброзия или же нет, Ликс абсолютно забыл как дышать. Его и Хвана окружили маленькие летающие огни. Они то взмывали вверх, то разлетались по сторонам, совершая хаотичные действия. Однако их было настолько много и они были абсолютно везде. Глаза парня заблестели, округлились и он не знал, что сказать. Теперь стало светло достаточно, чтобы можно было разглядеть друг друга. Бросив восторженный взгляд на Джина, он заметил, как тот, будто бы любуясь, глядит на него и непринуждённо улыбается. Он доволен реакцией Ли, это значило, что свидание удалось на славу и оно останется в памяти Ликса навсегда. Не разрывая контакта рук, Ликс принял положение сидя. Ему до чёртиков хотелось прикоснуться к одному из этих огоньков, взглянуть поближе, рассмотреть и почувствовать его. Удачно рядом кружил один. Словно потерянный, он метался туда-сюда, кружа вокруг Феликса. Джин продолжал упоенно наблюдать, приняв такое же положение. Парень вытянул руку и огонёк, будто по велению, послушно сел на ладонь Ли. И тогда Феликс смог понять, что же это за огни. «Светлячки?» спросил он с улыбкой, вызванной блаженным восторгом и щекоткой. Маленький светящийся жучок начал ползать по его ладони, перебираясь с пальца на палец, но не смел улетать, словно ему нравилось веселить Ликса. — Это ты заставляешь его? — беззлобно спрашивает юноша, легонько подбрасывая светлячка. Тот моментально метнулся в воздух к своим сородичам. И Ли обернулся к Хвану, которого, похоже, развезло от амброзии. Он сидел и потягивал уже второй бокал, крепко сжимая руку Ликса и, не моргая, Хёнджин загляделся на юношу. В руках у дьявола была бутылка и одним своим видом он намекал Ли решиться ещё на один бокальчик. И кто такой Феликс, особенно после целого бокала амброзии, чтобы отказать Хёнджину? Он протягивает ему свой пустующий фужер, что тут же оказывается заполненным адским спиртным. В этот раз Феликс не будет столь опрометчивым, так что решает распивать божественный нектар медленно. — Нет, я ими не управляю. Он сам решил поползать по тебе, — поясняет Хван в процессе разливания. — Не удивительно, ты располагаешь к себе, — Его Величество усмехнулся и отложил бутыль, вознося фужер к небу. Настала очередь Ликса говорить тост. — Хорошо, — Феликс для большей уверенности прочищает горло, — За Хван Хёнджина, великолепного Дьявола, властного правителя и очень милого ухажера. Бокалы вновь сталкиваются и они делают по глотку, не отрывая друг от друга лукавых взглядов. Ликсу становится неимоверно хорошо. Он даже не смущается по поводу сказанного пятью секундами ранее. Хотя его изначальным планом было смутить своими лестными словами самого Хёнджина, однако не удалось. Он невозмутим или не показывает этого. Так что Ли понял, что вскоре сам начнёт думать о том, что сказал лишнего. Однако все его дурные мысли затмевает всего один глоток амброзии. — Меня прельщают твои слова, — Джин вздергивает подбородок и горделиво ухмыляется. Но при этом в глазах Ли он кажется чрезмерно милым. Будь всё это по настоящему, на земле, когда Ликс не стал накручивать себя, до всей трагедии, которая случилась с ним, стоило его родителям прознать про секрет сына. Если бы Хёнджин был обычным парнем, с которым они познакомились в нейтральной обстановке, случайно влюбились, оказались точно в такой же ситуации, Феликс не пытался бы смирять себя изо всех сил, держа рвущиеся наружу чувства за тремя дверьми, храня ключ в соблазнительной близости. Однако Хван не обычный, они в Аду, и в целом всё до безумия сложно, оттого что так просто. Просто протяни руку и возьми, но вот незадача, взять не получается из-за принципов. Не сказать, что парень против того, где они находятся или истинной сущности Хёнджина. Его это смущало бы в самую последнюю очередь. Да, он позорно влюбился в дьявола и этот факт, пожалуй, самый огорчающий. В особенности, когда настрой был совсем иным. А что оставалось думать Феликсу, оказавшемуся на мосту пред вратами Ада? Он был уверен, что теперь он перестанет любить того, кого не положено, но Ли только сильнее вляпался, как всегда. — Я на это и рассчитывал.

***

Джисон мечется из стороны в сторону, наматывая дуги вокруг кровати в покоях Феликса. Ему было не по себе находиться здесь в одиночестве, оттого что комната ему не принадлежала. Однако он следовал наказу Ликса и не хотел покидать помещение. По крайней мере, до его возвращения. Хоть у них и был договор, что Хан ни в коем случае не прислуга Ли, его «подожди в комнате, я скоро вернусь» всё равно заставляли демона невольно подчиниться. Дело было по большей части в том, что Джисон прекрасно знал, куда отлучился его друг, ибо сам был частично виновен в этом. Теперь же он не мог позволить себе уйти. Его и так постоянно нет, когда он нужен Ликсу, теперь он точно никуда не денется, пусть даже начнётся война с небесами. Измеряя комнату сотнями своих размашистых шагов, демон не заметил, как дверь с легким скрипом приоткрылась и в проёме показалась темно-алая ряса главного советника Его Величества. Демон выглядывал из-за стены, наблюдая за копошащимся Ханом, лишь наблюдая, не отвлекая его. На его вечно угрюмых губах даже проскользнула мимолётная улыбка. Решение снять маску пришло как-то само собой. Это уже вошло в привычку при виде этого демона, после нескольких их подобных встреч. Его чёрные глаза внимательно следили за тем, как Хан беззащитно метался, бормоча на языке демонов несвязные предложения, непонятные даже Минхо. Он вновь позволил себе усмехнуться и откашлялся, дабы привлечь внимание Джисона. Однако и это не помогло. Хан был настолько погружён в свое переживание, что не обращал внимание на любые попытки советника привлечь его внимание. Тогда Ли чуть сильнее отворил тяжёлую деревянную дверь. И лишь теперь, завидев шевеление со стороны входа, Джисон понял, что находится в покоях не один. Хо подошёл. Демон и сам не знал, отчего молчит. Вероятно, он ожидает, что первым разговор начнёт именно Минхо, раз заявился сюда, однозначно зная об отсутствии Феликса. Но тот в свою очередь первым вступать в диалог не собирается, вернее желает сделать это, но чуть позже. Сейчас он медленно приблизился к Хану и заглянул в отделённые маской глаза демона. Оба молчали, смотря друг на друга, в то время, как пальцы Ли подцепили край маски Джисона и легким движением освободили его демонический лик. Минхо аккуратно положил её на близ стоящую кровать за спиной Хана. Бледные губы демона разомкнулись, и он спросил: — Что вы здесь делаете? Я думал, мы уже всё, что вам было интересно, давно обсудили. Минхо во властном жесте скрестил руки за спиной и отошёл на шаг назад. — Всё, да не всё. Хан вдруг почувствовал себя словно обнажённым или же беззащитным без своей маски. Он слегка смутился и уронил взгляд в пол. — В таком случае, о чём бы вы хотели поговорить? — поинтересовался Хан, но ответа не последовало. Хо сглотнул, но так и не надумал ответ. Его постигло зверское желание подняться и просто наведаться к Джисону. Он не знал причину этому странному желанию, и уж тем более тому, почему же он поддался ему. Даже несмотря на то, что у него были неоконченные дела. Советник плюнул на них, оправдывая себя отсутствием в данный момент Его Величества, увлечённого своим любимым смертным. И другие демоны не посмели бы предъявить ему что-либо по этому поводу или донести правителю. Он был в этом плане неприкасаемым, так что без зазрения совести выкроил себе пару минут просто на бездумный разговор с Джисоном. И стоя сейчас прямо перед ним, он не знал что сказать, хотя желание вымолвить хоть одно словечко поглощало его сущность. — Я… — начал Хо, — я просто освободился от дел и решил развеяться, — однако он понял, что это звучало как очевидное оправдание и даже не служило ответом на последний вопрос Джисона. Но второй демон либо не заметил, либо не подал виду, что лицезрел этот казус. — Что ж, я слушаю, — говорит Хан, поднимая взгляд. И, не особо думая, по наитию Ли выдаёт: — То что ты чувствуешь, находясь рядом с Феликсом, мы уже выяснили. Но что ты чувствуешь, когда видишь меня, говоришь со мной или же что у тебя на душе в моё отсутствие? О чём ты думаешь, какое мнение складывается у тебя обо мне — мне интересно это. Демон опешил от вопроса. Их разговоры до таких откровений никогда не доходили. Минхо всегда спрашивал о становлении Хана чувствительным, когда это произошло и сколько времени ему понадобилось для осознания. Часто мелькали вопросы о Феликсе, о Его Величестве и их взаимоотношениях, однако о себе советник не спрашивал ни разу. А Хан не задумывался, по крайней мере так глубоко. Так что он и сам не сразу смог понять, что же ему стоит сказать. — Я не знаю, — Сон врёт, он это прекрасно понимает, как и то, что Минхо не составит труда распознать ложь. Оттого Ли щурит глаза и усмехается. Он скрещивает руки на груди и практически презренно осматривает Хана. Он никогда не любил, когда ему врут и в большинстве случаев тяжко наказывал, однако сейчас позволить себе наказать Джисона он не мог. Демон решил действовать иным путём. Для чувствительного демона этот вариант был даже более эффективен. — Твоя ложь о многом говорит. Если ты «не знаешь», значит, либо ты не можешь понять, что есть правда, либо пытаешься подавить её в себе. А может, что более всего вероятно, боишься обличить её передо мной. Почему же ты боишься открыть мне истину, Хан Джисон? Тон Минхо был уверенным, не давящим, но в то же время убедительным. Хан думает, что если долго молчать, то он создаст ощущение скрытности и распалит в советнике только большее любопытство. Хотя факт этого он и не оспаривает, но и сказать Ли не может. Тот не поймёт, Джисон и сам не понимает. Но, к несчастью, Ли жаден до удовлетворения своего любопытства. — Я чувствую преданность вам. Изредка и страх, — стараясь сделать свой голос твёрже что есть мочи, твердит демон. — Это очевидно. Но ты не договариваешь. Хан потихоньку начинает выходить из себя. С чего Ли решил вдруг организовать внезапный допрос? Да ещё и нацепив на лицо столь ехидную физиономию. Джисон пыхтит из растерянного состояния быстро переходит в возмущённое. Он неосознанно копирует позу Минхо, лицо делает подозрительно хитрым. Хо тут же подмечает изменчивость в Хане и понимает, что сейчас станет действительно интересно. Это походит на игру. — Что ж, господин Ли, возможно, чтоб мне было не так сложно дать ответ на ваш вопрос, вы тоже ответите на мой? — невозмутимо интересуется младший демон, неотрывно смотря прямо в опасные глаза Минхо. Это парадоксально, ведь в глаза Ли Минхо не решался смотреть ни один демон, страшась одного лишь грозного взгляда устрашающей маски. Но так было до поры, пока однажды в замке не появился Джисон. — Что чувствуете вы, глядя на меня, разговаривая со мной или же когда меня нет рядом? — Это три вопроса, — замечает советник с ухмылкой. — И всё же. — Хорошо, — Хо решает согласиться на правила, установленные Джисоном. — Я буду предельно честен. Я испытываю смешанные чувства. Однако с уверенностью могу сказать, что ни один демон никогда не побуждал меня на такие «душевные» беседы, не избегал наказаний только лишь из-за моей щедрости, и ни одна чёрная демоническая душа не умудрялась настолько зацепить меня, чтобы я, не закончив порученные Его Величеством дела, покинул пост и оказался здесь и сейчас, изливая свои чувства. — Так вы не развеяться пришли, — усмехнулся Хан. Ли сделал вид, что не заметил замечания демона, лишь спустил себе лёгкую улыбку одним уголком губ. — С тобой я становлюсь мягче. Нет былой жажды мучить, пытать, наказывать. Я хочу лишь… — Минхо прервался, задумавшись. Он не сразу смог подобрать верную формулировку, однако и в исходной был не столь уверен, — думать, размышлять, стараться понять людей и их внутренний мир. Как ты, Джисон, ты не такой как все демоны, ты никогда не боялся меня и это, честно сказать, цепляло. Но сейчас это не просто цепляет, а завораживает и восхищает. Ты стараешься выглядеть робким и послушным, но откровенно смотришь мне в глаза, никогда прежде не замечая, что так не делает ни один демон. Последняя фраза заставила младшего про себя чертыхнуться, но он так и не лишил королевского советника своего пристального взгляда. Что было весьма удивительным — данная тактика оказалась рабочей и Хан действительно стал чувствовать себя уютнее и более раскрепощённо после откровения Ли. — Вы правы. Я вас не боюсь, — уверенно заявляет демон, пошатнувшись в сторону Минхо. — А на счёт чувств… — Джисон приостановился, устремляя взгляд вверх, — они иные. Не такие, как к другим демонам или, например, к Феликсу. Я не могу их объяснить, поскольку сам не понимаю. И когда я сказал «не знаю», я не врал. Это коротенькое признание заставило советника усмехнуться и приготовиться дать колкий ответ, но как назло невовремя он услыхал странный скрип позади себя. Дверь слегка пошатнулась и приоткрылась, хотя до этого Минхо закрывал её гораздо плотнее. Вывод напрашивался сам собой: за дверью кто-то был. Демоны оба резко обернулись на звук и, перекинувшись настороженными взглядами, кинулись к источнику шума. Ли был чуть впереди, уже воображая картинку, как он будет мучить того смельчака, что не побоялся подслушивать их. Дело было даже не в том, что Хо боялся слухов или доноса Его Величеству. С этим он легко разберётся. Его до дрожи раздражали подхалимы и крысы, сующие длинные носы не в свои собачьи дела. Так что виновника ждала неминуемая кара, однако лишь в случае поимки. Но не исключено, что Минхо решится устроить расследование и в итоге докопается до правды, ибо более настырного и жесткого в своих методах демона просто не существует в мире. И распалённого демона ждало разочарование, потому что когда он открыл дверь и вылетел в коридор, он был уже пуст. Ни следа не осталось от нарушителя. Демон до хруста сжал кулаки и готов был нестись на поиски прямо в это самую секунду, но ему помешал всё ещё находившийся в здравом уме Хан. Джисон схватил Ли за руку и затащил обратно в комнату, толчком закрывая дверь с сильным грохотом. — Нельзя без маски носиться по замку, — строго молвит Джисон, отпуская Хо. — Но эта дрянь следила за нами! — рыкнул старший демон, но с места не двигался, под властью грозного взгляда второго. — В клочья разорву гада. Минхо отпускает ещё пару угроз, хотя маску, лежащую в паре метров от себя, брать не собирается. Он даже взгляда на неё ни единого ни бросил. — Успокойся, — Хан вздохнул. И королевскому советнику хватило буквально секунды, чтобы действительно успокоиться и даже удивиться, неоднозначно глянув на Джисона. — Что? — А где же твоё боязливое «Успокойтесь, господин Ли»? Между прочим редко меня так называть стал, — Хо улыбнулся во все свои демонические острые зубы. — Случайно вырвалось, извините, — Джисон мямлил, не особо желая продолжать эту тему. — Не извиняйся, можешь говорить со мной свободно. Всё равно понятно, что у нас отношения не типичные для демонов.

***

Если в Аду Хёнджин воздвиг грандиозный средневековый замок со всей присущей готической атрибутикой и безумно гордился этим, то в Раю всё было немного иначе. Крис, также погрузившись и проникнувшись людской архитектурой, предпочёл существовать во дворце стиля барокко. В связи с этим, центром Рая стал внушительных размеров трёхэтажный белый палаццо, фасад которого состоял из мраморных колонн, венчанных золотистыми аккуратными волютами, арок, украшенных того же оттенка узорами, и полуциркульных окон. В центре, между двумя арками располагалась статуя архангела Михаила, сложившего крылья и прижавшего к груди меч. Чуть выше был балкон и шикарная балюстрада с белоснежными балясинами и золотыми перилами, оплетёнными ветвями виноградной лозы. По бокам на каждом уровне возвышались обелиски и полукруглый фронтон с раскреповкой завершал фасад в сопровождении цокольных скульптур в виде ангелов. В целом всё здание было единообразным: большие окна с надфронтонными украшениями, цветочные корзины по всему периметру второго этажа, виноградные гроздья и ветви, опутавшие весь дворец, и мансардная крыша с вальмой. Пред самым дворцом был гигантских размеров круглый фонтан, по всей длине которого располагались статуи небожителей в сражениях, молении или же за беседами. А ещё раньше лежал, кажется, бесконечный партер, основной прелестью которого служили изящно, но весьма строго выстриженные газоны, имитирующие узоры дворца, ровно выстриженные кусты и деревья по всему периметру плоского парка. Там проходили и тропинки, по которым можно было спокойно гулять, любуясь пышностью и обилию эффектности рая. Внутри всё ни чуть не хуже: просторное, светлое, стены густо покрыты интересной лепниной, местами позолоченной. Коридоры и главный зал отличались наличием зеркал в пространстве между окнами, что создавали иллюзию бескрайности. Всюду были круглые и гнутые узоры, статуи, бюсты и золотые кубки. Не говоря уж об обилии картин, красочно иллюстрирующих ангелов в моменты их побед. И самой яркой чертой, пожалуй служило расписное потолочное панно. На нём также были изображены ангелы, архангелы, херувимы и серафимы. Демон в своей мрачной неопрятной одежде тёмного оттенка сильно выделялся на фоне всего этого изысканного убранства. Он уверенно шёл по коридору к главному залу, в котором восседал архангел. Было пусто, отчего находило угнетающее одиночество, однако, обременённый важнейшей миссией, демон не отвлекался на внешние проблемы. Крис встретил его теплой улыбкой и милейшими ямочками на щеках. Трон его, по сравнению с остальным интерьером, выглядел скудно. Он был небольшим, больше похожим на обычный стул, но всё же слегка побольше. Мягкая обивка, деревянный каркас — ничего необычного. Этим, вероятно, небожитель хотел продемонстрировать свою независимость от власти и отрицание своего превосходства. Однако по мнению некоторых существ, выходило у него плохо. По бокам его сторожили его верные серафимы, которые не смели отходить ни на шаг ни при каких обстоятельствах. — Здравствуй, дитя моё. Ты принёс хорошие вести? — продолжая улыбаться интересовался Сущий, сложив руки на подлокотники и выпрямив спину. Демон смутился, привыкший к обычаям Ада, и неохотно склонился на колени перед Крисом. В Аду не было принято так делать. Максимум — поклон Его Величеству и тот был формальностью. — Вести есть, Ваше Святейшество, право не могу назвать их хорошими, — проговорил демон, склонив голову к полу, стоя на одном колене. — Поднимись и, прошу, сними эту демоническую маску, — Господь слегка сморщил лицо, показательно. И демон подчинился. Карнавальная пернатая маска тут же оказалась в его руках и он глубоко вздохнул, словно был лишён абсолютно бесполезного для него воздуха. — Демоном быть невыносимо, Ваше Святейшество. Они дики и сквернословны. Надеюсь, что я вам больше не понадоблюсь там, внизу. — Это зависит от того, что ты мне поведаешь, Сынмин. Демон, что оказался ангелом, кивнул и с разрешения архангела отложил увесистую маску на маленький круглый столик в углу, после чего вернулся на прежнее место перед Крисом. — В Аду творится беспредел. Происходит то, чего не должно в природе существовать, я был в полнейшем смятении, оказавшись там… — Не томи, рассказывай всё, — Сущий сконцентрировал всё своё внимание на ангеле. — Грех на греху, вот что там я увидел, Ваше Святейшество. Демоны стали испытывать «чувства», развили в себе понятие «душа» и «дружба» и более того, — Сынмин сделал паузу, театрально прижав руку к сердцу, — я застал парочку демонов заигрывающими друг с другом, представляете? Архангел вкрадчиво слушал, поражаясь словам своего подчиненного. Он и представить себе не мог, что ситуация настолько выходит из-под контроля, а всё из-за чего? Из-за одного смертного, который попал не туда, куда ему следовало. Он был поражён до глубины души и не мог вымолвить и слова, дабы прокомментировать вести своего гонца-шпиона. Он продолжил слушать и дальше всё с той же внимательностью. — Но что ещё удивительнее, Его Величество Хван Хёнджин, абсолютно сам не свой. Он боле не мрачен и суров, он мягок и добр. Демоны в восторге. А смертный, он постоянно рядом с ним. Я так понял, что задача Дьявола соблазнить парня, это его персональный Ад. Но они ходят на свидания и время от времени танцуют в пустом зале вальс. Не знаю, что и думать, Ваше Святейшество. Будь они людьми, я бы подумал… — Какой ужас, Сынмин. Мы упустили из виду такое святотатство, спустили Хвану с рук такую выходку, — растерянно твердил архангел, меча взгляд по всему залу, в поиске ответа в каждой частичке своего дворца. — Мы что-нибудь можем сделать? — спросил ангел. — Мы можем, — Крис не замедлил с ответом, — однако нам надо всё очень хорошо обдумать.

***

Джисон спокойным шагом шёл по коридору с очередного собрания демонов. Путь он держал к покоям Ликса, ибо из-за этого «шабаша» ему пришлось оставить друга одного в не совсем спокойном состоянии. Он корил себя за то, что поведал тогда Его Величеству предпочтения Ли. С одной стороны, он не смог отказать своему господину, однако с другой должен был до последнего стоять на защите Феликса. Он считал, что король Ада будет благоразумен, однако завидев на пороге покоев Ликса, накачанного амброзией, что выглядело весьма и весьма странно, он не мог поверить в увиденное. Самым печальным было то, что они толком и обсудить ничего не успели. Благодаря казусу с оказавшимся в тот момент рядом Минхо, которого, во славу Сатаны, Феликс не воспринял из-за своего состояния и внезапного вызова советника на демоническое сборище. Хо, к слову, там даже не объявился, хотя самый высший по чину демон обязывался присутствовать на подобных мероприятиях, а в большинстве случаев организовывал их сам. Хан же пришёл, но быстренько слинял, поняв, что внятного ничего там не будет. Это было подобием бунта. Демоны собрались, чтобы обсудить те некоторые не очень положительные перемены в Аду и разобраться с их возможных устранением. Многие недоумевали, некоторые бесились из-за новоприобретённой человечности. Джи уже давно в себе разобрался и принял, с чем помог и Ли Минхо. Он мог бы так помочь другим, но он эгоистично покинул бунтарское общество своих собратьев, заботясь больше о человеке, что стал ему роднее всех. Его Величества там тоже не было. Кто-то в начале, пока Джисон ещё присутствовал, упомянул, что господина заметили в тронном зале, в абсолютно не презентабельном виде. Он был слишком весел и, вероятно, хмелен. Хан сделал много выводов за слишком короткое время, но всё же своё мнение о правителе он решил пока придержать до обсуждения с Феликсом. Хотя он не мог отрицать факта, что ему было забавно наблюдать за другими демонами, бьющимися в агонии смятения. Миновав лестницу и длинный узкий коридор, освящённый лишь тусклым светом средневековых бра, Джи завернул за тяжёлую деревянную дверь покоев Ликса. Парень был на месте. За два часа, что его не было, Ликс пришёл в нормальное состояние и стоял у окна, глядя вдаль. Преступив порог, демон моментально привлёк внимание Ли и тот улыбнулся возвращению Джисона. — Как собрание? — Ты помнишь, что я на него уходил? — демон усмехнулся. — Я помню всё, Джисон, — Ли полностью обернулся к Хану и подошёл к нему, с ухмылкой поправляя наспех криво одетую маску. Ещё одной частью всего казуса было то, что Феликс ввалился в комнату и успел заметить стоящих в очень напряжённой обстановке демонов без масок. Джисон со своей болтливостью однажды всё-таки не выдержал и рассказал про разговоры с Минхо, но он ни разу не упоминал об отсутствии масок на них во время этих бесед. Для демонов снятие маски являлось действием личным и сокровенным, более того запретным. Так что Феликс вполне мог бы себе представить, что это всё значило. А раз он помнил всё, что видел… — То есть моя романтичная душа была безошибочна в своих предположениях? — игриво спросил Ликс, отойдя на шаг назад. — Демоны не могут любить, — парировал Джисон. — Да брось. Это прошлый век, Джисон. Расскажи мне лучше про ваш разговор. Почему вы вдруг решили снять маски? Неужто суровый Минхо даже не захотел тебя за это отругать? Я хочу знать всё и в подробностях. — Он сам это предложил, — сухо ответил Хан, пытаясь скрыть свои эмоции. Но Феликс уже успел хорошо изучить демона. Безэмоциональность не его конёк, а этот тон значил, что он волнуется, а если он волнуется, значит говорит не всё и что-то скрывает. Что-то, чего боится. — Оу… Хани, — с недавних пор Феликс предложил называть друг друга так, как называли бы друзья в его мире и Джисон охотно согласился, поэтому в стенах этой комнаты стало мельком проскакивать ласковое имя «Хани», — почему ты не хочешь рассказать мне всё по хорошему? Я говорю тебе абсолютно обо всём, что со мной происходит. Ты просишь меня рассказывать. Я безумно хочу поделиться с тобой тем, что произошло буквально пару часов назад, однако мне также безмерно хочется знать и твою историю. Что случилось пока меня не было? И что происходит между тобой и Ли Минхо? По недавней договорённости, Джисон лениво стягивает маску и садится на край кровати, кладя её на колени и рассматривая её контур, цвет и всё, что попадалось на глаза. Он глубоко вздохнул прежде чем начать. — Я не понимаю, почему вы все так резво заинтересовались в моих взаимоотношениях с Минхо. — Потому что одно словосочетание «взаимоотношения с Минхо» говорят о многом. Со многими ли демонами он ведёт милые беседы при отсутствии «обязательных» масок? Хан отрицательно помотал головой. Ликс присел рядом с ним. — Хорошо… я не понимаю. Он вроде и не такой, как все демоны, но вроде бы он и совсем обычный. Для меня он всегда был очень… величественным. Смотришь, идёт Его Величество, а рядом с ним гордо, чуть ли не с большей опасностью и строгостью шествует Ли Минхо и ты не в силах оторвать глаз. Все демоны трепещут в его появление. Господина боятся меньше, чем его. — Я помню с каким восторгом ты смотрел на него, когда он кинулся на защиту Его Величества и приставил кинжал к горлу ангела. Таким вдохновленным и поглощённым я тебя не видал больше никогда. Ты ведь и сам понимаешь, что всё это значит, просто боишься произнести вслух, — Ликс сменил былую ухмылку на поддерживающую улыбку и положил ладонь на плечо Хана. И в голове промелькнула мысль «Какой же это демон, он ведёт себя точно человек». — Ты тоже вслух произнести не можешь то, что с упоением всегда так вуалируешь, — выдаёт Джи беззлобно. Юноша передёргивает плечами, будучи пойманным врасплох. Он совсем не ожидал, что Хан скажет именно это, хотя отчасти и это являлось правдой. — Что ж, тогда хочешь я первый начну? — демон посмотрел на парня и кивнул. — Ну… это довольно сложно, как оказалось. Я начну издалека. Сегодня, например, у меня было свидание, как сказал мне Хёнджин, и оно было безумным. В хорошем плане. Абсолютно безумным для Ада. Хёнджин организовал здесь оранжерею, не имеющую конца и края, пригласил меня туда на пикник и показал чудо. Небо окунулось во тьму, а в воздух взмыли сотни желтых огоньков — светлячков. Он взял мою руку и смотрел с такой нежностью, что я даже не знаю, будь на то воля амброзии или же это мои внутренние демоны, но я чувствовал себя чрезмерно счастливым, непозволительно счастливым. Я почувствовал легкость и открытость, будто передо мной весь мир открыт и я могу творить всё что угодно. Что рядом со мной в этот момент будет он, всегда будет, — Ликс сделал небольшую паузу. Широкая улыбка озарила счастьем лицо. Он опустил голову, смущаясь тому, что от одних только воспоминаний он так рад, будто снова окунается в тот момент. Словно он опять там... Вроде говорить всё это до безумия смущает, однако и создает приятную теплоту на душе, а Хан с горящими глазами наблюдает за ним и внимает каждое слово. — Ещё в самый первый танец я почувствовал что-то в глубине души, какое-то шевеление в запретной зоне. Знаешь как говорят люди: запретный плод сладок. Это так, он не просто сладок, он страстно желаем и в его отсутствие ты сходишь с ума и… моим самым большим сумасшествием стал король Ада. Я безумно влюблён в Его Величество Хван Хёнджина. Демон был готов аплодировать такой завидной речи. И ведь она его действительно приободрила и поощрила к разговору. Хана накрыло сильным желанием поделиться всем, что гложет его. И наверняка это поможет в первую очередь ему самому. Более того Хан практически перестал бояться? — Ты прав. Я боюсь этого, потому что нет ни единой легенды о том, чтобы демон полюбил. Мне было до жути страшно развить в себе это, но как бы я не старался, подавить не смог. А тут, когда оказалось, что у всех демонов стали появляться хоть какие-то чувства, появился Минхо и стал проводить со мной уйму времени. Тогда я понял, что я влип, потому что теперь я не побоюсь поведать это.......я люблю Ли Минхо. Феликс тепло улыбнулся и прильнул к Джисону, заключая в крепкие объятия. — Если ты смог полюбить, то и другие демоны смогут. И Ли Минхо сможет, — успокаивающе шептал Ликс. Демон кивнул, на самом деле не особо веря в то, что это возможно. — Хочешь, я с ним поговорю? Джисон тут же удивлённо отпрянул в сторону. — И как ты себе представляешь этот разговор? — Я скажу, что у меня есть один трусоватый демон, который боится признаться в чувствах одному небезызвестному королевскому советнику, — Ли хихикнул. — Но ведь ты Его Величеству тоже не признаёшься, почему я должен? Ликс замолчал. Это вопрос ненадолго обезоружил его. — Ну… У нас… Всё гораздо сложнее, — вздохнув, выдал Ликс, понимая, что отговорка до боли глупая и банальная. — А как по мне, так наоборот. Минхо безэмоциональный и в определённом смысле считается жесточайшем из жителей преисподней. Его Величество не такой. Более того, он каждый раз блещет ухаживаниями и свиданиями. Ликс не стал ничего отвечать. Он продолжил обнимать не отвечающего на его дружеский жест демона. В чём-то Джисон, конечно, был бесспорно прав. Ли тоже не смог напрямую сказать Хёнджину то, что сказал Хану. Он не может быть точно уверен в том, что это не гениально спланированная игра, в которой Дьявол, заскучавший вдоволь от Адской рутины, решил развлечься. Хотя в ушах до сих пор звучали Джисоновы тирады о том, что демоны стали чувствовать. Это не могло быть совпадением, что именно с попаданием Феликса в Ад всё так резко изменилось. Хан не верил в то, что это игра. Он всегда твердит, что Его величество не подлый, что его ни в коем случае нельзя считать коварным и бесчестным. И парень старался, однако в закромах души всё-равно подло скреблось ощущение обмана. Он слишком много натерпелся за свою жизнь в мире людей. Его неоднократно обманывали, бросали, предавали, что верить кому-либо было сложно. Что уж говорить о сложившемся земном впечатлении о дьяволе, хоть Ликс всеми силами и отметал стереотипы. Он и так верил Хёнджину больше, чем кому-либо, помимо Джисона. Но демон подтвердил своё звание друга, а Хван пока нет. — Феликс… — послышался тихий шёпот откуда-то из коридора. Это было фактом невозможным, при условии плотно закрытой двери. Она была закрыта. Это точно был не Хан, потому что тот явно молчал и голос не принадлежал ему. Ликс бы узнал. Да и демону не было нужды. — Ты слышал? — спросил Ликс настороженно. — Что слышал? — поинтересовался демон, не понимая к чему клонит Ли. — Опять Его Величество решил позабавиться? — тут же подумал юноша. — Теперь что-то новое? Я должен идти на голос? Он попросил Джисона подождать его в комнате, а сам встал и вышел. Однако, оказавшись в коридоре, он был весьма разочарован обнаруженным. Ожидания его не сбылись от слова совсем. Пред ним стоял самопровозглашённый Господь Бог и несмотря на улыбку, был явно чем-то обеспокоенный. Ликс окинул его недоверительным взглядом и остановился у самой двери, не решаясь подходить ближе. — Что вы здесь делаете? — спросил наконец Феликс. Тот словно еще больше помрачнел и был скор в ответе: — Я пришёл к тебе, Феликс. Однако времени у меня совсем мало, пока Его Величество не обнаружил моего присутствия, — на последней фразу его улыбка померкла. На самом деле Ликс не особо хотел слушать Сущего. Однако и уйти он не решался, ибо перед ним не человек — существо со сверхъестественными силами и кто знает, что может произойти, ослушайся Ли его воли. Юноша скрестил руки на груди и сделал вид максимально непринуждённый и незаинтересованный. — Я слушаю. На выходку смертного Крис вновь коротко улыбнулся, отметив про себя, что влияние демонического мира изменило его отношение к архангелу. Ликс во время прошлой встречи был более смущённым и стеснительным, нежели сейчас. Вероятно, демоны и сам Хёнджин много чего рассказывали парню о Рае, выставляя всё в выгодном им ключе. Кристофер, разумеется, никогда не считал Рай таковым, коим его оклеветали жители преисподней. — Дело вот в чём, Феликс, — откашлявшись начал небожитель. — К нам в Рай буквально только-только поступил новый смертный. — И как я с этим связан? — напряжённо спросил Ликс, прерывая нервирующее молчание Господа. — Напрямую. Мне очень жаль, дитя моё, но к нам поступила твоя мать.