Я не психопат...

      — Ну как? — спросила Селестия, наблюдая, как младшая сестра медленно обходит пьедестал со статуей, ее ночная грива колыхалась на легком ветерке. Взгляд Луны был пристальным, почти хищным, исследующим каждую деталь каменного Лиса.       — Не знаю, чьи копыта ее ваяли, — проговорила Луна наконец, остановившись лицом к лицу с оскаленной каменной мордой, — но у этого мастера явно были… проблемы. Серьезные. — Она сделала шаг назад, будто отшатнувшись от невидимой волны. — Обычно пони вкладывают в творения частичку души, тепла, жизни… А в этого Лиса… — Она содрогнулась. — Сюда вложили ярость. Чистую, неразбавленную ярость. Она ощутима даже спустя века. Будто эхо отчаянного крика, застывшее в камне. — Луна бросила быстрый взгляд на Селестию. — Будь здесь хоть след хаоса, можно было бы свалить на Дискорда. Но нет, сестра. Его когти не касались этого… творения. Здесь что-то иное. Что-то очень темное.       — Странно, — нахмурилась Селестия, подойдя ближе. Она прищурилась, всматриваясь в глубину каменных глаз, ища хоть что-то знакомое, хоть тень того безмолвного утешения. — Я… ничего не чувствую. Только холод камня.       — Моя эмпатия всегда была острее твоей, Тия, — мягко, но твердо напомнила Луна. — Ты видишь Солнце, я чувствую тени. И от этой статуи так и веет ледяной, бездушной злобой. — Она выпрямилась во весь рост, ее голос стал решительным. — Думаю, мое первоначальное предложение остается в силе. Ее нужно убрать. Отвезти на полигон. И уничтожить.

***

Сколько времени прошло? Вечность? Мгновение? В этом черном небытии время потеряло смысл. Оно не текло – оно застыло, как и я. Все чувства, кроме одного, были словно погружены в ледяную воду. Страх? Отчаяние? Они растворились, испарились. Осталась лишь ярость. Она не гасла. Она горела холодным, неумолимым пламенем где-то в самой сердцевине моего холодного кокона, единственная константа в этом бесконечном оцепенении.       Почему мое сознание не распалось? Не превратилось в жалкую, бредящую каплю разума, как у того несчастного Карса, обреченного вечно дрейфовать в космической пустоте, замурованным в камень без права на смерть? Не знаю. Столь же загадочно и то, что мои воспоминания остались кристально четкими. За такой срок я должен был забыть собственное имя, а не то что ощущение дыхания… Может, дело в том голосе? Смутном, далеком, как сквозь толщу воды? Возможно, меня все же спасли. Я лежу, забинтованный по самые уши, в коме, а какая-то медсестра, думая, что я не слышу, использует мою палату как исповедальню. Разобрать слова невозможно – лишь интонации, монотонный поток жалоб и усталости. Ну что ж, пусть говорит. Это мое единственное развлечение в этой вечной ночи. Порой, слушая ее бормотание, ярость на миг отступала, уступая место странному умиротворению. Но потом она возвращалась – с удвоенной силой, сотрясая мое парализованное тело невидимой дрожью, хотя пошевелиться было невозможно.       А потом… начались перемены. В мою окаменевшую мысль начали просачиваться… данные. Откуда? Непонятно. Я даже не мог осознать, что это. Как компьютер с разумом, в который загрузили кучу файлов с нераспознанными расширениями. Информация есть, а смысла – ноль. Это было бы терпимо, если бы не кошмар, начавшийся следом. Я начал ощущать. Сначала – едва уловимо, как фантомные боли. А потом… Боже, нос зачесался. Нестерпимо, невыносимо! А я не могу почесать его, крикнуть, дернуться! Ничего!       Конечно, поначалу я обрадовался. Хоть какое-то ощущение! Радость была такой яркой, что на мгновение затмила даже вечную ярость. Но потом… Спустя годы (или минуты?) ярость достигла нового пика, а это проклятое ощущение зуда никуда не делось. Хуже того: я осознал, что не лежу. Я стою. На трех конечностях! Правая рука поднята в каком-то идиотском жесте и онемела от невыносимой статичной нагрузки раньше других. И от этой пытки, от этого бессилия, мой разум начал сдавать. Мне почудилось, будто у меня есть хвост. Потом – что их два. Потом три... Три фантомных хвоста, добавляющих к физической пытке еще и сюрреалистический бред.       И тогда меня осенило. Озарение, до которого я додумался с черепашьей скоростью. Я просто сошел с ума. Наконец-то! Эта мысль не принесла облегчения, лишь погрузила в глубокую, тягучую меланхолию. Ярость отползла на задворки сознания, тлея там угольком. Ее место заняла полная апатия. Даже голос медсестры исчез. Наверное, меня перевели в палату для душевнобольных. И теперь меня кормят с ложечки под дежурное: «Летит самолётик, ам!»…       И вот, спустя очередную вечность (три дня? Месяц?), случилось два события. Поток странных данных прекратился. И началась их… «распаковка». Как будто архивы в моей голове стали развёртываться. А еще – я снова услышал Тот Голос. Но теперь он звучал иначе. Не жаловался, а… разговаривал. Спокойно, даже тепло. И был Второй Голос – тихий, осторожный, будто боялся меня потревожить.       Когда первые «распакованные» данные обрели форму в моем сознании, я мысленно расхохотался. Горько, истерично. Управление стихиями? Огонь, лед, молнии? Видимо, дурдом набирает обороты, и теперь мой разум окончательно сдает позиции, генерируя фантазии о сверхспособностях. Или я уже могу испепелять взглядом сиделок и замораживать кашу на ложке? Больше «знаний», к счастью, не пришло. Пока.

***

      Полигон на заднем дворе замка гудел от активности. Дневная Гвардия в сияющих золотых доспехах отрабатывала строевые приемы на одном конце. Ночная Гвардия в латах цвета звездного неба – на другом. Между ними висела незримая, но ощутимая стена взаимного недоверия и прохладной вежливости. Тишину нарушило лишь появление двух королевских особ.       Принцессы Селестия и Луна шествовали к центру поля, их крылья были чуть приподняты, гривы переливались на солнце и в тени соответственно. Гвардейцы мгновенно замерли в безупречном строю, копыта чётко щёлкнули о землю. В воздухе, окутанная синим сиянием рога Луны, парила знаменитая – и многими нелюбимая – статуя Лиса. Даже среди стражей, видавших виды, нашлись те, кто невольно отвел взгляд или сглотнул. Боялись. Конечно, боялись. Хотя ни один не признался бы в этом даже под пыткой.       Некоторых поразила кажущаяся легкость, с которой Луна управляла массивным изваянием. Неужели они думали, что небесные светила, что сёстра буквально вертят на своём роге, весят меньше какой-то статуи?       Свою ношу она опустила с левитационным шелестом на землю рядом с мишенями для магических упражнений единорогов. Сестры плавно отступили на безопасное расстояние. Жестом крыла Луна дала понять страже сделать то же самое. Гвардейцы отхлынули, образовав широкий полукруг. Дневные и ночные невольно держались обособленными группами, разделенные негласной пропастью.       Луна заняла позицию. Ее грива и хвост заструились интенсивнее, словно втягивая окружающий свет. Она напряглась, сконцентрировавшись. На острие ее рога начал клубиться и сгущаться сгусток чистой, необузданной энергии – темно-синий, с вкраплениями ночных звезд. Зарядка длилась несколько напряженных секунд, воздух вокруг вибрировал от мощи. И затем – выстрел!       Непрерывный, ревущий поток сырой, разрушительной энергии рванул из ее рога, устремившись к каменной статуе с ослепительной яростью.

***

      Медленно, мучительно, как ржавый механизм, новые «знания» встраивались в мою апатичную реальность. Теперь я, в теории, мог вызывать несколько видов атак и пару защитных барьеров. Никакой систематичности развертывания знаний. Однажды я «узнал», как создавать шипы изо льда, а следом – как телепортироваться в вспышке молнии. Последний же кусок информации, просочившийся в мой разум, вверг меня в полный ступор.       Если верить этому… то я не в больнице. Никаких бинтов. Никакой комы. Меня… заморозили. Тем самым стазисом, управление которым якобы было среди моих новых «способностей». И выбраться отсюда… чертовски просто. Если это правда… Боже, я столько времени торчал здесь, как последний сказочный лох, когда мог просто… сломать эту проклятую скорлупу?! А если не получится… Ладно, кого я обманываю? Но впервые за всю эту бесконечность во мне вспыхнула искра – нет, целый костер! – надежды. Апатия отступила. Вечный зуд в носу, онемевшие (вернее, вечно онемевающие) конечности – все отошло на второй план. Сработай. Пожалуйста, сработай!       Итак. Обволакиваю свое… тело, энергией. Представляю ее как свет, теплый и текучий. Создаю невидимую прослойку между «мной» и ледяными оковами. А потом – отталкиваю. Изо всех сил. Наполняю этой же энергией фантомные мышцы, фантомные конечности, даже те три фантомных хвоста, чтобы они помогали, упирались, ломали изнутри. Прошел час. Два. Я уже был готов сдаться, признать очередную победу безумия… И услышал его! Тонкий, хрупкий, но такой отчетливый звук! Как будто треснуло тонкое стекло. Это придало мне сил, я собрал всю волю, всю накопленную ярость и надежду в единый порыв и снова толкнул.       Онемение отступило – энергия оживила фантомы. Хвосты ощущались почти реальными, мощными прутьями. Я направил их силу на трещину.       И вот… спустя еще несколько часов борьбы… ПОЛУЧИЛОСЬ!       Слепящая, нестерпимая вспышка света ударила в глаза, привыкшие к вечной тьме. Оглушительный хор птиц, шелест листвы, шум ветра – все смешалось в какофонию, ударившую по ушам. Я судорожно вдохнул – и подавился. Воздух! Настоящий, пыльный, пахнущий травой и гарью! Но расслабляться было некогда. Какое-то древнее, звериное чутье впилось в меня когтями. Даже слепящий солнечный свет не заставил меня зажмуриться. Сквозь слезы я уставился вперед. Прямо на это.       Черный поток. Плотный, сгусток чистой, направленной разрушительной силы. Он уже был в считанных метрах.       С момента моего освобождения не прошло и доли секунды, а меня уже атакуют! Увернуться? Никак. Я едва стою. Состояние – выжатый лимон. Оставалось одно.       — Пустотный щит! — хрипло вырвалось из пересохшего горла.       Фиолетовая энергия, холодная и ненасытная, вырвалась из меня, сформировав овальный барьер прямо перед грудью. Черная атака врезалась в него. Ни взрыва, ни огня. Энергии просто… исчезали. На месте их столкновения возникала пустота, поглощающая и свет, и силу, сопровождаемая странным, гипнотизирующим звуком – непрерывным, пульсирующим гудением низкой частоты, напоминающим работу какого-то древнего, бездушного механизма. Моя энергия таяла с катастрофической скоростью. Я и так был на пределе – физически, ментально, магически.       Пять секунд. Я продержал щит пять долгих секунд, чувствуя, как он высасывает из меня жизнь. Когда черный поток наконец иссяк, я рухнул на землю, отпустив щит. Хотел вдохнуть полной грудью – и снова закашлялся, давясь пылью и собственной слабостью. Вокруг клубилось густое облако поднятой земли и дыма.       Глаза постепенно адаптировались. Слезы очищали взгляд. Пыль начала оседать. И тогда я увидел их. Двух существ, стоящих вдалеке, очертания которых проступали сквозь дымку. Двух… монстров.