Я не психопат...

      Селестия отвернулась. Она не могла смотреть, как уничтожают ее безмолвного тысячелетнего «друга». Но странный звук – не грохот разрушения, а скорее… непрерывное низкое гудение, как работа невидимого механизма, – заставил ее обернуться. Вместо ожидаемого зрелища разрушающейся статуи она увидела лишь клубящееся облако каменной пыли. Луч Луны, ее темно-синий поток чистой разрушительной силы, не пробил статую насквозь, не разнес мишени позади. Он словно… исчезал в этой пыли, поглощался ею. Такого Селестия не видела никогда. Ей уже доводилось быть целью данной атаки Луны, и единственно, что солнечная могла делать против нее — уворачиваться.       Когда сияние рога Луны наконец погасло, младшая аликорн обернулась к сестре, ее голос звучал тревожно сквозь рев утихающей энергии:       — Тия, тут… что-то не так.       — Знаю, Лулу, — Селестия подошла ближе, ее крылья нервно подрагивали.       — Ждем, пока пыль осядет. Будь готова ко всему.       Тишину, наступившую после рева магии, нарушил резкий, надсадный кашель, доносящийся прямо из эпицентра облака пыли. Луна рванулась вперед – там явно был кто-то живой! Возможно, гвардеец, не успевший отойти? Но сильное крыло Селестии легло ей на плечо, удерживая на месте.       — Стой! Неизвестно что там! — прошептала старшая, глаза ее сузились, анализируя клубящуюся завесу.       Пыль медленно опускалась, как занавес после странного спектакля. И то, что открылось взгляду, заставило застыть всех – от простых гвардейцев до самих Принцесс. Стоял Лис. Не каменный истукан, а живой, дышащий зверь. Его очертания были до боли знакомы – точь-в-точь как у разрушенной статуи. Но цвет! Он был ярок, как осенний лист – рыжий. А хвосты… Их было девять, и они переливались неестественными, магическими цветами: фиолетовым, золотым, синим, белоснежным… Каждый словно излучал свою стихию.       Принцессы обменялись немым взглядом замешательства. За их спинами гвардия замерла в немом шоке, шепот ужаса и непонимания пробежал по рядам.       Хвостатый зверь моргал, щурясь от непривычно яркого света, словно только что вышел из кромешной тьмы. Его грудь тяжело вздымалась.       — Но… но статуя была пустой! — Луна не сдержала громкого шепота, ее голос дрожал.       — Ничего не понимаю, — ответила Селестия, ее собственный шепот был напряженным, полным ледяного предчувствия.       Лис наконец сфокусировал взгляд. Сперва на Луне. Его глаза, странного янтарного оттенка, сузились, в них мелькнуло что-то вроде… аналитического интереса.       — Ночь. Морфей. Интересно, — прошептал он чуть слышно, голос хриплый, словно не использовался веками.       Затем его взгляд скользнул на Селестию. И в тот же миг глаза зверя расширились от чистого, животного ужаса. Он отпрянул, сделав два шага назад, шерсть на загривке встала дыбом.       — Огонь, — вырвалось у него, и это слово прозвучало как проклятие. И тогда ужас сменился всепоглощающей, безумной яростью. Воздух вокруг него буквально схватило морозом. Трава под копытами гвардейцев мгновенно покрылась инеем, дыхание стало видимым паром – и это в разгар лета!       — ОГОНЬ!!! НЕНАВИЖУ!!! УНИЧТОЖУ!!! — его рев потряс воздух, и он с чудовищной силой ударил передними лапами о землю.       Аликорны среагировали мгновенно, инстинктивно взмыв вверх на мощных взмахах крыльев. И не зря. Волна леденящей энергии рванула от точки удара, превращая все в радиусе тридцати метров в искрящуюся пустыню льда. Огромные, смертоносные шипы впивались в землю, в мишени, в брошенное снаряжение.       Гвардия, оправившись от шока, ринулась в атаку. Земнопони и единороги понеслись по обледенелому полю, огибая шипы, пегасы и фестралы пикировали сверху. Луна, зависшая в воздухе, успела заметить в пасти Лиса изящную, но смертоносную розу, выточенную из чистого льда, которую он держал за стебель. Когда первые гвардейцы были в шаге от него, Лис резко сомкнул челюсти. Хрупкий ледяной стебель хрустнул.       Звяк!       Бутон розы взорвался с леденящим душу хрустальным звоном. И словно по сигналу, взорвались все ледяные шипы, все замерзшие объекты на поле. Миллионы осколков, острых как бритва и летящих с пулевой скоростью, пронеслись сквозь ряды гвардейцев. Раздались крики боли – осколки пробивали доспехи, отсекали копыта, впивались в тела. Кровь алыми брызгами окрасила белый лед. Никто не погиб мгновенно, но многие потеряли конечности. Время для спасения истекало быстрее мысли.       Принцессы больше не могли наблюдать. Луна облеклась в свою легендарную теневую броню, в ее копытах материализовалась длинная, пожирающая свет коса Ночи. Селестия вспыхнула ослепительным светом, облачившись в доспехи сияющего солнца, в ее хватке засверкало копье чистого света. Чтобы спасти подданных, Селестия сконцентрировалась. Ее рог вспыхнул, и невидимая сила телекинеза схватила Лиса, швырнув его, как тряпичную куклу, в дальнюю замковую стену с такой силой, что каменная кладка треснула, образовав глубокий пролом. Но тут же Селестия ощутила пугающую пустоту – почти половина ее гигантского магического резерва просто… испарилась! Причина была очевидна: ее мощь была поглощена.       — Луна! Не используй на нем тактическую магию! Он поглощает энергию!*— мысленный крик Селестии пронзил сознание сестры.       — Поняла! — мысленно откликнулась Луна, уже накапливая в своей косе мощь для атаки на расстоянии.       Лис выполз из пролома, шатаясь. Его шерсть была в пыли и крошке камня, но ярость в глазах не угасла.       — Огонь. Тварь. Ненавижу. Не прощу, — он шипел, сквозь стиснутые зубы, гримаса на морде была отвращенной, будто он проглотил что-то невероятно мерзкое и обжигающее одновременно. Видимо, поглощенная сила солнечного аликорна была для него физически противна.       Луна не стала ждать. Ее коса взметнулась, и от ее лезвия оторвалось сгущенное лезвие чистой Тьмы, летящее к зверю со свистом. Лис даже не взглянул на него. Он лишь махнул своим фиолетовым хвостом. Знакомое низкое гудение заполнило воздух, и лезвие Тьмы просто… исчезло, словно его и не было. Луна застыла в недоумении.       — Это… как? — прошептала она, но Лис уже мчался вперед, игнорируя ее. Его цель была одна – Селестия. Луна выпустила еще несколько лезвий Тьмы, но все они были бесшумно аннигилированы тем же фиолетовым хвостом. Ее арсенал дистанционных атак был исчерпан, а использовать контактные, как предупредила сестра, было самоубийственно. С рычанием, совсем не пони-подобным, Луна ринулась вниз, намереваясь вступить в ближний бой. Но ей пришлось резко отлететь – Селестия решила ответить «Солнышком».       Над головой солнечной аликорны за три секунды сгустился ослепительный шар плазмы, раскаленный до ядра звезды, диаметром в десять метров. С громовым гулом она швырнула его в несущегося Лиса.       Зверь на мгновение замер, увидев стену огня, несущуюся на него. Страх мелькнул в его глазах, но был мгновенно сметен волной ярости. Не сбавляя скорости, он прыгнул навстречу плазме и с диким криком: — Сверхновая! – ударил правой лапой по пустому воздуху. Луна успела заметить, как на мгновение вся шерсть Лиса вспыхнула тем же фиолетовым цветом, что и поглощающий хвост. От его лапы оторвался маленький фиолетовый шарик. За долю секунды он раздулся до размеров, лишь немногим уступающих «Солнышку». Шары столкнулись.       Вместо оглушительного взрыва раздался лишь оглушительный ХЛОПОК! Оба сгустка невероятной энергии просто… погасли, аннигилировав друг друга. Гвардейцы, застывшие в ожидании апокалипсиса, облегченно выдохнули и снова бросились помогать раненым. Но радость была преждевременной. С тем же хлопком на месте исчезнувших шаров материализовались восемь «сверхновых» поменьше. Они зависли в воздухе, а затем плавно, но неотвратимо поплыли в сторону групп гвардейцев, несущих раненых. Щиты единорогов и магические атаки не разрушали их – шары лишь поглощали энергию, становясь больше и ярче.       Принцессы, видя новую смертельную угрозу подданным, двинулись на перехват, но Лис не дал им сосредоточиться. Теперь его шерсть отливала ледяным синим цветом, от него валил морозный пар. Он выпустил в Селестию град ледяных игл. Попадая в ее защитные щиты, иглы не отскакивали – они мгновенно разрастались в огромные, тяжелые глыбы льда, сковывая ее защиту и заставляя щиты трещать под весом.       Луна, действуя на опережение, телекинезом вырвала из земли огромные пласты почвы и камней и швырнула их в плывущие «сверхновые». Фиолетовые шары аннигилировали попавшую материю и исчезали, но тут же снова появлялись – уже по восемь штук размером с мяч, но летящие со стремительной скоростью! Эти новые шары уже не делились при уничтожении, и Луне пришлось потратить драгоценные секунды, чтобы сбить их все.       Когда последний опасный шар погас, Луна оглядела поле боя. Ужас сковал ее сердце. Селестия стояла, закованная в гигантскую, сверкающую на солнце глыбу льда. По всему полигону были разбросаны другие ледяные обломки. И посреди этого ледяного хаоса стоял Лис. В его пасти снова была ледяная роза. Луна помнила, что случилось с теми, кто оказался рядом с такой розой при взрыве. Что же произойдет с тем, кто окажется внутри глыбы?       Паника подхлестнула Луну. Она рванула телекинезом, схватив Лиса мертвой хваткой, не давая ему шевельнуться. Синим сиянием она разжала его челюсти и вырвала смертоносную розу. Затем, со всей силы, обрушила свою теневою косу вниз, вбивая зверя глубоко в землю. Удар был чудовищным, земля содрогнулась. Но коса лишь оставила глубокие царапины на его шкуре, не пробив ее! Луна занесла косу для второго удара, но в тот же миг раздалось знакомое низкое гудение. Все в радиусе двух метров от вбитого в землю Лиса – почва, камни, сама теневая коса – просто исчезло, испарилось, оставив лишь гладкий кратер. Луна мысленно поблагодарила привычку действовать телекинезом – будь коса в ее копытах, она потеряла бы их.       Лис, словно демон, выпрыгнул из свежего кратера. Синяя энергия сгустилась у него в пасти, и через мгновение в ней уже мерцала новая ледяная роза. — НЕТ! — успела вскрикнуть Луна, но Лис уже перекусил стебель.       Звяу!       Бутон взорвался, и как по цепной реакции, взорвались все оставшиеся ледяные глыбы на полигоне, включая ту розу, которую Луна только что отобрала и которая все еще висела рядом с ней в сиянии ее магии. Принцессу отбросило взрывной волной, несколько острых, как бритва, ледяных лепестков впились ей в плечо и щеку. Боль была острой, но Луна ее почти не почувствовала. Ее взгляд лихорадочно метался по месту, где стояла Селестия, среди дождя ледяных осколков. Ее не было видно! Волна паники накрыла Луну с головой. Телепатия! – мелькнула отчаянная мысль. Она бросила вызов в темноту разума: Тия! Отзовись!       Я здесь… В небе… – слабый, но узнаваемый ответ донесся через мгновение. Луна подняла голову и увидела старшую сестру, парящую высоко над полем боя, осыпающуюся льдинками, но живую. Облегчение было мимолетным. Лис тоже увидел ее. Его взгляд, полный новой, адресной ненависти, переключился на Луну.       БЕРЕГИСЬ! – мысленный крик Селестии пронзил Луну одновременно с тем, как мощные солнечные щиты сомкнулись вокруг нее. Луна инстинктивно ощутила опасность и обернулась. Лис был уже в прыжке, несясь прямо на нее. Его правая лапа пылала золотым пламенем, жар от нее достигал ее даже сквозь щиты. Луна мгновенно материализовала новую тень-косу (связь со старой была безвозвратно потеряна) и приготовилась к отчаянному парированию. Она верила в щиты сестры, но Лис уже доказал, что щиты для него не непреодолимые преграды.       И тут произошло нечто невообразимое. Лис, вместо того чтобы обрушить горящую лапу на щиты, резко создал перед собой в воздухе глыбу льда. Он мощно оттолкнулся от нее задними лапами, кардинально изменив траекторию, и упал на землю в стороне. А затем… начал грызть свою собственную пылающую правую лапу!       Все замерли в оцепенении, наблюдая за этим актом безумного самоуничтожения. С диким рычанием, сквозь клубы пара от плавящегося льда на его шерсти, Лис впивался клыками в плоть. Кровь, смешиваясь с золотым пламенем, шипела и капала на землю. За пять секунд он отгрыз пылающую лапу по суставу и выплюнул ее. Теперь он стоял на трех дрожащих конечностях, его морда была залита кровью, а в глазах горело чистое, нечеловеческое безумие. Он тяжело дышал, пар валил из окровавленной пасти.       Видавшие виды гвардейцы, только что вернувшиеся с новыми силами, начали медленно отступать. Даже капитан Шайнинг Армор, символ стойкости, застыл в немом ужасе и замешательстве. С одной стороны, враг искалечен. С другой… Если он так обращается с собой, что же он сделает с ними?       — Огонь. Уничтожу. Вода. Уничтожу. Монстры. Уничтожу, — Лис хрипел, выговаривая каждое слово – активатор. — Взрыв… Полутьмы.       Он опустился на землю, как изможденный зверь, поднял окровавленную морду к небу и разинул пасть. Вся его шерсть мгновенно вспыхнула густым, темным фиолетом. И в тот же миг каждый, от самого юного гвардейца до Принцесс, ощутил первобытный ужас. По спине Селестии побежали ледяные мурашки, сердце Луны забилось как бешеное. Они не знали, что он замыслил, но понимали – его нужно остановить. Сейчас же.       Перед раскрытой пастью Лиса начала формироваться сфера. Не просто темная, а пустотная, фиолетово-черная, втягивающая в себя свет, пыль, даже звук. Она росла с каждой секундой, пожирая пространство вокруг себя.       Селестия не раздумывала. Она собрала остатки сил для одной из своих сильнейших, но редко используемых техник – «Солнечного Ветра». Луна, понимая намерение сестры, мгновенно телепортировала всех уцелевших гвардейцев подальше и сама отлетела на безопасное расстояние. И тогда от Селестии хлынула волна. Не свет, а чистая, сконцентрированная энергия звездного ядра. Она не горела – она испаряла. Трава, деревья, обломки – все превращалось в пар еще до соприкосновения. Земля плавилась, каменная стена замка текла огненными реками. Волна накрыла Лиса.       Он вспыхнул. Ярко, ослепительно, как магниевая вспышка. Его вопль, полный нечеловеческой агонии, прорезал гул энергии, а затем оборвался. Когда волна схлынула, на месте зверя не осталось ничего, даже пепла.       Селестия не вложила в удар всю мощь, опасаясь за близлежащие города, но последствия были чудовищны – огромное поле было превращено в море дымящейся лавы, обрамленное оплавленными руинами стены. Небо потемнело – набежали тяжелые, неестественно быстрые тучи, и хлынул ливень, шипящий при контакте с раскаленной землей. Селестия тяжело приземлилась рядом с Луной, едва держась на ногах. Она выглядела ужасно. Часть великолепных перьев на крыльях обгорела или отсутствовала, королевские регалии пропали, сияющие доспехи Солнца были изуродованы, потрескались и почти погасли. Ее грива и хвост, обычно струящиеся магией, висели тяжелыми, тусклыми прядями. Она давно не вела таких боев.       — Кто вызвал эти тучи? — хрипло спросил Шайнинг Армор у ближайшего пегаса, не замечая, что тот даже не встал по стойке смирно.       — Не знаю, капитан! Не наши! — запаниковал пегас, глядя на небо.       Селестия оперлась на сестру, переводя дух.       — Как думаешь, сестра… что это… вообще было? — ее голос был слаб, хрипл от напряжения и дыма.       — Не… не знаю. Главное… его больше нет, — Луна ответила устало, прижимая копытом окровавленную рану на щеке.       — А я… — Селестия с горечью посмотрела на дымящееся место, где стояла статуя, — …так и не поняла… что он был не просто камнем… Может… поэтому он так меня ненавидел?       Ответить Луна не успела. Ослепительная молния ударила в остывающую землю метрах в пятидесяти от них, ослепив всех на мгновение.       — Эй! Это кто там шалит?! — рявкнул Шайнинг, в ярости глядя на тучи.       — К-капитан! Смотрите! — завопил единорог, тыча копытом в место удара. Там, в клубах пара и дыма, стоял скелет. С чудовищными клыками. И с девятью костяными хвостами.       — Что?! Не может быть! Я же… — Селестия не договорила, ее глаза полые ужасом.       Еще одна молния ударила прямо в скелет. Вспышка электричества окутала кости, и на них, с жутким хлюпающим звуком, начали нарастать мышцы, сухожилия, обволакиваясь слоями плоти. Восстанавливаясь с непостижимой скоростью.       — Пегасы! Разгоните тучи! Немедленно! — скомандовала Луна. Семеро пегасов рванули вверх. Они не пролетели и тридцати метров, как из сгущающейся тучи ударила цепная молния. Она прошила их всех одновременно, несмотря на природную устойчивость к электричеству. Тела, охваченные синим пламенем, рухнули на землю. Луна, видя это, сосредоточилась, чтобы развеять тучи магией. Но едва ее рог вспыхнул, как еще один удар молнии, целенаправленный и точный, пронзил ее рог. Луна вскрикнула от невыносимой боли – это был удар не по телу, а по самой магии. Ее резервы выжгло дотла. Грива и хвост мгновенно потеряли звездное сияние, став обычными, физическими. Луна рухнула без сознания.       Селестия, увидев падение сестры, ощутила прилив отчаянной силы. Она призвала новое копье Света, выставила все возможные щиты, заслонила собой беззащитное тело Луны и встала в боевую стойку, готовая к последнему бою. А Лис, уже почти полностью восстановленный, его шерсть снова была ярко-рыжей, а девять хвостов переливались цветами стихий, обернулся к ним. Его голос, теперь четкий и ледяной, прозвучал как приказ, врезаясь в сознание каждого:       — Посмотрите в мои глаза.       Не думая, повинуясь гипнотической силе команды, все – гвардейцы, Шайнинг, даже Селестия – подняли взгляды. Те, кто успел осознать ужас, попытались отвернуться. Но было поздно.       Весь мир померк. Звуки стихли. Ощущения тела исчезли. Не осталось ничего, кроме двух гигантских, горящих неземным красным светом глаз с вертикальными, как у змеи, зрачками. Они заполнили все сознание, не оставляя места для мыслей, для страха, для чего-либо еще. Абсолютная пустота, подчинение, гипноз.       Через пять секунд наваждение рассеялось. Мир вернулся. Звуки, запахи гари и дождя, боль в теле… Но Лиса не было. Он исчез. Будто его и не было. Осталось лишь море лавы, разруха, стоны раненых, беззащитная Луна и изможденная Селестия, озирающаяся в немом ужасе и непонимании. И леденящее чувство, что это еще не конец.