Солнце с Востока

Знай: то, что миновало, не должно было с тобой случиться, а то, что случилось с тобой, не должно было тебя миновать. И знай, что нет победы без терпения, находки без потери, облегчения без трудностей.

☽☽☽

Южная Корея, Сеул. 2017 г. Конец июня.

— Я взял ванильное мороженое, потому что на этот раз фисташкового у них не оказалось, — с неподдельной грустью вздохнул Чонгук и протянул рожок Чимину, тот лишь лениво махнул рукой, но принял холодное лакомство, будто и правда не в силах отказаться даже от ванильного. Четыре года. Четыре долгих года Чонгук провел в Дубае, грызя гранит науки в университете, прежде чем вернуться в Корею. Отец уже отвел ему место в компании, и сколько бы Чонгук ни твердил, что не сядет в кресло генерального директора, альфу никто и слушать не стал. Глава семьи просто поставил Чонгука перед фактом, а идти против отца, зная, какой яростью тот ответит, ему не хотелось. Первое, что он сделал, едва ступив на родную землю, — схватил Чимина и умчал с ним на набережную, где они когда-то проводили бесконечные каникулы. Чимин опустился на край пирса, свесив ноги, чтобы кончики пальцев едва касались воды. В памяти всплыли воспоминания, когда Чонгук уехал. Четыре года пролетели слишком быстро. Да и как тут было соскучиться, если альфа на каждых каникулах врывался в его жизнь, как ураган? Выдергивал из дома, с уроков, таскал за собой на встречи с друзьями, к морю, в рестораны, даже в клубы. И Чимин до сих пор не понимал, зачем Чонгук, некогда столь холодный и высокомерный, теперь окружал его таким вниманием. «Может, он просто сожалеет?» — эта мысль, как назойливая мушка, кружила в голове. Иного объяснения у Чимина не было. Чонгук опустился рядом с Чимином на теплые доски пирса, откинулся назад, опираясь на свободную руку, и откусил кусочек мороженого из вафельного рожка. Сладкий холод щекотал нёбо, а солёный морской ветер ласкал кожу. Он лениво повернул голову, взгляд скользнул по профилю брата, задержавшись на капельке ванильного мороженого, прилипшей к кончику его носа. Усмехнувшись, Чонгук протянул руку, и Чимин отстранился, но палец альфы все же стер сладкий след. — Забавно, — фыркнул Чимин, проводя языком по своему мороженому, издав легкий смешок.  — Что? — Чонгук приподнял бровь, хотя отлично понял, о чём речь. — Помнится мне, как-то ты сказал, что ненавидишь меня, потому что я омега, — Чимин отвел глаза к горизонту, где солнце медленно тонуло в море, окрашивая воду в золото. — А сейчас ты сидишь с этим омегой у набережной, на старом пирсе, и ешь мороженое, — снова хихикнул и повернулся к брату, смущенно блеснув глазами.  Ветер подхватил его слова, унося над водой, и Чонгук почувствовал, как грудь сжимается от теплоты.  — На самом деле, всё было по-другому, — тихо сказал Чонгук, и Чимин, неосознанно придвинувшись ближе, замер в ожидании. — Это, скорее, были ревность и страх, — усмехнулся Чонгук, покачав головой. — Я боялся, что ты отнимешь у меня родителей, заберёшь всё их внимание себе. Зная, как они мечтали об омеге… во мне возник этот страх, — замолчал, глядя на воду, где последние лучи солнца уже растворялись в темноте. — А потом они усыновили тебя. И да, возможно, часть меня действительно злилась из-за твоей природы, — пожал потом плечами, будто пытаясь сбросить с себя тяжесть этих слов, и повернулся к Чимину, который сидел, не шелохнувшись, с глазами, полными немого вопроса. — Но я слишком поздно понял, как ошибался. И теперь мне стыдно. — Ты был ребёнком, — поднял на него взгляд Чимин, а по щекам уже текли слёзы. — Я не виню тебя. Я… понимаю. — голос прервался, и он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Но тогда… я думал совсем о другом, — закрыл глаза, словно боясь, что картинки прошлого вырвутся наружу. — Если бы ты знал, как я истосковался по родителям. По их теплу. Мне душу рвёт от того, что не могу дотронуться до лица папы, обнять его и сказать, как сильно я соскучился. Иногда мне кажется, что я задохнусь от того, что я не могу снова, как в детстве послушать сказку отца на ночь. Я очень скучаю по тому, как он называл меня «йа рухи»… — слова потонули в новых рыданиях, и он резко отвернулся.  Чонгук тут же придвинулся ближе и обнял брата, прижав его к своей тёплой груди. Он бережно положил голову Чимина себе на плечо, одной рукой хлопал по спине, а другой — мягко поглаживал её, чувствуя, как время от времени тело омеги содрогалось от тихих всхлипов. — Как бы я хотел вновь это всё испытать… — прошептал Чимин, всё ещё прижавшись к плечу старшего брата. — Тише, всё хорошо, — успокаивал  Чонгук твёрдо. Он не торопился, повторяя снова и снова, что всё будет хорошо. Альфа не просил его перестать плакать, зная, что иногда слёзы — это то, что нужно. Лучше выплеснуть всё наружу, чем копить в себе. Поэтому он просто держал его, теплыми ладонями поглаживая спинку.  Чимин понемногу успокоился и, отстранившись от Чонгука, с грустью заметил, как его мороженое начало подтаивать, а по пальцам уже стекали первые липкие капли сливок. — Хочешь, новое куплю? — спросил Чонгук, вставая за спиной Чимина, который направился к урне в паре шагов от них. — Не надо, — меланхолично ответил Чимин и, глубоко вздохнув, медленно пошёл вдоль пирса. Чонгук без слов последовал за ним. — Возьми моё, — предложил альфа, догоняя омегу и протягивая своё мороженое. — Не стоит, Чонгук, — покачал головой Чимин, но улыбнулся. — Если оно растаяло, и я так и не смог его съесть… значит, так было суждено. — Заговорил, как настоящий араб, — усмехнулся Чонгук. — Когда я был в Дубае, постоянно слышал эту фразу. — Я там родился, — пожал плечами Чимин. — Забыл? — Нет, но я бы не хотел туда возвращаться, — признался Чонгук и, проходя мимо очередной урны, бросил туда почти нетронутое мороженое. — Тебе бы не хотелось вернуться в Дубай? — Нет, — твёрдо ответил альфа, с непоколебимой уверенностью. — Мне чуждо всё, что есть там. Я не смог бы жить по их правилам. — А если бы обстоятельства сложились иначе? — младший настойчиво продолжил, не отрывая взгляда от альфы. — Если бы тебе пришлось туда поехать… может, даже остаться на какое-то время? Что бы ты тогда сделал? — К чему эти вопросы? Ты что-то знаешь? — встревожился старший.  — Нет, просто ответь. Мне интересно, — Чимин отвел взгляд и опустился на скамейку у края пирса. Чонгук, нехотя, сел рядом. — Если бы так сложились обстоятельства… возможно, я пересмотрел бы свою позицию. — Чонгук… — начал младший тише. — Думаю, теперь твоя очередь ждать меня. — Что? — старший резко выпрямился, настороженно смотря на брата. — Ты куда-то собрался? — Я подал документы в полицейское училище, — Чимин опустил голову, пряча глаза от пронзительного взгляда брата, и пальцами нервно сжал край скамейки. — Зачем? — глухо произнес Чонгук.  — Чонгук… — Чимин сделал глубокий вдох и поднял глаза, в которых горела непоколебимая решимость. — Я должен отомстить за родителей. Найти и посадить за решётку каждого, кто причастен к их смерти. — Чимин… — Не пытайся меня отговорить, — он резко оборвал брата. — Это единственное, что для меня важно сейчас. Я добьюсь своего. Осталось только дождаться ответа из училища, — склонил голову вниз, перебирая свои пальцы. — Не будет мне покоя, пока мои родители лежат под сырой землёй, а эти твари, убившие их, спокойно ходят на свободе… по этой земле, — и резко оборвал фразу, сжимая кулаки. — Пусть это останется между нами. Я никому больше не говорил. Только тебе. — Месть способна превратить человека в чудовище. Но, даже зная это, я не стану тебя отговаривать, — тихо сказал Чонгук. — На твоём месте я поступил бы так же. Просто помни, что у тебя есть я. Твой старший брат. Всегда можешь прийти ко мне, и я помогу. Доверься мне. Чимин резко бросился вперёд и вцепился в Чонгука, сжимая его в объятиях. Его шёпот едва слышался, но он был бесконечно благодарен старшему. Чонгук ответил ему тем же, прижимая омегу к себе.  Странно, что двенадцать лет назад он сам пытался вытолкнуть Чимина из своей жизни, причиняя ему боль. А теперь, едва вернувшись из четырёхлетней разлуки, первым делом рванул к нему — вывез на набережную, подальше от чужих глаз, только чтобы побыть рядом и показать, как тосковал. Если бы тогда кто-то сказал ему, что однажды Чимин станет для него спасательным кругом, он рассмеялся бы им в лицо. Но сейчас он сидел рядом , сжимал его в объятиях, осторожно гладил по волосам и чувствовал, как что-то сжимается в груди при одной мысли, что может потерять его.

☽☽☽

— У тебя хотя бы есть представление, кто это сделал с твоими родителями? — спросил Чонгук, не отрывая руки от руля. Его взгляд скользнул к Чимину, сидевшему рядом, будто прикованному к пассажирскому сиденью. — Хусейн… — ответил Чимин, уставившись в пустоту за лобовым стеклом. Голос его звучал ровно, но под этой оболочкой спокойствия клокотало что-то неуловимое. — Я знаю, что его имя Хусейн. Он был главой банды, в которой состоял мой отец. Однажды он даже заезжал к нам, чтобы забрать отца, — на секунду замолчал, словно перед глазами снова всплыл тот момент. — Я успел разглядеть его лицо, когда выглянул в окно, чтобы попрощаться с отцом, — пальцы незаметно сжались в кулаки. — Никогда не забуду его взгляд, который он бросил мне тогда. Он обязательно понесёт мое наказание.

☽☽☽

В начале сентября дожди шли, не переставая. Такого в первые дни осени в Корее ещё не случалось — по крайней мере, Чимин не припоминал. Омега натянул тонкую куртку на плечи, чувствуя, как они слегка дрожали от пронизывающего холода. Голос капитана, доносившийся из микрофона, тонул в стуке дождевых капель по навесу. Под его прикрытием собрались все первокурсники полицейского училища — и Чимин был среди них. Тот день, когда ему пришлось уехать, оставив дом дяди и его семью, настал слишком быстро. Хоть Джихун и твердил, что это не омежья профессия, Чимин не собирался отступать. А Чонгук, появившийся как нельзя вовремя, помог омеге отстоять своё решение перед дядей. Хэвон долго не отпускал Чимина из объятий, шепча, как сильно будет по нему скучать. Старший омега умолял младшего беречь себя и не забывать есть — он знал, как часто Чимину приходилось напоминать о еде. Хосок же просто пожелал удачи, добавив, что они все любят его и гордятся им. Когда капитан объявил об окончании собрания, со всех сторон раздались вздохи облегчения. Голоса студентов, оживлённо обсуждающих первый день зачисления, разносились по всей территории училища. Полицейское училище располагалось на окраине города — здесь зелени было куда больше, чем людей, отчего любой звук отдавался эхом в тишине. Именно в этих местах проходили боевые и учебные подготовки, а окружающие здание леса служили идеальными «площадками» для тренировок. В десяти минутах ходьбы от училища стояло общежитие, предназначенное для студентов, приехавших издалека — таких было немало, и Чимин оказался в их числе. Голос капитана, вновь прозвучавший из микрофона, заставил студентов замолчать и повернуться к нему. Альфа приказал тем, кто будет жить в общежитии, отделиться от остальных и подойти к стойке у входа, чтобы получить номерки комнат и ключи. Студенты тут же сорвались с мест и устремились вперёд, надеясь занять комнаты на верхних этажах — ходили слухи, что ленивые охранники редко проверяли их, сосредотачивая всё внимание на первом этаже. Чимин не успел ничего сообразить, как налетевшие следом студенты врезались в него, и он, потеряв равновесие, упал на землю. Локоть резко вонзился в камень, торчащий из земли. Боль пронзила кожу, и омега с шипением приподнялся, потирая ушибленное место. Под пальцами было тепло, а ткань куртки уже пропиталась чем-то липким. Он с ужасом разглядел алую жидкость, сочившуюся по его руке. Крепче сжимая рану, Чимин озирался в поисках помощи, но все слишком занялись распределением комнат. Никто даже не смотрел в его сторону. И тут на его плечо опустилась тяжелая рука. Он вздрогнул и резко обернулся. — Ты в порядке? — перед ним стоял незнакомый альфа лет тридцати в полицейской форме, которая идеально облегала его крепкое телосложение. — Да, — быстро ответил Чимин и, пошатываясь, медленно встал на ноги. Но едва он сделал движение, как острая боль снова пронзила локоть. Он схватился за руку, сжимая зубы, чтобы не зарыдать перед чужим человеком. — Что у тебя там? — альфа осторожно коснулся его плеча, пытаясь развернуть его к себе. — Давай посмотрю. — Не стоит, это пустяки, — Чимин отмахнулся, но сильная рука на его плече не дала ему отстраниться. — Стяни рукав, — настоял альфа, оценивающим взглядом скользя по окровавленной ткани. Омега нехотя согласился и покорно выполнил просьбу. Альфа нахмурился, заметив свежий порез, из которого всё ещё сочилась кровь, и аккуратно помог ему натянуть куртку. Затем крепко схватил Чимина за руку и потянул за собой, коротко бросив: — Не вырывайся. Поняв, что сопротивляться бесполезно, омега лишь покорно опустил голову и пошёл следом. Под любопытными взглядами студентов и преподавателей они пересекли двор, зашли в здание и через несколько минут остановились перед дверью медпункта. — Проходи. Альфа распахнул дверь, пропуская вперёд корчащегося от боли Чимина, и шагнул следом. Врач, сидевший за столом, оторвался от записей в тетради и поднял взгляд. — Хансоль, посмотри его, — попросил альфа, кивая в сторону омеги. Омега отложил ручку и медленно поднялся.  — Что у вас? Чимин стоял у двери, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его пальцы судорожно сжимали край куртки. — Я… упал, — тихо ответил он, всхлипывая от внезапных острых вспышек боли. — Снимайте куртку и садитесь на кушетку, я вас осмотрю, — сказал Хансоль, направляясь к раковине, чтобы вымыть руки. Чимин неуверенно схватился за рукава, пытаясь стянуть куртку самостоятельно, но ловкие пальцы альфы мягко перехватили ткань. — Давай я, — тихо произнес он, осторожно помогая омеге освободиться от верхней одежды и усаживая его на кушетку. Его теплая ладонь на мгновение задержалась на плече Чимина.  — Джинук, милый парнишка, — врач улыбнулся, натягивая стерильные перчатки. — Где ты раздобыл такого красавца? — Хансоль, хватит нести чушь, — альфа отмахнулся, но уголки его губ всё же дрогнули. — Закончи уже со своим осмотром. Чимин сидел, сгорбившись, щёки его пылали от смущения. Внезапно он вздрогнул и глухо вскрикнул, когда антисептик коснулся раны. — Прости, — Хансоль тут же прикусил губу, заметив, как дёрнулось лицо пациента. — Ещё чуть-чуть потерпи, хорошо? Сейчас перевяжу. Он быстро, но аккуратно наложил мазь с резковатым лекарственным запахом, а затем начал бинтовать руку, стараясь не причинять лишней боли. Чимин стиснул зубы, подавляя всхлипы, но мелкий скулеж всё равно вырывался наружу. — Дай ему что-нибудь, чтобы он мог сам обрабатывать рану, — попросил Джинук, поднимаясь со стула. — Конечно, — улыбнулся Хансоль, заканчивая перевязку, и направился к шкафу с медикаментами. Омега достал оттуда небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью и ту же мазь, что использовал для раны, затем протянул их Чимину. — Держи. Это снимет жжение. Если будешь мазать регулярно, заживёт быстрее. Рана неглубокая, так что через неделю и следа не останется. — Спасибо, — Чимин взял флакончики, встал и слегка склонил голову в знак благодарности. Затем повернулся к альфе, замершему у двери. — Пожалуй, мне пора. Спасибо. — Я тебя провожу, — альфа распахнул дверь, давая понять, что не уйдёт, пока не убедится, что омега благополучно дойдёт до стойки администратора за ключом. Ведь так и не успел его получить. Чимин молчал, даже не пытаясь отказаться от сопровождения, и шагал рядом с альфой, стиснув зубы. Время от времени он непроизвольно морщился от боли и прижимал ладонь к локтю, будто усилием воли мог заглушить жжение. — Не дави на рану, пусть боль сама пройдет, — альфа бросил это, не глядя на него, продолжая идти ровным шагом. Омега послушно опустил руку, но тут же снова зашипел от боли, едва сдерживая порыв снова схватиться за повреждённое место. Джинук усмехнулся про себя — такого упрямца, с такой силой воли и отвагой он ещё не встречал. Терпит, не стонет, не просит о помощи… Даже слезинки не проронил. Необычно. Дойдя до стойки, Джинук опередил Чимина и обратился к администратору, требуя выделить омеге комнату на верхних этажах. Однако бета за стойкой лишь развел руками, сказав, что все места там уже заняты. Альфа не намерен был отступать, поэтому сам решил выбрать комнату для студента. Бете ничего не оставалось, кроме как молча согласиться и протянуть ключи — третий этаж, дальнее крыло общежития, где всегда царила тишина. Джинук коротко кивнул, забрал ключи и жестом указал Чимину следовать за ним. Подхватив сумки омеги, альфа вручил ему ключ и напомнил о скорой встрече с куратором. — Иди в аудиторию, — сказал он на прощание. — И будь осторожнее. Чимин остался один, скользя взглядом по аудитории, выхватывая свободное место в дальнем углу, у окна. Омега пробрался между столами, чувствуя на себе любопытные взгляды одногруппников, и опустился на стул. Помещение просторное, залитое светом, но новобранцам не до восхищения — им не терпелось наконец разойтись по комнатам, обустроиться, перевести дух перед учёбой. Однако куратор всё не появлялся, и никто не решался уйти без его разрешения. Чимин выглянул в окно. На улице уже светило солнце, разогнав хмурые тучи, а на горизонте алела радуга. Омега невольно улыбнулся, но, повернувшись к одногруппникам, заметил неожиданную тишину. Аудитория замерла. В дверях стоял альфа, который помог ему добраться до медпункта, помог с комнатой и привёл сюда. Его появление словно приглушило все звуки. Взгляды студентов почтительно опустились, но Чимин, не успев отвести глаза, встретился с ним взглядом. Альфа улыбнулся, заметив его. Омега тут же спрятал лицо, губы сами собой растянулись в лёгкой улыбке, а пальцы нервно переплелись — лишь бы отвлечься от внезапного учащённого сердцебиения. — Приветствую, первокурсники группы номер три, — прозвучало чётко, заполняя пространство. — Меня зовут Ли Джинук. Я — главнокомандующий солдатами и отвечаю за подготовку студентов к боевым действиям. Эту неделю буду вашим временным куратором, пока не назначат постоянного, — его взгляд скользнул по аудитории, на мгновение остановившись на Чимине. Омега замер, стараясь не пропустить ни слова, хотя мысли путались в голове. — Думаю, вы все понимаете, зачем здесь. У каждого своя цель, — на секунду замолчал. — Но если вы выбрали путь полицейского, запомните, что ваше детство закончилось в тот миг, когда вы переступили порог этого училища. Отныне вы — взрослые. Ваши родители не придут на помощь. Ваши ошибки — только ваши. Ваши решения — только ваши. И только так вы станете сильнее. Когда альфа закончил речь, студенты один за другим взорвались аплодисментами, выражая восторг и безграничное уважение к главнокомандующему. Джинук лишь сдержанно махнул рукой, усмиряя их пыл, но его взгляд снова невольно нашел Чимина — тот уже смотрел на него, и на его губах играла та же загадочная улыбка. — На сегодня всё. Возвращайтесь в общежитие и хорошенько отдохните. Завтра жду всех без опозданий. Приятного вечера. Альфа отошел к своему столу, наблюдая, как студенты по одному покидали аудиторию. Его внимание снова притянул Чимин: проходя мимо, тот лишь коротко кивнул, бросил тихое «Хорошего вечера» и исчез за дверью. Когда последний студент ушёл, Джинук опустился в кресло и принялся перебирать личные дела, бегло изучая каждое. Прошло минут десять, и вот его пальцы наткнулись на очередную папку. Он открыл её — и снова встретился взглядом с тем самым омегой. Улыбка на фотографии словно живая, и альфа задержался на ней дольше, чем следовало бы. Этот омега, с его железной волей и невероятной выносливостью заставлял вновь и вновь в голове проноситься мысли о нём. — Чон Чимин… — задумчиво произнес Джинук, проводя подушечкой пальца по имени, выведенному чёрными чернилами, и сам не заметил, как в ответ улыбнулся.

☽☽☽

Чимин даже не заметил, как быстро пролетел месяц. Каждый день он прилагал всё больше усилий к учёбе, проводя свободное время либо в библиотеке, либо у себя в комнате с книгой в руках. На занятия по боевой подготовке он приходил раньше всех и уходил позже остальных, задерживаясь на площадке дольше положенного. Джинук, наблюдавший за омегой всё это время, не переставал удивляться его упорству. Уже через месяц он предложил нового кандидата на место старшего группы. Старшие члены комиссии и капитан согласились с главнокомандующим, и альфа из группы Чимина лишился должности, которую теперь занял омега. Чимину казалось, что всё это происходило не с ним. Ведь тот альфа превосходил его во всём — как он мог занять его место? Но ещё больше его удивляло, что это случилось так быстро. Однако альфу такой расклад не устраивал. С каждым днём его ненависть к омеге росла, а желание свергнуть его с этой должности разгоралось со скоростью света. Однажды вечером измождённый Чимин едва добрался до своей комнаты. Он даже не нашел сил снять верхнюю одежду — просто упал на кровать, думая отдохнуть пару часов, а потом снова взяться за подготовку. Сегодня Джинук нагрузил их сильнее обычного, но Чимин, верный своим принципам, задержался на площадке, пытаясь отработать ещё несколько приёмов. Главнокомандующий, заставший омегу в тренировочном зале, присоединился к нему, взял боксёрские перчатки и встал перед ним, отражая удары. Он поправил технику Чимина, подсказал, как лучше уходить от атак противника. Тренировка затянулась на несколько часов, и Джинук остановил её только тогда, когда заметил, что ноги омеги уже подкашивались. Он помог Чимину дойти до комнаты, пожелал спокойной ночи и на прощание сказал: — С каждым днём ты становишься лучше. И ушёл, оставив омегу одного с бешено стучащим сердцем и мыслями, что кружились в голове от этих слов. Чимин уже подсознательно понимал, что пора встать и пойти в душ, но уставшее тело отказывалось подчиняться разуму. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок, и резко распахнул глаза, услышав шорох у входной двери. Омега медленно, стараясь не издать ни звука, поднялся с кровати и на цыпочках пробрался в коридор — лишь для того, чтобы тут же отпрянуть назад и прижаться к стене, заметив чью-то тень. Чимин вжался в холодную поверхность, затаив дыхание, а незваный гость не заставил себя ждать, осторожно переступив порог его комнаты. В темноте невозможно было разглядеть лицо, но омега мгновенно понял, кто перед ним, когда в нос ударил знакомый запах. Это тот самый альфа из его группы, которого недавно сняли с должности старшего. Альфа замер на месте, не обнаружив Чимина на кровати. Омега почувствовал, как гость напрягся, просканировав взглядом пустое пространство. Тот уже разворачивался, чтобы уйти, но тут же лицом к лицу столкнулся с Чимином. Рука альфы резко взмыла вверх, пытаясь вцепиться в горло, но Чимин отскочил назад, а его одногруппник, потеряв равновесие, едва не упал. Однако ему удалось удержаться на ногах. Чимин ловко парировал удары, применяя технику отражения, которой его сегодня учил Джинук. Он выжидал, пока альфа не выдохнется от собственной ярости, затем резко потянул его за руку и ударил в горло. Не дав опомниться, омега тут же вогнал ногу ему в живот. Альфа с грохотом упал на пол, задыхаясь от кашля. Чимин стоял над ним, наблюдая, как тот корчился от боли, пытаясь отдышаться. — Тебе лучше свалить из моей комнаты, пока никто не услышал нас, — прорычал Чимин, сверкая глазами, полными ярости. Его пальцы сжались в кулаки, а голос звучал низко и опасно. — Уходи по-хорошему, или завтра окажешься за порогом училища. Он резко отшатнулся к стене, щёлкнул выключателем — и комната мгновенно залилась резким светом. Но не успел омега развернуться к альфе, как тот уже рванул вперёд. Удар кулаком — и Чимин с глухим стуком оказался на полу. Альфа впился в него коленями, прижав к полу, и в следующее мгновение из-за пояса сверкнуло лезвие ножа среднего размера. Рука альфы вместе с ножом взметнулась вверх, но тут же сам полетел в сторону, с грохотом врезаясь в стену. Голова его дёрнулась, ударившись об полку, и тело обмякло. — Ты в порядке? — голос Джинука прозвучал чётко и без паники. Он уже был рядом, протягивая руку, чтобы помочь Чимину подняться. — Да, — выдохнул Чимин, резко вскочив на ноги. Его взгляд метнулся к альфе — тот лежал без движения, вероятно, без сознания от удара. — Спасибо. — Что не поделили? — Я… — Чимин замер на мгновение, в голове мелькнули воспоминания: альфа, его настойчивые попытки заставить его отказаться от должности старшего. Но он сжал губы — стоило ли говорить? Если правда всплывёт, альфу могли отчислить из университета. — Чимин, —  резко, вырывая омегу из раздумий. — Он сам пришёл к тебе? Чимин молчал. — Так сильно хотел вернуть свою должность, что готов был переступить через всё? Даже через твою жизнь? — сжал кулаки альфа. — И ты что, решил героем стать? Защитить его собрался? — Не стоит поднимать панику из-за этого, — тихо сказал Чимин. — Мои одногруппники и так не в восторге, что я занял эту должность… а теперь ещё и это. — Значит так, — Джинук подошёл к валяющемуся на полу альфе и, убедившись, что тот ещё без сознания, повернулся к Чимину. — Если мы просто оставим это как есть, он совершит нечто куда хуже. Настоящий полицейский, прежде всего, должен оставаться человеком, какие бы испытания ни выпали на его долю. Он не лишает жизни без причины — только в случае самообороны. А этот… — альфа резким жестом указал на студента, распластавшегося на полу. — Он никогда не был полицейским и никогда им не станет. Завтра я лично позабочусь о его исключении. — Но, главнокомандующий Ли… — Чимин попытался вставить слово, но Джинук его оборвал. — Собирай вещи. Тебе сейчас опасно оставаться одному в комнате — поживёшь у меня. — В этом нет необходимости, — Чимин сделал слабую попытку возразить. — Не спорь со мной, Чимин. Ты же знаешь, что это бесполезно. Лучше займись вещами, а я пока вызову охрану — пусть заберут этого горе альфу в его комнату.

☽☽☽

Два с половиной года спустя.

Время летело стремительно, и теперь Чимин с лёгкой грустью вспоминал свои первые дни в университете. Всего полгода — и он станет выпускником, полноправным офицером полиции. В памяти всплыл тот самый первый день: падение, неглубокая царапина на локте, оставившая едва заметный шрам. Он никогда не жалел о нём — ведь именно тогда встретил своего наставника, а впоследствии и близкого друга, главнокомандующего Ли Джинука. Тот до сих пор поддерживал его во всём. Два с половиной года назад, переехав в комнату Джинука, Чимин и представить не мог, что они станут так близки. Уже через месяц между ними возникла тёплая дружба. Джинук с неподдельной заботой учил Чимина всему, что знал сам, твёрдо веря, что этот омега добьётся многого. Неспроста он поселил его в дальнем крыле общежития, где жил преподавательский состав. Там было тихо, а значит — идеально для учёбы. Тогда Джинук ещё не осознавал, почему выбрал именно Чимина. Просто почувствовал, что из него выйдет лучший студент. И не ошибся. Омега оправдал каждое его ожидание. Один из вечеров начался как обычно: Джинук снова присоединился к Чимину в бойцовском зале. После короткой тренировки он неожиданно предложил: — Давай приготовим ужин вместе и поедим у меня в комнате? Чимин нахмурился. — А если нас спалят? Джинук лишь улыбнулся в ответ и отмахнулся, словно это было последним, о чём стоило беспокоиться. За ужином альфа внезапно наклонился вперед: — Обращайся ко мне неофициально. Мы уже давно не просто студент и наставник. Чимин замер. Он не привык к такому вниманию — ни от альф, ни от учителей. Пальцы его сжались вокруг стакана, и он осторожно ответил: — Пожалуйста, не переходите границы. Между нами не может быть ничего, кроме отношений наставника и ученика. В комнате на мгновение стало тихо. Джинук откинулся на спинку стула, в его глазах мелькнуло сожаление. — Прости, — наконец сказал он. — Я не хотел давить. Просто… обращайся ко мне, как к другу. Я не требую большего. Даже думать об этом не позволю себе. Чимин почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, но кивнул. Сопротивляться было бессмысленно. Уже стоя в тренировочном зале, весь в поту, который обильно стекал по его телу, он смотрел в огромное зеркало. Взгляд из-под намокшей чёлки скользил по собственному отражению, а в голове всплывали обрывки прошлого. Он понимал, насколько близок к цели, и от этого сердце пропускало взволнованные удары, заставляя с ещё большим нетерпением ждать дня истины и вкладывать в тренировки всю ярость упорства. — Заставил ждать тебя? — раздался голос Джинука. Чимин улыбнулся и обернулся к альфе. — Ты сегодня долго, — заметил он. — Прости, дела возникли, — альфа взял боксёрские перчатки и начал натягивать их, не сводя глаз с омеги, который, напротив, снимал свои. — Ты чего? — Думаю, на сегодня хватит. — Чимин швырнул перчатки к вещам и обеими руками зачесал мокрую чёлку назад. Альфа повторил движения Чимина и, сняв перчатки, задержал на нём взгляд. Заметно, что омега стал более рельефным, мышцы прорисовались чётче под обтягивающей тканью футболки. Джинук неосознанно задержал взгляд, настолько погрузившись в наблюдение, что даже не слышал, как Чимин звал его по имени. — У тебя всё хорошо? — Чимин усмехнулся, когда альфа наконец отозвался. — Да, прости, задумался, — Джинук неловко провел рукой по затылку, смущённо отводя взгляд. — О чём так задумался? — Чимин тихо засмеялся, перекинул сумку через плечо и направился к выходу, слегка покачиваясь в такт шагам. — Да так, — отмахнулся Джинук, догоняя омегу. — Я собираюсь заказать пиццу, не хочешь присоединиться? — спросил Чимин, когда они вышли из тренировочного зала и свернули в сторону главного выхода университета. — У тебя в комнате? — Да. — А нас не спалят? — уголок губ альфы дрогнул в ухмылке, и в голове тут же всплыли слова, когда-то брошенные ему самим омегой. — Ты же разрулишь ситуацию, в случае чего, — в ответ Чимин улыбнулся ещё шире, и по его взгляду было ясно, что он тоже вспомнил.

☽☽☽

— Уже объявили, кому какой участок достанется? — спросил Джинук, развалившись на диване в комнате Чимина и наблюдая, как омега с аппетитом уплетал пиццу, даже не пытаясь скрыть удовольствие. Чимин лишь отрицательно покачал головой, отхлебывая газировку из холодной жестяной банки. — Вряд ли скоро объявят, — сказал он, вытирая губы бумажной салфеткой. Взгляд его скользнул по нетронутой тарелке альфы. — Ты даже не поел… — в голосе прозвучала лёгкая досада. — Не очень голоден, — Джинук улыбнулся, но тут же, будто невольно, перехватил салфетку из рук Чимина. Его пальцы на мгновение задержались, когда он осторожно провел тканью по уголку губ омеги. Затем резко отстранился, отбрасывая салфетку на стол и избегая встречного взгляда. Чимин застыл с приподнятыми бровями, но альфа уже продолжил, будто ничего не произошло: — Если хочешь, могу взять тебя к себе. — Правда? — глаза Чимина сразу вспыхнули, и, получив кивок, он расплылся в улыбке. — Буду только рад работать с тобой. — Думаю, с этим решили, — произнес альфа, задумчиво проводя пальцем по краю стола, прежде чем снова поднять взгляд. — Но почему именно полиция? Я был искренне удивлён, увидев здесь такого омегу, как ты. — Какого именно? — Чимин приподнял бровь, и в его голосе явственно проскользнуло раздражение. — Такого… — Джинук слегка запнулся, подбирая слова. — Красивого. Настолько, что, казалось бы, совершенно не вяжется с этой должностью. — Ты судишь о людях по внешности? — омега усмехнулся, но в его глазах вспыхнул вызов. — Но, кажется, этот «неподходящий» омега уже доказал, что может быть именно тем, кем его изначально никто не видел. Джинук внимательно слушал, и уголки его губ непроизвольно поднялись. Всё в этом омеге — его слова, его упрямство, даже эта дерзкая усмешка — заставляло что-то теплое и незнакомое сжиматься в груди. Для главнокомандующего Ли этап «просто студент и наставник» давно остался в прошлом. Теперь с каждым днём, с каждой их встречей, в сердце альфы прорастало новое чувство — пока ещё не осознанное, но уже такое сильное, что без Чимина его мир казался тусклым и неполным. — Полиция, потому что я хочу отомстить за смерть своих родителей, — неожиданно произнес Чимин.  — Что? — Джинук замер на мгновение, будто не веря своим ушам. — Моих родителей убили, когда мне было семь лет. Я хочу найти убийцу и посадить его за решётку, чтобы он никогда больше не мог свободно ходить по земле, под которой лежат они, — сказал Чимин, и к концу фразы его голос дрогнул, стал едва слышным. Он резко опустил взгляд, чувствуя, как предательская влага накапливалась в уголках глаз. — Теперь понятно, откуда в тебе столько упорства и рвения побеждать всех, — медленно ответил альфа, всё ещё переваривая услышанное. — Ты второй человек, которому я рассказал об этом, — тихо признался Чимин. — Я тебе доверяю. — А кто первый? — Джинук нервно усмехнулся, но внутри его охватило странное тепло от этих слов. — Мой брат. — В таком случае, я не подведу твоё доверие, — твёрдо сказал Джинук. — Ты можешь обратиться ко мне. Я всегда помогу тебе. Обещаю.

☽☽☽

Прошло ещё почти два года, когда Чимин наконец обратился за помощью к Джинуку. Однако альфа сразу отказал, предупредив, что это может быть смертельно опасно. Чимин просил лишь об одном — помочь с документами, достать разрешение на пересечение границы, чтобы взяться за дело Абдаллы Хусейна. Бывший главарь мафиозной банды, а ныне преуспевающий шейх, открыл собственный аэропорт, но тот терпел одни убытки. Каждая попытка подняться заканчивалась провалом — слишком сильны были конкуренты, давно укрепившиеся в этой сфере и обладавшие куда большим опытом. — Если тебя повысили до второго члена Интерпола за раскрытое преступление, которое пять лет никому не удавалось раскрыть, это ещё не значит, что ты готов лезть в такое дело, — резко оборвал его альфа. — Это убийца моих родителей. Я должен отомстить. — С чего ты взял? Где доказательства, что это именно он? Кто выдаст тебе разрешение без веских оснований? — Джинук раздражённо потер переносицу, откинувшись в кресле. За последние годы Джинук проявил себя с лучшей стороны, и его повысили до старшего суперинтенданта, выделив личный кабинет. Теперь Чимин бегал туда, как к себе домой, хотя его собственное рабочее место находилось на другом конце города. — Так мне нужно сначала получить разрешение понаблюдать за ним какое-то время, чтобы найти доказательства, — не сдавался Чимин. — Нет, — отрезал альфа. — Прошу тебя, — омега готов был упасть на колени, лишь бы добиться своего. — Я обещал родителям отомстить за них. Не могу спать по ночам, потому что вижу их во сне. Каждую ночь передо мной их разочарованные лица. Я даже не могу поднять глаза, поэтому ни разу не был на кладбище, не навестил их. Но я поклялся, что приду, только когда достигну цели. Помоги, пожалуйста…  По щеке Чимина скатилась слеза, и он резко смахнул её пальцем. Джинук смотрел на омегу, челюсти его сжались так сильно, что казалось, вот-вот треснет кость. Он изо всех сил пытался сдержать нахлынувшие эмоции, но это давалось ему с трудом. А когда перед ним тот, ради кого он готов жизнь отдать, сопротивление и вовсе бессмысленно. Где-то в глубине сознания ещё теплился голос разума, твердивший «не делай этого», но он уже тонул в пульсирующем жаре. — Я постараюсь поговорить с братом и договориться с ним, чтобы он добился разрешения для тебя от старшего члена Интерпола, — сказал Джинук, мысленно прокручивая возможный диалог. Брат — помощник старшего члена, а значит, шансы есть. Чимин оживился в одно мгновение и тут же бросился в объятия альфы, крепко сжимая его. Его слова благодарности лились безостановочно, горячим шёпотом. А Джинук замер — сердце пропустило удар, потом ещё один, и на миг ему показалось, что оно остановилось навсегда.

☽☽☽

— Ну что, я могу тебя поздравить, — произнёс Джинук, появившись в кабинете Чимина. Его губы растянулись в лёгкой ухмылке. — Кажется, кто-то едет в Дубай. — Что? Ты не шутишь? — Чимин едва не подпрыгнул на месте, сердце бешено застучало в груди. — А я похож на шутника? — альфа усмехнулся, положив перед омегой папку с документами, и опустился на стул напротив. — Предлагаю отметить это дело. — Джинук, ты не представляешь, как ты мне помог… — в глазах Чимина вспыхнула тёплая благодарность, а губы, чуть дрогнув, беззвучно сложились в слово «спасибо». — Ну так что? — альфа усмехнулся, но, поймав озадаченный взгляд омеги, тут же смягчил интонацию. — Отпразднуем нашу маленькую, но общую победу как шаг к чему-то большему. — Думаю, стоит, — согласился Чимин, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Тогда учти, что в ресторан сейчас уже поздно, да и тебе, наверное, стоит отдохнуть от людского шума. Поэтому предлагаю ко мне. — А что у тебя есть? — настороженно, но с проблеском интереса спросил омега. — Всё, что захочешь. — И белое вино? — Оно тоже, — кивнул альфа, уже протягивая руку, чтобы помочь Чимину собрать разбросанные по столу бумаги. Омега торопливо наводил порядок, будто отчаянно пытался скрыть своё волнение. Через несколько минут альфа и омега уже сидели в машине Джинука, направляясь к его квартире. Они обсуждали план дальнейших действий, и Чимин не мог скрыть радости, когда Джинук заявил, что лично возьмёт на себя руководство операцией. Омега то и дело благодарил друга, а тот лишь снисходительно улыбался, будто такая помощь была для него делом привычным. — Только я не могу тебя отпустить туда одного, — вдруг произнёс альфа, и его голос стал твёрже. — Слишком рискованно. Чимин нахмурился, не понимая, но Джинук продолжил, не дожидаясь вопросов: — Я приставлю к тебе одного из своих людей. Он лучший в своём деле и будет сопровождать тебя на протяжении всей операции. — Что? Ты думаешь, я не справлюсь в одиночку? — омега сжал кулаки, чувствуя, как в груди закипала обида. — Нет, — Джинук покачал головой, и его взгляд стал мягче. — Я в тебе никогда не сомневался. Но мне будет спокойнее, если рядом будет кто-то из моих. — Джинук… — Чимин, — альфа слегка наклонился к нему, с лёгким упрёком. — Я пошёл тебе навстречу. Теперь пойди и ты мне навстречу. Не упрямься, пожалуйста. Я просто беспокоюсь за тебя. Омега задержал дыхание, затем сдался, тихо выдохнув: — Ладно. — Отлично, — Джинук расслабился, снова приняв свой обычный уверенный вид. — Тогда познакомлю тебя с Саном чуть позже. — Сан? — Да, Чхве Сан, мой доверенный альфа.

☽☽☽

Чимин пьяно ухмыльнулся, с трудом фокусируя затуманенный взгляд на альфе, который, хоть и не так пьян, развалился на диване напротив и смотрел на омегу влюблённо, почти обожающе. Джинук вновь приложил бутылку к губам, делая глоток вина, а Чимин, уже не в силах пить дальше, с трудом поднялся и опустился на стол перед альфой.  Омега облизал пересохшие губы, всё ещё ощущая на них терпкий привкус алкоголя. Он медленно лёг на твёрдую поверхность стола, прикрывая глаза, пока опьянение туманило разум, но тут же вздрогнул от неожиданного прикосновения. Тёплые, сильные руки легли на его бёдра, и Чимин приподнял голову, встречаясь взглядом с альфой, который теперь стоял между его разведённых ног. Пальцы медленно скользили по коже, то слегка сжимая, то просто касаясь, и от этого по спине пробежала дрожь. — Что ты делаешь? — голос Чимина звучал хрипло, слова заплетались, но он даже не пытался сопротивляться, когда ладони альфы сместились выше, к внутренней стороне бёдер. Омега снова откинулся на стол, закусывая губу, чтобы подавить стон. — Пытаюсь показать тебе свою любовь, — выдохнул эти слова альфа прямо в его ухо, и прежде чем Чимин успел что-то ответить, губы накрыли его. Чимин не противился — напротив, с готовностью поддался ласкам, отвечал на поцелуи, тихо стонал и тянулся за новыми, словно боялся, что Джинук остановится. А Джинук до сих пор не верил, что это происходило наяву. Ещё четыре года назад он запрещал себе даже думать об этом омеге, хотя тот настойчиво пробирался в его мысли, вытесняя всё остальное. А теперь он прижимал его к столу в собственной гостиной, целовал так жадно, будто пытался наверстать упущенное. И если это сон — то он не хотел просыпаться. Потому что сейчас, в этом мгновении, ему было слишком хорошо. Потому что последнее, чего он желал — чтобы это когда-нибудь закончилось.

☽☽☽

Следующее утро встретило альфу и омегу тяжёлым гулом в висках. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали обрывками, будто сквозь туман, заставляя заново переживать каждый миг. Чимин с ужасом осознавал, что Джинук всё-таки переступил ту черту, которую омега так отчаянно пытался охранять. Как он мог? Как этот человек, которому он доверял, воспользовался его слабостью и беспомощностью? От одной мысли становилось тошно — не только от поступка альфы, но и от собственного бессилия. Почему он не остановил его? Почему позволил зайти так далеко? — Ты уже уходишь? — хрипло выдавил Джинук. Он приподнялся, опершись на локоть, и наблюдал, как Чимин лихорадочно натягивал одежду, сорванную с него альфой прошлой ночью. — Ухожу, — прорычал омега, бросая на того взгляд, полный горечи и гнева. — Я надеялся, что мы ещё немного времени проведём вместе перед твоим отъездом, — произнёс Джинук, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность. — Надеялся? — резко и с яростью обернулся Чимин. — Ты вчера воспользовался тем, что я был не в себе, и сделал это. Понял, что в таком состоянии я не смогу сопротивляться, а теперь ещё и разыгрываешь невинность? — Что ты такое говоришь? — Джинук нервно рассмеялся, но в его глазах мелькнуло что-то неуверенное. — У меня даже в мыслях не было так поступать с тобой. Что ты там навыдумывал себе? — Просто… держись от меня подальше, — Чимин сжал кулаки, пытаясь сохранить твёрдость в голосе. — С сегодняшнего дня ты — только руководитель предстоящей операции. А я — исполнитель. Больше нас ничего не связывает. И то, что случилось здесь вчера… это было единожды. Счастливо оставаться. Он резко развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив Джинука в гнетущей тишине. Альфа остался один, и теперь ему приходилось глотать горькую правду о том, что этот омега никогда не был его. И никогда не будет.

☽☽☽

Наше время.

Чимин с трудом приоткрыл отяжелевшие веки, заставляя зрение привыкнуть к густому мраку, заполнявшему комнату. Голова раскалывалась от боли, а между ног ныло так, что любое резкое движение отзывалось жгучим спазмом. Всё тело ломило, а левая рука, закинутая над головой, давно онемела — её сковывала цепь, прикованная к батарее. Несколько раз моргнув, он наконец смог сфокусироваться на темно-синей двери перед собой, покрытой подтёками ржавчины. Попытался приподняться, но резкая боль внизу живота заставила его сдавленно вскрикнуть и рухнуть обратно на грязный матрас. Обрывки вчерашнего вечера всплывали в памяти: двое здоровенных альф, их грубые руки, смешки и боль, бесконечная боль… Чимин зажмурился, пытаясь сдержать рыдания, но слёзы всё равно прорвались, оставляя мокрые дорожки на его щеках. Сколько он уже здесь? Время потеряло смысл. Мысли о побеге крутились в голове, но тут же разбивались о холодное осознание, что живым отсюда не уйти. Стиснув зубы, он осторожно приподнялся, игнорируя пронзающую боль, и сел, опуская онемевшую руку, чтобы та хоть немного отдохнула. Раздался громкий щелчок, дверь распахнулась, и Чимин медленно перевел взгляд на вход, слегка прищурившись — яркий свет резал глаза, непривыкшие к освещению. В комнату вошёл незнакомый альфа, сжимая в руках поднос. Молча подошёл и поставил его перед омегой. — Поешь. Босс приказал покормить тебя. Чимин скользнул взглядом по подносу: миска с супом, похожим на то, что варят за три минуты, и жалкий кусок хлеба. Затем снова поднял глаза на альфу — и резким движением ударил ногой по подносу. Тот с грохотом отлетел в сторону, содержимое миски разбрызгалось, оставляя грязные пятна на ботинках мужчины. — Сам жри своё дерьмо. И боссу своему передай то же самое. Чимин прекрасно понимал, что за такие слова ему не скажут «спасибо». Но ему было плевать. — Ты, ёбанная шлюха! — альфа взорвался, вцепился в волосы Чимина и с силой вдавил его лицо в грязный матрас. Омега задыхался, лёгкие жгло нехватка воздуха. — Остановись. Резко сказал Мустафа, заставляя альфу застыть на месте. Тот медленно повернул голову, встречая холодный взгляд. — Мне он нужен живым. — Он мне новую обувь замарал! — альфа бросил злобный взгляд через плечо, где Чимин, согнувшись, глухо кашлял. — Я ему этого так не оставлю. — Помоешь. Или купишь новые, — Мустафа сделал шаг вперёд, и голос стал тише, но от этого только опаснее. — Но если с ним… — лёгкий кивок в сторону омеги, — что-то случится, отвечать будешь головой. Уяснил? Альфа резко кивнул, сжав челюсти. Слов не нужно — всё и так понятно. — Свали. Не заставляя себя ждать, тот быстро вышел, хлопнув дверью. Мустафа медленно приблизился к Чимину. Омега прижался к стене, поднимая колени к груди, пальцы впивались в матрас. Не моргающим взглядом смотрел на альфу, который теперь присел перед ним на корточки. — Твоему брату понравится, когда он узнает, где ты и до какого состояния тебя довели, — альфа расплылся в ядовитой улыбке. Грубые пальцы потянулись к щеке Чимина, но тот резко отвернулся, не желая чувствовать прикосновение этих грязных рук. — Не бойся, малыш, — усмехнулся Мустафа, с фальшивым умиротворением. — Я не причиню тебе вреда. Ты здесь ненадолго. Сегодня вечером за тобой приедут. Я заключил выгодную сделку — за тебя предложили очень хорошие деньги. Глаза Чимина расширились от ужаса. Он хотел что-то сказать, возразить, но слова застревали в горле. — Зови брата. Где же он? — Мустафа наклонился ближе, наслаждаясь его страхом. — А международная полиция, на которую ты работаешь? Где они? Почему никто не спешит тебя спасать? — смех резко оборвался, лицо стало ледяным, и омега невольно вздрогнул. — Они не придут. Знаешь почему? Потому что ты для них — никто. Потому что Чонгук использовал тебя, лишь чтобы добраться до Тахира, моего омеги. А теперь ты ответишь за все грехи своего брата. Ну что, где твоя храбрость? Уже не такой смелый? — Не можешь подойти к моему брату напрямую, вот и используешь его близких, давишь на слабые места. И после этого ты называешь себя альфой? — усмехнулся Чимин, наблюдая, как Мустафа напрягся от его слов. — Забавно… Ты твердишь, что Тэхён принадлежит тебе. Но он никогда не был твоим. И никогда не будет. А мольба их любви давно дошла до Всевышнего — осталось лишь дождаться ответа. А Он ведь всегда отвечает тем, кто искренне верит. Так что тебе бы поосторожнее со словами. — Тахир создан для меня, — спокойно, почти монотонно ответил Мустафа, поднимаясь с места. — Он мой омега. И скоро станет моим мужем, — шаги глухо отдавались по полу, пока он двигался к выходу. — Мои люди приведут тебя в порядок. Будь готов — сегодня ты отправишься в новый дом, — на прощание подмигнул, и тяжёлая железная дверь захлопнулась за ним, оставляя Чимина в гнетущей тишине.

☽☽☽

Глаза. Те голубые, с первого взгляда врезавшиеся в память Чонгука, которые он безумно любил всем сердцем. А сердце это, жаждавшее быть ближе, лишь глубже впивало в себя боль, что невозможно выразить словами. Но альфа не имел права показывать её. Ведь если не он, то кто защитит его восточное солнце? Весть о помолвке выбила его из колеи, но лишь на мгновение. Теперь он стал ещё сильнее. Не позволит, чтобы его омега достался другому. Не даст монстру забрать то, что так дорого его сердцу. Тэхён был создан Всевышним только для Чонгука. Чонгук уже и не вспомнит, когда спал спокойно. В последнее время сон и вовсе стал для него пустым звуком. Все мысли заняты Тэхёном, который ждал. И Чонгук придёт. Обязательно придёт и заберёт своё. Он никогда не давал повода сомневаться в этом. Каждый день, каждый час он думал о своём солнце. И чем скорее омега окажется в его объятиях, тем лучше. Прошлой ночью альфа вернулся в свою квартиру после встречи с Чимином и, едва переступив порог, рухнул на диван в гостиной. Сон не шёл — мысли снова и снова возвращались к тому письму от Йерима. Хотя Чонгук уже решил, как поступить, тревога грызла его до самого рассвета, и лишь под утро он наконец провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Но уже через час резкий звонок телефона вырвал его из забытья. Чонгук резко приподнялся, даже не взглянув на экран, и, всё ещё не до конца придя в себя, поднёс трубку к уху. — Да? — прозвучало хрипло от недосыпа. — Чон Чонгук, салам, — в ответ донёсся смешок. Голос мгновенно прорезал туман в голове, и сон как рукой сняло. — Знаешь, где сейчас твой брат? — альфа на другом конце провода явно ухмылялся. — Что? — напрягся Чонгук, сознание ещё не успело полностью включиться. — Хосок… — прошептал он в трубку, сердце внезапно сжалось. — Хосок? — Мустафа рассмеялся, но смех тут же оборвался, сменившись ледяной серьёзностью. — Так только Хосока и признаёшь своим братом? Тогда, думаю, ты не слишком расстроишься, если с твоим братом-омегой что-то случится. — Я не понимаю… Чонгук не успел договорить, как его резко перебили. — Да, твой драгоценный младший брат, Чимин. Он у меня. — сладко пролепетал Мустафа. — Интересная семейка у вас… Главное, понять, чего вы добивались. Или хотели добиться? — намеренно тянул слова, наслаждаясь моментом. Чонгук зажмурился, челюсть сжалась так сильно, что казалось, вот-вот треснут зубы. Да, он попался. Его слабое место, его единственная незащищённая граница — Чимин. И теперь Мустафа знал, куда бить. — В итоге ты останешься ни с чем. Ни Тахира, ни родного брата… Неужели тебе было настолько плевать на него, что решил просто использовать в своих планах? Этих слов оказалось достаточно. Чонгук резко вскочил с дивана, пальцами сильно впиваясь в телефон.  — Слушай меня внимательно, если хоть один волос упадёт с головы Чимина — ты будешь молить о смерти. Клянусь, я растопчу твою жалкую жизнь так, что сам дьявол содрогнётся. В груди разлилось адское пламя, сжигая последние цепи разума. Ярость заполнила каждую жилу и нерв. Он ещё держался, но уже чувствовал, как трещала под напором звериного гнева тонкая плёнка контроля. Сейчас сорвётся. И тогда крови будет больше, чем раскаяния. — Мои альфы его хорошенько обработали, — Мустафа грохотал смехом, и каждый его хохот будто ножом вонзался в Чонгука. — Знаешь, как он кричал? Как звал тебя? А тебя не было. Никого не было. — Клянусь Богом, ты ещё пожалеешь о каждом сказанном слове, — стиснул кулаки Чонгук, и схватив ключи от машины, резко вышел, хлопнув дверью. — Я сделаю так, что ты будешь ползать у моих ног и молить о пощаде за всё, что сделал с ним. — Даю тебе сутки, чтобы исчезнуть из Дубая. И если попробуешь встать у меня на пути… твоего брата пришлют тебе по кусочкам. Помни, он у меня. Один неверный шаг — и всё кончено. Подумай, — в трубке щёлкнуло, обрывая связь. — Сука! — Чонгук сорвался с места и побежал к своему Ламбо, оставляя за собой лишь горячий след бешенства. На дорогах ни единой машины — только Чонгук нёсся на бешеной скорости в сторону компании, набирая Хосока. Утро едва занималось, небо только начинало светлеть. Ледяной восточный ветер пробирался сквозь приоткрытый люк, и Чонгук стискивал зубы, ненавидя этот день ещё сильнее. Он корил себя за то, что не пошёл с ним, что позволил Чимину отправиться одному. Отпустил. Не доглядел. Нельзя было отпускать. Если с Чимином что-то случится — он никогда себя не простит. Чонгук зажат между двух огней. Один неверный поворот — и пострадает его брат. Но если он выберет брата, то потеряет того, кто дороже всего. Эти мысли крутились в голове, не давая трезво мыслить. Ему ещё никогда не приходилось делать такой выбор. Сейчас Мустафа уверен, что ведёт игру, но Чонгук обязан перехитрить его. Один шаг — и на кону жизни двух омег, которых он любил больше всего. — Хосок, ты где? — выдохнул Чонгук, как только на том конце наконец взяли трубку. — Я дома. Ты время видел, где я ещё могу быть? — проворчал Хосок хриплым голосом.  — Хо, брат, он забрал его. Забрал нашего Чимина, — сорвался Чонгук на шепот, сжимая руль сильнее. Он уже видел, как эти руки сжимают горло Мустафы и слышал хруст хрящей, а потом предсмертный хрип. — Что? Кто забрал? Я не понимаю, Чонгук. — Мне звонил Мустафа. Чимин у него, — машина резко остановилась у здания компании. Чонгук вышел, спиной прижался к холодному металлу двери и запрокинул голову, веки судорожно сомкнулись. Глухой, бессильный выдох. — Хосок, мне уже плевать, чем это кончится. Будет только один итог: либо я, либо меня. — Чонгук, ты где? Не натвори глупостей, я тебя очень прошу. Где сейчас Мустафа? — Хосок окончательно проснулся, приглушая голос, чтобы не разбудить Юнги и Асада. — Я не знаю, где этот ублюдок. — Чонгук, я сейчас приеду, брат. — Хосок, я из-под земли его достану. Заставлю захлёбываться его же кровью, — младший захлопнул дверцу машины и шагнул к зданию, сжав кулаки. — Чонгук, ты же понимаешь, что у Мустафы больше власти? Ты не справишься один. Идти к нему с войной — самоубийство, — Хосок, уже одетый, выскочил из дома, сел в Ауди и сорвался с места. — Надо связаться с Саном и остальными. — Хосок, я в компании. Приезжай, остальное обсудим потом, — Чонгук резко оборвал звонок. Чонгук мог гордиться тем, что у него был брат. Тем, что у него был Хосок — человек, который пришёл бы на помощь, где бы он ни находился, без раздумий протянул бы руку, поднял бы на ноги, вытащил бы из самой глубокой ямы. Чонгук знал, что в любой момент, днём или ночью, он мог позвонить ему — и Хосок ответит. Не предаст. Не отступит. Чимин — их брат. И сейчас он в опасности. И Хосок, и Чонгук были готовы пойти против всех. Разорвать в клочья любого, кто посмеет даже взглянуть на младшего с дурными мыслями. Чимин — самое дорогое, что у них есть и враги ещё не понимали, какую бурю навлекли на себя, осмелившись посягнуть на чужое.

☽☽☽

За стеклянным столом в кабинете сидел альфа лет тридцати пяти. Он что-то писал, погружённый в размышления, когда стук в дверь вырвал его из мыслей. Подняв голову, он отложил ручку в сторону — в этот момент в комнату вошёл другой альфа, чуть младше. — Генерал Ли, разрешите обратиться? — младший альфа отдал честь, выжидающе глядя на генерала. — Разрешаю. — Это по поводу Чон Чимина, — тихо произнёс вошедший. — Я слушаю. — Второй член Интерпола, Чон Чимин, сегодня целый день не выходил на связь. Пропал со всех радаров. Боюсь, с ним могло что-то случиться, — закончил доклад альфа, слегка сжав пальцы. — Пытались связаться с Саном? — генералу Ли явно не нравилось услышанное. — Капитан Чхве не в курсе. — В смысле, он не в курсе? — генерал резко поднялся со своего места, нервно проводя пальцами по переносице. — Наш солдат пропал, и никто даже не знает, где он сейчас, а ты осмелился прийти ко мне и сказать, что капитан Чхве «не в курсе»? Он сжал кулаки и тяжело выдохнул. Исчезновение Чимина не просто беспокоило, оно резало нутро ледяным предчувствием. Так просто омега не мог пропасть. Не мог бросить всё и раствориться без следа, даже не предупредив. Но больше всего бесило то, что Сан, который клялся защищать Чимина любой ценой, умудрился его упустить. Если бы Джинук знал, чем всё обернётся… Он бы не отпустил его ни за что. Ни под чьим присмотром, ни с какой охраной. Приковал бы к себе навсегда, чтобы те тёплые лавандовые нотки в воздухе, эти нежные пальцы, перебирающие документы, и та утренняя улыбка, которую Чимин дарил ему, заходя в кабинет, оставались только его. Джинук сжал зубы, чтобы не разорвать в клочья этого альфу, стоящего перед ним. Но нельзя, потому что его тайна — эта глупая, безнадежная любовь к омеге — должна оставаться погребенной в самых глубинах сердца. Никто не должен знать. — Свободен, — наконец выдавил Ли сквозь стиснутые зубы, когда альфа перед ним покорно склонил голову. Какие могут быть ответы, если даже Сан, черт бы его побрал, не знал, где Чимин. Вся ситуация отдавала абсурдом. Дверь закрылась за уходящим альфой, и Джинук тяжело опустился в кресло. Что за дурь взбрела в голову этому упрямому омеге? Он что, сознательно лез в петлю? Сколько раз ему говорили, что это не омежье дело, пусть альфы разбираются. Но кто поймет Чимина? Кто почувствует то, что выжгло ему душу? С самого детства он шел к этой цели, годами, не щадя себя. И сейчас, на полпути, он не мог просто сдаться. Джинук закрыл глаза. Если с Чимином что-то случится… Нет, он никогда себе этого не простит. Альфа резко достал телефон, и пролистал контакты. Набрав номер, он прижал аппарат к уху, сдерживая дрожь в руках. — Скажи мне, пожалуйста, где ты сейчас? — голос генерала Ли оборвал тишину после первых же гудков. — Я еду на квартиру Чимина, генерал Ли, — ответил Сан, намеренно сохраняя ровный тон. — Почему ты только сейчас едешь? — сквозь стиснутые зубы прорычал. — Ты должен был быть рядом с ним каждую секунду. Мне докладывают о его исчезновении мои люди, а ты даже не в курсе, где он! — Мы виделись буквально вчера… — Сан сжал телефон, а взгляд неотрывно следил за дорогой. — Сегодня я вылетаю с группой. Узнай, с кем он контактировал в последнее время, и доложи. Чёрт возьми, Сан, это приказ. — У него есть альфа. Возможно, тот что-то знает… Джинук завис, и даже через сотни километров Сан чувствовал через телефон, как напряжение нарастало. Альфа. За три года в Дубае у Чимина появился альфа, а ему об этом даже не доложили. Кости сожмёт позже — сейчас важнее найти его. — Узнай всё. И не подведи меня снова. Связь оборвалась. Генерал ещё несколько секунд сидел неподвижно, а затем резко встал — пора действовать. План уже складывался в голове, шаг за шагом.

☽☽☽

Сан подъехал к квартире Чимина, поднялся к омеге и, задержавшись на секунду у двери, медленно толкнул её. Дверь со скрипом поддалась, и он зашёл внутрь, тут же прикрыв её за собой. Рука автоматически потянулась к пояснице, где за поясом припрятан пистолет. Вынул его, щёлкая затвором, и сделал несколько осторожных шагов вперёд, прислушиваясь к тишине. Резко развернулся в сторону гостиной — и замер. Комната выглядела так, будто здесь прошла буря: мебель перевернута, обивка дивана порвана, осколки вазы разбросаны по полу. Будто не люди, а звери сцепились здесь в схватке без правил. Сан нахмурился, пальцы ослабили хватку на рукояти, и пистолет опустился вниз. Взгляд скользнул по сломанному журнальному столику, задержался на тёмных каплях крови, растёкшихся по полу. Он сжал челюсть, резко развернулся и шагнул обратно в коридор, без колебаний распахивая ящик прихожего шкафа. Бумаги, папки, беспорядочно набросанные вещи — и там, под грудой ненужных документов, холодный пистолет Чимина, который он так и не успел достать. Сан сжал его в ладони на мгновение, потом с глухим стуком захлопнул ящик. Прислонился к шкафу, закрывая глаза. В голове — только Чимин. Где он? Жив ли? В голове каша, а в груди — пустота, будто кто-то вырвал все силы, оставив только тяжёлый камень вместо сердца. Но бездействовать нельзя. Особенно сейчас, когда Джинук ещё в пути. Оставался один вариант — Юсуф. Может, тот знал хоть что-то. Сан оттолкнулся от шкафа и, снова сжимая пистолет, направился к выходу. Доехав до дома Юсуфа, Сан резко затормозил, выскочил из машины и в два шага преодолел расстояние до порога. Его пальцы сжимались в кулаки от нетерпения, когда он трижды резко позвонил в дверь. Раздались шаги изнутри, и наконец створка распахнулась. — Привет, — бросил Сан, едва взгляд наткнулся на фигуру Юсуфа. — Привет… Сан, верно? — Юсуф слегка наклонил голову, изучая гостя. После короткого кивка Сана добавил: — С чем пожаловал? — Впустишь меня? — Сан нетерпеливо указал подбородком за спину Юсуфа. Тот молча отступил в сторону, пропуская альфу. Сан проскользнул мимо.  — Что хотел? — скрестил руки на груди Юсуф, проговаривая ровным голосом.  — Разговор будет о Чимине. — Тебе зачем говорить о моём омеге? — Твой омега пропал, Юсуф, — резко повернулся к нему Сан, раздраженно бросая эти слова.  Сан сжал кулаки, чувствуя, как гнев медленно заполнял его. Как Юсуф, этот альфа, мог так спокойно говорить о Чимине, словно он его собственность, если даже не удосужился проверить, всё ли с ним в порядке? Его бесила эта показная уверенность, когда сам Юсуф даже не подозревал, что омега исчез. Но и себя Сан не оправдывал. Генерал Ли лично доверил ему Чимина, а теперь он стоял здесь, с пустыми руками, и вынужден объяснять другому альфе то, что тот должен был знать сам. — Что значит «пропал»? О чём ты вообще? — Юсуф наморщил лоб, растерянно смотря на альфу напротив.  — Чимин совсем не тот, кем представился тебе в начале, — резко выдохнул капитан Чхве. — Он солдат, выполняющий свои обязанности. Он — второй член Интерпола, Чон Чимин, работающий под прикрытием. Лицо Юсуфа стало каменным, мгновенно застывая.  — Что ты несешь?! — Юсуф резко схватил Сана за воротник, впиваясь в него взглядом, полным ярости и непонимания. — Ты вообще в своём уме?! — пальцы впились в ткань, сжимая её в бессильных попытках схватить хоть какую-то опору в этом абсурде. — Советую убрать руки, — не моргал Сан. — Ты сейчас разговариваешь с капитаном Чхве Саном, и лишняя агрессия тебе только навредит. Пальцы Юсуфа разжались против его воли. Сан спокойно, но решительно сбросил его хватку и сделал шаг назад, сохраняя дистанцию. — Я… ничего не понимаю, — растерянно произнес Юсуф, пока тревога внутри только нарастала.  — Я пытаюсь тебе объяснить, — Чхве тяжело вздохнул, будто носил на плечах весь вес этой ситуации. — С самого вашего знакомства Чимин был — и остаётся — сотрудником Интерпола. Его задание… — на секунду замолчал, глядя Юсуфу прямо в глаза, — это твой брат. Юсуф отшатнулся, будто от удара, в глазах мелькнул шок, а потом — внезапное озарение. Всплыл в памяти тот разговор с Хусейном, все те намёки, которые он тогда проигнорировал… И теперь всё складывалось в чудовищную картину, от которой кровь стыла в жилах. — Ты уверен, что это тот омега, который нужен тебе? — Хусейн медленно отпивал обжигающий чай, глаза неотрывно следили за реакцией брата. — Уверен, что готов связать с ним всю жизнь? — пауза стала тягостной. — Чимин — кореец. Его мировоззрение, религия… Но Юсуф уже перебивал его, горько усмехнувшись: — Давай вспомним тебя. — сжал чашку Юсуф. — Как ты бегал за Йеримом, словно влюблённый щенок. Готов был принять его в любом состоянии, даже когда у него уже был альфа. И ради чего? — Хусейн замер, смотря на младшего потемневшими глазами. — Йерим тоже был корейцем. И вопреки воле папы… ты женился на нём. Шейх отодвинул пустую чашку.  — Я просто предупреждаю тебя. — неестественно ровно выдавил из себя. — Твой омега был в моём кабинете. Не знаю, что искал… но явно что-то замышляет. — Если ты ведёшь тёмные дела, это не значит, что все вокруг враги, — резко встал Юсуф. — Я — твой брат, не твой противник. Но продолжишь в том же духе — так и будет, — альфа уже направлялся к выходу, когда раздался голос Хусейна: — Передай это Чимину, — Хусейн кинул серебро на стол. — Его браслет, нашёл у себя в кабинете. Может, теперь глаза откроешь? Юсуф медленно вернулся, взял холодный браслет со стола. Кинул взгляд на брата, и засунул браслет в кармане, а через мгновение и сам покинул кухню, оставляя за собой тяжелое молчание. Пазл медленно складывался перед Юсуфом, и теперь всё встало на свои места. Рано или поздно тайное становилось явным — он знал это. Но сейчас его глодал лишь один вопрос: зачем Чимину всё это? Что за тайну он так тщательно скрывал? Юсуф на мгновение закрыл глаза, и перед ним снова возник Чимин, шепчущий: «Доверься мне» и «Я ещё никогда никого не любил так, как тебя». Но теперь в этих воспоминаниях одна лишь горечь. Был ли Чимин искренен? Можно ли ему верить? Юсуф терялся в сомнениях, не зная, как поступить. — Я не знаю, кто мог его похитить, но сейчас нам нужна твоя помощь. Твоя обида и злость на его ложь — это всё потом. Сейчас он в беде. Он нуждается в нас… в тебе, Юсуф, — настойчиво продолжал Сан, моля чтобы Юсуф не отвернулся. — Нуждается во мне? — дрожащим от ярости голосом сказал Юсуф, сжимая кулаки. — Если он смог так ловко обвести меня вокруг пальца, откуда мне знать, что его чувства были настоящими? Признать это было больно. Три года. Три года Чимин был рядом. Он был самым близким, любимым и единственным. И всё это время за его улыбкой скрывалась тайна, о которой Юсуф даже не догадывался. — Чимин не шутит на такие темы и не станет врать. Я знаю его лучше других, — усмехнулся Сан. — Помню, с каким светом в голосе он говорил о тебе. Юсуф, хватит упрямиться. Твой омега в беде. — Пусть даже его чувства были ложью, — голос Юсуфа стал твёрдым. — Но тот, кто посмел его похитить, пожалеет об этом. Он не понимал мотивов Чимина. Не знал, почему тот лгал. Но это неважно. Потому что Чимин — его омега. Его любимый человек, который сейчас где-то там, напуганный и беспомощный, надеялся на спасение. И Юсуф его спасёт. Неважно, что было в прошлом. Неважно, какие тайны между ними. Он разберётся со всем потом. А сейчас — он шёл за своим омегой.

☽☽☽

Мустафа шагал во двор дома Ахмеда, взгляд скользил по двору, будто выискивая кого-то среди теней и солнечных бликов. Ахмед, заметивший незваного гостя через окна, выглянул на улицу и окликнул его. — Ты с чем к нам пожаловал? — омега опирался ладонью о дверной косяк, с настороженностью в глазах смотрел на альфу.  — Ас-саляму алейкум, дядя. Да так, по жениху соскучился, решил заглянуть, — ответил Мустафа с лёгкой улыбкой, будто его визит — самое естественное дело на свете. Ахмед замер на пару секунд, переваривая слова. Брови сдвинулись, губы слегка подрагивали, но он быстро взял себя в руки, маскируя раздражение под нейтральную вежливость: — Тахир ещё на работе. Наверное, задерживается. — Ясно, я тогда поеду к нему, встречу его с работы, — альфа кивнул, улыбка не сходила с его лица. Склонив голову в почтительном поклоне, он развернулся и покинул двор.  Мустафа мчался по центральной дороге, устремляясь к больнице, где должен был быть его жених. Но, прибыв на место, от коллег Тахира он услышал лишь то, что он ушёл с Наимом минут пятнадцать назад. Мустафа стиснул зубы, резко развернулся и бросился обратно к машине. Ему уже осточертела эта бесконечная игра в догонялки, которую Тахир затеял будто назло. Как он смел игнорировать его, исчезать без предупреждения, будто у него нет ни обязанностей, ни уважения к своему альфе? С каждым днём омега позволял себе всё больше — пора было поставить его на место. Жестоко и бесповоротно. Машина резко затормозила у дома Наима. Мустафа даже не постучал, врываясь внутрь, с силой распахивая дверь, и вот, наконец увидел Тахира, спокойно сидящего на диване в гостиной.  — Ты совсем забыл, кому принадлежишь? — низко прорычал альфа, впиваясь взглядом в нахмуренное лицо своего омеги.  Наим попытался вступиться, но Мустафа уже схватил жениха за руку, сжимая так, чтобы тот понял, что сопротивляться бесполезно. — Пусти! — Тахир вырывался, но альфа лишь крепче сжал пальцы, без слов таща его за собой. Хватит игр. Пора показать, кто здесь главный. — Отпусти его! — Аяд шагнул вперёд, не сводя горящего взгляда с альфы, который уверенно тянул Тахира к воротам. — Как ты смеешь являться в мой дом и уводить его? Я сказал — отпусти! — Лучше стой там, где стоишь, — Мустафа бросил через плечо тяжёлый, пропитанный угрозой взгляд. — Я забираю то, что по праву моё. — пальцы впились в запястье Тахира, который пытался вырваться, но альфа лишь крепче сжал хватку, ведя его к машине. — Он не твоя собственность, чтобы таскать его, как безвольную куклу! — Наим бросился вперёд, но Мустафа отрезал путь. —Знай своей место, омега, и не забывай, кто тут альфа, — прошипел он, выпуская Тахира и медленно приближаясь к Наиму. — Я научу его уважению. Покажу, что бывает с теми, кто осмеливается исчезать без моего ведома. — Ты не имеешь права требовать от него отчётов. Ты не его муж. — Но скоро им стану, — губы Мустафы растянулись в холодной усмешке. Он оглянулся на Тахира, который стоял поодаль, сжимая покрасневшее запястье. — Не так ли, любимый? Несмотря на отчаянное положение, Тахир чувствовал, как в груди разгорался огонь непокорности. Губы его дрожали, готовые выплеснуть яростные слова, но в последний момент опустил глаза, стиснув зубы. — Вот и я так думаю, — альфа удовлетворённо кивнул, подступая вплотную. Пальцы снова впились в руку омеги, резким рывком притягивая к себе. Тахир вскрикнул, ударяясь грудью о твёрдые мускулы. — Хватит дурачиться, малыш. Поехали домой. Ты же прекрасно знаешь, что от меня тебе не скрыться. — Я… я не пойду с тобой, — шепотом выдохнул Тахир.  — Куда ты денешься? — скалился Мустафа, сжимая запястье до боли. Он тащил его к машине, не обращая внимания на крики Наима. Ветер подхватывал угрозы омеги и уносил прочь, будто они и вовсе ничего не значили. Тахир вырывался, умоляя Наима о помощи. Ему противно даже представить, что эти грязные лапы монстра могли прикоснуться к нему, что Мустафа сейчас уведёт его. В голове всплыл Чонгук, как тот обещал, что спасет. Но Чонгука не было — он не пришёл. А монстр уже здесь, уже завладел им. Острые клыки впивались в шею, сдавливали горло, высасывали воздух из лёгких. Тёплая кровь стекала по коже, солнце с Востока больше не светило. Оно погасло в лапах тьмы. Мустафа устал церемониться. Всхлипы и крики омеги больше не будоражили его, а лишь раздражали. Он резко дёрнул Тахира за руку, и тот, не успев среагировать, упал на колени. Камни впились в кожу, сдирая её до мяса, даже сквозь ткань брюк — когда-то чёрных, а теперь грязно-коричневых от пыли и крови. Тахир завыл от боли, хватаясь за колени.  Наим бросился к Мустафе, схватил его за руку, пытаясь оттащить от омеги, но альфа лишь отшвырнул его, и Наим пошатнулся, едва удерживая равновесие, но не упал. Валид снова схватил Тахира под локоть, потянул вверх, но омега не сдвинулся с места. — Оставь его в покое! — не выдержал Наим.  Мустафа лишь усмехнулся в ответ. Медленно подойдя, он с размаху ударил Наима по лицу, что тот отлетел в сторону, ударяясь спиной о железные ворота. Голова омеги с глухим стуком ударилась о землю, и его тело обмякло, словно тряпичная кукла. Тахир, увидев это, бросился к другу, но споткнулся о порванный ремешок сандалии. Кожаный ремешок лопнул, оставляя его босым на одну ногу, но он даже не заметил этого, потому что в глазах стоял только Наим, безжизненно распластавшийся на пыльной земле. Не успел он сделать и шага, как железные пальцы Мустафы впились в его руку и резко дёрнули назад. — Отпусти меня! — голос Тахира уже не такой твердый, силы покидали его. Он тянулся к Наиму, будто мог спасти его одним лишь жестом. — Наим! Дай мне помочь ему, прошу… — с отчаянной мольбой. — Ему же плохо. Разве ты не видишь? — упирался босой ногой в землю, не обращая внимания на боль. Песок и острые камешки впивались в рану, кровь смешивалась с пылью, но он даже не морщился. — Не переживай, — фыркнул Мустафа. — Такие, как он, не умирают. Даже там они никому не нужны. И прежде чем Тахир успел что-то ответить, альфа схватил его поперек талии и швырнул в машину. Дверца захлопнулась, двигатель зарычал, и пыльный внедорожник сорвался с места, увозя омегу в неизвестность.

☽☽☽

Чонгук откинулся на спинку кресла в своём кабинете, закрыл глаза, полностью погружаясь в поток мыслей. Куда сделать следующий шаг? Как не ошибиться? Весь день его сознание занято Чимином. Где он сейчас? Что с ним? Сердце сжималось так сильно, что, казалось, вот-вот остановится. Нет, он не позволит всему закончиться так просто. Даже думать об этом запрещал себе. Но знал точно, что обещание, данное Тахиру, будет выполнено. И брата он спасёт. Мустафа не выиграет. Ни за что. Хосок, до этого сидевший напротив Чонгука и Намджуна, встал и начал мерить кабинет шагами — уже сотый круг, не меньше. В голове хаос: где искать Мустафу? Какие действия предпринять? Он так же потерян, как и Чонгук. С утра старший Чон отдал приказ своим людям усилить слежку за Мустафой, не упускать его ни на секунду. И когда Ан Сохёк сообщил, что Валид Мустафа выслежен, Хосок наконец почувствовал, как камень с души немного свалился. Чон приказал держать цель в прицеле, пока не приедет генерал Ли со своими людьми. Вместе они разработают план. Тишину кабинета разорвал телефонный звонок. Хосок и Намджун переглянулись, затем перевели взгляд на Чонгука. Тот выдержал паузу и поднёс телефон к уху. — Да, Наим? — Чонгук резко выпрямился, голос напрягся. Что-то в этом звонке заставляло его кожу покрыться мурашками. — Что? — альфа вскочил на ноги, и Хосок с Намджуном, встревоженные, переглянулись. — Куда? Когда это случилось? — Чонгук уже схватил пиджак, брошенный на подлокотник дивана, и стремительно двинулся к выходу. — Успокойся. Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось. Не в этот раз. Он отключил звонок, вылетел в коридор и, не замедляя шага, ворвался в только что открывшийся лифт. Хосок и Намджун, не обменявшись ни словом, бросились следом, но альфа уже исчез за поворотом. Они видели лишь мелькнувшую тень, прежде чем Чонгук запрыгнул в Урус и с визгом шин вырвался на трассу. Намджун завёл Ровер и попросил Хосока сесть в машину, и попытаться дозвониться, пока они едут за ним. Чонгук взял трубку почти сразу. — Тахир пропал. Его забрали. Я не позволю этому ублюдку к нему прикоснуться. Он потребовал у брата данных о Мустафе, и Хосок, стиснув зубы, набрал Сохёка. Пока они мчались сквозь вечер, Намджун прижимал педаль газа к полу — Чонгук уже превратился в далёкий огонёк впереди, и если они потеряют его из виду сейчас, то вряд ли догонят. Но когда на телефон Чонгука пришли координаты, его брови сошлись у переносицы. На карте — лишь бесконечная дорога, уходящая в пустыню, окружённая мёртвым лесом. Ни домов, ни признаков жизни. Он вжал газ до упора. Сегодня он доберётся до своей цели — или сгорит в попытке.

☽☽☽

Земля была сухой и колючей, а мелкий гравий впивался в лопатки, раздирая ткань рубашки и царапая кожу. Мустафа тащил Тахира волоком, схватив за шиворот, не обращая внимания на то, как тело омеги подпрыгивает на неровностях, как пятки беспомощно бороздят пыльную землю. Тахир отчаянно и надрывно кричал, а голос разносился по пустырю, ударяясь о ржавые стены заброшенных построек и возвращаясь обратно насмешливым эхом. Никто не слышал. Никто не шёл на помощь. — Отпусти меня! — он дёргался всем телом, выкручивался, пытаясь уцепиться пальцами хоть за что-то, но хватка альфы была сильнее. Воротник рубашки врезался в горло, перекрывая воздух, заставляя захлёбываться собственным криком. Тогда Мустафа резко остановился, развернувшись, наклонился, и одним движением подхватил Тахира на руки, тот забился, попытался ударить его в грудь, но кулаки лишь беспомощно скользнули по твёрдым мышцам. Он был слишком слаб и измучен. Впереди стоял старый склад, заброшенный много лет назад, со ржавыми железными стенами, когда-то красные от краски, теперь покрылись бурой коркой, словно запёкшейся кровью. Местами ржавчина проела металл насквозь, оставив зияющие дыры с неровными краями — через них внутрь заглядывала луна, бросая на пол длинные, изломанные полосы призрачного света. Крыша местами провалилась, обнажив чёрные балки перекрытий, похожие на рёбра дохлого зверя. Дверь висела на одной петле. Мустафа толкнул её плечом, и ржавое железо заскрежетало, открываясь.  Внутри было темно, и только лунный свет пробивался сквозь рваные дыры в стенах, расчерчивая пол полосами тусклого серебра. Где-то в углу шуршали крысы. Под ногами хрустело стекло. Пахло сыростью, гнилью, плесенью и едва уловимым металлическим запахом, похожим на старую кровь. Не утруждая себя нежностью, Мустафа размахнулся и швырнул ослабевшее тело на груду гнилой соломы под ногами. Тахир рухнул с глухим стуком. Омега попытался вскочить, но ноги не слушались, и он лишь беспомощно отполз на пару шагов, пока его спина не упёрлась в холодный железный лист. Мустафа стоял над ним, заслоняя собой лунный свет. Его лицо тонуло в тени, и только глаза горели торжеством. Он наконец загнал свою добычу в угол. И оба это знали. Тахир смотрел на него снизу вверх, запрокинув голову, тяжело дыша, с пересохшим горлом и бешено колотящимся сердцем. По щекам текли беззвучные слёзы, но в глазах всё ещё теплился не сломленный огонёк.  — Кричи теперь, — Мустафа развёл руками и громко рассмеялся, наслаждаясь беспомощностью омеги. — Думаешь, тебя здесь кто-то услышит? Надеялся, что твоя корейская шавка придёт за тобой? — У него есть имя, — тихо, но твёрдо ответил Тахир, и увидев, как удивлённо дёрнулась бровь альфы, омега чуть громче добавил: — Его зовут Чон Чонгук! Мустафа с рыком схватил омегу за волосы и поволок обратно на улицу. Тахир вскрикнул, пальцами впиваясь в запястье Мустафы, но тщетно. Альфа тащил его по земле, как бракованную вещь, не обращая внимания на то, как пятки омеги беспомощно цепляются за гравий. Резким движением он швырнул его — тело Тахира пролетело короткое расстояние и с глухим стуком ударилось головой о железную бочку. Металл загудел, а перед глазами омеги всё поплыло белой пеленой. Он зашипел от боли и зажмурился, пытаясь подавить боль.  Когда туман перед глазами немного рассеялся, он заметил неподалёку ещё один внедорожник. В салоне сидел незнакомый альфа, а рядом с машиной стоял ещё один альфа, вооружённый до зубов. — Ты смотри, каким смелым стал, — зло скалился Мустафа. — Забыл, кто твой жених? Забыл, чьим мужем скоро станешь? Этот сукин сын тебе все мозги запудрил… — альфа, будто хищник медленно приближался, растягивая удовольствие перед последним броском, и присел перед Тахиром. — Надо тебе их немного промыть. Тэхён вжался спиной в железо бочки, пальцы судорожно сжимались в пустых попытках найти хоть какую-то опору, что могло бы его спасти. Глаза его метались — от Мустафы к внедорожнику, вооружённому альфе и небу, где равнодушные звёзды смотрели на всё это сверху и не двигались с места. — Мустафа, прошу… — обреченно прошептал омега.  Но альфа не слышал, потому что каждая мольба, слезинка и всхлип лишь подливали масла в его больное, извращённое наслаждение. Его рука впилась в мокрые волосы на затылке Тахира, резким движением подняв его с земли. Омега вскрикнул, попытался вырваться, но Мустафа лишь сильнее сжал пальцы. Он развернул Тахира лицом к бочке и погрузил его голову в ледяную воду. Вода хлестала в нос и горло, заполняя лёгкие огнём. Тахир дёргался всем телом, руки бились о края бочки, ноги скребли землю, но Мустафа лишь глубже погружал его — снова и снова. Смех альфы прорывался сквозь шум крови в висках. На миг хватка ослабла и омега вырывался, задыхаясь, с диким, животным воплем, лицо мокрое, губы дрожат, из горла вырывается кашель, рвущий лёгкие. — Дыши, пока можешь, — ласково прошептал Мустафа, наклонившись к самому уху. А затем — снова темнота.  Это повторялось до тех пор, пока Тахир не перестал кричать. Когда Мустафа наконец отпустил его, омега рухнул на землю, как подкошенный. Он, маленький и дрожащий лежал на отаве, где его оставили, а по щекам всё текли и текли слёзы.  Но кошмар не закончился. Мустафа навис над Тэхёном, ладонями сжимая его бёдра, грубо подтягивая ослабевшее тело ближе, к себе. Пальцы альфы ловко расстегнули пуговицы на тонкой, промокшей насквозь рубашке и ткань разошлась в стороны, обнажая дрожащую, покрытую мурашками кожу. Тахир слабо упирался, ладонями толкая чужие плечи, но силы были на исходе. Он попытался отползти, но Мустафа лишь схватил его за запястья, сжав их одной рукой, а другой со всей силы ударил по лицу. Звук пощёчины разнёсся по пустырю, как выстрел и голова Тахира мотнулась в сторону. Он всхлипнул, и по щекам снова покатились слёзы.  — Пожалуйста… — прошептал он, надеясь утихомирить обезумевшего мужчину. — Мустафа, не надо… пожалуйста… Но альфа не слышал, горящими безумным огнём одержимости, что давно перестала быть любовью и превратилась в желание владеть любой ценой, глазами смотря на него. — Ты сейчас сводишь меня с ума, — прошептал он, приникая губами к самому уху Тахира, и омега задрожал ещё сильнее. — Твоё тело так и манит меня, требуя прикоснуться. Разве ты сам не чувствуешь? — Нет… прошу, не трогай меня… — Тахир мотал головой, отталкивая альфу от себя, но тот лишь снова перехватил его запястья, впечатал в землю и накрыл его губы грубым, сминающим поцелуем. Тахир закрыл глаза, и где-то глубоко внутри, под слоем ужаса и отчаяния, ещё теплилась крохотная искра, что Чонгук придет и спасет его. 

☽☽☽

Чонгук резко завернул во двор склада, что он запомнил по карте, и сразу заметил машину Мустафы, припаркованную у входа в ржавое железное здание. Изнутри доносились приглушённые крики Тахира — и этого оказалось достаточно, чтобы у Чонгука в висках застучала кровь. Он выскочил из машины и ворвался внутрь. Картина, открывшаяся перед ним, вспорола ему грудь, и ярость охватила его целиком.  Мустафа нависал над омегой, руками блуждая по обнажённому телу Тахира. Чонгук подбежал к нему, и сорвал альфу с Тахира, вцепившись в воротник, с разворота швырнул его в сторону. Мустафа впечатался спиной в ржавый лист.  В следующее мгновение Чонгук навис сверху альфы, кулаками бил по лицу, и с каждым ударом всё жёстче. И кровь Мустафы брызгала из разбитого носа, заливая костяшки Чонгука.  — Ты посмел тронуть его?! — прорычал Чонгук.  Хосок и Намджун ворвались вслед за ним. Хосок мельком заметил омегу, сжавшегося в углу, дрожащего от страха, и бросил Намджуну: — Забери Тахира, я помогу Чонгуку. Намджун на ходу сбросил пиджак и, подбежав к Тахиру, осторожно укутал его, приглушая дрожь. — Всё хорошо, идём, — он мягко поднял омегу, уводя к выходу. А Чонгук тем временем прижал Мустафу к полу, крепко сомкнув руки на горле врага. — Сука! Ты думал, что тебе всё сойдёт с рук? — с наслаждением наблюдал, как альфа задыхался, как глаза налились кровью, а из горла вырывался сдавленный хрип. — Отвечай, где мой брат?! — Чонгук снова ударил кулаком по лицу Мустафы, и тут же пальцы вновь сомкнулись на его горле. — Отвечай, ублюдок! Хосок сорвался к младшему, но в этот миг его резко сбили с ног. Один из людей Мустафы набросился на Хосока, норовя прижать его к земле. В одно мгновение Хосок вскочил, ловко парируя удары. Он уклонился от размашистого удара ногой, схватил противника за конечность и ударил локтем прямо в колено. Раздался хруст, и альфа согнулся, заскулив от пронзительной боли. Мужчина упал, судорожно хватаясь за ногу.  Хосок развернулся к Чонгуку — и замер. Другой альфа забежал на склад с другой стороны, и поднял заряженный пистолет, целясь прямо в Чонгука.  — Чонгук, берегись! — крикнул Хосок, бросаясь вперёд. Грохнул выстрел — и пуля вжикнула в дюйме от головы Чонгука, вонзившись в стену за его спиной. Хосок пригнулся, метнулся в сторону, укрываясь за железной бочкой. Погремел второй выстрел, альфа стрелял, не давая Хосоку приблизиться. Старший Чон, переждав ещё один выстрел, рванул вперёд и бросился к брату, схватил его за плечо. — Чонгук, надо уходить! У нас ещё будет шанс покончить с ним! Ты нужен Тахиру. Одного имени омеги оказалось достаточно. Чонгук тяжело дыша поднялся,  и бросил последний, полный убийственного презрения взгляд на лежащего Мустафу. Альфа сплюнул кровь и ухмыльнулся разбитыми губами, но Чонгук уже отвернулся. Он сделал шаг к выходу, в сторону, где ждал Намджун с Тахиром. Хосок двинулся следом. А потом грохнул новый выстрел. Чонгук вздрогнул, впиваясь пальцами в плечо брата, а ноги вдруг предательски подкосились. Хосок резко обернулся — и увидел того альфу, что стрелял в них, тот убрал пистолет за пояс, подбежал к Мустафе, помогая ему подняться, и торопливо потянул к заднему выходу.  — Чонгук! — в ужасе позвал Хосок брата, когда тот рухнул на колени, но старший поймал его, не давая рухнуть на пол, и осторожно уложил, вглядываясь в побледневшее лицо младшего, а затем — в рану на боку. Кровь хлестала потоком, растекаясь по полу алым озером, которое становилось всё шире с каждым ударом ослабевающего сердца. — Пусти, — вырывался Тахир из рук Намджуна, когда услышал выстрелы и голос Хосока, что звал брата. — Мне надо туда… там Чонгук… Он… — Пожалуйста, Тахир, успокойся, — умолял Намджун, крепче сжимая его плечо, но омега вырвался с силой, которой в нём никто не ожидал, и толкнув Намджуна, побежал к складу.  На полу, в луже алой крови, лежал Чонгук, а Хосок склонился над ним, шепча ему, чтобы он держался и не закрывал глаз.  Тэхён упал на колени рядом с Чонгуком, дрожащими пальцами коснулся его лица, а слёзы брызнули из глаз, заливая щёки.  — Нет… нет, прошу… Чонгук, посмотри на меня, пожалуйста, любимый, посмотри на меня… — он прижался лбом ко лбу Чонгука, смешивая свое дыхание с прерывистым и слабеющим альфы. — Солнце… — прошептал Чонгук, и его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. — Ты… в порядке… — Я в порядке, я здесь, с тобой, — Тахир давился слезами, пальцы судорожно гладили щёку альфы. — Ты только держись.  Намджун в этот момент ворвался внутрь, и увидев окровавленного Чонгука, обратился к Хосоку: — Всё будет хорошо. Мы успеем, если поспешим. Хосок кивнул, стиснув зубы, и вместе они подняли Чонгука. Тахир, сжав губы до боли, вскочил и побежал к Роверу Намджуна, распахнул дверь и свалился на заднее сиденье. Они уложили Чонгука так, чтобы его голова легла на колени Тахира, и ладонь омеги прижалась к ране в тщетной попытке остановить этот поток.  Только вырвавшись за пределы этого проклятого места, Тахир наконец позволил слезам хлынуть потоком. Он дрожащими пальцами касался бледного лица Чонгука, нежно гладил его щеки. Альфа корчился от боли, сухие губы трескались, и он бессильно облизывал их, будто пытаясь прогнать жар, пожиравший его изнутри. — Прошу тебя, Чонгук, не уходи… — Тэхён откинул вспотевшие пряди с лица альфы, ладонь замерла на горячем виске. — Я уеду с тобой, куда захочешь… только открой глаза. Посмотри на меня, как раньше… — его слова растворялись в рыданиях, горло сжимали спазмы, а слёзы капали на окровавленную рубашку Чонгука. — Назови меня своим солнцем… хотя бы ещё раз… Хосок не мог смотреть на это, потому стиснул зубы, уставившись в окно, но видел лишь расплывчатые силуэты за стеклом — мир будто отвернулся от них. Намджун молча сжал руль и резко прибавил газу, словно пытаясь убежать от неизбежности, что настигала их с каждым вздохом Чонгука. — Когда это закончится… — наклонился Тахир к Чонгуку и тихо прошептал: — я подарю тебе маленького Тахира, как ты мечтал… — прозрачная и горькая слеза скатилась с ресниц омеги и упала на щёку альфы, оставив влажный след. Чонгук едва заметно дрогнул, веки его сомкнулись чуть сильнее, а пальцы, что лежали на руке Тахира слабо сжались. Он слышит.  Даже сейчас, на краю тьмы, Чонгук не оставит своё солнце.

☽☽☽

Когда Чонгук открыл глаза, перед ним расплывались лишь белые стены, а в ушах назойливо пикал монотонный звук аппаратуры. Он медленно повернул голову к окну, и мир за стеклом постепенно проступал сквозь пелену неясности — с каждым морганием тени сгущались, очертания становились резче. Уже глубокая ночь. Сколько он пролежал здесь? Воспоминания возвращались обрывками: выстрел, жгучая боль в боку, липкая теплота крови на пальцах. И сквозь туман — голос его омеги, дрожащие ладони на его лице, мольбы, слова, которые он, кажется, чувствовал кожей.  Но сейчас вокруг тихо. Пусто. Только стерильный холод больничной палаты да давящее одиночество. Может, это и правда был бред? Может, его сознание, ускользающее сквозь пальцы, выдумало тот шёпот, те руки, что так отчаянно цеплялись за него? — Ты пришёл в себя, — внезапно нарушил тишину Хосок. Он только что вошёл в палату, но уже улыбался, хотя в глазах читалась усталость. — Ты очень сильно напугал нас всех, брат. — Тахир… — выдохнул Чонгук, и имя сорвалось с его пересохших губ шершавым шёпотом.  Хосок мягко улыбнулся, и сделал шаг в сторону, пропуская омегу вперед.  Тэхён стоял на пороге, и его дыхание сорвалось, едва взгляд скользнул по бледному лицу Чонгука, по перевязанной груди и слабым пальцам, вцепившимся в простыню. Сердце рвалось наружу — он не мог сдержаться. В два шага преодолел расстояние и осторожно приник к альфе, укладывая голову на его грудь, где скрывалась рана, и тихо всхлипнул.  Хосок наблюдал за ними, и улыбка стала теплее. Без слов он развернулся и вышел, притворив дверь, оставляя их в этом хрупком мире, где есть только они двое. — Тахир… — тихо и со всей нежностью начал Чонгук, проводя ладонью по волосам омеги, и притянул ближе, глубже вдыхая знакомый аромат. — Родной мой… — Чонгук… — имя сорвалось с губ Тахира, оборвавшись на полуслове. Слезы катились по щекам, и он бессильно прикусил губу, пытаясь сдержать рыдания. — Солнце, не плачь, — шептал Чонгук. — Ты же знаешь, как тяжело мне видеть твои слезы. Помнишь? Тахир кивнул, сжимая пальцы в складках больничной простыни, пытаясь унять дрожь. — Тогда успокойся, — альфа успокаивающе провел ладонью по его спине. — Я боялся, что могу потерять тебя, — обрывисто проговорил Тахир и, выпрямившись посмотрел на Чонгука, еще влажными от слез глазами изучая его лицо. — Я никогда тебя не оставлю, слышишь меня? — Чонгук улыбнулся и взялся пальцами стирать слёзы с глаз своего восточного солнца. — Ложись рядом.  Чонгук чуть отодвинулся, оставляя Тахиру немного места на койке, чтобы он мог лечь. А потом Чонгук приобнял омегу и поцеловал его в лоб. — Солнце, кажется, я слышал, что ты сказал, что подаришь мне маленького Тахира. Я ведь прав? Тахир на мгновение завис, и спрятал пылающие щёки в тёплом изгибе шеи Чонгука, едва заметно кивая. — Хоть несколько маленьких Тахиров…  — Мне достаточно и одного, главное то, что он будет подаренным тобой, — улыбается Чонгук и крепче прижал к себе любимое тело. — Тахир, — резко став серьёзным, обратился альфа к омеге. — Ответь честно, меня действительно больше нет в твоих молитвах? Тэхён медленно приподнялся, опираясь на локоть и на его губах расцвела успокаивающая улыбка. — Ты никогда не переставал быть в моих молитвах. Ведь солнце с Востока всегда принадлежало Чон Чонгуку.

☽☽☽

Тёплая вода стекала по тёмным волосам, смывая последние следы шампуня. Омега замер в душевой кабинке, опершись ладонями о холодную кафельную стену. Мысли путались, но резкий стук в дверь квартиры внезапно оборвал его раздумья. Вода с шумом перекрылась, и, накинув банный халат, он вышел, оставляя за спиной влажное тепло. Быстро зашагал босыми ногами по коридору и, бросив мимолётный взгляд в глазок, томно выдохнул. Омега собрался с мыслями, и открыл дверь.  Альфа на пороге вальяжно переступил через порог, медленно скользя взглядом по фигуре омеги с головы до ног. Усмешка играла на его губах. За ним, неспешно, вошёл второй, притворяя дверь с тихим щелчком. — Привет, давно тебя не видел… Скучал по мне? — сладко пророкотал альфа, и скользнул  указательным пальцем по щеке омеги.  — Что привело тебя в мой дом в столь поздний час, Мустафа? — омега отступил на шаг, взглядом цепляясь за царапины и синяки на лице альфы. Но он молчал, лишь плотнее сжимая складки халата на груди. Прикосновения этого человека обжигали, как раскалённый песок. — А мне вот стало любопытно… — наклонился Мустафа, заставляя глаза вспыхнуть огнем. — Почему Чонгук всё ещё бегает за Тахиром? Кажется, ты, Аксель, свою работу выполнил небрежно… — улыбнулся, оскалив зубы.  — Я выхожу из игры, — твердо выдавил Аксель, опустив голову. — Я не стану больше лгать Чонгуку. Не хочу причинять ему боли. — Что? — Мустафа медленно поднял бровь, издав смешок. — Неужто наш холодный змейок влюбился в Чон Чонгука? — Мустафа… — Аксель выпрямился. — Уйди. Прошу. — указал на дверь, но взгляд не отводил от альфы.  Сердце его бешено билось от страха перед этим альфой. Он не имел права так разговаривать с Мустафой. Не имел права отказываться. Его задание было простым — втереться в доверие, заставить Чонгука полюбить себя, играя роль «омеги по вызову». Но где-то между фальшивыми улыбками он сам поверил в эту ложь. Теперь вопрос лишь в одном: как далеко зайдёт Мустафа, чтобы напомнить ему о долге? — Думаешь, можешь просто… выйти из игры? — Мустафа грубо схватил Акселя за локоть, делая больно.  Омега резко втянул воздух, пытаясь вырваться, но альфа лишь сильнее сжал хватку.  — Ты, кажется, забыл, — Мустафа наклонился ближе. — Кто вытащил тебя из того клуба пять лет назад. Кто дал крышу над головой… Одежду… Даже духи на твоей шее — мои. Если бы тогда меня не оказалось там, ты бы давно лежал в сырой земле. — Я не просил тебя спасать меня! Пощечина от альфы пришлась так резко, что Аксель не успел даже вскрикнуть. Он упал на кафель, и в ушах зазвенело. — Не просил? — Мустафа присел перед ним, и вдруг его голос стал ласковым. — А когда стонал подо мной, умоляя о большем — тоже не просил? Тогда-то ты был послушным мальчиком… — ледяные пальцы впились в подбородок, заставляя поднять голову. — Ждёшь, что твой Чонгук придёт и спасёт тебя? Глупый… Ты для него просто грязное пятно на простыне. Нынче в этом мире даже продажная нежность никому не нужна. — А ты? Думаешь, он отдаст тебе Тахира? — Аксель, несмотря на своё положение, усмехнулся, и, поднявшись на ноги, гордо запрокинул голову. — Ты бы видел его глаза, когда речь заходит об этом омеге. Хотя… откуда тебе знать, что значит «любить»? Мустафа сжал челюсть омеги и резко толкнул его, заставляя упасть на холодный пол. Боль пронзила тело, на глазах выступили слёзы, но он не издал ни звука. — Я смерти не боюсь. А вот тебе стоит, — сквозь стиснутые зубы прошипел Аксель, даже будучи сидя там, на полу, не опуская взгляда. — Там найдётся на тебя управа. Там есть Бог, который не простит. А я… я вынесу всё, что постигло меня. Ведь ни с кем не случается ничего, что не дано ему вынести. — Рад, что ты сам понял, что ждёт тех, кто отказывается играть по нашим правилам, — Мустафа наклонился, схватил его за волосы и дёрнул вверх. Аксель вскрикнул, но он не сдавался, даже когда боль прожигала кожу, даже когда дыхание сбивалось в хрип. Он боролся. Альфа отпустил сопротивляющегося омегу и с размаху ударил его ногой в живот. Воздух вырвался из лёгких с хрипом, пальцы судорожно впились в собственное тело, будто пытаясь удержать остатки жизни. Слёзы давно размыли границы между болью и реальностью. Вот оно — конец. Мустафа не прощал предателей. Но даже сейчас, распластавшись на полу, в промокшем от крови и пота халате, Аксель видел тёмные, как ночь в пустыне, глаза Чонгука. Хотел протянуть руку, коснуться, прошептать последнее «прости». Но вместо этого сжал зубы. Он не сломался. Не предал. Удар. Ещё один. Глубже и сильнее. Тело вздрагивало, но крик уже не вырывался наружу. Мустафа бил методично, словно выполнял давно отработанный ритуал. Воздух больше не наполнял лёгкие, задыхаясь.  Когда омега замолчал, Мустафа достал пистолет и бросил его молчаливому альфе у стены. — Покончи с этим, Сяо Ли, — Валид развернулся, и вышел из квартиры, закрывая за собой дверь.  Металл щёлкнул, скользя в патроннике, и Сяо Ли приблизился к ещё дышащему Акселю. Их взгляды встретились, и тогда омега улыбнулся в последний раз, понимая, что вот-вот будет свободным.  Раздались три выстрела.  И тюрьма из плоти наконец рухнула.