Кардинал Драко Малфой и его воспитанник

Но не только Гарри искал общения с Малфоем. В Оттери-Сент-Кэчпоул к преподобному Драко зачастила на беседу мадам Рита Скитер — местная аристократка, владелица роскошной усадьбы «Валькирия». Ей было около сорока восьми лет отроду. Рано овдовев, Рита жила себе в усадьбе, разводила племенных лошадей, а также породистых овчарок, так — для «души», как Скитер сама признавалась друзьям-подружкам из чистокровного общества волшебников и волшебниц. Заприметив красивого и очень молодого священника в Оттери-Сент-Кэчпоул, вдовушка решила его обуздать, сделать своим. А узнав, что он — сын самого почетного лорда в Лондоне, Люциуса Абраксаса Малфоя, Скитер и вовсе лишилась сна, покоя и аппетита. Заприметив рядом с преподобным мальчишку Поттера, женщина ревновала к нему ужасно. Как-то в воскресенье, 14 августа, Рита подошла к Драко на причастие, а после мессы решила поговорить. — Я владею типографией в Лондоне, Драко, — произнесла женщина, — и могла бы написать о вас много хорошего. Уверена, преподобный, вы достойны служить не в этой, Богом забытой дыре графства Девон, но выше. Ваше место рядом с Папой в одежде кардинала. Малфой улыбнулся и ответил: — Я бежал прочь от суетного мира в тихую глушь Оттери-Сент-Кэчпоул, миледи. И поверьте, мне дышится здесь гораздо привольней блистательного Рима или магического Лондона с их блеском и помпезностью. — Но ваш отец, Драко? Он ведь занимает второе место в Парламенте магического Альбиона, в его руках деньги, власть… весь мир. Почему вы здесь? — не унималась Скитер. Зачем вам все это? Зачем вы возитесь с сиротой Поттером? Какой вам от этого прок? Какая выгода? — Я — священник и помогаю людям. Наш мир полон зла и боли, мой долг помочь, утешить и защитить, — ответил блондин и посмотрел на скучающего Гарри, которому на месте не сиделось, и который посматривал на него, Драко. — Мне нет никакого дела до выгоды или славы. — Я устраиваю приём в поместье «Валькирия» завтра. Приходите, Драко, будем праздновать уборку урожая пшеницы, ржи и картофеля. После двадцатого августа начнутся дожди. — Я, право, не знаю, леди Скитер, — произнес Малфой. Ему абсолютно не хотелось идти в поместье Риты, он почувствовал в ней сущность противной речной пиявки, которая если вопьется, так не оставит в покое надолго. — Бросьте, преподобный, ко мне все придут, все сливки Оттери-Сент-Кэчпоул. Вам нечего опасаться, — улыбнулась Рита и легонько ударила по руке священника своим веером из белого пуха. — Хорошо, — кивнул Малфой, — только если все соберутся. — Боитесь пасть с женщиной? — усмехнулась она. — Вы так молоды, уверена, что инстинкт альфа-самца в вас дремлет, он не задушен напрочь сутаной. Дайте мне только повод и я разбужу в вас силу желания альфы, Драко. — Увольте, леди Скитер! — рассмеялся дерзкой женщине в лицо блондин. — Пасть с женщиной? Вы не дождетесь. — Не обязательно с женщиной, с любой/любым омегой. Я заметила, как вы смотрите на Поттера. Ждёте, когда его тело созреет? Драко покачал головой и подошел к Гарри. Мальчик удивлённо смотрел на священника. Конечно, он слышал все до последнего слова, хоть и сидел на скамейке в двадцати метрах от говорящих. — Пойдём, малыш, охранник закроет церковь и без нас, — сказал Драко. В это воскресенье Гарри с Малфоем пообедали, и, сев на велосипеды (для Поттера блондин купил поменьше велосипед), поехали в лес. Как раз во всю был урожай черники, голубики и костяники. Драко собирал руками ягоды и кормил омежку, посадив его на свои колени. Последние тёплые августовские деньки. — А как это пасть с омегой? — вдруг спросил Поттер. — Я не понял, Драко. — Я — священник и перед тем как им стать, дал обет безбрачия и послушания. Я могу только помогать людям, утешать их, защищать или общаться вот так, как общаюсь с тобой сейчас. Стать чьим-то альфой, как муж я не смогу. Понимаешь? Есть некоторые грешники, которые поступают плохо, но мы не должны, малыш Гарри. — Ты не любишь меня? Почему ты не хочешь стать моим альфой? — удивился Поттер. — Я люблю тебя очень-очень. — И я люблю тебя, детка, так, как любит Бог, — ответил блондин. Они ещё часа два пробыли в лесу, наслаждаясь ягодами, запахом хвои и можжевельника, играли в прятки, догоняли друг друга, снова ели ягоды, валялись на тёплой траве и пили березовый сок. — На какой факультет поступишь? — поинтересовался Драко, когда они с Поттером собирались уйти из леса. — Все Уизли, приютившие меня, закончили или ещё учатся на Гриффиндоре. Они все хотят, чтобы и я пошёл на тот-же факультет. Но я не знаю даже, как поступить. А ты учился на каком, Драко? — Вся моя семья закончили Слизерин, были лучшими в школе. Тебе не обязательно выбирать Гриффиндор, если ты не хочешь. Попроси Шляпу, чтобы она не отправляла тебя в львятник. — Я хочу тоже быть как ты, учиться на Слизерине! Я хочу быть похожим на тебя, но Молли с Артуром помолвили меня с их сыном Перси. А я не хочу… Вдруг Поттер горько заплакал. Малфой бросил велосипед и прижал мальчика к себе, встав на колени на траву. — Спаси меня, Драко от этого Персиваля. У него ледяное сердце, он не будет меня любить, — все ещё рыдал мальчик, обнимая за шею священника, — а Молли только и ждёт моего семнадцатилетия, чтобы после замужества завладеть банковским счётом, галлеонами и драгоценностями моих погибших родителей. Я не хочу Персиваля, отец. — Тебе не обязательно выходить замуж за Перси Уизли, — ответил священник. — Они совершили вашу помолвку в твои детские и не совершеннолетние годы, но через шесть лет, а в Хогвартсе учатся семь, тебе исполнится восемнадцать. Ты можешь отказаться. Я помогу, если надо, мой родной отец живо разберёмся с этим безобразием, когда насильно заставляют выходить за нелюбимого альфу. Нет, малыш, я не дам тебя в обиду. Никогда и никому тебя не отдам. — Правда? А ты не обманешь, Драко? — всхлипнул Поттер и посмотрел в глаза альфы, которого в свои одиннадцать лет любил и считал самым лучшим в мире другом. На обратном пути из леса Малфой купил им по мороженому и по стакану какао. Через три недели по просьбе Гарри Поттера его провожал с вокзала Кингс-Кросс отец Малфой. Ему как раз по делам надо было в Лондон. Естественно, Молли и Артура своих младших детей Рона и Джинни тоже провожали в Хогвартс с платформы 9 и ¾. И если родители Уизли заботились о своих чадах, то Малфой показал юному омежке, как надо проходить между платформами 9 и 10. Он же дал ему на дорогу двадцать галлеонов и купил детворе вкусняшек на дорогу. — Я буду писать тебе каждый день, Драко! — произнес Поттер обнимая, севшего на корточки перед мальчиком, Малфоя. — Отвечай мне хотя бы раз в неделю. Обещаешь? — Хорошо, малыш, напишу, — ответил священник. Сейчас он был одет в штатское. — А котёнок, которого ты мне подарил, пусть поживет у тебя до каникул. Хорошо? — Хорошо, Гарри, — кивнул альфа. — Все уже второй сигнал был, давай, залезай в поезд. Омежка кивнул и встал на ступеньку, потом быстро залез в поезд и подбежал к окну нашёл глазами священника и махал ему, пока поезд не отчалил с платформы 9 и ¾. К Малфою незаметно подошла Рита Скитер. Она улыбнулась, а блондин отшатнулся от неё. — Ничего лично, преподобный, — улыбнулась она, — просто ежегодный выпуск о проводах студентов в Хогвартс. Выйдет в дневном выпуске «Ежедневного Пророка». Вы получились с детьми просто удивительно. Я мало верю в Бога и не понимаю Его промысла на мне. Почему Он не даёт мне то, что я хочу. Почему Он наделил вас любовью к этому мальчишке Поттеру, а не к такой красавице, как я? — Не гневите Его милосердие к вам, леди Скитер! — ответил серьёзно Драко. — Я — священник и люблю Гарри на равне с прочими детьми этого мира. Я — пастырь, а не мужчина. — Вы — альфа прежде всего, падре, и мужчина. Не льстите себе. Когда-нибудь проклятье любви вас приведёт к погибели, — возразила Рита. — Ваше проклятье — омега Поттер. Вы вырастите его для себя, а ваша природа возьмёт верх. Нет на земле человека, который бы не пал общаясь с омегой очень близко. Быть свече рядом с огнём и не начать плавиться — нонсенс. Бабочка, летящая на огонь, если не сгорит до тла, то потеряет свои крылья и все равно умрёт от боли. Омега Поттер через шесть-семь лет станет течным омегой, ему понадобится альфа, который бы смог заполнить его жаждующую матку своим семенем. Сладкое соитие матки и члена альфы в священной сцепке, процесс оплодотворения. Неужели вы позволите какому-то чужаку осеменить свое сокровище? Нет, вы — собственник. И вот, в тот день, когда вы падете, я приду, чтобы посмеяться вашему падению. — Этого не произойдёт. Гарри найдёт свое счастье, а я буду рядом и буду радоваться за него, моя рука помощи всегда с ним. Я смеюсь вам в лицо, леди Скитер. — Вы отвергли меня за этот месяц трижды, Драко, и я хотела раз пять вас за это убить, но… я пока только затаила зло. Смеется тот, дорогой мой, кто смеется последний. Смейтесь сейчас, а порадуюсь позже. Я дождусь либо вашего падения, либо вашего побега из Оттери-Сент-Кэчпоул в Ватикан. У вас два пути. Прощайте, преподобный Малфой. Платформа 9 и ¾ давно опустела. Драко вышел последним, чтобы оттуда аппарировать сразу по делам в Собор Святого Павла, где у него встреча с Архиепископом через десять минут.