Кардинал Драко Малфой и его воспитанник

Прошло полных четыре года. Гарри шёл пятнадцатый год, а Драко двадцать седьмой. Поттер стал уже повзрослевшим омегой. Но все также при встрече с Драко бросался в его объятия, и все ближе старался прижаться, подольше задержаться в любимых объятиях настоятеля церкви Святого Лонгина в Оттери-Сент-Кэчпоул. Малфой с наслаждением обнимал дитя, которого считал почти своим сыном, если не по плоти, то точно по духу. Они катались вместе по полям на лошадях, привязывали их к дереву и просто лежали под солнцем на траве, вздыхая аромат полевых и луговых цветов. Гарри заплетал косу преподобному Малфою, потом расплетал волосы, гладил их, массировал голову и плечи, незаметно целуя альфу и обнимая со спины. Как-то они купались в реке, а до этого ловили два часа снитч. Поттер подплыл ближе к Драко и обнял того, поцеловал в губы коротко. Блондин открыл глаза и стал выходить из реки. Конечно, после полётов на метле в жаркий июньский день хотелось освежиться, но Малфой отпрянул, почувствовав изменившийся аромат омеги. Он стал насыщенней, призывнее и возбуждающим. Аромат феромонов, словно звал Малфоя: «Попробуй моего нектара, впитай в себя, насыться. Глотай, как путник жаждующий пьёт воду. Иди, мои истоки только для тебя одного». Безусловно, Гарри подрос и в силу своего возраста ему хотелось познать настоящий поцелуй альфы, ласку самца, раскрыться перед ним, довериться целиком и полностью. Он задрожал всем телом. — Я обидел тебя этим поцелуем, Драко? — наконец, прошептал мальчик и отвернулся. — Извини, я больше не подойду к тебе так близко. — Все хорошо, мой дорогой, — ответил блондин. — Подходи, я не против. Я многое позволяю тебе одному… единственному тебе, как своему духовному чаду, но… только не целуй меня так больше, не надо. Никогда в губы. Я священник. Я служу в алтаре и не могу предать Бога. Ты — творение, Его дитя, как и каждый, живущий человек на планете. Понимаешь меня? Я люблю тебя иначе, чем ты этого хочешь. Пойдём, ты у меня начинаешь замерзать. Но омега не мог не смотреть на Малфоя, не мог не прикасаться к нему, когда нога Поттера застряла в стремени, и Драко подоспел помочь, освободил его, подхватил на руки. Они как раз подъехали к дому священника. Весь месяц, с 20 июня по 22 июля Гарри не отходил от Малфоя: то в церкви Святого Лонгина помогал, то они готовили нехитрую еду вместе после службы в доме Драко. 25 июля приехала в Оттери-Сент-Кэчпоул мать блондина. Она удивилась, увидев, как просто и по-аскетически сурово живёт юный лорд Малфой. Леди Нарцисса, конечно же, увидела и мальчика. — Милый, а как же обет безбрачия и воздержания? Ты ещё совсем недавно доказывал нам с отцом, что… — Мальчик — сирота, мама, и я нужен ему. Я лишь нужен как друг и брат, — возразил блондин. — Вы нужны друг другу, мой сынок! — ответила леди Малфой. — Ты очень молод, амбизиозен и самонадеян. Тобой движет юношеский максимализм, все сделать вопреки нам с отцом, а этот отрок поможет осознать тебе твою гордость, научит ценить то, что ты имеешь, покажет путь к любви и терпению. Я привезла тебе твой любимый торт, сладости и орешки в шоколаде. Давай, дорогой, зови своего омежку к столу. Прощаясь часом позже с матерью, Драко попросил её не рассказывать отцу о его жизни в сельской глуши. А на следующий день в Оттери-Сент-Кэчпоул были устроены скачки. Участвовавать вызвались двадцать смелых наездников, и среди них преподобный с церкви Святого Лонгина. Фред и Джордж ходили от человека к человеку и подначивали: — Делайте Ваши ставки, леди и джентльмены! Начало ставок — пятьдесят галлеонов. И праздные любители скачек ставили. Владелица «Валькирии» поставила на Драко. Скитер все эти четыре года просто мечтала о Малфое. Священник в Оттери-Сент-Кэчпоул совсем обжился, люди его полюбили за ревностное служение и любовь к людям. Одной лишь Рите Драко не давался. Уж она и кормила его, и потчевала вином, мёдом со своей пасеки, но все было тщетно — все их разговоры заканчивались спором, в котором Малфой всякий раз давал отпор назойливой вдовушке, говоря, что он — священник и до тел омег обоих полов ему нет никакого дела. — Бойтесь, мадам, — говорил обычно священник, — чтобы я не лишил вас причастия и не отлучил от церкви. Неугомонная Рита отвечала с холодной, но сладострастной улыбкой: — Когда-нибудь вы будете жарится на огне ваших собственных слов, мистер Малфой. Что если я лишу вас завещания в сто пятнадцать миллионов галлеонов. Столько стоит моё имение, сады, поля и пара магазинов? Церкви нужны деньги, так было всегда. Я знаю, что вы кристально чисты и честны, не примете денег от родителей, все сами хотите добиться. Но если я подарю, завещаю вам и церкви?.. Принеся такую сумму денег в ее лоно, такой капитал, вы обеспечите себе титул кардинала и будете служить в Лондоне, а может, и в самом Ватикане, а не в этой сельской дыре. — Мне и здесь не плохо живется, Рита, — уже спокойнее ответил Малфой. — Бог повсюду. Он и в вашем сердце. Возможно, ещё не всё потеряно с вашим спасением. — Как же мне хочется, — подмигнула Скитер, как это она делала обычно в общении с Драко, — чтобы вы не устояли. Чтобы хотя бы когда-нибудь вы пали, как обычный человек, познав свою немощь естества и зов плоти, чтобы нарушили свой проклятый целибат. Да, возможно, вы сочтете меня дьяволом в юбке, но я такая, какая есть. Пусть так. Дьявол необходим и в каждом из нас живёт свой князь тьмы. Вам всего двадцать шесть-двадцать семь лет, вы молоды, красивы и горды. Горячая кровь и сердце, которое видит лишь мальчишку Поттера. Ненавижу его. Завидую этому сироте и готова уничтожить его. Обычно Драко каждый день отправлял в «Нору» Гарри, но после этого спора Малфой решил оставить мальчика у себя. На неделю, а то мало ли, что взбредет в голову леди Скитер. Сатана не так ужасен, как разгневанная и неудовлетворенная женщина. Одинокая вдова, от которой всем нужно одно — деньги и богатое поместье. Оставив мальчика у себя, священник не прогадал, ибо Рита действительно наслала на Гарри смертельно опасного смеркута. В полночь Драко проснулся от странного ощущения. Он мгновенно аппарировал в соседнюю спальню и увидел, как тварь уже нависла над мальчиком. Послышался хруст прокусываемой кожи и стон Поттера. Малфой произнес заклинание «Эспекто Патронум». Испуганный позитивной энергией, смеркут заметался по комнате (окно сквозняком закрылось при аппарации преподобного). Тогда Драко произнес убивающее заклятье «Авада Кедавра», и тварь сдохла. Укус у Гарри был не глубокий, яд смеркута в организме Поттера попал минимальный процент. Блондин магией и заклинаниями очистил организм брюнета, а домовик Микки принес кровотворное и восстанавливающие зелья. Малфой даже подумал, что надо бы завести пикирующего злыдня и при общении с Ритой Скитер выпустить его, чтобы он высосал последние мозги у злобной бабенции. Драко обнял мальчика и перенес его в свою спальню. Здесь он будет в большей безопасности. А утром блондин послал почтой трупик смеркута вдовушке на её виллу «Валькирия». Сегодня они с Гарри проведут день дома, так как омежке нужен покой. Но и здесь священник проявил догадливость. Они заказали из ресторана пиццу с колбасой и сыром, всяких вкусностей, а в магическом DVD-салоне — фильмы о магии и вампирах с оборотнями: «Рубиновая книга», «Дневники вампира» все 8 сезонов, трилогию о Бэтмене и другие. Да и погода после завтрака испортилась: полил проливной дождь с грозой и молнией, стало на улице темно и прохладно. Почему Уизли даже не переживали о Гарри, не пытались искать его? Все просто, друзья. Драко подарил Молли одно из своих колец стоимостью в несколько десятков тысяч галлеонов. Простенькое, как он сам его назвал. Поттер об этом, конечно же, не знал. Священник так попросил чету Уизли, чтобы Гарри пожил лето у него, и Молли с Артуром кивнули, зная о целомудрии Драко. — Ну-ка, Гарри, — произнес после обеда Малфой, — дай мне посмотреть на укус смеркута? А укусила тварь прямо над сердцем в сантиметре от него. Сейчас прокус почти уже зарубцевался, но все ещё болел. Блондин снова напоил парня «Заживляющим» зельем, и поцеловал место укуса, задев как раз сосок омеги, который весь оказался накрытым губами священника. Гарри застонал и выгнулся на диване, произнеся имя Драко. И в этот момент Малфой сам тоже почувствовал языком и губами острый, и набухший сосок мальчика. Он замер, ощущая острую вершинку во рту и провел по ней языком. А потом отстранился. — Все хорошо, место укуса уже почти зажило, — сказал альфа, — к вечеру совсем закроется. Гарри открыл глаза, взгляд его потемнел. Он перевернул блондина на спину, и сел на его бедра, потом застонал и просто лёг сверху. Драко осторожно обнял мальчика и стал гладить по спине. — Умный мальчик. Поспи, если хочешь, Поттер, я рядом и никому в обиду тебя не дам, — кивнул Малфой. В конце июля Гарри исполнилось шестнадцать лет. Ни семья Уизли, ни кто-то ещё не вспомнили о мальчике-сироте. С ним был лишь преподобный Драко. Да, честно говоря, Поттер и не нуждался в ком-то ещё. 31 июля выпал на субботний день, и Малфой повез омегу в Лондон, в магловскую часть города, где во всю работали карусели, аттракционы, а в здание цирка приехала новая труппа из Чехии. Он так и назывался: «Чешский цирк на воде». Альфа сумел при помощи магии и внушения достать два билета на седьмой ряд. В 18 часов они купили сладости, чипсы и хрустящие козинаки на меду и заняли свои места в седьмом ряду. Морские животные очень хорошо выступали, а дельфины слажено прыгали через обручи. Даже клоуны были водные, смешили людей, плавая в бассейне. Представление Гарри понравилось. Вот только ни Драко, ни тем более Поттер не могли знать, что в верхней ложе не только за животными, но и за ними наблюдали родители блондина, которые тоже пришли на представление. А после лорд Малфой-старший подошел к сыну. — Так-так, преподобный, развлекаетесь? — усмехнулся Люциус и внимательно посмотрел на мальчишку Поттера. — С юным и девственным омежкой? — Здравствуй, отец! — ответил Драко. — Это — Гарри и он мой подопечный. Юный Поттер — сирота, милорд, и у него сегодня день рождения. Гарри, — это уже к омеге, — это мой отец, лорд Люциус Абраксас Малфой. — О! — улыбнулся мальчик открыто и весело. — Очень приятно, милорд! Леди Малфой… — поклонился он матери Драко. — День рождения — хороший повод для веселья. Драко, поехали с нами в наше лондонское имение. — Не стоит, отец… — возразил было Малфой-младший, но старший сделал знак рукой. — Нам надо поговорить, сын, — коротко ответил Люциус. Гарри во все глаза смотрел на богатый особняк в магическом Лондоне. Имение в три этажа из белого камня. Внутри из белого мрамора полы, все кругом хрустально-золотое, воздушно-красивое и дорогое. Слуги одеты в малахитово-серебристую форму, натуральные ковры из Персии, Калькутты и Средней Азии ручной работы, очень изящные и красивые, напольные часы, статуэтки на подставках, дорогие и настоящие картины прославленных художников, мраморные лестницы с серебристо-золотыми перилами. Все кругом чистое, блестящее и дорогое. Высокие потолки в росписях и лепнине. В каждом коридоре и комнатах разные росписи. Много света и воздуха. Чопорный дворецкий, услужливые слуги и два больших кота: белый и чёрный. Драко не выпускал ладонь Гарри из своей, всегда был рядом, пока омежка, разинув рот, рассматривал интерьер. — Ты жил здесь? — тихо спросил мальчик. — Я родился здесь и вырос, — улыбнулся Малфой-младший. — Пойдём, покажу тебе мои комнаты, пока слуги накрывают на стол. Апартаменты Драко понравились Поттеру. Кабинет, где раньше блондин занимался учебной. Об этом говорил компьютер на столе. В стене углубление для телевизора, на противоположной стороне — музыкальный центр. Одна стенка у окна с дисками CD, другая — с DVD. Стенка с книгами, а на полу самаркандский ковёр из тонкой шерсти в серебристо-малахитово-пшеничных тонах и арнаментах. Дорогие шторы на окнах, тяжёлые и красивые. У Гарри от восхищения блестели глаза, он рассматривал все, проводил руками и только ахал. В спальне все было проще: большая кровать два на два метра, телевизор в стене напротив, небольшие стеллажи с книгами, все очень аскетичное. Имелось три двери. Первая вела в гардеробную комнату, где имелся во всю стену шкаф-купе для рубашек и костюмов. Другие два, но поменьше с обувью и верхней одежды. Вторая дверь, в центре, вела в ванную комнату и туалет, а третья в аксессуарную, где в центре находилась огромная как бы витрина, где лежали по отсекам часы разные, кольца и браслеты мужские, кулоны на цепочках, запонки и заколки для галстуков или костюмов. — И ты от всего этого отказался, Драко? — выдохнул пораженно Гарри. — Вместо этого замка ты живёшь в церковном домике в три комнатки с парой домовиков? Но как же… Стук в дверь отвлек Поттера от вопроса, а Драко от возможности ответить. То была леди Малфой. — Драко, дитя моё, Гарри, вот вы где? Пойдемте ужинать. Сегодня твои любимые перепела фаршированные, сынок. Идемте. Поттер засмотрелся на леди Нарциссу и едва не упал лицом на ковёр, запнувшись о кромку этого самого ковра, но альфа подхватил его, не дав прошить носом персидкое творение на полу. Он прижал мальчишку к себе и прошептал на ухо: — Пока мы будем ужинать, подумай, чего бы ты хотел в подарок от меня из коллекции, которую видел на этих витринах? — Я?! — в ужасе воскликнул омега. — Мне? Нарцисса обернулась к парням и тепло улыбнулась, а Гарри от смущения уткнулся в шею альфы, пока Драко выносил его из комнаты на руках. Только в своём кабинете он поставил Поттера на пол, и они вышли из апартаментов Малфоя-младшего. За столом Гарри рассказывал о том как служит преподобный Драко Малфой, как опекает прихожан, заботится о людях и помогает им. — Сын, я слышал, — произнес лорд Люциус, — Рита Скитер подарила тебе джип? У тебя дома в гаражах стоят «Вольво», «Феррари», «Ламбаргини», «Мустанг», «Мерседес» и другие марки машин. Зачем тебе джип, да ещё и не новый? — Я опекаю не только Оттери-Сент-Кэчпоул, но и все графство Девон, помогаю епископу. При мне часто бывают Святые Дары, с ними на лошадях негоже ездить. Я принял дар — машину мадам Скитер, как необходимость средства передвижения. — А у отца попросить? Да мы бы с Цисси купили тебе десять таких джипов, Драко. Почему не мы, а какая-то лукавая ведьма помогает тебе? Разве мы не переживаем за тебя, или ты — не Малфой? Драко, сын?! — В том-то и дело, отец, что я очень даже Малфой. Ты сам учил меня с пеленок, чтобы я никогда не просил, не унижался, не давал себя и семью в обиду, чтобы всегда был честен и строг к себе. Ты воспитал меня таким. Если бы я попросил тебя, то люди бы сказали, что я не сам всего добиваюсь. Та-же бы Скитер написала обо мне что-то неправильное, а так она горда собой, пишет обо мне правду. Она — странная и очень амбициозная леди. — Она больна, Драко, — произнесла Нарцисса. — Рита держится, но у неё обнаружен рак. Я узнала об этом случайно от Гиппократа Сметвика из магической клиники Святого Мунго. Случайно. Мы с Гиппократом большие друзья, дружим семьями много лет, ты же и сам все это знаешь. — А как же клятва колдомедика, мама? — нахмурился Малфой-младший. — Милый. Гиппократ не нарушал клятву. Он нес данные анализов миссис Скитер из лаборатории, когда я с ним встретилась, но тут сквозняк открыл окна, листочки с анализами вылетели из папки, я их подняла. Ну… и прочитала. Ты же знаешь, что я тоже имею медицинское образование. Ей жить осталось не больше года, теперь уже не более полугода. — Ох, а она ещё спорит со мной, все ершится! — вздохнул Драко. — Рита — ведьма очень гордая, она до последней минуты своей жизни будет вести себя вызывающе, но ты бы занялся ею, сынок, — ответила женщина. -- Ты — священник и тебе лучше знать, что для неё необходимо? — Я знаю, мама, — кивнул преподобный. После ужина Драко снова повел Поттера в свою комнату, и сам выбрал для него подарок: часы, кулон на шею (змейку, так как он учился на Слизерине) и одежду для святочного бала из своей, которая висела в дальнем шкафу. Нарцисса не смогла выбросить её, а у Драко руки не доходили, теперь же она кстати пригодилась Гарри в школу. Набрали вещей целый чемодан от рубашек до туфель, теперь и покупать не надо. Многие вещи Драко надевал лишь раз, некоторые — ни разу во время учёбы. Отдал Малфой-младший и квиддичную форму, она тоже была сшита на заказ и добротно. Вернулись Гарри с Драко в Оттери-Сент-Кэчпоул заполночь. Малфой пошёл в свою комнату готовится к утренней мессе, а Гарри развесил бережно все вещи в шкаф, в комнате, которую отвел ему альфа. Он знал, что ни пить и ни есть уже нельзя, так как завтра, в воскресенье, в церкви Святого Лонгина будет причастие. На рассвете Поттер почувствовал во всем теле жар. Его скрутило всего, пот лил градом, все тело было мокрым, а особенно в анусе. А ещё ему чудился бред, словно он уже вырос и они с Малфоем на каком-то острове занимаются иступленно и горячо сексом. Драко вбивается в него, рычит, метит собой, заполняет всю матку омеги горячей спермой, происходит сцепка, которая не полчаса длится, как у всех пар, а два часа. Блондин такой неистовый и горячий, а толчки его мощные, огненные и такие желанные. Подобное Поттеру приснилось впервые. Он проснулся от собственных криков, от сочащегося ануса, который набух и зудел, болел, а член пульсировал и раз в десять минут выстреливал спермой. Драко прибежал к мальчику и понял, конечно же, все. Его подопечный стал совершенным омегой, полноценным юношей, и сейчас у него началась первая течка в его шестнадцать лет. Запах брюнета сводил с ума Малфоя. Член оживал рядом с мальчишкой. Гарри схватился за Драко и зарыдал, не понимая, что с ним происходит. Нет, он читал, безусловно, о течках омег, но чтобы это было у него? К этому он как-то не очень был готов. Он весь дрожал в объятиях священника, его трясло. Было и стыдно до ужаса, и больно, и хотелось чего-то. Зуб на зуб не попадал у омеги, когда он произнес: — Что со мной, Дра-ак-ко-о? Мне так плохо. Я умираю? У меня рак, как у миссис Риты Скитер, да? — Нет, детка, ты стал зрелым омегой, Гарри, — ответил сквозь зубы, но мягко Малфой. Он зажимал зубы, почти не дышать глубоко, но и без этого сладкий, цветочно-медовый аромат девственного омеги пропитал насквозь все лёгкие и внутренности, всю кровь и поры на коже Драко. Он крепче обнял мальчика и прижал к себе. Блондин позвал своего эльфа и велел принести из аптеки зелье для омег. Оно обезболивало, помогало подавить всплеск гормонов, уменьшало течку, снимало отечность половых органов и сильный жар. Эльф постарался и вместо трех флаконов купил шесть. Типа, в хозяйстве пригодится. — На-ка, выпей, мой хороший. Я просто удивлён, что мне, священнику, приходится сейчас просвещать тебя об омежьей течке, хотя с десяти лет об этом должна была рассказывать тебе Молли. — Драко, — ответил омега и выпил две столовых ложки зелья, — я хочу тебя… — Нет, Гарри, нет! Мы не должны. Потерпи, сейчас тебе станет легче. Я дал тебе двойную норму зелья. Иди ко мне, Обними меня и просто дыши. Гарри все ещё потел, его анус тек, как и член, но через пару часов стало чуть легче. Мальчик целовал и сосал кожу на плече альфы, когда его прошивал оргазм и он со стоном-рыком кончал в свои трусы. Они пропитали не только спальные штаны мальчика, но и все белье Драко, его ноги и бедра влагой выделений Поттера. Священник держался, он сейчас больше сострадал боли Гарри, чем думал о своём желании кончить, хотя его член пульсировал, но ум возоблалал над плотью. Драко собой остался доволен. Он напоил ещё зельем и переодел мальчика в чистое белье, а эльф перестелил постель, пока альфа держал Гарри на руках. Брюнет, выпив зелье, уснул со стоном имени Драко, а Малфой снял с себя одежду тоже, передал её домовику и велел хорошенько все постирать, в нейтрализующих запах моющих средствах. Сам он пошёл в душ, где обильно кончил со стоном. Он старался не думать в этот момент о соблазнительном теле Гарри, ведь грех желать священнику чужое. После душа Драко привёл в порядок и свои мысли, ведь ему надо иметь мысли о Боге во время совершения мессы. Уходя, он наказал эльфу Микки, чтобы он, когда проснется Гарри, дал ему ещё зелья. Если он будет в относительном порядке, то одну ложку, а в возбужденном состоянии — две. И чтобы никуда его не отпускал, убрал волшебную палочку Поттера подальше. У самого Малфоя сегодня много дел: причастить прихожан, сказать проповедь и серьёзно поговорить с мадам Скитер.