Кардинал Драко Малфой и его воспитанник

— Прекрасно играет ваш воспитанник, преподобный! — улыбнулся директор Хогвартса. — Он и ваш воспитанник, Директор! — улыбнулся в ответ Малфой. — Все семь лет Вы неустанно заботились о сироте, все учителя тоже очень были к Поттеру добры. Мадам Минерва помогала мальчику советом. Это многого стоит, Альбус. Дамблдор улыбнулся и похлопал по плечу священника. Старик подсел к Малфою в самом начале матча. Драко переживал за Поттера. Парень выпил сегодня зелье и его гормоны не так уже бушевали, течка снова была отложена посредством сильной микстуры, но Гарри всё же немного потряхивало, омега не мог точно сказать, какова причина этому. Играть он вышел. Вернее, вылетел на поле на своей метле и, конечно же, первым делом нашёл взглядом на трибунах своего альфу. Драко смотрел на него. Как всегда спокойный, серьёзный, величественный и своей сутане. Тут и профессор Снейп подъехал, успев-таки на игру между Слизерином и Гриффиндором. И если старый директор сел с правой стороны от преподобного, то Северус примастился с левой. Поттер посмотрел на противников. Рон Уизли был на воротах, Джинни —ловец. Значит ему предстоит сражаться против девчонки за снитч. Молли с Артуром приехали на матч, ведь их сын — выпускник знаменитой Школы Чародейства и Волшебства, а Джинни выпустится на следующий год. Игра началась. Джиневра была хороша во время игры, но Поттер быстрее и ловчее. Он только так лавировал в воздухе, гоняясь за золотым снитчем, что Полумна Лавгуд едва успевала комментировать. Да, последняя битва за победу между Гриффиндором и Слизерином была очень горячей, жёсткой продуктивной для змеиного факультета. Слизерин победил с разгромным счётом. Вечером состоялся праздничный ужин, на котором директор объявил итоги года. Конечно, Дамблдор был раздосадован, что выиграл не Гриффиндор, но делать нечего. Да и по баллам Слизерин обошёл на экзаменах его любимых львят на пятьдесят, получив кубок школы. После ужина Гарри долго ждал Малфоя у старого фонтана. Драко остался ночевать в апартаментах профессора Северуса Снейпа, и они, видимо, заговорились. Альфа опоздал на час. — Почему ты до сих пор ждёшь меня? — удивился блондин. — Прости, меня задержал крёстный. — А почему я не должен был ждать тебя, Драко? Я готов ждать тебя всю мою жизнь, когда ты придёшь ко мне сам, по-своей собственной воле, по-своему желанию. — Гарри, прошу тебя… — тихо возразил священник. — Не надо… — Ладно, не буду уж! — усмехнулся Поттер. — Хочу пройтись до «Чёрного озера». Ты со мной? Хочу все здесь запомнить, ещё раз пройтись по давно привычным тропинкам, почесать гигантского кальмара по его брюшку. — Ну пойдем, пройдемся… Хотя, милый, кальмар поздним вечером не будет валяться на песке. Он любит солнце и тепло, — улыбнулся Драко, а омега кивнул. У воды поздно вечером было довольно прохладно, не смотря на месяц июнь. Блондин снял с себя мантию и накинул на омегу. Они снова говорили о природе о мироздании, о воле человека, о желаниях, о мыслях. Гарри открывался Малфою все больше и больше, рассказывал о своих мыслях и о мечтах. Драко был рад такой открытости своего подопечного, что-то спрашивал, интересовался. Блондин приобнял парня и вёл вперёд к воде. У берега их уже поджидал кальмар. Он плавал в воде и смотрел на парочку. Кальмар протянул одну из своих щупалец, и Гарри пожал её. — Ну что, дружище, пока? — улыбнулся обитателю Озера Поттер. — Береги себя и лопай мелкую рыбешку. Русалки некоторые тоже подплывали, прощаясь с парнем, как и тритоны. — В середине июля у тебя вступительные экзамены в Лондонский Магический Университет, — произнес священник на обратном пути, когда они возвращались в замок с Озера. — Ты уже решил, на какой факультет хочешь поступить? — На юридический — это однозначно, — кивнул Поттер. — Хочешь стать судьей или адвокатом? — улыбнулся блондин. — Не решил пока, но судья мне как-то больше нравится, хотя стать хорошим защитником тоже неплохо, — ответил Гарри. — Ты будешь кардиналом, а я хорошим судьей или адвокатом. Возможно, я пригожусь тебе, Драко? — Твой выбор профессии очень придётся по вкусу моему отцу. Люциус любит умных людей и достойный выбор профессии, — кивнул Малфой. — У меня духовное образование, но я получил ещё и диплом юриста. — А как ты успевал? — удивился омега. — А мне маховик времени помог. Я занимался параллельно, — ответил блондин, — меня здорово он выручал. Послезавтра ты покинешь эти стены навсегда, Гарри, но никогда не забывай школу, которая дала тебе многое, которая была долгие годы тебе домом, а преподаватели и одноклассники — семьей. Всегда их помни, даже когда станешь большим человеком в жизни, оперишься, превратившись из птенца в большую и сильную птицу — в орла. Всегда приходи на помощь друзьям и учителям, если они попросят твоей помощи. — Конечно, Драко! — улыбнулся парень. — Я помню все твои советы, и этот накрепко запечатлею в своём сердце. Под раскидистым черешневым деревом, что росло рядом с фонтаном, альфа с омегой остановились. Все в школе знали, что плодовые деревья зачарованы, чтобы дети не обрывали их, а груши, черешня, вишня, яблоки попадали после созревания на стол для всех. — Прекрасный вечер уходящего июня, — произнес тихо Малфой. — Наверное, все уже спят после ужина… — Гриффиндорцы точно обсуждают, как они смогли проиграть слизеринцам да ещё и с таким счетом: 450 / 200, — усмехнулся омега. Малфой повернулся к Гарри и обнял его. — Я переживал за тебя, детка. Ты так летал рьяно, лавировал по школьному стадиону, улетая, порой, за Астрономическую башню, поднимался к облакам, что я смотрел, переживал и только просил небеса, чтобы ты не навернулся с метлы. — Я очень чувствовал, что ты переживал за меня. Знаешь, у меня было ощущение, что ты близко, что твоя душа летает рядом со мной, поддерживает, вдохновляет и укрепляет. У меня было такое чувство, что ты сидишь за моей спиной, и уже не я, а ты руководишь и направляешь мою метлу. Я словно слышал стук твоего сердца своей спиной. Ты был моим Ангелом Хранителем в последней моей игре в Хогвартсе. — Я рад, что ты чувствуешь меня даже на расстоянии. Я всегда чувствую тебя, Поттер, где бы ты не находился. Между нами существует какая-то связь, какие-то невидимые нити опутали меня и тебя, переплетя наши жизни и судьбы. Одна встреча семь лет назад стала для нас обоих судьбоносной. — Эта связь истинной пары, Драко, — тепло улыбнулся Гарри. — Пары альфы и омеги, которых повенчал сам Бог на небесах. И как бы ты не отнекивался и не артачился против этого, но придёт день, когда ты поймёшь это. Я люблю тебя, Драко, и ты знаешь о моих чувствах. Течка или нет — все не важно. Я знаю, что только ты для меня. Вижу, что и я только для тебя… — Гарри, мальчик мой, про… — вздохнул священник. — Не перебивай! — остановил его омежка и закрыл ладонью рот Малфоя. Аромат кожи его был таким пленительным, что блондин поспешно убрал руку Поттера со своего лица. — Я дождусь, Драко. Я знаю, что ты любишь меня. Я знаю, что в твоем сердце живу я. И я знаю, что рано или поздно, но ты поймёшь, что быть со мной рядом — не значит изменить своему Богу. Я не могу с Ним бороться, я не святой Израиль, который тягался с Ангелом (с Богом, принявшим облик Архангела), но даже я — слабый человек могу сказать, что ты не должен жить один. — Я не один. Человек никогда не бывает один, Гарри. Либо Бог рядом с ним, либо дьявол, если он не борется с ним. И ты не один. Я рядом с тобой. Моё сердце и душа рядом с тобой, Поттер. — Да, пусть будет хотя бы так, — вздохнул брюнет. — Что-то сил у меня не осталось после прогулки. Наверное, мне пора пить твоё фирменное зелье, Драко? Малфой кивнул. Он подхватил на руки омегу, почувствовав, что тот дрожит даже под мантией. Альфа знал, что течка в этот раз, искусно подавляемая, скажется после завтрашнего бала. Ох. Дай Мерлин и Моргана, что и мальчик, и он сам перенесут её. Блондин понес Гарри в слизеринские подземелья, в комнату старосты факультета. Выпив очередную порцию зелья, Поттер успокоился, он задышал свободнее, его перестало колбасить. Уснул он спокойно через двадцать минут, а Малфой вернулся в апартаменты крестного. Северус ждал его. Он распечатал белое итальянское вино — подарок ректора Лондонского Университета — и разлил его по бокалам. — Может, ты переберешься к нам сюда, Драко? — поинтересовался профессор Зельеварения. — Мог бы мне помогать по Зельеварению или быть профессором ЗОТИ, или по историю магии, так как наш профессор-призрак немного подустал. Да любую дисциплину, Драко? — Я нужен Папе Римскому, крёстный, — возразил блондин. — Он хочет после Рождества забрать меня в Ватикан, Северус, и уже навсегда. — А что станет с этим сиротой, с Поттером? — спросил зельевар. — Он поступит в университет и будет жить пока у нас в Лондоне. Маме будет это большим утешением. А отец? Я говорил с ним, Люциус не против. После окончания учёбы я куплю ему дом рядом с нашим особняком, выдам Гарри за приличного альфу. Не захочет дом в Лондоне, у него есть свой особняк в «Годриковой Впадине», неплохой счёт в банке «Гринготтс» и небольшая квартирка в столице Британии на пятом этаже, три комнаты. Неплохо. Я не оставлю его, крёстный, в любом случае. — Это все ясно и не столь важно. Но, Драко, мальчик любит тебя, он — твоя истинная пара. Бог создаёт союзы на небесах… — Это не про меня, Северус! Не со мной, крёстный! — воскликнул Малфой. — Я не могу любить Гарри, так как дал обет безбрачия — священный целибат. Я останусь верным моим клятвам, и буду послушен Папе. — Есть и кардиналы, которые пали, и Папы. Его хоть и считают «непогрешимым», но безгрешен лишь один Всевышний, дорогой мой. а Он не в рукотворенных храмах живёт, Драко. Год-другой проведёшь в горах, зато у тебя будет сын — наследники рода. Подумай. — Нет! — вскрикнул Малфой и выпил залпом полстакана вина. Добавил уже спокойнее и тише: — Нет, крёстный. Гарри для меня как сын, я почти восемь лет воспитываю его. Он — моё дитя, Северус. А насчёт наследника рода Малфой? Нарцисса беременна, на четвёртом месяце, у родителей родится сын. Я знаю, мама написала недавно. Беременность поздняя, но Нарцисса и ребёнок в полном порядке. Так что, дорогой крёстный, здесь тоже все под контролем. А Гарри я сам выдам замуж, устрою ему прекрасную свадьбу с колоколами, с замечательным хором, сам их обвенчаю. — Не понимаю я тебя, Драко. Отдать любимого омегу другому альфе, позволить, чтобы его ласкал чужак? Я бы не смог. Я бы порвал любого… — Это ведь мисс Грейнджер? — улыбнулся блондин. — Да, знаю-знаю, крёстный. Она любит тебя без памяти, а ты оберегаешь её, как зеницу ока. И ты, подобно мне, омежку свою тоже воспитываешь сам. Её родители маглы, а она — замечательная ведьма и очень сильная. Я порву любого, кто посмеет обидеть Гарри, но стать его парой не смогу. Если бы мы встретились раньше, а не после моего рукоположения, то я бы просто стал священником. Но произошло то, что было предначертано судьбой. Судьба — это Суд Божий, крёстный. — Твоя судьба в руках Всевышнего, Драко, а Его милосердие не сравнимо с холодной католической верой, которую ты избрал. Все эти догматы, предписания, законы и прочая мура, крестник, все это придумали люди, чтобы устрашать других людей, подчинять себе и тянуть деньги с простого народа. Ты посмотри на свиту Папы, на этих толстых и чопорных кардиналов, на лимузин, на котором «непогрешимый» ездит. Его апартаменты, столы, приёмы и прочее, все это немалые деньги от пожетвования людей. Вот ты повезешь Фредерику тринадцать миллионов галлеонов, не считая документы на недвижимость леди Риты Скитер. Да, она была той ещё паучихой и скрягой, но шоколадная фабрика, магазины, ювелирный и ликеро-водочный заводы… Это ещё миллиарды. Твой Papa верно поступил, оформив их после смерти белокурого тарантула, на себя. Рита церкви завещала 13 миллионов галлеонов, но, слава богам Древней Религии наших предков, не всё имущество, иначе бы ты все отдал своей священной церкви. — Ну, шоколадную фабрику я переписал на Гарри, у него 80% акций, а остальные 20 у Нарциссы. Я не оставил моего мальчика без бизнеса и без дохода. Мама уже занялась фабрикой и дела идут хорошо. Ювелирная фабрика на мне числится — это была воля самой Скитер. А уж ликеро-водочным заводом пусть занимается Papa. Так что, крёстный, 13 миллионов галлеонов — это мизер, что завещала «паучиха», как ты Риту назвал, католической церкви на помин её души. Не переживай, Северус. Давай-ка лучше ложиться спать? Завтра в полдень состоится вручение дипломов об образовании седьмым курсам, надо выспаться, а вечером мы все пойдем на выпускной бал. — Хорошо. Ты иди в спальню, а я лягу в кабинете, — кивнул зельевар. — Ещё чего, Северус? Это ты иди в свою спальню, а я посплю и на диване, — возразил Малфой. Но Драко не спалось. Он думал о Поттере, о его будущем. Блондин спрашивал свое сердце, сможет ли он отдать в руки чужого альфы свое сокровище? Сказать то он сказал суровому профессору Снейпу, что выдаст Гарри за приличного альфу, но сердце самого блондина всеми силами сейчас рвалось наружу, сопротивлялось, возмущалось. Плакало. Уснул Драко на рассвете, погрузившись в тяжёлый сон на почве тягостных мыслей.