Кардинал Драко Малфой и его воспитанник

Перед началом выпускного бала Драко пришёл в комнату Гарри. Днем успешно прошла церемония вручения дипломов об образовании всем выпускникам четырёх факультетов Хогвартса. Так как был конец июня, а на улице стояла прекрасная тёплая погода, церемонию решили провести на квиддичном поле, где разместили шатер от солнца, что-то наподобие сцены, где разместились учителя и директор. Альбус Дамблдор выступил с речью, а затем вызвал студентов. В присутствии старика и декана его факультета вручался выпускнику Хогвартса диплом от образовании и грамота с характеристикой, в которых говорилось, чего парень или девушка достигли, как учились, вели себя и чему Хогвартс стал им полезен. Гарри тоже получил свои документы. Он только мельком смог сегодня увидеться с Драко. Зато сейчас, глянув на священника, Поттер остался доволен, тот улыбался ему радостно. Его альфу переполняла гордость за питомца. Гарри получил золотую медаль школы за успеваемость, прочие достоинства. Диплом красный с золотой эмблемой Хогвартса на корочке. Открываешь его, а там появляются оценки по тем предметам, которые изучались в школе. Дамблдор что-то ему говорил, поздравлял, пожимал руку, также и Северус Снейп — декан Слизерина, но Гарри смотрел на своего альфу. Все это, конечно, был важно для Поттера, но куда важнее омега ощущал сейчас и необходимость и потребность в горячих объятиях любимого, в его тёплых словах и чутких руках. Но минуты пролетели и вот уже вызвали следующего студента Хогвартса. После церемонии вручения дипломов все пошли на торжественный обед. Драко окружили преподаватели и увели за собой. А после обеда Малфой ушел поговорить по душам с Альбусом Дамблдором, и застрял там на несколько часов. Поттер ждать Драко не стал, он принял душ, а потом пару часов поспал. Проснувшись в 16.00, на полдник Гарри не пошёл, но попросил эльфа принести ему перекусить в комнату. В 17 часов снова принял душ, на всякий случай почистился, побрился во всех интимных местах. Когда в 18.45 за ним зашёл Драко, Гарри был полностью одет и успел выпить последнюю порцию зелья. Блондин ахнул, увидев Поттера таким… прекрасным и удивительным — настоящим женихом перед свадьбой. Красивый, подтянутый, в меру накаченный. Фрак сидел на нем, как влитой, подчеркивая талию, стать и каждый изгиб молодого тела омеги. — Нравлюсь? — подмигнув альфе, спросил слизеринец. — Всегда, мой хороший! — выдохнул Малфой. — Иди ко мне, хочу насмотреться на тебя, пока другие не видели. — Ты сегодня просто прекрасен, мальчик. Гарри рассмеялся и подался к священнику, обнимая того за шею своими руками. Чистое, молодое, со сладким запахом смеси сирени и шоколада, тело юноши прижалось к почти тридцатилетнему мужчине. Малфой-младший, в силу своих религиозных взглядов, так не понятных ни его родителями, ни крестным Снейпом, ни Гарри Поттером, тем более, сохранился до этого возраста тоже практически девственным альфой. Ну, был у него гон в школьные, в его восемнадцать лет, которые Драко провел в объятиях какой-то слизеринки, и которая, слава богам, не зачала от него, но в основном, Малфой обходился во время гона либо зельями, либо просто уезжал в горы Шотландии и там посредством аскез и трудов, изнуряющих тело, проводил пять долгих и не лёгких дня. А труды были суровые: блондин не ел белковую пишу, только какие-то корешки да листочки, и пил мало воды из местного источника высоко в горах. Носил он тяжёлые камни снизу вверх, чтобы этот источник облагородить, украсить мозаикой из камней. Когда Драко жил с Гарри, его гон не совпадал с летними или зимними каникулами юного омеги. Если у Поттера течка была в июле и в январе, то у Малфоя-младшего — в октябре и в апреле в начале мая. А теперь Гарри будет рядом. Блондин задумался, обнимая свое сокровище, так ласково и доверчиво льнущее к горячему и здоровому альфе. «В октябре я уеду на пять дней из дома, а после Рождества и вовсе покину страну, так как мне пора в Ватикан», — подумал он. — Может, по такому случаю, Драко, ты поцелуешь меня сегодня по-настоящему? Сегодня мой день и я загадал желание… Это ты, Малфой! — попросил Поттер. — Гарри, — ответил альфа, ласково гладя руками по спине выпускника, — прости… Я не могу. Я ведь итак обнимаю тебя уж очень близко, позволяю тебе касаться меня, прижиматься слишком тесно к моему телу. Я целую твои пальчики, такие натруженные от постоянных тренировок по квиддичу. Я многое тебе позволяю, иду навстречу, но, Гарри, детка… Не требуй от меня поцелуя. Я не могу. Поттер вдруг резко отстранился. Он замолчал и отошёл подальше от священника. В его умной омежьей голове созрел план. Гарри решил именно сегодня, что должен показать и доказать холодному альфе, что тот любит его, омегу, что нужно вывести блондина из себя, встряхнуть и разбить глыбу в сердце Малфоя, которая зовётся эгоизмом и надменностью. «Что, гордишься своей непогрешимостью и силой воли, Драко? — подумал с горечью Гарри. — Хорошо, гордись, но я покажу тебе, что ты не святой, а обычный человек и тебе присущи такие чувства, как гнев, ярость и ревность». — Если ты все сказал, преподобный, то идём, время уже семь часов вечера? — предложил брюнет. — Гарри?.. — возразил было священник, но Поттер повернулся к нему лицом. Парень взял себя в руки, чтобы не выдать своего намерения довести Драко сегодня до белого каления. Поттер улыбнулся и протянул блондину руку. — Идём? — поинтересовался выпускник. В Большом зале уже все собрались. Директор Дамблдор снова сказал речь, а потом начались танцы. Альбус пригласил на танец изящную мадам Помфри, Драко — Минерву МакГонагалл, профессор Снейп не отказался от общества преподавателя астрономии — красавицы Авроры Синистры, ну и так далее. Призраки Хогвартса тоже веселились на балу. Юную Миртл Элизабет Уоррен пригласил на танец профессор-призрак по истории магии, Катберт Бинс. И хоть Плакса Миртл никогда почти не покидала закрытый туалет на третьем этаже, но на бал всегда профессор Дамблдор приглашал девочку приходить. Кто же откажет Альбусу? Елена Когтевран, больше известная, как «Серая Дама», танцевала с Почти Безголовым Ником (сэром Николасом де Мимси — Дельфингтоном), отказав Кровавому Барону, который при жизни самой Елены заколол девушку кинжалом, которую любил. Гарри, глядя, как залихвацки вытанцовывает с МакГонагалл его альфа, и сам пригласил на танец сперва Гермиону Грейнджер с Гриффиндора, а затем его самого позвал на танец Оливер Вуд. Он принес Поттеру бокал шампанского. Он года три, как выпустился из Хогвартса, но был приглашен директором школы на должность преподавателя по полетам на метле, заменяя времено Роланду Трюк, у которой, наконец, произошло событие в жизни — она вышла замуж и сейчас путешествовала где-то по Австралии. Так вот, молодой и горячий Оливер Вуд давно присматривался к Гарри Поттеру, даже когда ещё был студентом Хогвартса и капитаном команды Гриффиндора по квиддичу. Он хотел попробовать поцелуй мальчишки лет пять точно как, а сегодня выдался особый вечер. Вуд подал руку Поттеру и выпускник Слизерина протянул ему свою. Танец начался быстрый и Вуд стал крутить-вертеть Гарри. У омежки даже поднялось настроение. Он стал уже не просто танцевать, а вкладывал в движения смысл, счастливо смеялся, позволяя Оливеру больше прижимать к себе, обхватывать руками, дышать горячо в шею слизеринца, и шептать на ухо горячие непристойности, типа: сладкий омежка, горячий мальчик, крепкая попка, которую он, Вуд, расколет в два счета, как грецкий орех. Гарри смеялся всем этим словам, его, как говорится, понесло. Это заметил и Драко. Увиденное, альфе очень не понравилось. Он знал своего мальчика, его чистое сердце, бесхитростность, но Малфой увидел коварство молодого альфача, который уже откровенно жался сзади к попке омежки, в так отплясывая с ним, что-то шептал Гарри, обхватив того поперёк груди. Священник выпил один бокал огневиски со льдом, наблюдая со стороны за танцем этих двух, затем выпил второй бокал, когда начался ещё один танец и тоже быстрый, искрометный и горячий в стиле бразильской «Ламбады». Тут уж преподы отступили, уступив место и танцевальную площадку юному поколению. Гарри раскраснелся от танца, глаза сияли огнём азарта и желания не то танца, не то секса, который ему не давал Драко. Всё же, восемнадцать лет — не тридцатник. Драко снова принялся уже за третий бокал с огневиски. Вуд крутил и вертел мальчишку, прижимался уже не только сзади, но и спереди, оттесняя Поттера к выходу, все норовил поцеловать Гарри глубоким засосом, но пока целовал короткими поцелуями. Малфой почуял альфа-самца в Вуде, покушающегося на его омегу, на сокровище, на собственность Драко. Надо сказать, что Оливер был сам очень статным, молодым (на три года всего старше Гарри) и очень красивым парнем. За Вудом бегали омежки-студенты всех возрастов, как женского, так и мужского рода, но парень знал свое место. Играл с детками, но далеко не заходил. А сегодня было можно — выпускной у семикурсников. Но не только Драко наблюдал за Гарри и Оливером, но и Джинни Уизли, которая была без ума от профессора по полетам на метле. Она безумно ревновала, глядя, как её любимого Вуда опутывает бывший воспитанник их семьи — нахлебник в прошлом и сирота. Драко отхлебнул снова огневиски, и пошёл наперерез парочке танцующих и целующихся. Взгляд собственника загорелся огнём гнева, ярости и… бешенной ревности. За дверью Большого зала, остранив с пути Аргуса Филча с его несравненной миссис Норрис, Малфой догнал парочку. При этом, Вуд уже целовал сзади шею Поттера, покусывал ее, а Гарри улыбался, находясь в состоянии, словно под заклятием «Империо», позволяя Оливеру обнимать себя и целовать, шепча ему «да». — Детка, идём ко мне? — шептал препод по полетам на метле. — Я вижу, как сильно ты хочешь меня. Малыш, я заполню тебя всего, вы*бу твою матку. Идём, тебе будет хорошо со мной. Ты будешь просить трахать твою сладкую попку снова и снова. Хочу тебя, Гарри. Давно хочу, ещё со школы. Он прижался сильнее сзади, и чуть нагнул Поттера, стал имитировать, как он вы*бет омежку. Гарри смеялся, подаваясь назад задницей на каждый толчок Оливера. — К тебе? — горячо встрепенулся Поттер. — Идём… Я, кажется, тоже хочу тебя. М-м-м, а ты ничего не подмешал мне в бокал шампанского, Оли? — спросил Гарри, из последних сил стараясь состредоточить на парне внимание. — Голова моя кругом идёт. — Просто ты пить ничего, крепче сливочного пива, не умеешь, а хорошее шампанское, оно ведь с градусами, — ответил довольный Вуд и снова жестко толкнулся в попу Гарри пару раз, отчего омега застонал. Его глаза затуманились поволокой желания и страсти, он сказал Оливеру что-то, типа: да, возьми меня, раз уж тот, кого любит сам Гарри, этого делать не желает. Вуд повел Поттера за собой, обнимая и жамкая рукой попу омеги, но тут парочке преградил путь Малфой. — Отпусти Поттера, Оливер! — процедил сквозь зубы блондин. — Немедленно. — О, преподобный? — усмехнулся профессор по полетам на метле. — А чего это вы мешаете нам, падре? Гарри — самостоятельный и уже год, как совершеннолетний омега. Идите, не мешайте нам, уважаемый. Детка хочет меня, и уж я постараюсь дать ему то, что не можете дать ему вы, священник. Видимо, Вуд тоже был немного пьян, его чуть покачивало. Драко, не долго думая, взвалил Поттера на свое плечо и понес в его комнату. Гарри стал вырываться, колотил по спине альфы кулаками, пинался, но Малфой был сильнее. Принеся парня в комнату брюнета, он закрыл дверь и наложил чары. Потом блондин кинул омегу на постель и навалился сверху. Гарри кричал и вырывался, прогоняя прочь ледяного Драко, который даже поцеловать не может нормально. Блондина это задело. Малфой и сам был достаточно пьян от полных двух бокалов огневиски, а третий он недопил на дне. Можно сказать, что почти от трех бокалов крепкого огневиски. Сопротивления Гарри взбесили блондина, раззадорили, а сам Драко был в сущем гневе, в ярости, алое марево ревности затмило пеленой разум священника. Он впился в горячий рот Гарри бешенным, диким и голодным поцелуем-укусом. Он терзал девственные губы мальчишки, кусал их, теребил, глотал слюни и кровь, продолжая целовать, вылизывать и засасывать рот Поттера. Гарри давно протрезвел и сейчас обнимал, стонал и плакал, отвечая на голод своего альфы. Не таким он представлял их первый поцелуй. Нежность? О, нет! Нежность,пожалуй, не в приоритете у Малфоя. Сейчас Драко был бешенным самцом, который разрывал на омеге рубашку, оставляя засосы на шее Поттера, потом снова принялся терзать губы. — Как он посмел прикоснуться к тебе? — яростно выл альфа, целуя и двигаясь своим пахом о пах Гарри, имитируя секс. — Ты мой, детка! Слышишь, ты только мой! Я сам вы*бу тебя, если надо. Вот уже поцелуи Малфоя на сосках Поттера, их он тоже яростно теребит, облизывает и жадно сосёт, как голодный котёнок, дорвавшийся до миски с молоком. А омега развел инстинктивно ноги, чтобы Драко лёг удобнее, и подавался вверх бедрами, желая, чтобы Малфой трахнул его по-настоящему. Шея вся в засосах, плечи покусаны и зацелованы, соски красные и набухшие. Вот и живот весь покрывается поцелуми-засосами. Гарри плачет навзрыд, его выгибает от желания на кровати, он просит рычащего и беснующегося голодного альфу о близости. Пусть так, раз другого ему, видимо, не дано. Любовь и нежность этого альфы не достижимы Поттеру. Только его ярость в порыве ревности? Пусть так. Он слишком хочет Драко, и позволит тому сейчас всё. Вот губы альфы целуют уже горячий член омеги, который раздет полностью, а сам Малфой на половину. Член пульсирует, сочится и губы Драко накрывают головку, вбирают в себя весь ствол. «О, как это волшебно. Губы любимого на моем члене!» — проносится в голове Гарри шальная мысль. Альфа горяч, он активно сосёт Поттера и рычит от удовольствия, ласкает девственный анус пальчиком, проникает внутрь и находит бугорок простаты. Поттер плачет и подается сам в голодный рот альфы. Он кричит от ласк простаты, задыхается от ощущений, которые такие новые для омеги. Малфой уже не зол, злость и ярость прошли, на смену явилось желание и голод. Глаза блондина закрыты, он облизывает ствол члена, гладкий пах, каждую венку на органе, паховые косточки, снова берет в рот и упивается природным соком Гарри, что обильно капает с головки, не забывая про простату омеги. В анусе уже два пальчика Драко, он ими трахает мальчишку. Поттер кричит от удовольствия и это нравится блондину. Звуки, которые издаёт его малыш, ласкают слух альфы, он удваивает ласки внутри Гарри, обильно е*ёт пальцами, при этом, берет глубоко член в горло, а Поттер задыхается, он уже визжит и сильнее дрожит. Глаза закатываются, парня выгибает на кровати. Вкусный, ароматный, сводящий с ума сок омеги. Поттер весь дрожит, он плачет громче от двойной стимуляции, но и понимает, что когда Драко очнется, он, возможно, уедет немедленно прочь не только из Хогвартса, но и из Оттери-Сент-Кэчпоула, из графства Девон. Омегу на долго не хватает, он кончил обильно с громким криком в рот Малфоя, сжав собой пальцы Драко в себе, разлетевшись от оргазма на миллионы частиц. Кончал долго, а альфа пил его сок и стонал от удовольствия. Гарри выпал из реального мира — провалился в сон, распластался на кровати в виде пятиконечной морской звезды. Вспотевший, расслабленный после пережитого оргазма, весь опустошенный и довольный. А вот Драко опомнился. Он кончил оттого, как кончил в его рот его любимый мальчик. Все закончилось. — Ты победила, противная Рита Скитер! — произнес Драко, как только отдышался, с горечью, глядя на спящего мальчика, которому он только что сделал минет. — Ты сказала когда-то, что рано или поздно, но моя ревность затмит мой разум, и я сделаю это. Но ты все же просчиталась, ведьма. Сегодня я напился соком омеги, и сделал ему минет, вкусил сладость моего мальчика, выцедил его до капли, но я не лишил его невинности, и сам остался в порядке с моей совестью. Впредь, Рита, и не надейся, что я паду ниже минета. Нет. Да не будет этого, и употреблять алкоголь я с этого дня не буду. Клянусь. «Не упивайтесь вином, в нем есть начало блуда». Нынешняя моя слабость пусть будет подарком на выпускной Гарри. Он хотел поцелуя, так я подарил ему и минет, и поласкал немного простату, а не только поцелуй. Но на этом все! Сказав это, Драко прочёл над Гарри и над собой очищающее заклинание, затем укрыл Поттера одеялом. Омега во сне улыбался. Сам же Малфой сел за стол. Он закрыл лицо руками и погрузился в покаянные мысли, прося прощения у Всевышнего за свою слабость. Уснул он в ногах Гарри, лёг поперёк, но не рядом с омегой. Утром Драко проснулся раньше. Он магией и чарами залечил укусы и засосы на губах, шее и на теле Поттера, чтобы и следов не осталось. Только после этого Малфой разбудил самого омежку. Блондин решил не зацикливаться на том, что этой ночью произошло, решив поговорить дома в Оттери-Сент-Кэчпоуле. Рано утром они покинули Хогвартс, пока весь замок, за исключением Дамблдора, МакГонагалл и егеря Хагрида, спал.