Кардинал Драко Малфой и его воспитанник

( Sorry, ребята! Я изменила название работы! ) 💚 ❤ *** В поезде Гарри чувствовал себя неловко. Он помнил все, ведь на тот момент, когда Малфой его стал ласкать, омега уже протрезвел, а вот сам блондин — это пока осталось загадкой. Впрочем, Драко купил им чай, вкусности, а перед этим сам он выпил антипохмельное зелье. Они ехали в вагоне почти одни, и альфа уже наложил на их купе всевозможные чары и заклинания — мало ли о чем они захотят поговорить? Поттер кашлянул, что привлекло внимание преподобного отца. — Хочешь поговорить, Гарри? — поинтересовался блондин и омега кивнул. — Ты помнишь все, что между нами было? — А ты… Драко? — робко спросил брюнетик. — Я был пьян достаточно, чтобы потерять голову от паров алкоголя, но помню все. Ты не ответил, мой хороший. — Я был тоже немного пьян, но протрезвел, как только ты прокусил мою губу. Мне было хорошо, я и мечтать не мог… не смел, что ты такой… огненный. Твои губы, руки и пальцы… Ох… — Понятно. Гарри… Мальчик мой любимый… — ответил блондин. — Вчера вечером я сошёл с ума, у меня от трех бокалом чистого огневиски сорвало все тормоза, просели амортизаторы моего ума, я едва не изнасиловал тебя. Прости меня, Гарри. Умоляю тебя, прости меня. Я клянусь, что этого не повторится. Алкоголь — большая проблема и великое зло для тех, кто связан клятвой хранить целомудрие. А я вчера… Ох, я был вчера отвратителен и жалок. Я низко пал в своих глазах, да и в твоих не блистал. — Ты повел себя, как человек, Драко, — вздохнул Поттер. — А ведь ты и есть человек. Не Ангел ты и не Бог, не святой какой-то. Людям свойственно падать. Без падений не будет роста. Ты в своей «праведности» и правильности закоснел, как в теплом и затхлом болоте жил, но небо или твой Бог, как ты говоришь, захотел, чтобы это произошло. Он допустил тебе сорваться, целовать меня, кусать, трепать и трахать пальцами… — Прекрати, Гарри! Мне так стыдно… — воскликнул альфа. — Нет, ты уж послушай, Малфой! — возразил юноша. — Ты ласкал меня иступленно, взял пальцами. Я видел твоё лицо, Драко. Ты упивался любовью и наслаждением. — Это была похоть. Жалкая и слабая похоть. Мой грех. — Да, на твоем языке это именно так и называется — «похоть». Но я увидел прекрасную любовь в тебе, чувства, эмоции, которые ты подавлял в себе все эти годы и скрывал. Сначала ярость, гнев, бешенство, что я могу достаться другому альфе, потом чувство собственности. Утоление первой страсти, пока ты кусал меня всего, пометил засосами, а потом уже голодная страсть, желание и, наконец, она — Любовь, и присущая ей Нежность. Ты упивался моими криками, просьбами и слезами, когда я умолял тебя о близости. Я не дурак, Драко, все понимаю. У меня есть душа и сердце. В твоей слабости проявилась твоя человечность, Малфой. Наконец-то. И это не плохо, мой альфа. Вчера впервые ты был живым человеком.  — А до этого я кем был? — с горечью усмехнулся блондин. — Ряженым манекеном в сутане, — фыркнул омега. — И мне понравился ты именно таким — настоящим. Это не из-за того, что я увидел твои слабости. Нет. Я увидел в этих слабостях твою силу и индивидуальность. Я прошу тебя, будь в будущем самим собой, не закрывайся передо мной личиной псевдоправедности. Я многого не прошу у тебя, Драко. — И чего же ты просишь, мальчик? — спросил альфа, жадно глядя в любимые изумрудные глаза напротив. — Ребёнка, Драко. Я хочу сына от тебя. Я не прошу кольцо на палец и не заставляю тебя дать мне «Непреложный обет» верности и любви— нет. Я не такой жадный. Я прошу о сыне. Я умоляю тебя о нашем ребёнке. У меня не будет никогда мужа иного, чем ты. Мы — истинная с тобой пара. Ты — мой альфа, которого дал мне твой Бог. От прочих меня просто тошнит, а я… — Может, не от всех тошнит? Ты вчера зажигал с этим… Как его… С Вудом. — Я специально пошёл на это, чтобы ты стал ревновать меня. Хотел посмотреть, так ли ты любишь меня, так ли я дорог тебе? — Драко протянул руку и Поттер подался вперёд, опустился на колени между ног блондина и обнял его колени. — Я не могу без тебя, Драко. Не могу дышать в мире, где нет тебя. Возьми меня в свой Ватикан. Я хочу быть рядом с тобой. Малфой поднял парня с колен и привлек к себе. — Я вчера был безумен. Я священник, но готов был… Ох, я готов был на все, лишь бы Оливер не посмел прикоснуться к тебе. А ведь и он — творение Бога, а я едва не ударил его. Что же ты делаешь со мной, Гарри? Твоя любовь обжигает моё сердце, опаляет душу. Мой мальчик, моя жизнь… — Теперь ты понимаешь, что чувствую я по отношению к твоей церкви, к этому Папе Римскому, к твоим принципам и вере? Я схожу с ума от одной мысли, что ты уедешь навсегда от меня, что выдашь меня замуж, сам обвенчаешь с ненавистным и чужим мне альфой? А как мне лечь с ним? Как отдать ему мою девственность? Как позволить чужому заполнить меня его спермой? Как принимать его толчки в себе, его страсть? Как понести от него? Как? Скажи мне, любимый? Ответь мне прямо и немедленно. Прошу... Крупные слезы полились из глаз омеги, они упали одна за одной на лицо Малфоя, потекли по бледным щекам. Гарри ахнул и хотел их смахнуть, но блондин не позволил. Он смотрел в полные слез глаза любимого омеги, и его сердце сжалось от боли. — Я понимаю, хотя моё сердце и восстает против твоих обетов цилибата и прочего, но я готов жить без тебя… Оставь мне дитя. Я хочу, как твой омега, получить семя твоё в моё лоно. Если ты не хочешь меня… Что ж, я проглочу и этот факт, но позволь путем искусственного оплодотворения получить твоё семя? Твоя мама — колдомедик, она может помочь. Пожалуйста. Я умоляю тебя, любовь моя… Малфой вскрикнул от боли и порывисто обнял Гарри, посадив его на свои колени. — Мерлин Великий! — сказал через несколько минут блондин, пока Поттер обнимал альфу и плакал на его груди. — Как же сильно я люблю тебя, Гарри, и как мощно моя душа скреплена с твоей. При одной мысли о тебе я теряю разум, готов лететь к тебе хоть на край света, опуститься на дно ада, подняться ввысь и камнем упасть в море, чтобы спасти, прижать к себе, чувствовать тебя в моих руках. Я так сожалею, что ты больше не тот ребёнок одиннадцати лет, когда я узнал тебя, когда мог без осуждения обнимать, целовать твои щеки, веки, пить глотками твоё дыхание, позволяя тебе спать на мне, в моей постели. Моё сердце, видя, как ты вырос, каким красивым и желанным стал, и радуется, но и печалится, потому что я хочу быть с тобой не только как твой наставник и пастырь, меня сводят с ума твоё тело и запах. Вчера я ласкал тебя, твою простату. Ты плакал и повизгивал от удовольствия, дрожал телом и задыхался от желания. Я испытал такую радость, звуки твоего голоса ласкали мои уши и мою душу. Я хотел ещё и ещё играть с тобой, проникнуть рукой глубже, ощупать твою матку омеги. И не только это хотел, мой мальчик. — Скажи мне, Драко, откройся, не утаивай ничего, — попросил омега. — Ты кончил мне в горло и отключился от мощного оргазма. Если бы ты не уснул, я бы взял в рот твой анус и пил бы влагу из него. Я так хотел этого. И думаю, что давно этого хочу. Прости меня. Я должен быть другим, ведь являюсь твоим пастырем, но вчера я желал тебя, как омегу, как альфа-самец жаждал твоё тело. Именно об этом мне много лет назад говорила Рита Скитер, сказав, что ты — моя погибель, моё проклятье и моя Судьба. Она желала бы увидеть своими глазами вчерашний мой стыд, моё падение. Как-то она сказала, что смеялась бы, хохотала мне в лицо, когда я буду трахать тебя, потому что природа здорового альфы возьмёт свое. Наверное, она вчера духовным взором видела из ада или оттуда, куда её определила собственная совесть после смерти, как я был счастлив и доволен, когда ты подавался мне в рот, закатывал глаза от блаженства, пока я отсасывал тебе и ласкал простату. Гарри обнял крепче альфу, который от чувств любви к Поттеру, от стыда за поступки, которые не подобает совершать священнику, дрожал в объятиях омеги. — Любовь моя, — прошептал Поттер, — я смиряюсь во всем перед твоей волей, Драко, но давай обратимся к врачу? Ты кончишь обильно в стаканчик, а колдомедик сразу введет в моё тело твою сперму, пока она свежая и живая. Для омеги ребёнок от его альфы необходим. Ведь ты же и сам все понимаешь. Драко? Клянусь Мерлином, я не стану домогаться тебя после зачатия. Я буду любить тебя в ребёнке. Любимый, прошу тебя… Я чувствую, что завтра начнётся моя течка. — Малфой при этих словах крепче обнял парня и застонал. — Пока ты ещё не кардинал, пока тебе все же можно дать себе послабление. Прошу тебя… Гарри и сам не заметил, что пока они разговаривали, он сел на колени Малфоя так, что сейчас омега терся о своего альфу, своим бугорком в брюках касался бугорка Драко и покачивался, сжимая бедрами бедра блондина. Альфа обнял его и прикрыл глаза, наблюдая, как Гарри смотрит на губы Малфоя, облизывается, как темнеют его изумрудные глаза, становясь чёрными от желания. Запах брюнета смешался с ароматом альфы. При каждом касании обоих бугорков друг о друга, Драко замирал, не в силах оттолкнуть Гарри. — Течка — это плохо, малыш, — наконец произнес альфа, когда через минут пятнадцать Поттер кончил в свои трусы и лёг на Драко, тяжело дыша. — Ты такой горячий и чувственный, что кончил, пока терся об меня. — Завтра, говоришь? Посмотрим, что можно сделать. — Вот в эту секунду я готов… Ох… Как я злюсь на тебя! — ответил омега прямо в рот Малфоя. — Я кончил, мечтая о твоих толчках во мне, а ты спокоен? Льдышка, черствый альфач, зараза. Поцелуй меня, Драко. — Нет, Гарри! Мы уже подъезжаем к вокзалу Кингс-Кросс. Давай, Поттер, поднимайся с моих коленей. Альфа прочёл над парнем и над собой пару очищающих заклинаний, и поезд остановился на платформе 9 и ¾. — Ты тоже кончил? — удивился Поттер глядя в глаза Драко, а потом на губы. — Нет, я выдержал, но с титаническим усилием твои инквизиторские пытки, Гарри. Ты лежал на мне и правоцировал половину пути, потом двигался на моих чреслах, детка. Я же не мраморный, в конце концов, — ответил Малфой. — Да неужели, падре, ты не мраморный? По-мне — железобетонный! На перроне Драко позвал своего эльфа и Микки явился, чтобы поприветствовать хозяев и взять оба чемодана в Оттери-Сент-Кэчпоул. — Сегодня нас не жди, Микки, — произнес альфа, — мы останемся на ночь у меня в имении. Вернёмся в Оттери-Сент-Кэчпоул либо завтра вечером, либо через день. — Микки все понял, — поклонившись, ответил домовик, — Ваше преподобие! Микки может разобрать чемоданы хозяев? — Да, можешь, — кивнул Малфой, — Как там в церкви Святого Лонгина? — Все хорошо, Ваше преподобие! — улыбнулся эльф. — Пока Вас не было, служил епископ из Девона. Он и вчера служил. — Все хорошо, Микки, ступай! — ответил Драко и домовик исчез с чемоданами. — Мы заночуем у тебя, твоё преподобие? — воскликнул омега. — Не хочешь? — выгнув бровь, поинтересовался блондин. — Могу в Оттери-Сент-Кэчпоул отправить. — Нет, что ты? Но я никогда не ночевал в таких особняках, — нахмурился парень. — А вдруг я что-то сломаю? Или приду в полночь в твою постель и покушусь на твой цилибат? — Очень смешно. Пойдём, надо документы твои отдать в университет: диплом и прочее, да и ты им скажешь, на какой факультет хочешь пойти учиться. Это важно. Давай руку, Гарри, идём. Сегодня комиссия работает до 18 часов, а уже 17.45. Обними меня, мы трансгрессируем. В имение семьи Малфой Гарри с Драко пришли в семь часов вечера. Купили по пути торт и сладости с фруктами. Нарцисса ходила по замку (а иначе и не назовёшь, если только «дворец» это величественное здание) в положении. Люциус, помимо эльфов и слуг, сам помогал жене и был весьма горд, что его супруга понесла в свои 50 лет. Выглядела миссис Малфой весьма хорошо, беременность ей была к лицу, даже омолодило как-то и без того ухоженное личико омеги. У омег-магов, да еще и чистокровных, ведь не как у людей: средний возраст начинается только после шестидесяти пяти лет, а в пятьдесят — омега ягодка опять. — Драко? — ахнула Нарцисса. — Ты бы хоть позвонил, я бы вкусностей твоих любимых напекла, сынок! — Да мы и сами не думали, что придём, — улыбнулся преподобный, целуя мать, а потом целуя руку отца. — Подъехав на платформу 9 и ¾, я вдруг почувствовал, что надо бы заехать и проведать вас, раз есть у меня дня три-четыре свободного времени. — Наслышан, сын, — вставил свое слово Малфой-старший, — что ты в Хогвартсе фурор произвёл на экзаменах по Зельеварению? Северус заходил и рассказал, а ему сам-знаешь-какой-директор. Полюбился ты им, Драко, и их не смущает, что ты в своей этой… нелепой сутане. Никак не могу понять и принять факт, что ты теперь священник. — Папа Фредерик желает меня видеть в сутане алой — в кардинальской, отец, и ты знаешь, что служение церкви — мой долг. — А желание того, кто родил тебя — это не в счёт? — возмутился Люциус. — Отец, прошу тебя, не начинай… — вздохнул Драко. Малфой-старший зыркнул на Гарри и едко спросил: — Надеюсь, что ты не станешь подражать своему наставнику и «преподобному падре?» — Нет, — тихо ответил Поттер, — я хочу стать судьей или адвокатом, а ещё мечтаю о ребёнке или о троих… — Ну хоть кто-то в семье у нас умный! — выдохнул Малфой-старший и обнял парня. — М, сегодня ночью или завтра у тебя течка, малыш Гарри? — Да, мы едва дотянули твоим зельем, мама, Гарри сдал на «Превосходно» Ж.А.Б.А. и принес финальную победу команде Слизерин. Наш семейный факультет получил в этом году кубок школы. Если честно, то мы с Гарри поели бы с вами за столом, да спать пошли. — Да мы как раз и собирались ужинать, — улыбнулась Нарцисса. — Так, мальчики, живо мойте руки и прошу к столу. Люциус, милый, возьми у Драко торт и пакеты. В уборной Малфой-младший вытер со щеки омеги какую-то сажу, а Поттер улыбнулся и заправил белокурый локон за ухо. — А где я буду спать? — поинтересовался брюнет. — Рядом с моей комнатой, Гарри, — ответил альфа, — чтобы я смог прийти к тебе, когда у тебя начнётся то самое… Идём, нас ждут в гостиной. Ужинали в голубой гостиной на втором этаже. В «малой», как её называли в имении. Сегодня подали к столу устриц с сыром, запеченые баклажаны с мясом и овощами, на первое суп из форели для всех и рыбные биточки для Нарциссы на второе. Она мясо не захотела на вечер. Люциус ухаживал за своей Цисси, как орёл над своей орлицей порхал. — Выбрал профессию судьи или адвоката, говоришь? — спросил он у Поттера и парень кивнул. — Одобряю, весьма достойная профессия. Уже уважаю тебя, Гарри. А поздно вечером, почти в полночь, думая, что Поттер спит, Драко позвонил в Италию, к своему другу — кардиналу Блейзу Забини. Тот, в отличие от Малфоя, титул купил, не отработав положенный срок на каком-нибудь приходе, типа, Оттери-Сент-Кэчпоул. Родители Драко предлагали и ему заплатить, но Малфой-младший уперся, сказав, что, не побывав простым священником, не полюбив людей на приходе и не вкусив всех тягот обычной сельской жизни, хорошим кардиналом не стать. Нельзя сказать, что Забини был плохим Высокопреосвященнейшим. Нет, напротив. Он умный, деятельный, услужливый, но холодноват. «Академический кардинал», как назвал его Папа Фредерик Благословенный. — Хм, Драко? Сколько лет, сколько зим, душа моя? — мягко произнес Забини, услышав в телефоне голос Малфоя. — Как ты? Папа Фредерик только сегодня вспоминал о тебе. — И я молюсь за Его Святейшество, — ответил блондин, — и за тебя. У меня вот к тебе какое дело, друг мой… И он рассказал кардиналу Забини о мальчике-сироте, которого воспитывает с одиннадцати лет; о проблемах с влюбленностью омеги в него, Драко, о ребёнке, которого брюнет хочет, а ведь Малфой — священник. Как быть? — Я чувствую, — ответил Блейз после длинного и горячего рассказа друга детства, — что и ты, принц Слизерина, любишь мальчика? Сколько ему уже, Драко? — В июле девятнадцатый год пойдёт. Он будет жить с моими родителями в Лондоне, а учится я его устроил в наш магический университет. — Так ты говоришь, что он выгорает, хочет тебя, а ты с ним холоден? — поинтересовался итальянец снова. — Но ведь я… — Знаю, священник, но пока ещё не кардинал. Ты позвонил мне, прося совета? Так вот тебе совет, друг мой… Пока ты не связан саном архиепископа или кардинала, реши дело с мальчишкой. Помнишь нашу Пэнси Паркинсон? — Что с ней? — спросил блондин. — Она — моя омега и мать четверых моих детей. Ты же знаешь, что Паркинсон любила меня до беспамятства. Я не знал, как поступить, но до принятия священства мы с ней стали близки, она родила близнецов. Девочек. А потом не смогла и снова пришла ко мне. Пэнси хотела мальчика, сына, похожего на меня. Я очень осторожен и мало кому открываюсь в Ватикане. Но мою печаль увидел ныне покойный кардинал Николо Рикардо Джентили. Он был старый и очень опытен, мудр и честен, немногословен и очень порядочный. Джентили посоветовал мне, если моё сердце разрывается и не знает, что же делать, разобраться с розой моего сердца, пока я не принял сан кардинала. — И как ты поступил, Блейз? — поинтересовался Малфой. Ах, а ведь мы же все помним, что Гарри Джеймс Поттер — стихийник и слышит за несколько километров разговор, а тут всего между ним и комнатой Драко метров двадцать по прямой через дверь в стене. Омега, затаив дыхание, слушал кардинала Забини. — Не молчи, ответь, пожалуйста. — Я приехал в имение, которое подарил Пэнси и дочерям во Флоренции, и разобрался, спровадив Джулию и Арабеллу к родителям Паркинсон на дня три. У омеги как раз началась течка. Я оставил обильное семя в ее лоне, и моя Пэнси понесла от меня, родив через девять месяцев двух прекрасных сыновей — Николо и Леонардо. Двойняшки. Моя омега в порядке, вся её любовь на детях, а я приезжаю дважды в год. О них мало кто знает, но Папа Фредерик точно в курсе. Вот и ты разберись с омегой, иначе он либо погибнет от тоски и любви, либо подастся в бордель и пойдет по рукам от отчаяния. Омеги — существа хрупкие, не смотря даже на то, что твой — парень и спортсмен, а не моя Пэнси. Пока ты не кардинал, «успокой розу своего сердца», как сказал покойный Высокопреосвященный Николо Рикардо Джентили. Дай Гарри то, что он хочет, но и сам получи от него то, что желаешь ты. — Но дети твои, чью они фамилию носят? — снова спросил блондин. — Забини. Чью же ещё? Я от моих детей не отрекался и не отрекусь никогда. И вот ещё что… Когда перед принятием сана кардинала будешь исповедоваться Святейшему Папе, в качестве покаяния предложи чек на энную сумму, да не скупись. Удачи, друг мой. Иди уже и сделай мальчика своим. Драко закашлялся от неожиданности, а кардинал Забини рассмеялся и дал отбой. А тем временем, Гарри рассуждал в своей постели: «Так, я видел во сне уже взрослыми Драко и себя. Это был берег моря, какая-то лагуна, бунгало на двоих, типа, как на Мальдивах. Я там не бывало, но видел в интернете. Значит, Драко не только в этот раз оттрахает меня, но и потом. Ах, кажется, он идёт, я слышу осторожный стук в дверь».