Кардинал Драко Малфой и его воспитанник

Но Поттер ошибся, Драко не торопился к нему. «Наверное, он ждёт начала моей течки, — подумал брюнет. — А может… — Парень прислушался, но все было тихо. — Так и есть. Они там говорят обо мне и чары наложили, чтобы я не услышал. Вот же…» Тогда Гарри встал с кровати, накинул на пижаму, что дал ему Драко, лёгкую домашнюю мантию и пошёл искать, где все Малфои могли быть. Принято было в этом доме, что даже если нет гостей и ты только среди родных, все равно надевать полумантию хотя бы, которая была до колен. Именно такую полумантию и надел Поттер. Омега нашёл Драко в розовой гостиной. Он разговаривал о чем-то с родителями, чего брюнет не слышал. Малфой-младший говорил, Нарцисса не сводила глаз с сына, а Люциус ходил взад-вперёд, словно маятник. Значит, разговор о нем, о Поттере, и серьёзный, он не ошибся. Драко даже применил чары. Вот сработали сигнальные чары и все трое в розовой гостиной посмотрели на дверь. Стеклянная дверь, через которую был виден Гарри. К нему тут же вышел Малфой-младший. — Не спится, Гарри? — поинтересовался он и обнял омегу. Глаза уже спокойные, серьёзные и тёплые. В серебристо-серых омутах когда-то Поттер уже утонул раз, но сейчас его снова стало затягивать. Он едва воздухом не подавился, закашлялся, стал разевать рот, чувствуя, что пол уходит куда-то из-под ног, в глазах резко потемнело. — Что такое? Тебе плохо? Нарцисса встала с кресла, Люциус подался вперёд, Драко успел подхватить на руки Поттера, который потерял сознание. — Что такой, хороший мой? — последнее, что услышал парень и его накрыла темнота. А тем временем Малфой-младший уложил омегу на диван, но тут подошел его отец. — Она пришла, Драко, — произнес мужчина. — Кто пришла, отец? — не сразу понял священник. — Течка у Поттера, неужели ты не чувствуешь, сын? Давай, уноси мальчишку в его комнату или к себе, и займись уже тем, что посоветовал Забини. Быстрее начнёшь, быстрее кончишь. Мне нравится Поттер, он скромный малый, но не пара тебе, Драко. Если бы ты не был священником, я бы запретил тебе сочетаться с ним браком. Я и сейчас не очень хочу, чтобы он зачал от тебя, но... — Отец! — воскликнул Драко. — Вот поэтому я и уехал от тебя, потому что не хочу делать то, что ты мне приказываешь. Твоя воля отличается от моей. — Люциус, остановись, Мерлина ради! Драко, сынок, — произнесла Нарцисса, когда блондин снова поднял Поттера на руки и прижал к себе, целуя бледные губы, — если нужно зелье какое, попроси эльфа Добби, он принесет. Они в аптечке. Есть любое. — Хорошо, мама, — чуть позже. Отец, позвони в Мунго, Гарри совсем плохо, он весь холодный и мокрый. Скорее. Пусть кто-нибудь придёт, Поттер будет в моей комнате. Альфа мигом поднялся в спальню и уложил своего мальчика на кровать. Судорога сводила все тело омеги, его трясло и зубы застучали. — Гарри, милый, я рядом! — воскликнул альфа и обнял парня, прижал к себе, согревая. Через пять минут пришёл сам Гиппократ Сметвик. — Мистер Малфой, — произнес медленно и спокойно главный колдомедик клиники Святого Мунго, положите омегу на кровать и позвольте мне им заняться. Прошло ещё минут пять, пока доктор сканировал и осматривал магией будто лазером все тело юноши. — Ну, что сказать? — флегматично выдал он наконец-то. — Задержка течки на пять дней посредством зелий и десять из-за собственного организма. — Это не опасно? — спросил Драко и опустился на кровать, склонившись над Поттером. — Помогите ему, сэр, эти судороги и бледность… — Безусловно, мы ему поможем, — кивнул чопорный и медлительный Сметвик. Он подошел к столу, раскрыл свой чемоданчик, задумался… Малфой-младший готов был пендалем его ускорить, еле сдерживался. Затем пошёл мыть руки а Драко обнял Поттера, согревая собой. Вся постель уже была влажной от холодного пота омеги — Скорее, доктор, скорее! — не выдержал блондин. Сметвик начал набирать в шприц зелье, а потом снова произнес: — Положите же его и держите руку, пока я постараюсь попасть ему иглой в вену. Юношу трясет, зафиксируйте руку, мистер Малфой. Драко прижался губами к ледяным губам Гарри, согревая своим дыханием, и это помогло: на несколько секунд омега замер, и это дало фору колдомедику, он смог ввести в вену бесцветный раствор зелья. — Все хорошо, ему сейчас станет легче, мистер Драко. Больше никогда юным омегам не давайте блокаторы течки, зелья, затормаживающие естественное развитие. Сейчас я ещё капельницу ему поставлю минут через тридцать позовете меня, я поменяю зелья. Через час юноше станет совсем хорошо. В его возрасте у Гарри есть альфа? — Я — его альфа, сэр! — ответил Драко. — Что нужно? Моя магия, сила, кровь? Что? Я все дам, только спасите его, доктор. — Омеге нужен альфа. Вы понимаете, о чем я? Регулярно, а не периодически. Глубокая стимуляция матки и простаты, чтобы больше не было этих скоплений выделений у омеги. Все должно выходить. Мистер Поттер уже говорил о ребёнке? Его организм дал сегодня сбой. Когда истинный альфа рядом, омега не может не нуждаться в зачатии. Дайте ему то, что он хочет. — Конечно, доктор, я все понимаю, впредь мой омега не будет так страдать. Я клянусь вам? — кивнул Малфой. — Это все я виноват. Ещё через семь минут в кровь Гарри стал поступать раствор. Из одной литровой бутылки капал в вену целебный раствор зелья, а ещё две бутыли были на штативе. Сметвик пошёл «глотнуть чайку», как он сам выразился, а Драко сел ближе и принялся целовать нежно губы омеги, посасывая их и облизывая. По совету Забини он мог теперь позволить себе немного ласк. В какой-то момент блондин почувствовал, что его шею обняли руки Поттера и он углубил машинально поцелуй. В потом он вспомнил, что одна рука омеги занята. — Гарри, милый, погоди… — прошептал альфа.- Твоя рука, мальчик, в ней игла… Но брюнет что-то пробормотал и снова поцеловал своего альфу. Руку все же положить на кровать удалось, в которой была игла, но в отместку Поттер попросил целовать его долго-долго. Колдомедик Сметвик ушел почти через два часа, прокапав растворы специальные для омег, и напоив различными зельями и микструрами. — Ты ведь слышал все, о чем я говорил со своим другом детства, с кардиналом Забини, Гарри? Я вспомнил лишь после беседы, что ты у меня стихийник и слышишь за километры отсюда. — Я все слышал, любимый, — кивнул омега. — Ой, растворы просятся наружу. Прости, мне надо в туалет. Кстати, — осмотрелся он по сторонам, — это ведь не моя комната? — Это моя спальня, а теперь будет нашей общей, — улыбнулся священник. — Но если ты хочешь к себе… — Нет, Драко, не хочу. Ой, скорее в туалет… — закусив губу, возразил брюнет. Малфой поднял его на руки и понес в туалет, а сам после вышел, чтобы не мешать. — И почему после освобождения мочевого пузыря такое чувство наступает, что ты заново родился? — поинтересовался Поттер. — Ох, как же хорошо… — Есть такое, Гарри, — улыбнулся альфа. — Кстати, детка, сегодня доктор прописал… — Только не говори, что ты не… меня? О, нет! — застонал омега. — Наоборот, сегодня ты станешь моим. Только моим Гарри. Навсегда. Иди ко мне. — М-м-м, прости… — Мне надо снова в туалет. Я сейчас… — И брюнет побежал в уборную. — Все хорошо! — подмигнул ему будущий кардинал Папы Римского. — Ещё часик будешь бегать, а потом пройдёт. Почти на рассвете, когда мочевой пузырь перестал просить освобождения, Гарри в священном трепете сам пришёл в объятия своего альфы. Малфой успел наложить на все апартаменты чары и заклинания от посторонних свидетелей и чужих глаз то, что сейчас должно будет произойти. Поттер дрожал всем телом, не отрываясь глядя на блондина. Драко тепло ему улыбался, растегивая пуговицы на рубашке и целуя дюйм за дюймом открывающиеся участки кожи. Гарри подрагивал от нежных поцелуев. — Драко, — севшего голосом спросил брюнет, — а ты точно этого хочешь? Я точно не заставляю тебя идти против совести, против твоих убеждений? Ты ведь по своей воле прикасаешься ко мне? — Если бы ты знал, Гарри, — простонал Малфой, — как сильно я люблю тебя, как давно хочу, как схожу с ума, как обожаю каждую клеточку твоего тела и души, то ты бы не задавал таких вопросов. Но я отвечу тебе, мальчик. О, да, я люблю тебя и по собственной воле, в разуме совершенном и ясном прикасаюсь к тебе, и хочу тебя. Гарри, как ты прекрасен… Омега вскрикнул и весь прижался к своему любимому альфе. Они стояли у кровати обнаженные и совершенно красивые, впервые обнимая друг друга без одежды, когда кожа к коже, плоть к плоти, рука в руке, а глаза, глядящие в глаза, доверчиво и любяще. Поцелуи стали глубже. Альфа положил на обнаженные ягодицы руки, и прижал к себе Поттера, стал мять упругие полушария ладонями. — Доверься мне, детка, — произнес тихо Малфой, — я сделаю все, чтобы тебе не было больно. Ложись, Гарри, скорее ложись на кровать и только чувствуй…