Нет, поцелуй — не тайна, а секрет

      И вот Сяо Чжань честно не думает, что кому-то хватит, после такого насыщенного дня, сил на баловство и подобное. Да и вообще хоть на что-то. Знакомое и любимое ощущение затягивающего круговорота событий захлестывает волной и он, скинув снаряжение и доведя всех ребят до их мест, на пять минуток растягивается на кровати, устало лыбясь в потолок. Встать и отправить себя на патрулирование — та еще задачка, но он справляется и с этим, хоть и на десять минут позже, чем обычно.       И его ждет сюрприз! Потому что что? Правильно, он недооценивает энтузиазм своих сверстников. Вожатый с удивлением смотрит на «беспалевно» крадущуюся по коридору первого этажа пятерку. Половина его отряда решила куда-то сбежать.       И он не знает, почему не окликает сразу… ладно, знает: среди них Ван Ибо, и, если честно, Сяо Чжаню не только интересно, а куда это все намылились, но и немного непонятно, как действовать в этой ситуации. У Ван Ибо есть все шансы уговорить его на какую-либо глупость.       Надо было проситься на младшие отряды.       Он тихонько, но выразительно кашляет, лишь когда эти партизаны открывают окно. Парни в едином порыве дергаются, хватаясь друг за друга, и поворачиваются к нему, включившему фонарик, с такими огромными глазами, что вожатый на мгновение смешливо улыбается. Ну, потому что реально смешно. К тому же, они так же сбегали все остальные годы… правда, не после похода, блин!       — Бляять, — протяжно тянут Хаосюань и Ибо почти в унисон, что заставляет Сяо Чжаня поджать губы.       — Прости, Сяо-лаоши, — Сынен, кажется, принимает это на счет их побега, и выступает вперед. — Это я придумал.       — Мы все, — Ибо пихает его в плечо, делая шаг вперед. Ван Хаосюань тоже открывает рот, но Сяо Чжань прижимает палец к губам. Все замирают, прислушиваясь вместе с ним. Сяо Чжань, убедившись, что вокруг тишина, качает головой и кивает.       — Я понял, что ответственны все. А сейчас в двух словах: куда и нахуя? Ван Хаосюань приоткрывает рот, окидывая его таким восторженным взглядом, что Сяо Чжань даже чувствует себя неловко. А вот похожий взгляд от Ибо опаляет жаром, который стекает вниз… и вот это тоже уже неловко.       — Итак? — он выразительно цокает, приподнимая брови и повторно окидывает настороженных ребят светом фонарика.       — Чжань-гэ, ну какой лагерь без приключений? — Ибо умильно улыбается, склоняя голову набок. Кажется, он первее остальных соображает, что Сяо Чжань не злится. Еще бы, он, в отличие от остальных, знает его куда лучше. Ну, еще Ван Чжочэн, но тому явно неуютно от новой роли друга, а вот Ибо этим вообще не заморачивается. — Мы сбежать, сходить в заброшку рядом с поселением… может, искупаться ночью…       Сяо Чжань на мгновение задумывается. С одной стороны, он, как вожатый, должен сейчас или сообщить о проказах старшим и отправить всех спать, или просто отправить спать. С другой стороны, он, как прошлогодний пионер, вполне понимает ребят… и то, что этим все не закончится. Еще он может сделать вид, что ничего не видел, и вообще, великий слепой, как персонаж, которого играет Сун Цзиян. Тот вон как раз сейчас смотрит испытующе. Но если он их отпустит и что-то случится, он же себя не простит!       — Пф-ф, — он тихо выдыхает, вытягивая из кармана телефон и надеясь, что Мэн Цзыи еще не спит. Она, вроде, свойская девчонка. Он быстро набирает ей сообщение о том, что временно отсутствует в корпусе, и просит прикрыть. К счастью, сообщение светится прочитанным тут же, и на краткое «Ок» и подмигивающий смайлик, он только облегченно улыбается.       «С меня шоколадка»       — Ладно, идемте, — он ухмыляется удивленным лицам ребят, и чуть не падает, когда Ибо напрыгивает с объятиями.       — Ты с нами? Серьезно?       — Как никогда, — тихо смеется он, похлопывая его по плечу.       Вылезают они через окно, оказываясь в кустах. Фонарик предусмотрительно гасят, пробираясь по территории ближе к забору. Сяо Чжань понимает, что они собираются перелезать через него, слишком поздно: они уже замирают перед высокими, вертикально стоящими, досками.       — Ребят, там калитка есть… — но его глас разума гасится тягой к приключениям в других. Первым, как ни странно, лезет Сун Цзиян, и делает это весьма изящно: наступив на спину присевшего Ван Хаосюаня, легко встает на верхнюю перекладину, и уже оттуда спрыгивает вниз.       — Нормально!       — Давай следующий!       Тем же способом перебираются Чо Сынен с Ли Вэньханем, и Сяо Чжань остается с Ван Ибо. Луна уже взошла достаточно, чтобы освещать все вокруг немного призрачным светом. Ибо явно чувствует себя неуютно, и мысль о романтике, мелькнувшая в голове Сяо Чжаня, надолго не задерживается. Он приободряюще толкает друга в плечо, присаживаясь на корточки, но Ибо, внезапно, оказывается в той же позе рядом.       — Ты первый, Чжань-гэ.       — А? Нет, Ибо, залазь. — Сяо Чжань качает головой, но Ван Ибо упорный, как сто баранов, даром, что лев. Может, они там родственники? — Бо-ди…       — Я не оставлю тебя тут, — недовольно выдает Ибо, передергивая плечами. Сяо Чжань уже хочет сказать, что он-то не боится, но осекается, понимая, что это будет звучать не очень.       — Но я тоже не могу оставить тебя! — возмущается он, и это правда.       — Да вы задолбали, — Ван Чжочэн, судя по голосу, по ту сторону забора уже глаза закатывает. — Хватит тут сцены из ужастиков разыгрывать!       — Может, тогда там и останетесь? — подает голос и Сынен.       — Почти свидание, — радостно поддерживает его Вэньхань, и Сяо Чжань резко поднимается на ноги, неожиданно смущенный. Ван Ибо молчит, отводит взгляд, и Сяо Чжань со вздохом ступает ему на спину, стараясь как можно скорее оказаться на заборе. Оказавшись сверху, замирает, устраиваясь удобнее, и тянет руку вниз. Ибо смотрит хмуро, и Сяо Чжань озорно улыбается.       — Да ладно, Лао Ван, свидание отложим до лучшего местечка. Давай уже руку.       Удивительно, но Ибо тут же цепляет его ладонь, правда, втягивает себя на забор как-то сам. Ребята тихо ржут, переговариваясь о чем-то своем, и Сяо Чжань легко спрыгивает к ним, оглядываясь. Кажется, они оказались не так далеко от широкой дороги к морю…       — И куда вы хотите?       — Помнишь деревню, мимо которой мы проходили?       Что-то такое Сяо Чжань припоминает. Они правда миновали деревушку дворов на тридцать, и когда они шли назад, она немного светилась вдалеке. Чтобы добраться до нее, нужно было свернуть с той тропы, по которой они шли, чуть правее, ближе к реке.       — И откуда вы знаете, что там есть заброшка?       — Так когда Ваны мотались за сладостями… ай! То есть, мы ходили на разведку!       — А, на разведку, — лукаво тянет Сяо Чжань, которому прекрасно видно, как болтливого Сынена с двух сторон пихают под ребра острыми локтями. — Веселая, наверное, разведка была?       — Да, даже вон, языка взяли, — хмыкает Ван Хаосюань, отодвигаясь от пытающегося его пнуть Чо Сынена. Сяо Чжань понимающе кивает, отвлекаясь уже на Ибо, вцепившегося ему в предплечье.       — Надеюсь, в ваших заброшках нет призраков, — бурчит тот, и Сяо Чжань снова, как множество раз до, ободряюще сжимает его пальцы в своих.       — Даже если есть, я с тобой.       — Помню-помню, ты споешь ему колыбельную, и вы подружитесь, — Ибо смеется, но кивает, переплетая их пальцы.       Незначительные жесты, но словно кусочки одного паззла. В неярком свете луны волосы Ибо серебрятся, и Сяо Чжаню на миг кажется, что они уже в каком-то колдовском замороченном мире, а Ван Ибо — волшебный его принц. Но чарующее мгновение, как всегда, рушат их друзья: Чжочэн умудряется свалиться в яму рядом с дорогой. Сяо Чжань, честно, удивлен, что это не он своей пятой точкой ее нашел.       Вытащив Чжочэна и немного поплутав по темным улицам, пугая собак и пугаясь кошек, они и правда находят ту самую заброшку. Невысокая хижина с темными провалами окон стоит с краю деревни, окруженная высокими садовыми деревьями.       — Напомните, зачем нам туда? — уточняет Сяо Чжань, потому что вопрос так и витает в воздухе.       — Просто прикольно, — Хаосюань пожимает плечами и перемахивает невысокий забор из жердей. Сяо Чжань глубокомысленно мычит, глядя, как туда же отправляются и Цзиян с Вэньханем. Ладно хоть они не потащили с собой свечи на гадания, как это сделали в… кажется, третьем лагере? Судя по взглядам Чжочэна и Ибо, этому радуется не только он. Ну, потому что тогда реально стремно было, особенно когда свечи потухли и на них, выскакивающих из дома, рухнули старые жалюзи. Вот тогда они пересрались, конечно, сейчас остается только радоваться, что пожара не устроили.       А тут — всего лишь небольшой крестьянский домишко. Да тьфу!       — Ну окей. К тому же, тут и локвы, и виноград, — соглашается Сяо Чжань и тоже перелазит через изгородь, правда, ему достаточно просто встать на нижнюю перекладину и перебросить ноги.       — Ну ты и ходули отрастил, Сяо-лаоши, — не преминует это заметить Чжочэн, за что немедленно получает подзатыльник от подоспевшего Ибо.       — Завидуй молча! Ахуенные ноги! — очень авторитетно заявляет тот, заставляя Сяо Чжаня смущенно хмыкнуть. — О, правда, локвы. — Ибо не очень ловко переводит тему, подскакивая на месте и дотягиваясь до одного из фруктов, после чего протягивает добычу Сяо Чжаню. Тот не может сдержать улыбки, принимая «подношение», щурится лукаво. Но молчит: «ахуенные ноги» звучит, конечно, здорово, но это не то же самое, что «ахуенный ты».       На обследование территории уходит не очень много времени, они набивают за пазуху локв и небольших груш, медленно добираясь до дверей дома под тихие комментарии Сун Цзияна, заставляющие их периодически фыркать от смеха.       — Довольно странно, что тут не так уж запущено, — замечает Сяо Чжань, останавливаясь и разглядывая, насколько позволяет свет луны, открывшийся вид на небольшой огородик. Он… чистый. У бабушки с дедом был такой же, очень даже ухоженный. Он снова косится на дом. Вблизи он не кажется уже такой развалюхой. Не новый, конечно, но и не так чтоб древний.       — Трава должна быть выше, да? — Ибо тоже оглядывается, насторожившись, и Сяо Чжань залипает на его немного дикие движения.       — Ага… — севшим каким-то голосом подтверждает Чо Сынен, и это, а также раздавшийся из дома громкий лай, заставляют Сяо Чжаня сообразить, что им всем не кажется.       — Кто там, детка? — голос и скрип двери заставляют парней живо собраться. Сяо Чжань понятия, блин, не имеет, что там за собака, пусть бы в отличие от Вэй Ина их в принципе не боится. Но не боится он адекватных собак при свете дня, а сейчас — ночь, они в чужом огороде с полными карманами чужих фруктов, у Сяо Чжаня все губы в соке персика, и собака за дверью вряд ли будет им вилять хвостиком.       — Бежим, — Ибо ухватывает его за запястье и тянет назад, по тропинке и дальше. Позади скрипит дверь, заглушаемая лаем, и Сяо Чжань тоже ускоряется. Его разбирает нервный смех, когда они перемахивают через забор, но останавливаться некогда, тем более, они оказываются в другом огороде.       Что ж, они с приключениями и впрямь нашли друг друга!       За еще одним забором оказывается обычная поляна, за которой виднеется лес. Но не успевает Сяо Чжань облегченно выдохнуть, как позади что-то трещит.       — Да бля…ха муха, — вместе с треском ткани раздается и раздосадованный возглас Ван Ибо. Сяо Чжань, как и остальные ребята, мгновенно оборачивается к нему, адреналин до сих пор заставляет руки дрожать. К счастью, с тем все нормально… почти. — Ты чего за жопу держишься? — с нескрываемым подозрением спрашивает Чо Сынен, и это выглядело бы серьезно, не упирайся он в колени, пытаясь отдышаться после забега.       — У меня тоже вся задница чешется после крапивы, — жалуется Ли Вэньхань, пытаясь, кажется, почесать все одновременно.       — А у меня после шиповника, но я ж не ною, — Сун Цзиян, как понял Сяо Чжань за этот поход, та еще язвительная задница. Зато, кажется, Ван Хаосюаню очень нравится, судя по тому, что Сяо Чжань вообще начал замечать много всего. И даже то, как те периодически обнимаются, а Хаосюань постоянно пристраивает голову у Цзияна на плече.       — Да пофиг на ваши жопы, — Ибо раздраженно цокает, переставая, наконец, вертеться в попытках рассмотреть что-то на спине. — Я брюки порвал.       — А?       — Дай посмотрю, — Сяо Чжань подходит и недоуменно выгибает бровь, когда Ибо пытается прикрыться рукой. — Бо-ди…       — Я, кажется, трусы тоже… — смущенно бормочет тот, отводя взгляд. В свете луны не видно, но Сяо Чжань уверен, что уши у него покраснели. Но, в самом деле!       — Я что, там что-то не видел? — он хмыкает, хватая Ибо за руку. — Не глупи, вдруг поранился!       — Иногда мне кажется, что это не летний лагерь, — Ван Чжочэн говорит это слишком задумчиво. И Сяо Чжаню бы насторожиться, потому что такой тон у Чжочэна — уже звоночек. Но он слишком занят борьбой с Ибо. — А гейский.       Ибо как-то резко перестает дергаться, и Сяо Чжань наконец получает возможность рассмотреть потери: к счастью, только брюки. К несчастью, это единственные брюки, второй комплект — шорты. Нет, в своих Ибо тоже может прийти, но это обычно не приветствуется…       — Переходи на нашу сторону, — хохочет вдруг Ли Вэньхань, и Сяо Чжань только тогда включается в происходящее.       — Бо-ди, только брюки, хоть и неплохо располосовал, тебе повезло, — он ободряюще улыбается Ибо, напряженно на него глядящему, и кидает взгляд на корчащего рожи Ван Чжочэна. — Не будь придурком, а?       — Да я-то что? — возмущается тот. — У меня нет жопных проблем!       Они пару секунд переваривают его возглас, а потом, продолжая смотреть друг на друга, принимаются ржать. Леса Гуйчжоу наверняка запомнят этот дикий смех ночных искателей приключений, и Сяо Чжаню от этой мысли почему-то еще смешнее.       На этот всплеск веселья уходят последние силы, так что Сяо Чжаню без труда удается уговорить всех не лезть в воду сейчас. До лагеря они дотаскиваются на чистом упрямстве, выясняя, кто оплошал. Уже у самого забора Ван Хаосюань вдруг резко останавливается.       — Ибо, слушай… а мы в прошлый раз заходили со стороны реки или дороги?       Судя по озарившемуся лицу Ван Ибо, таки да: их разведчики все же спутали дома. Теперь смеется их растерянности уже Сяо Чжань. Но зато никто не спорит, когда Сяо Чжань, прислушиваясь, ведет их к калитке.       По дороге они еще успевают испугаться постамента с бюстом Мао, который вызывающе белеет в полутьме, но это мелочи. Ведь их окно оказывается закрыто. Парам-пам.       Сяо Чжань тупо смотрит на запертые створки, слушая, как тихо переругиваются парни, и чуть вздрагивает от прикосновения к плечу. Ибо глядит на него с тревогой, которую не скрывает даже полумрак, и только это заставляет взять себя в руки.       — Так, товарищ Мао смотрит. И не стыдно вам? — он поворачивается к ребятам, ухмыляясь лукаво.       — Кто бы говорил, — шепотом возмущается Ван Чжочэн, но его возмущение съедается широким зевком. На телефоне Сяо Чжаня уже без десяти час, им снова остается спать всего ничего. В кровать хочется неимоверно! Когда волна зевков затихает, Сяо Чжань машет рукой в сторону двери.       — Я пройду главным ходом, потом вам открою. Будьте хорошими мальчиками, я потом спрошу у товарища Мао!       На его счастье, охранник не задает вопросов, что делал вожатый на улице ночью. Только дыхнуть просит, но Сяо Чжаня это даже не задевает, все же и правда — подозрительно. Убедившись, что мужчина проводил его взглядом и сел обратно на свое место, он проходит знакомым путем до второй лестницы и, прислушиваясь, осторожно добирается до окна. Корпус спит, хозяйственные комнаты тоже погружены в тишину. Он легко открывает окно, запуская ребят, и первым идет на их этаж.       Ибо он ловит уже у входа в их комнату. Удерживая его за локоть, наклоняется ближе, прикрывая глаза: запах после прогулки, кажется, становится даже сильнее. Или просто его настолько уже вырубает, что все барьеры складываются лапками вверх.       — Бо-ди, занеси завтра с утра мне брюки, я починю, — он говорит это тихо, почти утыкаясь носом в светлое облачко волос. Неожиданно вспоминается, как они выглядели в свете луны, и бороться с желанием прижаться к ним становится еще сложнее. Ибо выдыхает, и этот выдох греет шею.       — Что я буду за это должен? — он откидывает голову назад. И вот снова, полумрак коридора, темный взгляд. Сяо Чжань сглатывает и с трудом выпрямляется, качая головой. — Свидание?       — С… что? — растерянно переспрашивает он, хватаясь руками за воротник собственного худи, и стоит еще пару мгновений так под тяжелым взглядом Ибо, пока тот не хмыкает весело, стукая его в плечо.       — До завтра, гэгэ, — Ибо выдыхает это еле слышно, почти у его губ. И скрывается за дверью, а Сяо Чжань что? Сяо Чжань, кажется, всерьез задумывается над тем, что свидание — из губ Ван Ибо звучит отлично.       — Они уперли бюст Мао.       Каждый новый день в лагере начинался все чудесатее и чудесатее, хотя Сяо Чжань бы выразился иначе. К счастью, в этот раз подъем был как обычно, но учитывая, что с него не сошел еще прошлый недосып, а вечером он, как полнейший придурок, поддержал инициативу по поиску приключений, очередные четыре часа с чем-то сна не делают ничего особо лучше.       Он медленно моргает, пытаясь понять, чего от него хочет такой же сонный Юй Бинь, рядом с которым они столкнулись у корпуса перед зарядкой. Судя по заспанной Мэн Цзыи, она тоже не особо понимает, что вообще происходит, и не снится ли это вообще.       — Кто «они»? — наконец все же уточняет Сяо Чжань важную информацию.       — Дети, — разводит руками их старший вожатый и выглядит настолько мило растерянным, что Сяо Чжань невольно улыбается. Или, может, это уже просто нервное, потому что следом налетает хихиканье.       — И зачем он им… — недоуменно добавляет тот, а у Сяо Чжаня в голове что-то щелкает.       «Будьте хорошими мальчиками, я потом спрошу у товарища Мао!» — звучит в его голове на повторе, и он прикрывает глаза. Зря он это сказал? Определенно зря! И если это действительно так, то Сяо Чжань сперва восхитится их изобретательности, а потом… потом… самого зачинщика обваляет в гипсе и засунет на пустующий постамент. И красиво, и полезно.       Он выполняет тренировку, следя за движениями Ван Ичжоу, и после догоняет группку ночных попаданцев, жестом прося немного задержаться.       — Признавайтесь, разбойники, — сходу начинает он, окидывая слишком невинные лица пятерки друзей. Сговорились!       — В чем? — если бы сейчас проводился конкурс на актерское мастерство, Ибо бы точно занял первое место. Сяо Чжань на пару мгновений даже засматривается на эти широко распахнутые в удивлении глаза.       — То есть с «разбойниками» не спорите? — усмехается он и, неожиданно даже для себя, широко зевает.       — Так гэ вчера тоже паинькой не был, — ухмыляется Ван Ибо, стойко сражаясь с зевотой.       Что ж, вот оно, доказательство, что даже Ван Ибо, которого Сяо Чжань помнит еще чудесным и спокойным ребёнком, не обошла подростковая буря.       — Ребят… Ибо, я понимаю, что у вас сейчас сложный период…       — У нас? А у тебя?       — Ну… У меня… — Сяо Чжань заминается. Не говорить же, что его сложный период, кажется, подзадержался, и теперь настроил локаторы не в ту гавань. Он трясет головой.       — Тоже, но я не похищал бюст Мао! Зачем вообще…       — Ага, ты похитил только мое сердце, — бурчит Ибо, запуская руку в волосы и отводя взгляд. Ребята тактично отворачиваются, Вэньхань с энтузиазмом тащит упирающегося Чжочэна вперед.       — Я… Ван Ибо! — Сяо Чжань, кажется, заикается от неожиданности, возмущенно всплескивая руками. Ну вот как с ним?       — Да вернем мы, вернем, — Чо Сынен фыркает, закидывая руку на плечо Ибо. — Но какой же лагерь без тайн и загадок?       — Никакой, — соглашается Сяо Чжань и ехидно добавляет: — Просто думаю, задницы-то вам поберечь стоит.       И, не давая слова вставить, машет рукой:       — Ладно, пойдемте лучше, пока там без нас все не съели. — Сяо Чжань улыбается и вдруг сует Ибо в руки термос с зеленым чаем. — Я слышал, что твой сломался… короче, вот. Идем-идем.       Он отворачивается, не встречаясь взглядом с принявшим термос парнем. Шею печет ощущением взгляда до самой столовой.       После завтрака Ибо успевает занести ему свои брюки, алея ушами и стреляя взглядами по комнате. Но Сяо Чжаню некогда устраивать экскурсию, ему приходится подтолкнуть Ибо к дверям, торопливо захлопнуть за ними дверь, и в темпе мчаться сперва в вожатскую, потом в столовую, потому что кто-то напутал со списками, потом — на репетицию.       Так что сесть зашивать штаны (предварительно без стыда и совести свистнув нитки с иголками в местном кружке) он садится только после обеда, когда у ребят полчаса свободного времени. Он немного надеется, что Ван Ибо, как обычно, его найдет, но этого не происходит. К счастью, дырка небольшая, зацепился Ибо удачно, и Сяо Чжань легко заштопывает. А вот после появляется вопрос — как отдать?       — Ты такой придурок, — сообщает он сам себе в зеркальце у двери, приглаживая волосы. Не на свидание же его звать он сейчас идет, в самом деле, тем более что свидания со своими пионерами строго запрещены. Не то чтобы Сяо Чжань так строго следовал правилам. И все же, в этом определенно была логика. — Ты уже про себя выяснил? Вроде как. Так чего тогда мнешься еще?       Он усмехается, показывая язык своему отражению. Аутотренинг, как обычно, помогает ровно до момента, как нужно принимать решение. Вожатый останавливается перед комнатой Ибо, вместе с глубоким вдохом пытаясь набраться смелости.       Но его страдания напрасны! Ван Ибо в комнате нет, как нет и его соседей. Сяо Чжань укладывает сложенные брюки Ибо на кровать — ее весьма просто узнать по рюкзаку с кучей брелоков с мотоциклами и скейтами, брошенному у изголовья. Залипает на пару мгновений на красочный зеленый скейт, с улыбкой вспоминая, как Ибо утащил его самого на ровную площадку за спортзалом, чтобы только показать последний заученный трюк.       — Точно! — Он хлопает себя по лбу, торопливо разворачиваясь. Наверняка же они опять там, энерговеники хреновы. Раздумывая над тем, откуда, блин, у некоторых людей берется столько физической энергии, он выбирает немного кривой путь до спортзала, но решает не возвращаться: подумаешь, придется потом обойти через задний двор.       Но Ван Ибо действительно рядом со спортивным корпусом, и действительно с друзьями. Вернее, с одним, но заняты они совсем не доской. Да и какой скейт может быть на заброшенных качелях, упирающихся в кусты сирени?       Сяо Чжань вообще прошел бы мимо этого медвежьего угла, если бы его взгляд не выцепил привычную блондинистую шевелюру на фоне зелени. Чо Сынена, обнимающего Ибо, он узнает по сдвинутой набекрень бейсболке с забавным принтом. Он еще и поглаживает Ибо по плечу, наклоняя голову, будто в поцелуе. Учитывая то, как Ибо неловко кладет руку ему почти на шею, «будто» можно вычеркнуть.       Сяо Чжань любил плавать, но ему не понравилось нырять с трамплина или, тем более, с мостков. Надолго запомнилось первое впечатление, когда он, сиганув в воду, на несколько мгновений оказался совершенно дезориентированным.       Тогда мир завертелся и онемел, словно черно-белый телевизор, который до сих пор стоял у бабушки в пристрое. Сейчас происходит то же самое, Сяо Чжань даже может представить себе черно-белое кино, а одна из главных ролей — у него. Он глубоко вдыхает кисловатый воздух, крепче сжимая пальцы на собственном запястье: боль слегка отрезвляет, и звуки возвращаются нарастающим писком в ушах. Писк проходит быстро, а вот нервный холод где-то в животе, словно он целиком проглотил скользкую гадину, остается с ним, даже когда он отступает от густых кустов и разворачивается куда-то… подальше.       На репетиции и ужине Ван Ибо старается заговорить с ним ровно пять раз, но, наткнувшись на вежливую заинтересованность, возвращается к тактике прожигания взглядом из-за плеча друга. Друга ли?       С Чо Сыненом Сяо Чжань познакомился года два назад, когда единственный раз ездил встретиться с Ибо вне лагеря, в Пекин. Тот как раз выступал на отборочном туре танцев, и Чо Сынен тоже. Потом оказалось, что они ходили в одну школу в Сеуле, и Сяо Чжань привык считать его лучшим другом своего лучшего друга, да и сам общался с ним довольно приятельски, в редкие совместные созвоны.       И сейчас Сяо Чжань определенно не должен чувствовать себя преданным. Но чувствам до его «должен» нет никакого дела.       Сяо Чжань вздохнул и перевернулся на постели в пятый раз, раздраженно пыхтя. А все из-за этого Ван Ибо, чтоб ему там икалось! Наглая, ехидная, красивая морда! Он пару раз ткнул в подушку кулаком, не без представления на ее место краси… то есть наглой морды, конечно же. И взвыл в нее же, когда за стенкой протяжно всхрапнули. Ну ни минуты наедине с рушащейся жизнью, что ж такое-то!       А потом всхрап повторился, и Сяо Чжань оторвал голову от подушки, настороженно сверля взглядом окно. Спустя пару мгновений мир за ним осветился холодный вспышкой. Всхрап повторился — но храпел гром.       В следующий момент засветился экран телефона, сообщая об отключении питания.       — Вот! Справедливость восторжествовала! — шепотом возликовал он. Учитывая то, как Ибо боялся темноты, вырубленное электричество вполне можно было записать в божественную справедливость. Сяо Чжань довольно улыбнулся, сворачиваясь на кровати в рулетик, и прикрыл глаза.       Торжествовать не получалось, спать — тоже.       — Да бля, — он вцепился в уголок подушки и остервенело ее погрыз. Ибо, который с детства боялся темноты и насекомых, был где-то там, за три (!) комнаты от него, в полной темноте, даже без ночника. Там, конечно, было еще двое его друзей (один из которых, может, и не совсем друг), и Ибо мог попросить о компании их.       Молния осветила мир за окном повторно, спустя мгновения нагнал удар грома, от которого затряслись стекла и душа Сяо Чжаня — просветление такой же молнией мелькнуло в мозгу: у ребят-то телефонов не было!       Он кубарем скатился с кровати, зашипел, налетев на уголок тумбочки, и, почти не глядя натянув на себя толстовку и сунув ноги в кеды, подхватил телефон и выскочил из комнаты. Он просто хочет быть хорошим и ответственным вожатым, а раз так, то как может оставить своего младшего в беде? Правильно?       Пока он крался мимо ненужных дверей до нужной, словно подсвеченной перед его внутренним взором зелеными светодиодами, часы на телефоне успели перескочить за полночь. Остановившись у двери, он прислушался, почти ожидая, что вот сейчас там раздадутся голоса, знакомый смех, и тогда он с чистой совестью просто развернется и уйдет, совсем-совсем ненужный.       Но из-за двери послышался только тихий стон, и Сяо Чжань, перепуганный, рванул ее на себя и замер, пытаясь всмотреться в темноту.       Во вспышке молнии он так ясно увидел зажмуренные глаза этого его старшего друга, Чо Сынена, который целовался с Ли Вэньханем, что возмущенный вскрик застрял где-то в глотке.       Быстрый взгляд вокруг показал, что Ибо в комнате не было. А вот целующиеся парни — вполне себе неплохо просматривались во вспышках молний.       Мысли в голове перепутались окончательно, когда он осторожно закрывал дверь и в панике оглядывался по сторонам. Перед глазами стояло отчаянное лицо Ван Ибо, всплывали то пруд, то виселица, то, почему-то, хороводы чертей, в ушах грохотало сердце. Он, конечно, погуглил о сообществе ЛГБТ, и даже вспомнил нескольких человек оттуда — знакомых шапочно, но все же, и сейчас в голове кружились обрывки исследований. Было в них, кажется, и что-то там про то, что эти пары часто ненадежные… А еще, вроде, им говорил об этом учитель. Его, впрочем, быстро уволили, несмотря даже на то, что упомянул он тему в очень негативной окраске.       Но чтоб настолько? А что сейчас чувствует Ибо?       Ощущая, как уже у него сейчас от чувств разорвется сердце или мозг, он повертелся на месте и рванул в единственное пришедшее голову место.       На террасу их корпуса можно было попасть двумя способами: либо по резной лесенке со стороны заднего двора, либо выйти на втором этаже из общего холла. Так как на улице льет дождь, он выбирает второй вариант.       Темную фигуру, забившуюся в угол, он замечает даже без фонарика: на улице, благодаря частым вспышкам, гораздо светлее, чем в помещении, и Ибо действительно выбрал это место, несмотря на сопутствующие неудобства вроде порывов свежего ветра и шума грозы.       — Бо-ди?       — Чжань-гэ!       Его едва не сбивают с ног, и Ибо с налету обхватывает его за талию, вжимается всем телом, вцепившись в худи на спине, мелко дрожа. Сяо Чжань обнимает его в ответ, принимаясь успокаивающе поглаживать по выпирающим лопаткам.       — Ты чего тут? — он решает не заострять внимание ни на том, что увидел днем, ни на том, что увидел в комнате. Сейчас важнее сам Ибо и его состояние, явно не близкое норме. В груди колется, напоминая о себе, сердце, но он уже знает, что в любом случае поддержит Ибо и его выбор. Даже если ему нравится Чо Сынен или Ван Ифэй, или безликий кто-то далеко в Лояне. Он останется ему другом, чтобы, если что… Ибо было кого обнять. И этим кем-то был он сам.       — Гроза, — недовольно ворчит ему в шею постепенно успокаивающийся парень и передергивает недовольно плечами, совсем как вымокший под дождем кот.       — Но почему ты… — Сяо Чжань осекается. — Не пришел ко мне, если не захотел остаться в комнате?       Ван Ибо слегка отстраняется от него. От фонарика телефона не очень много света, но его хватает, чтобы ощущать на себе полный упрямства взгляд. Сяо Чжань лишь надеялся, что его не выдаст его же лицо, но, кажется, напрасно, потому что Ибо в его руках напрягается.       — Ты заходил к нам?       — М-м… — неловко тянет Сяо Чжань и сам понимает, что выдает себя, но все равно отводит на мгновение взгляд при воспоминании обнимающихся парней. Ибо судорожно выдыхает. — Прости! Но я переживал о тебе, и…       — Переживал обо мне? — Сяо Чжаню хочется заскулить и спрятать лицо, но как это сделать, если руки заняты? А Ибо так сияет, что глаз не отвести.       — Разумеется, я же помню, что ты не любишь темноту, — вздыхает он. И торопится договорить, пока не натворил еще больше глупостей: — Вот и заглянул к вам, а там… мм… ребята, они…       — Я хотел прогуляться перед сном, — перебивает его Ван Ибо и чуть отводит глаза тоже. — Ты сегодня весь вечер был так занят, на ужине тебя не достать… я не успел сказать спасибо за брюки. А парни, — Ибо задерживает дыхание и, поймав его взгляд, выпаливает: — Вместе уже почти месяц. И поехали они вместе. Вот я и решил, что погуляю, я ж нормально к грозе, а они снова по разным городам потом… но не подумал, что отрубит свет.       — И поэтому вместо того, чтоб вернуться, выперся на террасу? — Сяо Чжань поджал губы, качая головой. — Ну хоть бы ко мне пришел…       Ибо покаянно вздыхает, отстраняясь, и снова усаживается на пол, тяня в этот раз за собой и Сяо Чжаня.       — Тут хорошо, Чжань-гэ. — За шумом дождя слова Ибо скорее угадываются, но Сяо Чжань все равно кивает, отключая телефон и устраиваясь рядом. Ван Ибо смотрит вверх, и он тоже поднимает голову к грозовому небу. Дождь и порывы ветра, периодические раскаты грома захватывают и завораживают. И правда хорошо.       А еще хорошо, что, кажется, Ван Ибо все же не встречается с Чо Сыненом. И, может, даже не целуется… о чем хочется спросить отдельно.       Гроза постепенно отступает, теплое плечо Ибо рядом греет, а на язык рвутся вопросы. Когда шум дождя немного стихает, Сяо Чжань поворачивает голову к Ибо, сталкиваясь с его взглядом, и неожиданно смущенно выдавливает:       — А… ты… ну?       — А для тебя это важно? — Ибо прикусывает губу. Немного светлеет, но этого все равно недостаточно, чтобы понимать эмоции наверняка, но Сяо Чжаня все равно чуть не подкидывает на месте от возмущения: конечно, важно! Если да, то Ибо, вот, смотри, рядом с тобой сидит гэ, не любленный, не целованный — не считать же поцелуем недоразумение в прошлом году на выступлении, когда к его губам смело прижалась одноклассница. Потом так же смело отжалась и убежала, а он долго протирал губы антисептическими салфетками.       — Нет. Ты — это ты. — Он встряхивает головой, заглядывая в напряженное лицо, пытаясь уловить хоть что-то… качает головой. Прочитать Ван Ибо всегда почти нереально. Он толкает его в плечо и откидывается назад, щурясь на облака.– Да ладно, расслабься, дружище. Мы же друзья.       — Ага.       Кажется, Ибо не слишком этому рад. Или просто ему без разницы? Вот зачем, зачем он сказал так, надо было сказать, что… а что? «Да ты что, если ты гей, то я тоже!»? Сяо Чжань сопит сердито, а потому прослушивает вопрос. Ибо приходится толкнуть его в плечо и повторить:       — Можно я сегодня переночую у тебя?       — У меня одна полторашка, — Сяо Чжань чувствует своим долгом предупредить об этом, но… согласен же.       — Ты всерьез считаешь, что это может меня напугать? Мы с тобой за одного сойдём!       Сяо Чжань смеется согласно, откидываясь назад, опираясь ладонями о ещё теплые сосновые доски пола.       Гроза, позвякивая припрятанными молниями и погромыхивая невылитыми ведрами воды, постепенно перекатывалась за реку, обнажая бескрайние просторы космоса. Ветер утих, только редкие капли отходящего дождя ещё шелестели на листьях. Во влажном сладком после дождя воздухе разносились песни цикад.       Шторм прошел, и они, и лагерь остались под умиротворенным звездным небом.       — Чжань-гэ… — робко, даже как-то нерешительно зовет его Ибо. Сяо Чжань поворачивает голову, ощущая на себе его взгляд. — Красивые звёзды, правда?       — Очень, Бо-ди, — улыбается он.       Глаза Ибо, посверкивающие в неясном свете фонарика, похожи на звёзды.