Дни романтичные
23 сентября 2022 г., 20:00
— Я зову тебя на свидание.
Сяо Чжань непонимающе моргает. В какой-то момент даже хочет схватиться за сердце, для большей эффектности, но что-то в замершем перед ним Ибо заставляет сдержать этот глупый порыв. Вместо этого он падает обратно на недотрибуну, где пытался свести воедино все необходимые треки для постановки, и смотрит на подступающего Ван Ибо снизу вверх. Отчего-то быть честным, не прикрываться бравадой и клоунадой, оказывается теперь даже сложнее. Раньше. До признания. Они очень часто дурили вместе, и подобное никогда не заставляло вот так спотыкаться сердце. Да даже первые репетиции — тогда они еще выбирали сцены, и Сяо Чжаня ничего не смущало. А теперь, когда внутрь прокралось это сладкое и колючее чувство, пустило корни, дало ростки и, главное, распустило цветки от взаимности, каждое совместное мгновение стало особенно значимым. Сяо Чжань не думал до этого, что испытывать что-то подобное вообще возможно.
— Как ты себе это представляешь?
Он понимает, что озвучил единственное волнующее его, только когда видит задумчиво поджавшиеся губы Ван Ибо. Глупый, глупый его язык. Но, кажется, вопрос смущает только самого Сяо Чжаня, потому что Ибо вдруг улыбается, плюхаясь рядом, и небрежно тянет:
— О-о, я прекрасно представляю. Или Лао Сяо настолько стар, что уже забыл, каково это?
И нет сомнений у «Лао Сяо», что вот этот невинно заглядывающий в глаза гремлин, узнав, что и опыта-то у него никакого не было, потом со стебом от него не отстанет!
— Я старше тебя всего на год! — он показательно надувает губы. Потому что может, потому что за это ему ничего не будет, потому что ему безумно нравится, как залипает на них Ибо и сглатывает, заставляя кадык дернуться.
— А я все еще жду от тебя положительного ответа.
— Да, положи меня уже куда-нибудь, — соглашается Сяо Чжань, губы сами собой растягиваются в коварной улыбке. Зрачки Ибо расширяются, и от этого просто невозможно отвести взгляда, особенно когда тот так близко. Сяо Чжань выдыхает, с готовностью вскидывая лицо навстречу.
— Сяо-лаоши, Сяо-лаоши!
Ибо утыкается ему в плечо, и Сяо Чжань готов поклясться, что слышит его обреченный стон.
Сам он, если честно, очень благодарен окликнувшей его Зоуи, потому что иначе он рисковал нарушить всевозможные правила и в угоду личным прихотям утащить Ибо куда-нибудь и положиться куда угодно. Но это не отменяет огромного, как профессор Чжан, и жгучего, как его разносы, разочарования. Поэтому вожатый с трудом, но давит острое желание огрызнуться, и, проведя украдкой ладонью по пояснице Ибо, поднимается навстречу напарнице.
Мэн Цзыи молча протягивает ему список затребованного по постановке, провожая задумчивым взглядом отправившегося по своим делам Ибо. Сяо Чжань даже не поворачивается в его сторону, но улыбка все равно выползает на лицо, когда тот издаёт победный клич где-то за кустами гортензии.
— У вас, парней, все так просто, — Зоуи буркает это еле слышно, напоминая этим и хмурой складкой на лбу Ван Чжочэна. Она вообще после вчерашнего кажется непривычно тихой, словно бы несчастной. И даже никак больше не комментирует увиденное, что удивляет больше всего.
Конечно, ничего у них особенно просто не было. Вчера все закончилось поцелуями, утром — легким смущением, потому что Сяо Чжань позорным образом проспал. Так что даже не было возможности как-то справиться с утренним возбуждением, как, наверное, того хотел Ван Ибо.
Но с тем, чего хотел Ван Ибо от него, вообще пока было мутно и непонятно, однако… свидание. Глупо как, будто он девчонка!
— Нихрена не просто, — он вздыхает, отвечая все же хмурой Зоуи, приглядывается к ней внимательнее. Вчера она танцевала с Ван Чжочэном, но до этого ему показалось, когда он общался с Лу-Лу, что той Цзыи тоже нравится. Зря он вообще что-то Лу-Лу сказал тогда. Или, может, он просто все уже видит в таком свете? Кажется, даже психологический феномен такой есть. Как там его? Баадера-Майнхофа? Узнав о чем-то, скоро услышишь об этом снова?
— Но вы по крайней мере разговариваете, — еле слышно пробормотала Цзыи.
Сяо Чжань неопределенно хмыкнул, потому что вот как раз с разговорами у них и было сложно. До этого все прояснялось как-то будто само собой, да и действия вразрез со словами не шли. Тут же, напротив, слова не догоняли до действий, и что с этим делать, было тем еще вопросом. Но обсуждать это с кем-то, кроме самого Ибо, не казалось правильным.
— Мы с Ибо давно друг друга знаем, — подумав, все же говорит он. — Но все равно есть что-то, что остается в нем непонятным мне. И ему во мне, наверное. Я иногда не согласен с его мнением, но… ммм. Я его уважаю.
— Ты имеешь в виду, что, — Зоуи определенно задумывается, но, помедлив пару мгновений, все же заканчивает мысль: — каждому нужно дать шанс быть услышанным?
Сяо Чжань кивает, но добавить больше ничего не успевает: Зоуи резко встает с места и хлопает его по плечу.
— Не говори ничего. Я хочу поговорить с А-Лу.
В назначенный час, между отбоем и вторым обходом дежурного, в дверь раздается условленный стук. И Сяо Чжань приглаживает волосы, выскальзывая наружу.
— Ты готов?
— Иду, — Сяо Чжань прикрывает дверь за собой, чувствуя горячую руку Ибо, обхватившую его запястье. Ласково погладив тыльную сторону ладони, Ибо ловко переплетает их пальцы и стремительно тянет за собой.
За время, проведённое здесь, все уже выучили коридоры и переходы почти наизусть, так что даже в полутьме и перемежая движение с поцелуями, и они тем более успешно добираются до «тайного хода» на первом. Привычно вытащив расшатанный шуруп, Ибо легко распахивает окно в довольно темное будущее.
Фонари дорожек чуть в стороне, а фонарик они в этот раз не включили, так что снаружи лишь слегка светлее, чем в коридоре. Ибо выпрыгивает на траву первым, готовый подхватить — в последнюю их вылазку, со всеми, Сяо Чжань чуть не пропахал местный газончик носом. Сяо Чжань тихо хихикает, усевшись на подоконнике ногами наружу и болтая ими. Ибо смешливо фыркает в ответ. Его лица не видно, но Сяо Чжань точно знает: улыбается, поросенок вредный! И из вредности же дергает его на себя, оплетая ногами за талию. Твердое, словно из одних мышц и костей состоящее тело, врезается почти болезненно, но все страдания оправдывает крепкая хватка на бедрах и горячие губы на губах. Сяо Чжань жадно отвечает, вцепившись обеими руками Ибо в плечи. И он, честно, почти готов остаться здесь, но Ван Ибо, усыпив его бдительность, нагло стаскивает к себе.
— Идем, — последний раз чмокнув в губы и слизнув протянувшуюся к ним ниточку слюны, Ибо снова показывает путь, буквально утаскивая за собой. Сяо Чжань же слишком ошеломлен произошедшим. Вернее… своей реакцией? У него встало, блять, встало просто от того, как его губы облизали?!
Это что? Это значит, что ему будет нравиться грязный секс? Да? Нет? Может быть?
— Эй, а куда ты меня ведешь? — очухивается он уже за калиткой, когда та захлопывается за их спинами, скрежетнув на прощание пружиной. И любопытство тоже срывается с поводка.
— Имей терпение, Лао Сяо, — Ибо коротко оборачивается, но шага не сбавляет, и ладонь сжимает только крепче. Сяо Чжань надувает губы.
— Позволь, я не буду шутить насчёт иметь…
— Поздно, Чжань-гэ!
Ибо бессовестно ржёт, и Сяо Чжань с прискорбием вынужден признать, что этот раунд он проиграл. Оставалось понять, на что именно они играли. Сяо Чжань был готов поставить на кон свои чувства. Он уже это сделал. А Ван Ибо? Чем это было для него? Какие ставки? Возможный секс, и не факт, что первый, летнее приключение?
Но Ван Ибо не такой. Он бы не стал портить их дружбу всем этим. Но это он, Сяо Чжань, знает, что дружба испортится, если… если у одного будет чувство, а у другого прихоть. А для Ван Ибо все может быть совсем не так. Вот и вчера вечером… в симпатии признался же именно он, Сяо Чжань, Ибо же просто поцеловал.
Мысли становятся всё темнее, как и окружающий их лес. Хочется пошутить насчёт дементоров, которые наверняка сейчас сидят где-то в кустах, но впереди вдруг мелькает проблеск света.
— Деревня?
— И как ты догадался… Ай!
Драться в полутемном лесу все еще плохая затея, о чем ему напоминает выпрыгнувший под ноги корень. Хорошо, что у Ибо реакция нормальная, а то с утра было бы весело объяснять, почему один с фингалом, другой хромой…
А руки у Ибо теплые.
Ибо и правда выводит его снова к деревне, уже не отпуская руки, и как-то совсем плевать становится на переживания. Ну, разъедутся в разные стороны и забудут друг друга, зато какой опыт! Тем более что в деревне тихо, а у Сяо Чжаня довольно много, на самом деле, предположений, чем можно здесь заняться. Слегка, правда, смущает отсутствие того самого опыта, но он готов заменить его энтузиазмом. В общем-то, просмотренного порно должно ему хватить, да и вообще, все когда-то случается в первый раз! Заодно хоть узнает, что там ему нравится. Нужно брать от жизни все, если уж начал ее жить!
— Гэ-э, ты чего завис? — Ибо выпускает его руку, проходясь по галечной дороге и старательно оглядываясь. Как ни странно, останавливаются они на самой окраине, причем, кажется, какой-то другой. Хотя Сяо Чжань вот вообще не уверен, он при свете дня-то порой умудряется теряться, а ночью мир вообще на себя чары маскировки десятого уровня натягивает, особенно в таких краях.
— А? Ничего, — спохватывается он, когда Ибо резко останавливается и многозначительно кашляет. Он хочет спросить, что там у них по плану, и уверен ли Ибо, что та заброшка им подойдет. Но стоит ему шагнуть с дороги к забору, вытягивая шею над кустами, как коварно врезается в какую-то херню.
— Бля-я…
— Осторожней!
Довольно изящный, чем-то напоминающий самого Ван Ибо пару лет назад — угловатый и тонкий, как подросток, мотоцикл выпрыгивает на него неожиданно. Вернее, конечно, это Сяо Чжань со своей природной грацией налетает на его рулевую кость своей подвздошной.
— Это что за орудие пыток? — он шипит, потирая явный будущий синяк. Все не как у людей, расскажет кому — ну засмеют же. «В первые минуты свидания он делал успехи: вывалился из окна (на своего парня), свалился в лесу (на него же), ебнулся об байк (но не исключено, что и ебанулся)». Насчет парня, кстати, вопрос тоже открытый.
— Байк! — гордость в голосе Ибо можно ощутить, сплести в веревку и на ней же повеситься.
— И ты?.. — Сяо Чжань обрывает вопрос, позволяя Ван Ибо как-то пояснить за происходящее, а собственным озабоченным мыслям торопливо ретироваться. Как-то сомнительно, что Ибо хочет потрахаться на металлическом коне, так что… так что они что, на нем куда-то покатят?!
— И я хочу тебя покатать, — с широкой улыбкой, от которой видны только приподнявшиеся щеки, заявляет Ван Ибо, и снова хватает его за руку, подтягивая к монстрику ближе.
— Слушай… может, не надо?
Первая полоса в газете «Угробившиеся на свидании» предстает перед глазами так, словно он не в дизайнеры податься решил, а в журналисты. Или гробовщики… интересно, а платят где больше? Или его это уже волновать не должно? Ну он просто хочет, блять, встречаться, как нормальный человек, ну на крайний случай просто впервые переспать. Да, с парнем, да, он только пару дней назад осознал, что гей! И что?
— Тебе понравится, — Ибо очень решительный, и к этому деревенскому байку подтягивает тоже решительно. Сяо Чжань облизывается, и решительность Ибо ощутимо колеблется.
— Эй, — Ибо перехватывает его подрагивающие руки, сжимая крепко, и заглядывает в глаза. — Если ты не хочешь, мы можем пойти гулять. Или обратно и спать. Ну или целоваться, ты понимаешь, — смущающийся Ибо та еще редкость, и Сяо Чжаню это очень даже нравится. Он вздыхает, мотая головой и заставляя себя сбросить весь фарс. Даже если Ибо не чувствует всего того, что чувствует сам Сяо Чжань, это не повод вести себя так скотски.
— Я хочу, — он пожимает плечами слегка неловко, большие ладони на них согревают и делают это движение еще страннее. — Но я… никогда, вообще не… — катался на мотоцикле. — Не был на свиданиях.
— Я тоже никогда, ты у меня первый.
Сяо Чжань ошарашенно приоткрывает рот.
— Да успокойся, гэ, зато я хорошо вожу! И катаю… — он многозначительно играет бровями, только темные дуги на светлом лице и видны.
— Ты, блять, договоришься когда-нибудь, — Сяо Чжань натурально шипит, ударяя друга в плечо. — Нехрен выебываться.
— Убожество, — Ибо очень похоже на своего новельного героя цедит сквозь зубы, небрежно отстраняясь, и падает задницей на сиденье байка. Немая сцена.
Они переглядываются и ржут, непонятно с чего, как и всегда. На душе ощутимо теплеет.
— Ладно, погнали, — Сяо Чжань тоже умеет быть решительным, если ему это нужно. А сейчас ему нужно, очень.
Свобода. Это единственное слово, которое бьется в голове Сяо Чжаня, когда он прижимается к спине Ибо, крепко сцепив руки у него на животе и сжимая коленями его бедра.
Свобода — в ветре в лицо, когда он все отрывает щеку от его плеча, в ароматной свежести полевого воздуха, в темных мелькающих мимо тенях деревьев. В поднявшейся и бегущей рядом с ними луне, волшебным образом преображающей все вокруг, особенно открывшиеся просторы полей после лесного массива.
Свобода в кончиках пальцев, которыми Ибо проводит по его рукам, заглушив мотоцикл. Она же — шелестом шепота:
— Видишь? Ночью это, может, и не так красиво…
Рапсовые поля, которые днем они видели только мельком, сейчас кажутся таинственными холмами фейри или серебристыми волнами Южного моря. По ним изредка пробегает ветерок, заставляя цветки переливаться, бликуя.
— Ослепительное вешнее сияние, золотое море из цветков. Место для любовного свидания… Рапсовое поле «ноготков», — Сяо Чжань никогда бы не осмелился прочесть это вслух где-то кроме сцены, но, видимо, луна влияла на приливы-отливы не только морских волн, но и крови к мозгу. Да и прошептал он это только на ухо Ибо, так что оставалась призрачная, как лунный свет, надежда, что тот не услышал.
Но он слышит и, кажется, не только строчки, но и скрытое под ними. Пальцы на его запястьях сжимаются крепче, а сам Ибо чуть откидывается назад, касаясь губами его щеки. Длинные волосы щекочут уши и шею. Новый поцелуй неожиданно нежный, лёгкие соприкосновения губ, медленное изучение друг друга. Таким, пожалуй, мог бы быть их первый поцелуй.
— Пойдем, — Ибо осторожно отстраняется и машет рукой чуть в сторону. Сяо Чжаня немного ведёт, и Ибо с нежным смешком поддерживает его, сам довольно ловко перекидывая ногу через раму. — Я взял нам плед и закуски, там ещё должны быть свежие фрукты.
— Погоди, ты так и не сказал, откуда у тебя этот мотоцикл? — спохватывается Сяо Чжань, следом за Ибо сходя с просёлочной дороги на тропу в густых, выше колен, зарослях.
— Мм, — Ибо оглядывается через плечо, щурится, словно что-то высчитывая, и довольно мотает головой. — Когда убегали из огорода с приключениям, я там приметил мотоцикл. А потом просто вернулся, и с просьбой к тому чуваку с собачкой подошёл вполне легально, ты не думай.
— Ещё скажи, что и фрукты он положил? — Сяо Чжань недоверчиво дёргает за ручку корзинки, которая в руках Ибо кажется кукольной. Ибо усмехается, останавливаясь.
— Ага. Я сказал, что хочу устроить впечатляющее свидание, он не устоял перед моим обаянием.
Сяо Чжань закашливается, пытаясь не засмеяться, но это удается плохо:
— То, как ты это говоришь, наводит на мысли, что мы найдём этого хозяина связанным в подвале.
— И ты будешь следующим, — неожиданно низким голосом говорит Ибо, роняя корзинку на примятую траву и делая бросок в его сторону. Сяо Чжань от неожиданности издаёт что-то до неприличия похожее на визг, уворачиваясь и отбегая в сторону. Ван Ибо, конечно, не сдается, устраивая догонялки по небольшой, вытоптанной ещё до них полянке. Ибо ловит его, перескочив через корзинку, и он не удерживается на ногах. Сяо Чжань коротко охает, приземляясь на пятую точку, тут же перекатывается, пытаясь уйти от преследования, но Ибо наваливается сверху. Ещё пару минут они катаются в траве, пытаясь подмять другого под себя. Ван Ибо верткий, а Сяо Чжань сильный, ходил на баскетбол и вообще, но в этот раз победа остается за танцами.
Он тяжело дышит, глядя на склонившегося к нему Ибо и ощущая его теплое дыхание на лице. Светлые волосы подсвечиваются луной и Сяо Чжань, не без труда высвободив одну руку из захвата, запускает ее в это теплое серебро, крепко сжимая и дёргая на себя. Он кусает губы Ибо, и это должно быть болезненно: тот выдыхает прерывисто. И кусает в ответ, тоже совсем несдержанно, наверняка с утра нальется синяк. А потом засовывает ему в рот язык, оглаживая зубы, толкается между ними, щекочет язык. Сяо Чжань так погружается в ощущения, увлекаясь, что осознает себя уже лежащим на спине.
Ладони Ибо под футболкой слегка щекочут пресс, скользят выше, и Сяо Чжань сам удивляется сорвавшемуся с губ всхлипу, когда шершавые подушечки пальцев касаются напрягшихся сосков. Смущается, конечно, тут же, подхватываясь с земли и запускает ладони уже Ибо под ветровку, дергает его футболку из джинс. И стонет слишком громко и развязно, стоит Ван Ибо сжать ладонь на ширинке.
— Давай расстелим плед, — Ибо отстраняется, заставляя задрожать уже от прохлады: все же обниматься куда теплее, да и потеря горячих рук на теле обидна вдвойне. Но не признать правоту Ибо невозможно, все же голой задницей на земле не больно-то круто елозить.
— Когда ты успел все так спланировать? — Сяо Чжань перекатывается на предложенный плед и, прикусив губу, рывком стаскивает с себя футболку, откидывая ее к худи. Остаётся надеяться, что туда не наползут жуки. Впрочем, на них тут же становится глубоко плевать, потому что Ибо, хмыкнув, тоже избавляется от верхней части одежды, почти падая на него сверху. Правда, вот его худи оказывается пристроена Сяо Чжаню под голову, и он тут же оценивает это.
Ибо легко хлопает ему по бедру, заставляя раздвинуть ноги, устраивается сверху. Кожа к коже, пах к паху, и Сяо Чжань запрокидывает голову, открывая шею и позволяя делать Ибо все, что тому хочется. Судя по тому, как тот урчит, вылизывая его шею, в предках у него точно были кошаки. В какой момент Ибо начинает толкаться в него, Сяо Чжань не отслеживает, замечает только, когда тот коротко шипит от боли: Сяо Чжань, оплетя его талию ногами и двигая бедрами в ответ, слишком сильно вцепляется ему в плечи.
— Гэ-э, гэ, — он ошалело отстраняется, поднимаясь на руках почти с полным весом Сяо Чжаня. Тот хныкает, теряя тепло и такое приятное трение, тянет на себя обратно. — Я так в штаны кончу, Чжань-гэ.
От этого прерывающегося шепота, кажется, что-то окончательно перемыкает, потому что Сяо Чжань рывком садится, едва не въехав лбом Ибо в нос, и с силой толкает его в бок, заставляя грохнуться на задницу.
Цепочка поцелуев по плечам постепенно спускается вниз, Сяо Чжань мстительно вылизывает и покусывает соски тонко поскуливающего Ибо: так и надо, не только ему с болезненно заласканными ими ходить.
Он отрывается только на мгновение, чтобы запечатлеть, как запрокидывает Ибо голову, закусывая тыльную сторону запястья, и как красиво выглядит это в свете луны. А после дергает брюки Ибо вниз. Потому что, может, у них есть только эта ночь, и если так, то он очень хочет ощутить больше.
Он не даёт себе времени обдумать это желание, откидывает всю осмысленность. Потому что если он начнет думать, то не решится. Он просто скользит губами, зубами, языком по телу Ибо вниз. Как он и помнит, низ живота, где у него самого треугольник, у Ибо чист. Тот явно не бреется, никакой колкости на языке не ощущается. Вдохнув глубже, он решительно съезжает лицом ниже, прижимаясь щекой к напряженному члену. Сверху доносится тонкий скулеж, а на затылок ложится тяжёлая ладонь.
— Чжань-гэ, ты… — договорить ему Сяо Чжань не даёт. Ему очень нравится, как дрожит и ломается голос Ибо, но это смущает. Так что он подаётся чуть ближе и аккуратно лижет обнажившуюся головку. Ибо давится словами, сильнее сжимая ладонь на его загривке, а Сяо Чжань лижет повторно, уже смелее. Здесь тоже пахнет Ибо, просто куда сильнее и многообразнее. Волоски чуть щекочут губы, если спускаться языком ближе к основанию, но это не неприятно, наоборот. Будоражаще. И вкус куда лучше, чем Сяо Чжань представлял, скорее, особого вкуса даже нет, так, лёгкая терпкость. Он смелеет с каждым мгновением, обхватывает головку губами, слегка дразня щелку языком. «Мороженое брать в рот точно сложнее» — мелькает напоследок, а после Сяо Чжань отдаётся процессу полностью. Ему нравится, как Ибо сорванно выдыхает на каждое движение языка, как дрожат его бедра, как сжимается на загривке рука, как хлюпает на каждое движение слюна, перемешавшаяся с предэкулятом. И особенно нравится, когда Ибо наконец начинает подаваться вперед, едва-едва, старательно сдерживаясь. Сяо Чжаню, может, и хотелось бы проверить, как глубоко он может взять, но и первый отсос не хотелось запортачить тошнотой. А потом Ибо снова стонет, и он не выдерживает, запуская свободную руку в штаны, сжимая себя. Член во рту слегка набухает, пульсируя. Ибо пытается его оттолкнуть, и Сяо Чжань даже слушается, отстраняясь на пару сантиметров и высовывая язык. Ибо кончает ему на лицо, кажется, попадает даже на волосы и грудь, и Сяо Чжаня перетряхивает от оргазма тоже.
— Чжань-гэ, ты! — Ибо не даёт ему прийти в себя, почти затаскивая на себя и принимаясь целовать-облизывать. А у него даже нет сил отбиться!
Тело остывает медленно, их все ещё периодически потряхивает от отголосков удовольствия, пока они лениво валяются в шуршащем на разные мотивы поле. Он лениво смотрит на звёзды, устроившись головой на груди Ибо, и выводит странные символы на его впалом животе.
— Сегодня опять будут совместные репетиции?
А ведь как хорошо лежали! Сяо Чжань утвердительно мычит. О чем-о чем, а о планах на утро и завтра говорить не хочется. И о послезавтра. Потому что потом, после… послезавтра, обрыв. Или конец мира. Там, где раньше у ног раскидывался весь мир, сейчас все пошло рябью и сосредоточилось в человеке рядом.
Очень нездорово, Сяо Чжань знает. Услышь мама его размышления в этой поездке, непременно повела бы к соответствующему коллеге, благо их у нее хватало. Как и хватало переживаний о том, что из-за них с отцом у него может нарушиться развитие, и что там еще?
— Чжань-Чжань.
— Что? — он поворачивается головой к Ибо, тот копошится, устраиваясь на локте и чуть нависая над ним. Заглядывает в глаза, вопросительно как-то, и это только заставляет напрячься ещё больше.
— Мы же встречаемся?
О, вот так в лоб?
— Я… — вот только начать заикаться не хватало, ага, отлично, Сяо Чжань! Так держать, и вообще ничегошеньки светить не будет, разве что фингал под глазом. — Да?
Получается все равно вопросительно, он морщится. Ибо задумчиво покусывает губу, устраивая ладонь у него на груди.
— Если ты не хочешь…
— Хочу. — Он перебивает резко, громко, садясь на месте. Смотрит упрямо, сам не зная, как донести все, что волнует. А Ибо, кажется, вообще ничего не колышет!
— Тогда жди меня в Пекине, — он тоже садится, переплетая их пальцы, улыбается, пытаясь поймать его взгляд, а Сяо Чжаню кажется, что он вот-вот разревется. Страх, который он глушил все это время, каким-то образом в одно мгновение вырастает до небес, заслоняя небо. Поводов много: и неизвестность с поступлением, и новые открытия, возможная реакция родителей, неясное будущее, а главное — Ибо, которого страшно подвести и страшно потерять.
Холодает, так что они одеваются, но Сяо Чжаню иррационально становится все холоднее, он просовывает ступни Ибо между ног. Тот как печка, только лучше, да еще и массаж организовать может. Где бы взять на него гарантию?
Он не плачет, конечно. Страх неизвестности — вечный спутник на пути жизни, и только приняв его, можно идти дальше. Сяо Чжань давно этому учится. И все же…
— А если я… не поступлю туда? — это срывается с губ, когда Ибо, кажется, уже хочет подняться с места. Тот замирает.
— Профессионалы своего дела везде востребованы. А ты профессионал. И я — тоже. — Ибо ласково гладит тыльную сторону его ладони, приободряюще пожимает пальцы. Сяо Чжань не поднимает голову, разглядывая их сомкнутые руки и пытаясь набраться смелости, и Ибо прижимается ближе. — Эй. Если твой универ окажется придурком и не примет тебя, я придурком быть и тебя упускать не собираюсь.
— М-м. Я просто… — он трет глаза немного детским жестом. Спать хочется безумно, но у них еще есть часа три. И потом — почти две недели до нового забега под названием «жизнь», в котором они, вполне возможно, забудут это лето, стрекот сверчков и холодящий кожу ветер, несущий с собой запах свободы. — Я видел, что бывает, когда человек отказывается от будущего ради другого. Я не хочу для тебя… ладно, для нас, такого.
— Ты такой странный, гэ. Никто не отказывается от будущего. Я просто выбираю строить его вместе с тобой.
Решительно, самоуверенно, отчаянно. Очень по-ванибовски.
— А ты, Чжань-гэ? Ты… выбираешь? — горло перехватывает. Ему не нужно и имеющегося скудного освещения, чтобы заметить в голосе и в глазах надежду, такую же, которая все это время копилась в нем самом. Тоже.
Он молча кивает, подаваясь вперед и крепко сжимая руки за его спиной, и с радостью чувствуя крепкую хватку на талии. Кажется, Ибо пытался обхватить ее двумя руками. Смешной. Любимый.
— Смотри, смотри! Звезда падает! Ну же, Чжань-гэ, загадал?
— Завтра же твой день рождения, Бо-ди. — Он мягко чмокает его в беззащитное подвернувшееся ухо.
— Ладно. А я загадал, — и, не давая времени на ответ, падает сверху, заслоняя собой небо. Впрочем… Сяо Чжаню не жаль. У них тут свой космос.
И на шее в том числе, но узнает он об этом не сразу.
Раннюю побудку никто не отменял, но Сяо Чжань и сам бы не смог валяться дальше. Он подрывается с кровати на первый же сигнал будильника, путаясь в одеяле и хихикая с собственной неуклюжести. Несмотря на то, что до восхода еще есть время, на улице светло, и так же светло и непривычно легко внутри Сяо Чжаня. Хочется петь, и он не отказывает себе в такой мелочи, мурлыча под нос последний альбом Стефани Сан. В зеркале отражается красноглазая и помятая, но очень довольная физиономия, которая наскоро чистит зубы и умывается.
Отличное настроение привлекает к нему внимание, но улыбаться он не перестаёт, даже когда после зарядки приходится быстро бежать в комнату, где он по рассеянности оставил записную книжку. На этаже его ловит Лу Эньцзе.
— Сяо-гэгэ, — девушке явно неловко, и Сяо Чжань с мысленным вздохом уже готовится быть хорошим мальчиком и мягко, но решительно отклонять любые посягательства на свою тушку и ее внутренности. И удивляется ещё, вроде, у них с Хэ Пэном все хорошо было. — У вас… в общем, вот, — она обеими руками протягивает ему цветной лёгкий шарфик, у мамы Сяо Чжаня похожий: не на утепление, а на украшение.
— Что это?
— У вас шея…
Сяо Чжань с ужасом видит, как девушка краснеет еще сильнее, хотя казалось, куда бы еще. А потом доходит, что не просто так, и внимание к нему, видимо, привлекала совсем не улыбка.
— Я… да, спасибо. — Он выдавливает из себя улыбку, принимая шарф. — Я верну тебе его позже!
Он торопливо сбегает по лестнице вниз. У будки охранника как раз есть крупное зеркало. Как он не заметил космическую расцветку на своей шее, остается загадкой, но чтобы ее прикрыть, приходится повязать шарф аж в два слоя. Он коротко чертыхается, засовывая скетчбук под мышку, и бежит догонять свой отряд. Цзыи только понимающе хмыкает, когда видит его «обновку», но никто особо не интересуется внезапной любовью вожатого к моде. Вероятно, потому что народу в целом не до того, у каждого своя драма.
— Ван Ибо!
Он окликает друга, который что-то объясняет Вэньханю и Сынену, те, помахав ему, следуют за Цзыи к столовой. Даже без ухмылок, что немного настораживает.
— О… тебе идет, гэ, — Ибо выглядит несколько озадаченным, когда подходит ближе. Сяо Чжань закатывает глаза, досадливо цыкая.
— Когда ты стал таким наглым, а? — он слегка задирает шарф, показывая следы, но отчитать не успевает: Ибо поднимает руку, легонько сжимая пальцами горло, и его аж передергивает всего от этого. Он ошарашенно смотрит в вспыхнувшие глаза Ибо, желая одновременно накинуться на него и сбежать куда-нибудь подальше.
— А так идет даже гораздо больше, — Ибо улыбается так довольно, что если бы у Сяо Чжаня и были какие-то сомнения в случайности засосов, то теперь они бы сбежали, как тараканы из-под тапка.
— Да что ты говоришь?.. — голос после гормональной встряски хрипнет, и возмущение получается каким-то ненатуральным.
— Поделись шарфиком, Чжань-гэ, — Ибо ржет. — Или давай носить парные? У тебя еще есть?
— Ты вообще человек?
— Неа, я твой парень.
Целоваться в кустах, кстати, оказывается тоже круто. Правда, потом приходится вытряхивать листики и палочки отовсюду, но оно того определенно стоит.
***
Наверное, романтичность передается через укусы. Или слюну? Хотя Сяо Чжань не стал бы исключать и возможность передачи половым путем, раз у них все произошло. Хотя досадно, конечно, что здесь нет ничего, что могло бы помочь им с Ибо пойти еще чуть дальше: во рту его член ощущался охуенно, Сяо Чжань каждый раз облизывался, вспоминая приятную солоноватую тяжесть на языке. И нет, он не озабоченный! Но если представить, что вскоре им предстоит расставание практически на год… Сяо Чжань едва успевает прикрыть выцарапанное на бумаге сердечко, когда рядом устраивается подруга. Сюань Лу кажется чем-то сильно обеспокоенной, и он невольно проникается этим состоянием тоже. — Что? — Н-нет, ничего, — она коротко мотает головой. — Слушай… а вы с Ибо?.. — Мы с Ибо? — Ну. Вместе? Он неопределенно ведет плечом. Вместе ли они? Вроде как, теперь можно считать и так. Хотя с математикой у него всегда было хреново, а впереди — неопределенность похлеще пределов функций. — Мы с Цзыи… хотим попробовать. Но я не знаю. — Сюань Лу кусает губы, дербаня в пальцах какой-то листочек. — Мне кажется, решать сейчас, с кем проводить жизнь, глупо, знаешь? Мы же только растем. — Ну… раз растет каждый из нас, разве это не значит, что мы можем меняться вместе? — Сяо Чжань правда так считает, хотя это ничуть не мешает волнениям. К тому же, он понимает подругу. Сам он тоже весьма смутно может представить, чтоб вот так р-раз — и навсегда. Это ж какое попадалово-то? — Но если это помешает? Если из-за этих изменений мы в итоге возненавидим друг друга? — Я не знаю, Лу-Лу, — Сяо Чжань пожимает плечами. Он вспоминает прошедшую ночь и то, как Ибо на обратной дороге заставил его сцепить ладони у него на животе. «Держись крепче, Сяо Чжань, и увидишь, мы покорим мир». — Ван Ибо уверен, что мы справимся. — Ибо удивительный, да? — она немного молчит, и потом тихо, нерешительно спрашивает: — Он уверен, а ты? Сяо Чжань переводит взгляд на крышу спортзала, в котором сейчас должен заниматься его парень. Но круто же звучит! — А я верю ему. Сюань Лу вскоре уходит. Он, сунув изрисованный листок в стопку других, со стоном роняет голову на столик. В этом-то всей и дело: он правда верит Ван Ибо. Правильно ли это? Но сейчас важнее, что у Ван Ибо завтра день рождения. И нужно что-то придумать такое, чтоб точно переплюнуло его задумку с мотоциклом. Точно! Он подскакивает с места. С мотоциклом и поездкой Ибо придумал отпадно, но что может быть романтичнее? Он довольно улыбается, выискивая взглядом Ван Чжочэна. Тот наверняка поможет организовать все здесь, а Сяо Чжань пока сможет найти Хуан Цзытэна. Так и происходит, хотя помотаться по лагерю приходится изрядно. — Бо-ди, — Сяо Чжань наклоняется к другу. До ужина у них больше не было возможности пересечься, «кружок танцев» Ван Ибо и «театральные встречи» Сяо Чжаня не давали особо расслабляться. Но ночь — время, которое никто не мог у них отнять. Пока что. — Теперь моя очередь. — М? Мпхмф? — Сяо Чжань закатывает глаза, чуть отстраняясь и с неодобрением глядя на оттопыренные щеки младшего. — Сперва прожуй, сколько тебе говорить? — и почему то, как он ест, самого Сяо Чжаня даже не бесит? Он, вообще-то, и за меньшие «неэстетичности» обычно быковал, а тут… — Так о чем ты? — все же переспрашивает Ибо, снова запихивая в рот неимоверное количество лапши. Сяо Чжань вздыхает, отпивая глоток сока, и неопределенно машет палочками, снова наклоняясь к самому уху. — О контрабанде. А ты о чем подумал? На свидание я тебя зову, ясно? Сегодня вечером. В 23:15 чтоб был под дверью. Он поднимается с места, чувствуя, как начинает печь шею. Чтобы устроить свидание, нужно не так уж и много, и главный компонент — это все же энтузиазм. Так что он подходит к этому со всей ответственностью. Ли Вэньхань и Сынен, которым достается роль «шпионов-шиноби», тихо хихикают, но соглашаются стать «глазами и ушами Вэй Ина» в лагере, и отводят подозрения Ибо от возможных шевелений. На кухне Сяо Чжань озадачивает местного повара «воот таким тортом» и «воот такой корзиной». Вино он просить не решается, и так чуть не получает от аи скалкой по шее. Но влюбленность спасает, его хоть и признают дураком, но влюбленным. Хуан Цзытэн, повздыхав о своей молодости, все же дает ему добро на лодку, и даже дает пару подсказок, как с ней управиться и где лучше отчаливать. Ребята на завтра предупреждены и к завтраку должны успеть украсить столовку. А сам Сяо Чжань в 23:00 уже стоит у себя под дверью, в пятый раз разлохмачивая волосы и приглаживая их обратно, не в силах решить, как ему лучше-то. Нахрен! Надо было просто стричься налысо! Условленный стук в дверь заставляет его подскочить на месте, выдавая что-то между «ой, мама» и матом. Но стоит двери открыться, как Ибо ужом проскальзывает внутрь, прижимая его к двери, и все тревоги тут же хлопают лопнувшим шариком. Уши закладывает то ли от удара об дверь, то ли от поцелуя: Ибо всегда целуется так самозабвенно, что с ним и Сяо Чжань обо всем забывает. — Соскучился, — шепотом в ухо признается Ибо, и отлипает, с любопытством глядя на него. — Что за свидание, Чжань-гэ? Надеюсь, в твоей кровати… Сяо Чжань пару раз моргает, пытаясь сфокусироваться на этом нахале. Выходят они по привычке в окно, но Сяо Чжань ведет Ибо к другой калитке. Та скрывается за высокими кустами то ли жасмина, то ли калины, зато сразу выводит на «темную тропку», по которой сбежать до реки дело пары минут. Правда, оказывается, они тут такие хитрые не одни. Ибо, когда впереди раздаются шаги, реагирует первым, затаскивая его за деревья, где они оказываются в полутьме вдвоем, крепко притиснутыми друг к другу. Сяо Чжань слышит, как гулко стучит сердце Ибо, его сердце тоже бьется ненормально громко, кажется, что они сейчас вырвутся и сольются воедино. На тропинке показываются неторопливо возвращающиеся в лагерь Ван Хаосюань и Сун Цзиян, причем последний крепко обнимает огромный букет каких-то цветов. — Я бы от Хаосюаня скорее ожидал, что он Цзияну шерлоковскую лупу подарит, череп или поведет в лес трупы искать, — немного неловко бормочет Сяо Чжань, отлипая от дерева и Ибо. Пережитый с какого-то перепугу адреналин заставляет руки подрагивать, да и Ибо кажется непривычно белым. Или это просто в темноте так кажется. — Я чуть не обосрался, Чжань-гэ, — жалобно шепчет он, заламывая брови. — Это ты меня трупы искать ведешь? Почему мы пошли по лесу? Сяо Чжань не выдерживает и хихикает, проникаясь трагичностью в голосе друга. — Не переживай, я бы принес тебе листочков… — Листочков? — непонимающе переспрашивает Ибо, и от этого делается еще смешнее, особенно когда тот выдает озаренное «Аа». — Фу, Чжань-гэ! — Что-о? В горе и радости, да? — Ага. И в запоре, и в поносе… Сяо Чжань ржет еще громче, смех, подхваченный Ибо, теперь точно грозит привлечь к ним кого-нибудь. Ну или отогнать от них и распугать всех конкурентов, недаром Чжочэн называл их парой нечисти. — Пошли уже, моя пара, — всхлипывает Сяо Чжань, все же возвращаясь обратно на тропку и возвращая туда же своего гремлина. Впрочем… правда в его словах все же была. Сяо Чжань уже был готов быть с ним… всегда, с ужасом представляя предстоящую разлуку в год. Может, они хоть иногда смогут видеться? У Сяо Чжаня точно будет стипендия, если он поступит, он вполне сможет подрабатывать. Ему точно нужно в Пекин! Там от Лояна не так-то и далеко, можно будет иногда и мотаться. — Ого. Сяо Чжань отвлекается от продумывания стратегии, и вслед за Ибо выходит к небольшому обрыву. Внизу негромко шумит волна, накатываясь на небольшой мосток и серебрясь волнами под рассеянными лучами едва взошедшего ночного светила. Небо, усеянное звездами, отражается в воде. — Ты… — Тщ-ш. — Сяо Чжань дергает Ибо за руку, прикладывая палец к губам. Теперь его очередь тянуть Ибо вперед. Он поворачивается к пологому спуску, и спустя несколько секунд они уже ступают по песку. Ибо молчит, позволяя вести себя к мостку. Тот берет начало на самом берегу, зато довольно длинный. Именно к нему привязана лодка. Правда, похвастаться своими умениями ему не дает Ибо: он просто и играючи отвязывает ее нос, помогая перебраться на борт и Сяо Чжаню, а потом отталкивается веслом, ведя их к середине реки. Сяо Чжань хмыкает, оглядываясь на берег. Отсюда видны даже крыши корпусов их лагеря, которые слегка серебрятся. Красиво и тихо. Наполненно. — Со стороны, как и по прошествии времени, всегда виднее, — негромко говорит он, снова поворачиваясь к Ибо и крепче сжимая ладони. — И сейчас я думаю, что ты мне нравился и раньше, с первой встречи. Просто я не понимал. Надеюсь, потом я пойму, что это все было правильно. Нежная улыбка Ибо делает Сяо Чжаня счастливым. Вот так просто, ага. Тот хлопает себя по шее и глубокомысленно мычит. — Понял, вернемся к этому разговору лет в восемьдесят, — Ибо подмигивает ему, подавившемуся воздухом от такого размаха. Теперь по шее себя хлопает Сяо Чжань и коротко шипит, а Ибо фыркает: — Полная луна, река, лодка… Романтика, да, Чжань-гэ? Ага, если бы не разносившиеся в тишине ругань. — Ай, блядь… — Укусил снова? — Гэ, давай вплавь, а? — Что? — Боишься? И все это, конечно, совсем не так, как себе представлял Сяо Чжань. Но кому вообще нужны эти представления, когда рядом — громко матерящееся на очередного кровосисю совершенство? — С Днем рождения, Ван Ибо. — Он зловеще хохочет, подскакивая со своей скамьи. В реку они летят вместе.
