Бракованный дуэт

— Слушай, а хорошо тут у вас, уютно, — Фил ходил по небольшой светлой кухне, с любопытством осматривая интерьеры нового места обитания Вити и Евы. — И парадная круче, чем на Котельнической.   — И не говори. Хорошо, что хозяев расстреляли, — бросила девушка, ставя чайник на плиту.   Она обернулась на боксёра — его выражение лица, что-то между сдержанным смешком и испугом, вызвали у Романовой улыбку. — Да во времена репрессий ещё, мы тут не при чём.   — Удивился бы я? К сожалению, совсем немного, — Валера усмехнулся.   — Ну не надо нас совсем-то демонизировать, не так уж низко мы и пали, чтоб убивать людей ради наживы.   — Это как посмотреть…   — Это как посмотреть, — повторила с грустной улыбкой Ева, медленно кивая в ответ.   Она решила провести гостю экскурсию по остальным комнатам, и первой стала широкая гостевая в английском стиле. Ровные выбеленные стены и светлый блестящий паркет ярко контрастировали с заполненными книжными шкафами из тёмного дуба, кожаным диваном цвета охры и двумя уютными креслами в тёмно-синих чехлах. Главным элементом здесь было широкое зеркало в пол с толстой деревянной рамой — в него Романова влюбилась с первого взгляда ещё при осмотре будущей жилплощади. По вечерам, в тёплом свете пары высоких торшеров, в этих стенах царила комфортная камерная атмосфера.   Взяв парня под руку, Ева потянула его дальше через узкий коридор насыщенного бордового цвета.   — Эта квартира, кажется, одна из нескольких здесь, когда-то принадлежащих Горимиру Чёрному. И в каждой он сделал свеженький ремонт — я заходила к паре соседей, и то, что тут сделано по умолчанию — это нечто, конечно, — Ева усмехнулась. — Тёмное, громоздкое и насквозь пропитано сталинизмом. Это логично, спору нет, но линолеум в квартире, когда в коридоре мрамор? — Девушка закатила глаза. — И вот так во всём. Снаружи — колонны и витражи, внутри — окна со щелями и плесень на кафеле в ванной…   — Не думаю, что я тот, кто может оценить всё это по достоинству, — внезапно Фил прервал словесный поток девушки.   — Ну спальни-то можно показать? — Игриво подмигнула она.   — Думал, ты уже не предложишь. — Боксёр расплылся в довольной улыбке и прижался к Еве из-за спины, запуская руки под её тонкую чёрную водолазку.   Буквально ввалившись в основную спальню, пара приземлилась на широкую мягкую постель. Филатов целовал шею наёмницы, прижимая её к матрасу всем своим телом. Она тихо вздыхала и гладила широкую мужскую спину сквозь мешающий чёрный свитер.   — А Пчёла где? — хрипло спросил парень, едва найдя силы на то, чтобы прервать страстный запал.   — На встрече, часа три его точно не будет. А тебе когда надо вернуться на съёмки?   — Через два часа. Нам хватит, — усмехнулся шатен и поднялся на колени.   Он сбросил кофту и майку на пол, и Ева провела руками по его голому торсу — профессиональный бокс хоть и остался в прошлой жизни, любовь к спорту у Филатова никуда не ушла. Явно очерченные косые мышцы внизу живота, мощный пресс и руки, украшенные с недавних пор следами от пуль и синяками на чуть потемневшей после отпуска коже. Он выглядел завораживающе.   — Я уже начала забывать какой ты… — восхищенно прошептала девушка.   Валера потянул её водолазку, помогая избавиться от ненужной одежды как можно скорее. Ева подалась вверх за поцелуем — тем страстным, что они делили на двоих несколько лет назад. Внезапное помутнение рассудка или сход с рельс — какая разница что это и что с этим делать, когда губы Фила вновь накрывают её, его крепкие руки держат её шею и талию так, что голова идёт кругом, а в глазах всё плывёт от накатывающих чувств.   Где-то вдалеке засвистел закипевший на плите чайник.   Романова обхватила ногами бёдра парня и прижала к себе ближе. Возбуждение ощущалось в воздухе, комната наполнялась тихими стонами и вздохами — пара томно смотрела друг на друга с безумной страстью, словно подростки, контролируемые лишь всплеском гормонов. Чувственные поцелуи прерывались лишь на то, чтобы захватить в лёгкие больше воздуха.   — Ев, у нас там чайник чуть не разорвало, как можно было его не услы… — внезапно вернувшийся Пчёлкин встал в дверях, не закончив предложение.   Ключи от квартиры громко упали на паркет, привлекая внимание присутствующих. Ева обернулась — на лице её были наглый взгляд и уничтожающая усмешка. Она даже не убрала рук с нагой спины Филатова, наоборот — ещё сильнее прижала его к себе, будто желая спасти от казни, которая вот-вот начнётся. Валера тоже не отстранялся, что усугубило начинающуюся бурю в груди Пчёлы. Алые губы предателей сейчас были подобно тряпке для бешеного быка.   — Витя, проснись, — произнёс Фил своим хриплым голосом, улыбаясь. — Тебе пора на работу.   — Чё?! — громко спросил Витя.   — Время уже, ты проспишь всё на свете, — а это уже голос Евы откуда-то издалека. — Ну давай, иначе я тебя сейчас холодной водой окачу!   Она толкала крепко спящего Пчёлкина, который выключил уже три будильника к ряду. На кухне чайник давно и настойчиво пытался обратить на себя внимание, и девушка бросилась к нему, надеясь, что раскалённый чугун не взорвётся в её руках, испортив прекрасный бежевый гарнитур.   — Да мать твою, Пчёлкин, ты вынуждаешь! — Романова набрала ледяной воды из-под крана в стакан и стремительно влетела в спальню.   Сонный парень сидел на кровати и медленно тёр глаза, пытаясь забыть последний сон сегодняшней ночи — сердце всё ещё бешено стучало в груди. Он посмотрел на Еву — она стояла перед ним в шёлковой чёрной сорочке со стаканом воды, волосы цвета тёмного шоколада убраны в высокий неряшливый пучок с выбившимися к лицу локонами. Только недоумённый взгляд её светло-зелёных глаз вывел Витю из сонного транса.   — Опять кошмары? — спросила девушка тихо и аккуратно села рядом.   — Отпуск нужен просто. Где-то подальше отсюда и ото всех, — Пчёлкин забрал стакан из её рук и опустошил его в пару широких глотков.   — Да, Фил с Томой вот только вернулись, выглядят такими отдохнувшими… Надо и нам уже выкроить время в твоём плотном расписании.   — В эти выходные в боулинг идём, ты ведь с нами? — Парень, потягиваясь, пошёл в ванную комнату, надеясь, что холодная вода поможет ему вернуться в реальный мир.   — Да, думаю, к тому моменту я уже приду в себя окончательно, — Ева грустно улыбнулась и прикрыла глаза.   — Знаешь, это даже странно, что смерть Листьева выбила тебя из колеи сильнее смерти матери или своего ранения.   — «Час Пик», «Взгляд», «Тема» — они все были единственной причиной, из-за которой я вообще жива до сих пор, и я не преувеличиваю, — воодушевлённо начала девушка. — Сколько вечеров и ночей голос именно этих ведущих помогал мне заснуть и отвлечься, именно монологи Влада вырастили во мне ту рациональную часть, из-за которой я ещё не поехала кукухой. Найти его убийц теперь для меня дело принципа.   — Посмотрел бы я на твою битву с Березовским, — Витя усмехнулся, аккуратно нанося на лицо пену для бритья. — Думаю, туда лезть не стоит. За его заказом стоят слишком высокие люди, и искать их будут тоже не мелкие сошки. Ни одна крыша тебя не спасёт, если ты в эту кашу залезешь.   — Я не собираюсь искать заказчика, меня интересуют те два идиота, которые нормально не смогли выстрелить с первого раза. Вечно нанимают каких-то дилетантов, в спину идущему человеку не могут попасть.   — Да это из отбитых «Солнцевских» кто-то по-любому, они в шоу-бизнес проросли уже. Но и это не суть, главное — всё это не твой уровень.   — В этом всё и дело! — Наёмница резко подскочила с кровати и начала быстро собирать с пола вещи, разбросанные во вчерашнем запале Витиной похоти. — Я теряю все свои приобретённые навыки, пока сижу в благополучном мире спокойствия и выхода на «белый рынок» — вот что не мой уровень!   — Для чего тебе это? — Пчёла тоже начал повышать голос. — Всё это — убийства, слежки, заказы, зачем? — Он бросил полотенце в раковину и медленно пошёл застывшей девушке навстречу. — Ради денег? Так их у тебя сейчас полно и будет ещё больше. Ради «навыков» — а зачем они тебе нужны, если ты будешь жить в легальном мире? Может, ты не будешь врать себе и признаешься, что тебе это просто нравится? — Витя сказал последнее слово шёпотом и улыбнулся, сощурив глаза. — Ты не такая, как все, ненормальная, особенная — все это уже поняли, не надо продолжать это доказывать. Не ищи себе оправданий!   — Ах, оправданий? Не врать себе? — Ева провела языком по губам и подняла глаза к потолку, стараясь сдержать себя в руках. — Напомни, как вы там себя называете? «Бизнесмены». «Капиталисты». «Коммерсанты», — девушка чеканила каждое слово, произнося их со всем запасом сарказма, что у неё был. — Ох, боже, как же прекрасно подменять понятия!   — Мы сейчас не обо мне говорим, не надо переводить стрелки! — Разозлившийся Пчёлкин продолжал нагло улыбаться.   — Ты занимаешься рэкетом и называешь это «предпринимательством», а мне говоришь перестать себя обманывать? Чем вы отличаетесь от «Солнцевских», тем, что не занимаетесь сутенерством? — Романова подошла к парню ближе, глядя прямо в его яростные голубые глаза. — Я наёмный убийца, работающий на твою ОПГ, это — моя работа. Я не умею больше абсолютно ничего и жить буду, пока живешь ты, твои друзья и вам подобные ребята, считающие, что они ёбанные братья Крэй.   — На вопрос мой ты так и не ответила, — внезапно-возникшему самообладанию и самоуверенности Вити сейчас было можно только позавидовать. — Для чего ты это делаешь? — медленно спросил он, делая большие паузы между словами.   — Потому что завязать я уже не могу! — выпалила Ева. — Либо я, либо меня! Ты думаешь, никто не захочет отомстить мне за отнятую жизнь своего родного человека? Никто из конкурентов не захочет убрать меня с дороги? Я не могу сидеть месяцами тихо, а потом отправиться в бой по щелчку пальцев, Вить, и эта кривая дорожка, на которую я ступила в пятнадцать лет, будет проклятьем до конца моих дней — так позволь мне хотя бы нести этот крест так, как хочу этого я!   — В следующий раз, когда тебя будут убивать, будь, пожалуйста, внимательнее, — холодно подытожил парень. — Мне уже полчаса надо быть в офисе. Закончим с этой темой.   — У меня сегодня встреча с Филом, хотим взять в команду заместителя ему, — Ева, как ни в чём не бывало, подошла к Пчёлкину, чтобы помочь с воротником рубашки и галстуком.   — С этим новым кадром ты будешь меньше проводить времени среди охранников? — задавая вопрос, в уме собственник Витя держал одного конкретного персонажа из своего кошмарного сна.   — Если встреча пройдет удачно, я буду проводить время с теми, с кем сама захочу, — девушка еле сдерживала улыбку. — И с тобой.   Наклонив голову, она провела пальцем вдоль застегнутой белой рубашки, тяжёлой пряжки на ремне чёрных брюк и остановилась на ширинке, властно сжав мужской орган в руке.   — Я опаздываю, — тяжело выдохнул Пчёлкин, закидывая голову назад.   — Сам виноват — не надо было начинать истерику, тогда бы всё успели, — Ева поцеловала парня в губы и ощутила, как он улыбается.   — Тебя отвезти на эту таинственную встречу, сути которой мне пока не полагается знать?   — Тебе пора ехать по делам, не хочу, чтоб ты слонялся тут безработным, — усмехнулась девушка. — Я тебе расскажу, как только всё завершится. Чтоб не сглазить.  

~

  Ева вошла в ресторан, едва скрывая радостное ликование. За столиком Новиковской «Sirena» на Сухаревской её уже ждал Шмидт — с последней их встречи он несильно изменился, только окончательно и, кажется, бесповоротно, облысел. Всё тот же усталый вид, бледная кожа и синяки под глазами — дела в бизнесе явно шли своим чередом, никаких подвижек в лучшую сторону.   — Романова, неужели мы дожили до момента, когда теперь ты подбираешь мне работу? — произнёс он, широко улыбнувшись. — Мы столько лет не виделись, удивительно, что ты меня не забыла.   — Тебя забудешь, — девушка усмехнулась и потянулась к бывшему начальнику за объятьями.   Она поняла слишком поздно — ни разу за годы их сотрудничества они не обменивались ничем, кроме данных по жертве и белых конвертов с наличными, даже рукопожатие было всего раз, в самом начале. Это был новый для обоих порыв — сейчас они тепло обнимали друг друга, как старые друзья или родственники после долгой разлуки, и от этого внутри стало как-то уютно, вновь вернулось ощущение того родного, что унёс с собой Рома полгода назад.   — Я рад, что ты ещё жива, — сказал Шмидт, мягко стуча Еве по спине.   — Я, наверное, тоже, — та улыбнулась. В сердце разлилось то странное чувство, которое она потеряла ещё в детстве, когда папа похвалил её за первую пятёрку.   Они сели и просто смотрели друг на друга — наёмница то с жалостью, то с ярким счастьем, Шмидт — то с виной, то с распирающей гордостью. За разговорами о произошедшем за годы, когда они не общались, они даже не заметили, как приехал опоздавший Филатов. Он широко пожал руку своему потенциальному заместителю и поцеловал в щёку подчинённую наёмницу, сев рядом с ней.   — Вижу, что вы и без меня уже начали, — улыбнулся Валера. — Давайте тогда я к сути встречи перейду?   Девушка радостно кивнула, понимая, что все эти рассказы не имеют смысла — всё было решено, когда она позвонила и услышала голос Шмидта ещё в тот день, когда в голове её родился прекрасный план.   — Мне как руководителю безопасности, — Фил откашлялся, — необходим заместитель. Помощник, правая рука — как угодно. Раньше это была Ева отчасти, но у неё возникло желание уйти и…   — …И я подумала, что никто лучше тебя с этим не справится, — закончила предложение Романова. — Заниматься нужно будет тем же, чем ты сейчас, в основном задачи операционные. Контролировать работу охраны, собирать выручку, на кого-то периодически влиять, — последнее слово она выделила с улыбкой. — Твои связи будут особым плюсом.   — Мы это уже обговаривали, так что я понимаю всё. У меня вопрос только по переходу, как ты это видишь? — Шмидт обернулся к девушке. — Посмотри на меня. Оно тебе надо? — Рот его скривился в усталой вымученной улыбке.   — Надо, — уверенно и твёрдо ответила Ева. — Я понимаю, что целый штаб наёмников и глупых беспринципных головорезов не будет воспринимать меня всерьёз по началу, и я не собираюсь строить их под свои порядки сию секунду. Мы не будем говорить о том, что ты уходишь. Некоторое время ты будешь появляться в офисе, решения я буду выносить под эгидой: «Это решение Шмидта». Люди, а особенно наёмники, твари живучие и быстро адаптирующиеся под новые обстоятельства. Привыкнут к новому руководству.   — Вопрос времени… — хмуро произнёс мужчина.   — И денег. Лояльность каждого можно купить, — наёмница довольно улыбнулась. — Полюбят того, кто больше платит.   — Кажется, ты не очень понимаешь всю бедственность нашего положения, — хмыкнул Шмидт.   — Я готова вложиться. Главное для меня сейчас — уйти в свободное плаванье, о цене вопрос не стоит. У меня есть хороший наставник, он выведет твой бизнес в большой плюс, — Ева продолжала улыбаться, представляя, как рад будет Пчёлкин новой инвестиционной игрушке.   — Давай я обобщу, если всё верно понял. Я ухожу работать на Белова, помощником начальника безопасности, но при этом продолжаю получать дивиденды со своего агентства охраны. Поначалу я играю роль руководителя, но постепенно ухожу в тень, всё так?   — Ты забыл упомянуть, что в твоей жизни появятся здоровый сон, наличие выходных с отпуском и возможность завести семью, но в целом всё так, да, — Ева тихо засмеялась.   — У меня один вопрос, — Шмидт вдруг посмурнел. — Для тебя, где здесь выгода? Зачем тебе искать войну в мирное время? Все мы скоро останемся не у дел и надо держаться тех, кто поднимается, а не отвергать их, — мужчина грустно смотрел на Еву. — Учись жить по новым правилам, пока жизнь не заставила.   — Выслушиваю эту лекцию с элементами допроса уже второй раз за день, — девушка усмехнулась. — Не мне тебе объяснять, что с этого пути уйти не так уж просто.   — Я дал тебе шанс выйти из игры, но ты его сейчас отвергаешь, передавая мне. Не вижу логики.   — Я вмешаюсь, — молчаливый Фил наблюдал за этим разговором с разливающейся внутренней тревогой. — Мы беспокоимся из-за нашей крыши, о которой сами не всё знаем до конца. Я тоже подозреваю, что всё не заканчивается на человеке из администрации президента, хоть Саня всё и отрицает, но, если вы поменяетесь местами, расследование ей будет провести проще, — парень еле заметно кивнул на Романову и отпил свой уже остывший кофе.   — И что вам угрожает? — тихо спросил Шмидт, разглядывая узор на салфетке.   — Государство, силовики и крысы в коллективе, — спокойно ответила Ева. — Всё это лишь подозрения, но удобнее вести разведку с обеих сторон. Ну и я не буду привязана к одной организации, это сильно на меня давит, хочу больше свободы.   — То есть я буду внедрённым? И что мне надо будет выяснять?   — Ничего, просто работай и наблюдай. Я сделала грубую ошибку, связав работу и личное, замылила глаз и потеряла непредвзятость, думала, что нашла, наконец, честного работодателя, который поможет выползти, что могу расслабиться, но нет, — девушка разочарованно выдохнула. — Снова не повезло.   — Я согласен, — произнёс Шмидт и откинулся на стуле. — Всё это звучит не очень, но я согласен. Ваши планы по выходу на белый рынок же никуда не делись? — он повернулся к задумчивому Филу.   — Нет, они активны полным ходом, — кивнул тот. — Я должен признаться, что не поддерживаю всю эту авантюру, но Еве я верю, и, если она уверена, что так надо, значит так надо. По идее мы все должны остаться в выигрыше и безопасности.   Романова опустила голову Валере на плечо и улыбнулась сидящему напротив Шмидту. Девушке было и грустно, и радостно одновременно, но эта котировка кадров важна для благополучия всех, кто ей дорог. Никогда раньше ей не хотелось защитить всех вокруг больше, чем саму себя, это чувство опеки и заботы были новыми, но мир её стал стремительно меняться с того самого дня, как она впервые зашла в офис «Курс-Инвеста». Сейчас Ева должна была покинуть его, чтобы спасти от надвигающейся угрозы тех, кто когда-то спас её. Даже ценой собственного счастья и, если понадобится, жизни.  

~

  После того, как девушка рассказала свой план и объявила о своём уходе, Витя несколько дней с ней не разговаривал и не давал даже прикасаться к себе: три ночи он провёл в гостевой спальне и вставал спозаранку, чтобы не пересечься с девушкой в ванной или на кухне. Романова знала всю схему его поведения и понимала, что примерно по такому сценарию всё и пройдёт: когда она объявила ему за ужином итоги встречи со Шмидтом и Филом, Витю окутал гнев.   Это было справедливо, ведь такой резкий стратегический шаг, о котором он не знал до последней секунды, влиял не только на жизнь Евы, но и на его собственную — тут девушка подложила соломку, предварительно договорившись о том, чтобы офис её агентства был в том же подъезде, что и офис «Курс-Инвеста», только одним этажом ниже. Так она останется рядом, да ещё и с оравой профессиональных убийц, которые будут видеть Шмидта рядом, не подозревая, что он теперь не имеет к ним никакого отношения. Это было выгодно всем и со всех сторон, и отдавало невероятной иронией современной России — в самом центре столицы, в историческом здании, расположились те, кто по всем законам и нормам морали должны находиться в тюрьме с двузначными сроками, но вместо этого они работают друг на друга и тех, кто пишет эти самые законы и порядки новой реальности.   За гневом последовала обида — полное игнорирование, молчание, неприкасаемость и колючий холод — под эти санкции попала Романова на несколько дней. Поначалу она пыталась растопить лёд, но в итоге приняла правила игры и также молча следовала им. Если бы всё было серьёзно, Пчёлкин переехал бы не в соседнюю комнату, а, как минимум, в соседний дом, но раз уж этого не происходит — значит, ему просто нужно время на переваривание нового уклада жизни. Всё стало налаживаться уже в четверг вечером, когда Витя как бы между прочим заглянул в спальню, где обитала в одиночестве Ева, и проинформировал, что в холодильнике есть шоколадное мороженое. Пчёлкин ненавидел шоколадное мороженое, зато девушка могла поглощать его тоннами.   Утром пятницы Витя пришёл в себя окончательно. Он резко и широко распахнул дверь, разбудив Еву громким звуком, и встал в середине комнаты, скрестив руки на груди.   — Знаешь, — начал он, глядя в зелёные глаза опешившей девушки. — Из всех девушек, с кем я когда-либо встречался, ты самая ужасная.   — Многообещающее начало… — произнесла Романова ещё осипшим голосом.   — Заткнись. Умоляю, заткнись! — прервал её Пчёлкин и недовольно прикрыл глаза. — Я постоянно на грани того, чтоб выстрелить тебе в лоб. Знаешь, вот взять и просто прервать всю эту череду проблем, которые ты мне доставляешь.   Ева недоумённо смотрела на парня, сердце её начало замедлять свой ход.   — Ты невероятно упрямая, эгоистичная, жестокая и пиздец какая сложная. Ты делала мне так больно, как никто не делал и вряд ли сделает. Ты заставила меня жить по твоим правилам, ты постоянно делаешь то, что тебе хочется, — Витя медленно шёл к кровати, а лицо его было пугающим, даже безумным от разрывающегося внутри вулкана эмоций. — Не представляю, сколько ещё раз мне придётся проглатывать твои выходки, твою работу, твоё прошлое, твои ошибки, влияющие и на мою жизнь. Но знаешь, что я ненавижу ещё больше всего этого? То, что я хочу, чтобы ты была рядом, и плевать, чего мне это будет стоить.   Пчёлкин забрался на кровать и лёг с Евой рядом. Взяв её лицо в руки, он молча смотрел в любимые зелёные глаза, которые в ответ с нежностью смотрели на него.     Непоколебимая стойкость парня пала здесь и сейчас, а эта трёхкомнатная квартира на Кудринской была его Беловежской пущей.  

~

  Черный «Escalade» плавно рассекал Ленинский проспект — весенний закат, отражающийся в зеркалах блестящего автомобиля, завораживал взгляд, в тёплых оттенках белые типовые многоэтажки смотрелись не такими пугающими и бездушными. Ева ехала за рулём в прекрасном настроении, двигая головой в такт песне на радио. Пчёла курил в окно, также радостно улыбаясь — что-то витало в воздухе, чувство беспечности и неподдельного счастья, которые сейчас даже не кажутся эфемерными.   — Я надеюсь, Саня будет без этой своей шаболды? — спросила вдруг Романова, сделав музыку тише.   — Я тоже надеюсь, но скорее всего он её притащит.   — Оля же уже вернулась, зачем он продолжает этой хернёй заниматься?   Витя пожал плечами и выкинул бычок из окна.   — Мы с тобой обсуждали причины, по которым люди изменяют. Не знаю, какая из них применима к Белому, — произнёс парень. — Парадокс в том, что ему ведь изменяли, и он знает, что это за чувство.   — Забыл, может? — хмыкнула Романова.   — Понятия не имею. Но за Ольку обидно, она не заслуживает такого отношения, — Витя задумчиво смотрел в окно, положив подбородок на руку.   — Чужой брак — потёмки. Мы даже не представляем что там у них, но ты прав, такого не заслуживает никто.   — А ты бы смогла изменить мне? — внезапно спросил Пчёлкин и повернулся к Еве, внимательно глядя на неё.   — Если ты не заметил, я во всём с тобой честна, — ухмыльнулась она. — Нет, я бы тебе не изменила. Бросила, если бы ты перестал меня устраивать, но врать не стала бы.   — Постараюсь не ронять планку тогда, — Пчёла коварно улыбнулся и положил руку девушке на колено.   — Не отвлекай меня от дороги, а то мы повторим подвиг Космоса, — пошутила Ева, ощущая, как рука парня медленно ползёт дальше вопреки её предупреждению.   Девушка резко подрезала нерасторопно едущий впереди белый «Мерседес», и от неожиданности Витя схватился обеими руками за своё сиденье.    — Оставь свои ловкие пальцы шару для боулинга, — довольно произнесла Романова, вскинув бровь.   Пара вошла внутрь боулинг-клуба, держась за руки и громко смеясь над какой-то нелепой шуткой гардеробщицы. Все уже были в сборе, Космос с Филом даже успели сравнять счёт по выбитым страйкам. Белов же ожидаемо сидел вместе с Аней неподалеку, кокетливо ведя с ней беседы.   — Мне противно от того, что он сейчас здесь с ней, пока Оля сидит дома и наверняка думает, что он занят делами. Чувствую себя соучастницей его измены, — сказала Ева, глядя на эту сладкую парочку. — Неужели нельзя его никак переубедить? Поговорить с ним?   — Говорили. «Не учи папу» и всё, — ответил возникший рядом Валера.   — Синдром безотцовщины его погубит, — девушка недовольно покачала головой.   — Давайте просто отвлечёмся и шары покатаем, мы сюда пришли не для того, чтоб на Белого пялиться, и так каждый день его ликом наслаждаемся, — раздражённо сказал Витя и потянул Еву за собой к дорожкам.   Она ещё никогда не играла в боулинг, потому проходила курс молодого бойца. Очередное новое чувство в копилке — впервые за долгое время выбивать цели учила не она, а её, и Пчёлкин был довольно терпеливым наставником. После пары бутылок светлого пива дела пошли на лад — Космос предложил разделиться на команды, и сыграть двое на двое. Витя с Евой сильно уступали Холмогорову с Филатовым, но веселье это не останавливало, они то и дело смеялись и старались помешать друг другу бросить шар в нужном направлении.   Девушка попросила перерыв и облокотилась на мягкий полукруглый диван, тяжело дыша. Валера приземлился рядом, а Пчёла и Кос вышли на перекур.   — А почему Тома не с нами? — спросила вдруг Романова, посмотрев на раскрасневшегося Фила. От жары он расстегнул верхние пуговицы рубашки и сбивчиво дышал, пряди его волос приклеились к потному лбу.   — Она с Олей же близко дружит, а тут сейчас сама понимаешь… — Ответил парень, кивнув в сторону Белова и его любовницы. — Я смотрю, вы с Пчёлкиным помирились, нормально всё, да?   — Нормально, — девушка лучезарно улыбнулась. — Сказал, что ненавидит меня и хочет убить.   — Я бы то же самое чувствовал, если бы меня так же перед фактом поставили, не посоветовавшись, — усмехнулся Валера. — Интересно даже, когда вы уже в ЗАГС пойдете. И сколько раз будете разводиться и жениться. Уверен, что не один.   — Точно не один! — Ева рассмеялась и прикрыла лицо руками. — Но давай не будем, не хочу даже думать об этом.   Она обернулась на собеседника: тот закинул волосы назад одним лёгким движением руки и потянулся к шее, чтобы поправить выкрутившуюся цепь.   — Красивый, да? — спросил Филатов, положив в широкую ладонь кулон в виде креста.   — В сортах не разбираюсь, — пожала плечами девушка.   — Да посмотри ты поближе, настоящее серебро, знаешь тяжелый какой. — Валера подался вперёд, буквально вложив крест Еве в руку.   Она потянула его на себя, чтобы рассмотреть в деталях.   Картина для вернувшегося с перекура Пчёлкина нарисовалась, как в кошмарном сне: прижимающийся к Еве Филатов в полураскрытой рубашке, и она, притягивающая его к себе ближе за цепочку — тяжело дышащие, румяные и радостные. Витя сжал кулаки, а перед глазами всё залилось ярким багровым цветом. Разум его ходил ходуном и заполнялся горьким осознанием того, что худшие опасения подтверждались прямо на глазах: та их мимолётная интрижка в 91-м точно была чем-то большим, чем просто дружбой с привилегиями. Какой яркой и беззаботной Ева выглядит рядом с Филом, словно и нет никого вокруг них. Нет холода, наглости и самоуверенности, которые так присущи девушке, есть лишь лёгкость, которая резала Пчёлкина без ножа. Делает ли он её такой же счастливой? Сможет ли? А вдруг всё это — просто плод воспалённого воображения?   — Давай ещё по пивку? — задал главный вопрос Космос, не видящий ничего зазорного в происходящем прямо у него под носом. Он толкнул Витю в плечо и кивнул в сторону бара.   — Угу, — медленно кивнул Пчёла и провёл большим пальцем по губам, не отводя хищного взгляда с пары на диване.   Открывая очередную бутылку, он наблюдал в отражение зеркальной стены, как Валера что-то активно рассказывает Еве, заставляя ту вновь и вновь заливаться смехом. Смотреть на это было невыносимо: внутри боролись бушующие демоны, отчаянно кричащие, что нужно вмешаться, остановить, запретить и разорвать. То, как девушка поправляет свои шелковистые волосы, как маняще улыбается, слегка наклонив голову, как прикусывает нижнюю губу и чуть хмурится, когда думает над ответом — всем этим должен наслаждаться лишь один он, Пчёлкин. Всё это предназначается только ему. Кажется, до Фила дошла волна негодования друга — он резко поднялся с места и ушёл в сторону, отвечая на входящий звонок. Пчёла же сделал невозмутимый вид, понимая, что закатывать сцены прилюдно будет неправильным: со своей девушкой он поговорит дома, а с другом профилактическую беседу можно отложить до рабочего дня — ревность и внутренние демоны с колоссальным трудом были временно посажены на замок. Поправив серый свитер, он направился за столик, где теперь уже одиноко сидела Ева, крутящая в руках тяжёлый синий шар. На полпути Витя обернулся на предупредительный стук Валеры телефоном об стену.   Гордо выпрямив спину, навстречу Белову шла его жена: все наблюдали за ней с восхищением и опасением — последствия этого внезапного визита были непредсказуемыми. Ева горящими глазами смотрела на статную Олю, и в голове сразу всплыло то самое чёрное «платье мести» Леди Дианы, шумевшее в прессе год назад. Если и заставать мужа с любовницей, то только так — с высоко поднятой головой и внешним видом на десять из десяти.   Фил подскочил с места, стараясь выиграть для лучшего друга время на придумывание оправданий. Он взял Аню за талию и, ярко улыбаясь, поздоровался с Ольгой, поцеловав её по пути в щёку. Оказавшись за её спиной, он яростно схватил напуганного Макса за шкирку и увёл в сторону.   Витя же плавно и уверенно шёл Беловой на встречу. Всё, начиная с этой секунды, в глазах Евы двигалось, будто в замедленной съёмке.   Его рука в её блестящих мягких волосах. Его горячие губы на её щеке. Её тонкая рука в его руке. Он не отпускал её ладонь, пока не проводил до вальяжно сидящего мужа. Он неловко и тепло улыбнулся, оставляя их наедине.   Снова и снова, кадры засели в голове, крутясь на бесконечной перемотке. Мир вокруг плыл, в висках стучало, и виновато в этом было вовсе не пиво.   — Ев, пойдём, может, сыграем? — спросил Космос, забирая у девушки тяжёлый шар для боулинга, пока она стеклянным взглядом наблюдала за разговором Беловых.   — Это даже для тебя было слишком, да? — тихо спросила Романова, еле скрывая накатывающий мандраж.   — Что слишком? — Холмогоров в отличие от Фила не был актером, потому сыграть недоумение у него не получилось.   — Если это было не слишком, зачем ты пытаешься меня отвлечь? — Наёмница повернула голову на парня, пронзив его леденящим взглядом насквозь. Обида, боль, вопросы, воспоминания, осознание, головокружение и вновь то самое полуобморочное состояние, когда она застала свою первую любовь в постели с любовницей. Ева включала внутреннюю рациональность, чтобы увидеть: масштаб бедствия не так уж и силён. Это был поцелуй в щёку, она тоже позволяет это делать другим при встрече. Рука в волосах и на задней стороне шеи — это просто так случилось, он наверняка хотел обнять Олю за плечи. А за руку её проводил, потому что воспитанный. Не потому что его необоснованно влечёт к ней уже много лет, конечно же, нет. «Включи мозг, Ева, и не оборачивайся. Ни в коем случае не оборачивайся», — настраивала себя девушка.   — Уверен, это вышло случайно… — начал оправдывать друга Космос, но прервался на полуслове, на долю секунды засмотревшись в сторону выхода. «Не. Оборачивайся».   — Это сейчас тоже случайно выходит? — Девушка кивнула на прощающихся Олю и Пчёлкина. «Надо было слушать себя».   Витя склонился над Беловой и улыбнулся, виновато поджав губы. Этот тёплый заботливый взгляд на неё — Ева знала это выражение любимых голубых глаз, и достойны его только редкие избранные. Она была той избранной. Она и жена его лучшего друга. — Только не глупи, это всё ничего не значит, — Холмогоров пытался скрыть панику в голосе. Оба его друга только что так изрядно накосячили, что он даже не знал, как их убедительно выгородить.   — Всё нормально, Кос, жить будет, — холодно ответила Романова и поднялась с места. — Домой его довезёшь?   — Довезу, — кивнул парень и грустно проводил взглядом девушку, направившуюся в сторону выхода.   Последовав примеру Беловой, она также решила не подавать вида, что внутри поползла глубокая трещина. Во рту стояла горечь, а руки немного потряхивало, хотелось уйти незамеченной, без лишних вопросов и разговоров, но ожидать этого, разумеется, не приходилось.   — И куда ты собралась? — Витя поймал Еву за локоть и отвёл в сторону, скрываясь за широкой колонной от лишних взглядов.   — Домой, что-то меня тошнит, — устало ответила она. Нельзя показать внутреннее состояние ни при каких обстоятельствах. — Отпусти или я тебе руку сломаю.   — Урок выучила? — Нагло улыбнулся Пчёлкин, сомкнув пальцы ещё сильнее.   Ева вопросительно посмотрела на него. Как же сильно хотелось сейчас съездить по его самодовольной физиономии.   — Надеюсь, ты прекратишь играть с Филом, иначе увиденное повторится вновь.   — Что за херню ты несёшь? Какие у меня могут быть с ним игры?   — За идиота меня не держи. Слоняетесь вечно вдвоём, а потом хохочете у меня за спиной. Я на перекур на пять минут вышел, а вы уже зажимаетесь. Прошлое вспомнить решили, блядь? — От следов его пальцев точно останутся синяки.   Девушка засмеялась, и Пчёлкин, опешив, ослабил хватку. Он думал, что она начнёт оправдываться или злиться в ответ, но смех — это точно не та реакция, которую можно было ожидать в подобной ситуации.   — Как тебя за идиота не держать, если ты он и есть? — произнесла Ева, не переставая смеяться. — Он мне крестик дал посмотреть, а ты уже придумал себе, что я прямо тут его оседлала? — Девушка освободила свою руку и покрутила ей в воздухе, восстанавливая кровообращение. — Зато ты вполне реалистично отомстил мне за свои фантазии. Так держать! — Она стукнула парня кулаком в грудь, точно так же и в то же место, что и Оля. — Знаешь, если ты думаешь, что взял себе в девушки шлюху на перевоспитание, то самое время подумать хорошенько над ходом своей жизни.   — Я так не думаю, — рыкнул в ответ Пчёлкин.   — Ты последние минут тридцать вообще не думаешь, это точно, — кивнула девушка. Теперь её очередь самодовольно улыбаться. — В будущем, если захочешь мне за что-то отомстить, сначала убедись, что есть за что, а то жертвы могут стать неисчисляемыми.   — Из твоих уст это звучит двусмысленно, — пошутил Витя и неловко улыбнулся.   — Вполне себе однозначно. Ещё одну девушку ты так тронешь — будешь вместо рук с культями ходить, — пожала плечами наёмница, делая невозмутимый вид.   — Этим ты меня и покорила, — Витя попытался притянуть её ближе, но получил нахлёстом по ладоням.   — Эта выходка просто так для тебя не закончится, наивный, — девушка провела языком по своим пересохшим губам. — Я правда поеду домой, а тебя Космос довезёт. Свою спальню ты знаешь.   Витя усмехнулся и покачал головой Еве вслед, не переставая тепло улыбаться.   Романова завела чёрный внедорожник, который довольно отозвался громким рыком в ответ на вжатие педали в пол. Включив магнитолу погромче и достав из бардачка пачку Витиных «Camel», она рассекала по Садовому кольцу на запредельной скорости — стрелка оборотов входила в опасную для жизни красную зону, сотня лошадиных сил оглушающе ревела. Ева старалась отвлечь себя, обгоняя проезжающие мимо автомобили и куря сигарету в открытое окно. Больше концентрации на дороге, меньше на чувствах. Больше скорость, меньше мыслей.   Его рука в её блестящих мягких волосах. Это не показалось. Его горячие губы на её щеке. Это не было случайностью. Её тонкая рука в его руке. Это не было местью.   Холодный ветер бил по лицу, горячие слёзы пеленой застилали глаза, а в сердце будто кололи иголками. История вновь повторяется, как сильно бы Ева не пыталась запутать её сценариста.