Camp Here and There

КЛИК ДИНЬ Сидни: Доброе утро, ребята! На часах 8:75 утра, а я голодный как волк. Сегодня мы отбились от графика, а вожатые, блуждающие в беспорядке по столовой, выглядят измождёнными… Чем это вы занимались ночью, хитрецы? Судя по птичьим крикам и студёным ветрам из вентиляции, ночью творилось нечто… зоологическое. Выходим за рамки обыденности, м? Что, вас больше не прельстить причудами старой доброй тёмной ворожбы? Пф, дилетанты. [шорох бумаг] Поехали дальше. Прошу заметить, ребята: этим утром Рован Чоу, вожатый Домика Ястребиной Моли, взглянул в оранжевый водоворот небес и глубоко вдохнул — через нос. Вынырнув из метеорологического транса, он доложил, что сегодня после полудня повышенная вероятность осадков в форме ртутного дождя. Что ж, кэмперы с прошлогодних смен помнят, чем может обернуться пренебрежение прогнозами Рована. Столько писем пришлось разослать всем несчастным родителям… Ах да, вожатый Укроп заявляет, что деревья на территории лагеря теперь вырабатывают особую хемофобную смолу — они эволюционировали, защищаясь от ртутного дождя и прочих пагубных явлений, так что за них можно не волноваться. И поскольку, товарищи, лишь единицы из вас позаботились о том, чтобы обзавестись к лету защитными костюмами, — в следующий раз обращайте внимание на списки на веб-сайте, они не для красоты висят! — этот день мы проведём в домиках! Ура-а-а! [Сидни хлопает в ладоши] Что-то я не слышу бурных аплодисментов из столовой… Веселей, друзья! Нас ждёт столько развлечений! Просто представьте, что это внеплановый пижамный день — знаете, в который принято читать увлекательные рассказы, секретничать, рисовать сцены страшной смерти ваших врагов, мечтательно глядеть на то, как за окном дворовая грязь превращается в токсичное слякотное месиво под наступью ливневых легионов прямиком из ртутных облаков. Лично я жду не дождусь. К тому же, у вас ещё есть целое утро, чтобы вдоволь набегаться по траве, яростно рыча, как маленькие неандертальцы. А на завтрак у вас… Э… [глухой стук] [Сидни нервно кашляет] Так вот. На завтрак у нас… [глухой стук; за ним лязг] И что это за чертовщина? Шум доносится из… вентиляции? Чем же вожатые занимались ночью? [Сидни ёрзает на скрипучем стуле, затем встаёт] Одну минутку, ребята. Нужно проверить вентиляцию. Вы пока пофантазируйте о… вашем любимом… эм-м… альтернативном источнике топлива! [шаги] Боже, где сегодня носит Джедидайю? [лязг] [пронзительный птичий крик, Сидни взвизгивает] [Сидни стремительно возвращается к микрофону, от чего звук шуршащий] Я вернулся. Я… в порядке. Первым делом хочу извиниться перед вожатыми, что подумал на вас. Никто из вас не смог бы призвать… нечто подобное… в наш лагерь. Дети, я не хочу представать паникёром, но… кажется, надвигается нашествие. Я н-не могу с точностью сказать, что за существо таится в потёмках вентиляции, но по его чёрному оперению я бы отнёс его к семейству врановых. Но если мои догадки ложны, то остаётся только худший вариант… быть может… быть может, это пингвины. [голос дрожит] Ни при каких обстоятельствах не приближайтесь к вентиляции. Понятно, дети? Мы всё уладим. На завтрак сегодня квашенная капуста, арахисовая паста и бутерброды с ветчиной, и живой лосось. Л-лосось… О нет… Мне нужно идти. Приятного аппетита. [спешные шаги, дверь захлопнулась] [приглушённый неистовый крик] Люсиль! Люсиль! Люси-и-и-иль! [КЛИК] [КЛИК] [ДИНЬ] Макаронный пингвин, он же пингвин златовласый. Относится к распространённому на территории Среднего Запада семейству нелетающих ублюдков. Макаронного пингвина можно отличить по его гнусным вычурным пучкам жёлтых бровей… и его исключительно агрессивному настрою по отношению к летним лагерям. На часах 12:38 после полудня, и, как вы уже наверняка уяснили за прошедшие с нашего последнего разговора часы, Лагерь Тут-и-Там подвергся разрушительному нашествию пингвинов. Ребята… Я ни в каком ином случае не агитировал бы за жестокое обращение с животными. По правде сказать, не будь я обеспокоен вашей безопасностью, я был бы только за присутствие пингвинов на территории лагеря. Можете не сомневаться: каждое живое существо на территории лагеря находится под моей юрисдикцией, как лагерного медбрата. Потому, если битва разгорится и перерастёт в полноценную войну, я буду лечить раненых пингвинов с той же заботой, с какой выхаживал бы человеческого ребёнка. Но некоторые события… неизбежны. Пора положить этому конец. Пингвины быстро милитаризировались. Не знаю, сколько времени они провели в лабиринтах вентиляции, но время это они потратили на… подготовку. Они ожидали, когда наступит идеальный час для вторжения. Такой идеальный час, как… ртутный дождь, который наверняка загонит нас в домики, отрезав нас друг от друга и от ресурсов, ставя под угрозу наше единство, мобильность, свободу и пути сообщения. И вы, дети, запертые по домикам, теперь имеете прекрасное представление о том хаосе, которые они способны устроить, и который учинили с вашими комнатами. Нет нужды описывать то, что они сотворили с кроватями, одеждой, волосами… Однако сообщения, что мы получаем из административных домиков, не менее ужасающи, а, быть может, и более. Пингвины устроили налёт на кухню Мэттью, легкомысленно попирая всякие санитарные нормы и засорив все его кипящие кастрюли своими мерзкими перьями. Бедного Уоррена они облили клеем-моментом и засыпали ворохом чёрных и белых перьев, намертво к нему приклеившихся, — могу лишь предположить, что это их извращённая задумка арт-проекта. Джошуа, которого атака пингвина застала прямо в туалетной кабинке, сообщает о бесчисленных окунаниях головой в унитаз… [сдерживает смех] Что довольно… довольно забавно, так держать, пингвины! Кхм, т-то есть… Люсиль отказалась брать в руки свой огнемёт, и вместо этого собирается послать нескольких вожатых, по одному от каждого домика, в здание администрации. Её план заключается в том, чтобы сформировать первокласный отряд, способный противостоять полчищам пингвинов и взять ситуацию под контроль, пока не стало слишком поздно. В каждом домике должен присутствовать хотя бы один защитный костюм, который придётся по фигуре среднестатистического взрослого мужчины — снарядите им того, кому он в пору и отправьте к Люсиль. Запомните, что когда выходите из здания или заходите в него, дверь следует закрывать как можно быстрей: ртутный дождь испаряется тотчас, как только достигает земли. Если в помещение проникнет слишком много его испарений… последствия будут не из приятных. Что касается вожатых, остающихся в домиках — живота своего не щадите, защищая детей. Если перед вами встанет необходимость пожертвовать жизнью ради безопасности детей, исполняйте свой долг безропотно. Я ясно излагаю? [вздох] И ещё… [голос дрогнул] Дайте мне знать, если заметите Джедидайю. Я его с утра не видел, а на телепатические сообщения он не отвечает. Он способен позаботиться о себе сам, знаю, но с учётом обстоятельств… Не то что бы я волнуюсь за него, просто… Да. Просто, эм… Дайте знать. Ладненько. На обед у нас, принимая в расчёт сложившуюся ситуацию, будет… [приглушённые пингвиньи крики] [шёпотом] О боже. Вы слышали? Или это всё моя паранойя?.. Только что, вы слышали пингвиний клёкот? Вожатые, поспешите. Ситуация накаля… [снова крики, всё громче и громче] Нет… Господи. Они прямо за дверью, о боже! О мой боже! [дверь с шумом распахивается, Сидни отважно даёт отпор пингвинам] Нет! А-агх! Отпустите меня! ОТ-СТАНЬ-ТЕ! Нет! Нет! Только не черви! Они не для еды! Агх-х! Положи, где взял! И эт-то тоже! Эй, только не костепилку! П-подождите… что… что это на тебе? Это что — куртка Джедидайи? Как ты дотянулся до него своими маленькими скользкими крылышками? Чья кровь на ней? Что вы сделали с ним, негодяи? Нет! Остановитесь! [они отттаскивают Сидни от микрофона] Остановитесь! Отпустите! Нет! Джедди! Люсиль! Кто-нибудь! Помогите мне! НЕ-Е-ЕТ! [КЛИК] [ДИНЬ] Сидни: Эй, ребят, Сидни на связи. Приношу извинения, если вам пришлось за меня понервничать. Спешу вас успокоить: со мной всё в порядке. И мне есть что вам рассказать! Начну с того, что вентиляционная система в здании администрации, как ни странно, ведёт к огромной до умопомрачения подземной пещере, которая, в свою очередь, соединена с вентиляционными системами других лагерных домиков. Вкратце, под территорией лагеря находится огромная запутанная сеть подземных туннелей, по которым, гипотетически, можно незаметно перемещаться между зданиями. Представить не могу, сколько кэмперов и вожатых прогулялось по этим туннелям за всю столетнюю историю Лагеря Тут-и-Там, устраивая тайные встречи под землёй… Как романтично! [пренебрежительно] А веяло в них отнюдь не романтикой. Неизвестно, как долго в туннелях отсиживались пингвины, но времени они даром не теряли… и метили территорию. Однако мне не следует порочить их доброе имя. Они оказались очень милыми, стоило только узнать их поближе! Но давайте отмотаем время назад. Когда пингвины меня похитили, я ожидал, что меня принесут в жертву вовремя какого-нибудь ритуала. (Ну, мне не впервой!) Но вместо этого, меня отнесли в самый центр подземной пещеры, откуда было не разглядеть ни потолка, ни стен. Меня опустили на землю перед центроидным алтарём, на котором восседал жирнейший, круглейший пингвин в моей жизни. Он оказался их лидером… Звали его Морисом. Он продекламировал череду отрывистого клёкота, и его слова переводил на письменный английский язык пингвиний писарь, мастерски владеющий крылом-плавником. Морис изложил мне условия, при которых мы могли бы положить конец этой кровопролитной войне. Вот что я прочёл: [он стал читать, и его чтение сопроводил еле слышный клёкот пингвинов, прямиком из сырых подземных туннелей] Вы, шумные лысые звери, что топочут и скачут и содрогают небесную твердь; вы, вихляющие бесчисленными перстами и скрежещущие хитиновыми отростками, что венчают ваши клювы; вы, чужеземные долговязые живтоные, собирающиеся, сосредотачивающиеся и воссоединяющиеся вокруг пророческого пламени, дабы проникновенно петь и кричать и мечтать тёплыми ночами; к вам обращаемся мы, Макаронное племя. Мы желаем переговорить с вами, и, если ваш вид столь же мудр, сколь мудры ваши страшные механизмы, вы возжелаете выслушать нас. Ибо война эта окончится в любом случае, каков бы ни оказался ваш ответ; от вас зависит лишь число жертв, которыми завершится противостояние. Требования наши просты: не больше не меньше, еженедельная дань в форме лосося, выловленного из вод северного озера. Величина дани да будет возрастать вместе с ростом нашей численности, однако вознаграждение будет оставаться прежним. В обмен на покорную, постоянную поставку лосося, мы никогда боле не вознамеримся идти на вас войной, и тот необузданный террор, что мы посеяли на вашей земле сегодня, не повторится. Пища, требуемая нам для поддержания сил, в обмен на пощаду, о которой вы нас молили… Не кажется ли это вам достойной сделкой? Да не потеряйте вашего времени на попытки добиться иных условий, о жадные до выгоды звери. Отныне вы познали нашу страшную мощь, но жизней мы не отняли ни одной. Мы не пребудем в столь же милостивом расположении духа, если вы решите попрать нашей благосклонностью и не примете с радостью условия, при которых племена будут существовать в мире и покое. Продиктовано сегодня, 11 июня 2021-го года, Морисом из Макаронного племени." Агась, так Морис и сказал. Очевидно, я непромедлительно подписала этот документ. Согласен на всё, безусловно! Так что они отозвали свои войска и отпустили меня. Вот почему, наблюдая, как пингвины устремляются обратно в вентиляционные шахты, вы должны благодарить меня. Разумеется, я сообщил обо всём Люсилль… ой, в какую ярость она пришла! Она злилась не на меня, конечно — меня-то она любит, сами понимаете, — но на пингвинов, за их коварный ход. Она-таки схватила огнемёт, грозясь спуститься под землю и пережечь их всех. Безусловно, я её отговорил. На территории лагеря нет места жестокому обращению с животными. Как и под территорией лагеря. Так что, как вижу, маленькие мои кузнечики, вы в полном порядке, и всё благодаря мне. Полагаю, мы назначим ответственных вожатых за поставку рыбы под землю, но если вам повезёт и вы не окажетесь в их числе, то можете смело забыть о сегодняшнем инциденте. Кто же самый лучший на свете лагерный медбрат? Да-да. Всё верно. Это я. Как бы то ни было, перейдем к другим новостям. Мэттью сообщил, что на ужин будут кокосы, петрушка, куриные наггетсы, и… лосось. Ха! Из-за ртутного дождя вам разнесут ужин по домикам, запечатанный в герметичную упаковку. По словам Рована, дождь прекратится около 21:00 после полудня, поэтому вам придётся сидеть дома ещё несколько часов. К сожалению, это значит, что сегодняшняя Вечерняя Встреча не состоится, хотя костёр всё так же отчаянно полыхает, невзирая на дождь, потрескивая. Так что, друзья, выше нос! Взгляните на это с хорошей стороны — после сегодняшнего переполоха вы, скорее всего, будете спать так крепко, что вас не навестят кошмары! Ну, ладно, дети, не буду вас больше задерживать. Мне пора возращаться к поискам Джедидайи, которого… всё так же где-то носит. [вздох] Но, уверен, я найду его. И надеру ему задницу за то, что заставил меня волноваться. … Хм. Хорошо… Приятного аппетита. [КЛИК] [КЛИК] [мерно тикают часы] Сидни: Добрый вечер, диктофон. На часах опять 25:25 после полудня, и вот взошла луна — бледная и яркая, на своём небесном троне. Знаешь, я всегда ей завидовал. Её неизменной красоте, тому, как она, мерцающая и изящная, стойко выносит свой одинокий удел… Извини, я ударился в лирику. Мрачная сегодня ночь. Перейдём к вечерним итогам. Сегодня нужно было подлечить кое-какие травмы, всякие там исклёванные коленные чашечки и избитые плавниками руки. На приём приходили кэмперы: Митси Мембран, Делайа Дебонэр, Аттикус Маттикус… [усмехается] Да кого я обманываю. Всем известно, что Люсиль никогда не станет слушать эти записи. Зацени, я могу сколько угодно клеветать на неё: Люсиль злобная ведьма и она задумала мою погибель! Гарантирую, завтра она и словом не обмолвится об этом. Как и сегодня не сказала ничего о вчерашней записи о Человеке-Слоне… Но, знаешь, даже если она не прослушала, мне было… приятно поделиться. Даже с простым диктофоном. Откуда мне знать, может, диктофон заколдован… и я вожу дружбу с призраком. Отрадная мысль. Как бы то ни было, мне становится на душе легче, когда я делюсь своими переживаниями. Однажды я начинал вести дневник, но писать гораздо сложней, чем говорить — ведь когда я излагаю свои мысли в стройные строчки, мне тотчас хочется подправить в них что-то, снова и снова. К тому же, от письма у меня быстро начинает болеть рука. Поэтому я не прибегаю к письму — сразу теряется весь смысл. Я ведь просто хочу выговориться, а не структурировать мысли. Знаю, иногда я могу болтать ни о чём. Наверное это всё потому, что в детстве был очень тихим ребёнком. Двадцать четыре года я подавлял мысли, и теперь изливаю их тут. Во всяком случае, вряд ли я ещё буду переслушивать свои записи, но разговор с заколдованным диктофоном — это не так безумно, как диалог с самим собой. В конце концов, ты меня слышишь, верно? Интересно, понравились бы мои монологи Джедидайе? Он постоянно запирается в кабинете, мы редко разговариваем. Но я хочу думать, что он по-прежнему любит мой голос… Мм. К слову о Джедидайе, я всё ещё понятия не имею, где он пропадал весь день. Меня это чуть ли не злит! Сотни пингвинов-наёмников заполонили лагерь, а его и след простыл, так ещё и меня похитили! … Или, быть может, я просто переживаю за него. Или я зол на то, что он вынуждает меня переживать. Я зол, что он бросил меня одного на весь день! Где он? Не представляю. Но все травмы детей на мне одном, а никто его даже издалека не видел. Я стучался к нему в кабинет, и ответа не последовало. Подёргал ручку, и дверь оказалась заперта. Я проверил и перепроверил спальню, и его нигде нет! Морис, пингвиний вождь, сказал, что они захватили куртку Джедидайи как трофей. И что [передразнивает Мориса] «Нам несказанно повезло, что судьба не свела нас с этим костлявым учёным мужем, о ком ты столь отчаянно переживаешь.» Пф. Представляешь, как неловко мне было спрашивать у кэмперов, не знают ли они, где же мой собственный ассистент? Не говорю уж о том, как я истощён после часов оказания эмоциональной поддержки всем этим жертвам птичьего нападения в одиночку! Но в сегодняшнем дне были и позитивные моменты. Удивительное открытие — катакомбы под лагерной землёй! Судя по всему, они испещряют землю на километры и километры во все стороны, а макаронные стражи порядка сказали, что почти не исследовали туннели. Интересно, кто же вырыл эти ходы, и для чего… Я крайне заинтересован их секретами. Не могу не совать нос в славную покрытую мраком тайну, понимаешь ли, хе-хе. [дверь открывается] Джедидайя: [сонно] Сидни?.. Сидни: О, привет. Джедидайя: Привет, э-э, привет. Я… Сидни: Ну, и где ты был? Джедидайя: Что? Сидни: [тон резче обычного] Весь сегодняшний день. Где ты пропадал? Джедидайя: Прости. Я поздно лёг прошлой ночью. Заработался… Сидни: Над проектом, чем бы он ни был? Джедидайя: Да, над ним. Я уснул за рабочим столом, около семи утра. Э, я, э, только сейчас проснулся. Сидни: М-м. Джедидайя: Ты злишься на меня? Сидни: Что? Нет, конечно нет… Просто подумал, что следует поставить тебя в известность о племени воинственных пингвинов, что скрываются в катакомбах под лагерем, и о том, что сегодня они устроили опустошительное нашествие, а теперь мы под их склизкой лапкой, обложенные лососевым оброком. И на мне были все раненые дети. Джедидайя: О. Классно. Сидни: Ах да, пингвины взяли меня в плен. Джедидайя: Что?.. Боже, Сидни, ты в порядке? Сидни: Всё нормально! Они мне не навредили. Если честно, было даже захватывающе. Джедидайя: [вздыхает] Ясно. Хорошо. Конечно… Ты всегда в порядке. Сидни: Да, наверное. Джедидайя: Это хорошо. Я… Горжусь тобой. Рад, что мне за тебя не приходится волноваться… Так, как раньше. Сидни: М-м… Так над чем ты там работаешь денно и нощно? Джедидайя: Да пустяки, Сидни. Не волнуйся об этом. Просто всякие инженерские штуки, которых понабрался в школе. Не более, чем досуг. Сидни: Ты прогуливаешь работу ради «не более, чем досуга»? Джедидайя: Этого не повторится. Сидни: Хорошо. Как скажешь. Джедидайя: Ладно. Тебе что-нибудь нужно? Сидни: Буду благодарен за стакан воды. Хочу пить. Джедидайя: Конечно, одну минуту. Кстати, что ты записываешь на диктофон? Сидни: Коварный план, как я заманю тебя морковкой на верёвочке в лабиринт кукурузного поля, откуда ты никогда не выберешься. Джедидайя: [тихо смеётся] Понял. Жду с нетерпением. Сейчас вернусь. [он уходит и закрывает за собой дверь] Сидни: [вздыхает] Ну, первым делом надо раздобыть верёвку попрочнее. М-м, я устал. Пора закругляться. Но это точно не последняя моя запись — мне понравилось. Ну, тогда, спокойной ночи. Джедидайя ещё какое-то время не будет спать, так что… Надеюсь, у меня удастся с ним поговорить. [КЛИК]