Проклятая нить оборвётся на секунде

Мягкая подушка приятно касалась щеки и шеи. Чона вяло перевернулась на бок и почувствовала, как свет мягко её обволок утренним теплом. «Детство что ли приснилось ночью…» — подумала Чона и поняла, что чего-то не хватает… но чего? Девушка присела на матрасе и сонно огляделась. Нет звуков. Вообще. Только едва различимый шум улицы. Нет пронзительного колокольчика, прорезающего утренний воздух в комнатах для девочек. Нет бормотаний соседок по комнате, которые с утра тихо ругали всё на чём свет стоит. Никто не стягивал одеяла с тех, кто хотел поспать подольше, хоть на минуту. А будили всех в 6:30 утра. Кстати о времени. Чона попыталась отыскать глазами часы или будильник. На тумбочке коробочка с электронными цифрами показывала время 00:42 p.m. Солнце только-только миновало зенит. «Сейчас мне снова влетит за то, что проспала…» — подумала Чонгука и только сейчас до неё дошло: она не в детдоме. События, произошедшие вчера ночью, разом всплыли перед глазами. «Значит, я всё-таки в Нью-Йорке и это не было сном…» Эта мысль согревала душу. Чона сползла с постели и пошла обследовать своё новое убежище. Итак, огромная спальня; гостиная, где Чона проверила диван на прочность; кабинет, сделанный из тёмного дерева, который внушал такую серьёзность, что Чона почти сразу же вышла из него — слишком скучным он был; ванная комната с зелёной плиткой. Поверх зелёной плитки, порхали небесно-голубые стрекозы.Чонгука подошла к раковине и подставила ладошки под кран. Прохладная вода тут же выплеснулась и обмочила рукава толстовки. «Как же это всё неудобно…». Сняв толстовку, Чона бросила его через открытый проём в спальню, целясь на кровать. Толстовка до кровати не долетела, а лишь упала в метре от неё. Умыв лицо, Чона сразу же почувствовала себя лучше. Но тут же ощутила неприятный укол в душе — в зеркале была видна лишь макушка головы. — Чёртов рост… Чона оглядела комнату, в надежде найти стул. К счастью, здесь рядом находилась маленькая табуретка, на которой аккуратно были сложены махровые полотенца. Скинув их на пол и пододвинув табуретку ближе к раковине, Чонгука вскарабкалась на неё и снова взглянула на своё отражение. Внешность как внешность. Слегка смуглая кожа, едва ли узкие глаза, пару прыщей над верхней губой. Волнистые и чёрные, словно воронье перо, волосы спадали ниже плеч. Но Чоне не нравилось это всё. Особенно глаза. К тому же вишенкой на торте оставался всегда рост. Угораздило же дорасти до 155 см и остановится в этом росте! При том, что в этом году стукнет 18 лет. «Юнги, наверно, гораздо легче жить в этом мире, — невольно подумала Чонгука, расчёсывая волосы, — он ведь где-то на голову выше меня. Нужно будет потом спросить у него про его рост. Так, стоп, почему я сразу его вспомнила?» Действительно, почему сразу Юнги всплыл в голове? А впрочем… это он виновник вчерашнего переворота. Поворот судьбы, так сказать. Интересно, насколько поменяется жизнь? Но ведь Чона ещё не согласилась на его сделку, значит всё может в любой момент вернуться на круги своя. А что будет, если она откажется? Снова отправят в детдом? Ну уж нет! А если согласиться? Здравый смысл, который очень редко пробуждался у Чонгуки, подсказывал, что соглашаться на такое — слишком опрометчиво. То есть Чона не считала себя слишком бдительной и часто сначала делала, а потом думала, но тут ей дали возможность на подумать и… Во-первых, нужно проанализировать, что за человек этот Юнги. Какую бы характеристику дать ему? Он странный. Не сдал в полицию за кражу. Кажется немного старомодным, имея при себе антикварные вещи, даже в жестах и манере речи есть какая-то сдержанность, лаконичность, если можно так сказать, что в американском обществе — редкость. Максимально вежливый, что настораживало. Предложил стать опекуном, что было смешно для Чоны, так как бывшие приёмные родители просто не выдерживали её выходок в прошлом. Неужели и этот Мин Юнги решил стать благотворителем? Умение телепортироваться не было ответом на все вопросы. Но если взглянуть на всю ситуацию с другой стороны, то это максимально выгодный вариант вырваться из скучной жизни. Так что менять нынешнюю ситуацию не стоит. — По крайней мере, пока не прогуляюсь по Нью-Йорку, — добавила Чона своему отражению, пригладив торчащие пряди, — я не вернусь в Конкорд. Тут она вспомнила момент перемещения в Нью-Йорк. Как же это происходило? Через дверь? А вдруг… Чона взглянула на дверной проём. Интересно… Недолго думая, она закрыла дверь, затем попыталась сосредоточиться на каком-нибудь месте, которое находилось относительно недалеко отсюда. Скажем, ресторан, где этой ночью они с Юнги провели «ужин». Чона закрыла глаза. Сосредоточилась. Вновь взявшись за ручку, она решительно открыла её. Её спальня. Чона сдула пряди, спадавшие на глаза, развернулась и закрыла дверь. Снова сосредоточилась. Снова решительно открыла дверь. Ванная комната. От досады Чонгука почесала затылок. Возможно, суперспособности — это не её… Что ж, осталось выяснить, что же знает Юнги. Снова войдя в спальню, Чона подхватила с пола свой рюкзак и только сейчас поняла, что в он не очень тяжёлый. Бинокль исчез. «Где же я могла его посеять… Неужто оставила там, на крыше? А, ну и пофиг». К краденым вещам можно было относиться как угодно, даже равнодушно, вот это и нравилось Чонгуке в них. Захотел — сохранил себе, а захотел — выкинул. И кому какая будет разница, где находиться эта вещь? Если только не самому хозяину этого предмета. Завтрак уже давно прошёл, а обедать в ресторане Чона не хотела (как и цены в этом отеле увидеть тоже не хотела), поэтому она, оглядываясь по сторонам, по-тихому спустилась на первый этаж и попыталась незаметно выскользнуть на улицу. Попытка не удалась. В вестибюле на диване с сосредоточенным видом сидел никто иной как сам Мин Юнги. Нагнувшись над маленьким столиком, он заглядывал в какую-то чёрную папку и выписывал что-то в свой блокнотик. У него было такое серьёзное лицо, будто он готовился к выступлению в ООН. Чона едва ли удержалась от усмешки, стараясь не подавать лишних звуков выйти наружу. В этот момент Юнги поднял голову и случайно заметил её. Деваться было некуда. Ну и ладно. Не так уж и нужно было сваливать в бедные районы. Можно и сейчас взять ситуацию в руки и позадавать вопросы. Чонгука приняла привычный для неё образ, когда ей предстояло разговаривать со Взрослыми: засунула руки в карманы, сделала каменное лицо с равнодушными глазами, направляясь к Юнги, она расслабила походку и села напротив него, небрежно закинув ногу на ногу. — Ну, типо… привет? — Добрый день, — поприветствовал Юнги, вновь наклонившись на бумагами, — выспалась? — Более чем. — Что ж, это хорошо. Обедала в ресторане? — Неохота, я лучше попробую нью-йоркский стрит-фуд. — Хм… — Юнги наконец-то сложил бумажки в одну стопочку и сцепил пальцы, — могу предложить совместный обед в другом месте и… — Ради Бога, не трави себе жизнь моим присутствием, — уныло проговорила Чонгука, — я тебя уверяю, что ты устанешь от меня гораздо быстрее, чем думаешь, и ты свою идею сделать из себя опекуна пошлёшь к чёртовой матери. Юнги чуть улыбнулся и медленно откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. — Как я и говорил ранее, — заметил он, — мы можем друг к другу относится как угодно и не зависеть от статуса в документах. Но я предлагаю более компромиссные отношения, чем сейчас. Ты не думаешь, что будет гораздо лучше, если мы друг друга узнаем получше? — Зачем тебе? — Я думаю, что ты сможешь мне помочь найти одного человека… — Я понять не могу, каким образом я с этим связана? — Тем, что ты обычный человек, но одновременно смогла телепортироваться. — С какой стати я должна тебе в этом помогать? Юнги пожал плечами. — Ни с какой. Но, мне кажется, это гораздо лучше, чем жить в детском доме. К тому же я могу отплатить любой суммой за эту помощь… — Терпеть не могу, когда за меня платят, — Чона, нахмурившись, скрестила руки на груди. — Не люблю, когда остаюсь в долгу. — Твоя помощь будет для меня бесценна. Звучало довольно искренно. Казалось, будто ему действительно нужна была помощь. Помедлив, Чона опустила руки в карманы и спросила: — Значит, ты всё-таки необычное существо? — Почему ты так думаешь? — Нафига ты ко мне обращаешься за помощью, а не за полицией? — Тут полиция ничего не сможет сделать. Чона задумалась, но ненадолго. — А если я всё-таки откажусь?.. — тихо спросила она. — Для меня это было бы нежелательно. Если откажешься, то ты должна держать в голове два факта. Первое, — тут он поднял указательный палец вверх, — ты пыталась украсть у меня чемодан. По закону я должен сдать тебя в полицию. Во-вторых, — он поднял средний палец, — ты сбежала из детского дома и по идее я должен тебя вернуть обратно в Конкорд. Ты в курсе, что тебя там уже ищут? — Чёртов манипулятор, — процедила сквозь зубы Чона, — а только что из себя жалкого играл. — Пойми, ты мне очень нужна. — Юнги наклонился вперёд и опёрся руками о колени. — И я прошу тебя пойти на сотрудничество. — Я подумаю, — буркнула Чонгука, — и держи при себе мысль, что меня детдомом и полицией не напугать. Усёк? На самом деле она боялась. Совсем капельку. Но поклялась на скрещенных пальцах, что никогда ему об этом не скажет. — Вполне, — Юнги кивнул головой. — А теперь я хочу позадавать вопросы про тебя самого, могу себе такое позволить? — Да, я думаю, сейчас самое время задать самые сокровенные вопросы. — Сокровенные? — Да… Как вы там говорите, — на секунду Юнги задумался и в эту секунду он показался иностранцем, который пытается вспомнить забытое слово, — стрёмные, вот. Сейчас время стрёмных вопросов. Чонгука усмехнулась. Её позабавило его запасание элементарных сленговых слов. И тем не менее, она почувствовала себя более уверенней. — Окей, тогда задам такой вопрос: кто ты? — Ты вроде задавала его вчера. — Но ты так и не ответил на него корректно. Не держи меня за дуру, я же вижу, что ты необычный. Либо сумасшедший. Поэтому лучше начистоту ответь. — Что ж… — Юнги пригладил свои волосы и уселся поудобнее, — если тебя действительно так волнует это… Надеюсь, что ты сможешь поверить во всё, что я скажу. — Не обещаю, — заметила Чонгука. — Но ведь можешь, да? — Может быть. — Что ж… — повторил Юнги, став более спокойным, чем секунду назад. — Тогда скажу как есть: Я — Проклятый.