p(u)ink, madness, sweet sugar

В особо жаркие дни середины июля Юбин в гараж приносит два больших вентилятора, ставит за коробками за аппаратурой, и Шиён, тут же учуяв холодный воздух, бежит поближе и отказывается уходить. Она закатывает рукава чёрной футболки, проклинает себя, что надела джинсы, и наслаждается, как короткие волосы развевает ветер. С такого положения наблюдает за девушками: Юбин молча чиркает автоматическим розовым карандашом текст следующей песни, закрыв голову кепкой, Минджи тренирует вступление Purple Rose – её в соавторстве написали Шиён и Юбин в прошлом месяце, когда неуклюжая Юхён нечаянно пролила банку краски на цветы мамы Юбин. Шиён удобней подгибает ноги. Юхён в другом углу гаража пытается приготовить что-то поесть. Они втроём засели с самого утра, а в магазин выйти, туда, на солнцепёк и шумную городскую улицу, – желания не нашлось ни у кого. Летом репетировать то ещё испытание. В небольшом холодильнике всегда есть пара банок пива, что покупает Минджи, уходя с пар, и, наверное, только поэтому группа в силах продолжать играть. У Минджи из рук ненароком выскальзывают палочки. – Сука, – шипит она. От звонкого удара по тарелкам из рук Юхён вываливается пластиковый стаканчик с чаем. Она, напугавшись, оборачивается на матерящуюся Минджи. – Онни? Может, пора сделать перерыв? – вздыхает Юхён. – Я не могу концентрироваться по такой погоде, причём, когда ещё голодная, – Минджи вытирает со лба пот и вовсе хочет снят майку, но тогда возмутится Юбин. Это мой дом, – говорит она, – и мне не нравится пялиться на ваши голые тела. Кстати, Юбин на перемену в обстановке не обратила внимание. Она, закутавшись в белую толстовку, будто была рождена в Калифорнии, а не в Сеуле, потому привыкла к палящему летнему солнцу. – Ну… Я, вроде, – начинает Юхён, – заварила нам рамен. – Есть горячее? – фыркает Шиён. – Нет уж, спасибо. – Тебя никто и не просит, – Юхён обижено плюхается на старый зелёный диван, жалобно под ней заскрипевший. Она находит валяющуюся неподалёку гитару, кладёт на коленки, начиная тихонько бренчать отдалённо знакомую мелодию. – Может, хватит на сегодня? – предлагает Шиён, потягивая, и оголяя низ живота. – Устроим конкурс мокрых маек, допьём то пиво, что лежит ещё с прошлого года и превратилось в лёд. Мой голос совсем не готов сегодня петь. Минджи осторожно встаёт из-за ударной установки, завязывая узлом серую майку на талии и кидая Шиён осуждающий взгляд. Та, усмехнувшись, подмигивает. – Выступление только через два дня. Думаю, можно отдохнуть, – вмешивается Юбин. – Юбин наш голос разума, значит, пьянка! – Шиён вскакивает с коробки. Подбежав к Юхён, она забирает у девушки гитару, получая возмущённый крик, и флегматично садится на диван напротив. Студия-гараж, в которой они проводят напролёт сутки, заполнена разномастными вещицами, что притащили, может, полгода назад или вовсе пару суток не прошло с момента, как Шиён оставила свою красную рубашку и про неё забыла. Юбин оборудовала место под что-то более подходящее: приволокла множество проводов, тройников, чтоб была возможность играть, сделала в гараже звукоизоляцию, поменяла замки, чтоб из семьи никто не забрёл и не сломал дорогое оборудование. В гараже всегда пахнет кофе, железом, летом было невыносимо душно, а зимой – так холодно, что они выбивают из инструментов последний дух, чтоб согреться. Временами Шиён остаётся на ночь. Ей единственной не было смысла возвращаться домой, в малюсенькую квартирку где-то на отшибе, взятую по дешевке, с прохудившимися деревянными окнами. А у Юбин всегда доступ к синтезатору, надоедливые соседи не станут орать, что слишком громко, и вообще тут творить во много раз проще, будто они за четыре месяца пропитали каждый сантиметр музыкой. Минджи уходит сполоснуть лицо, чтоб освежиться, а Шиён, вопреки своим словам, напевает что-то из арсенала Нирваны, неумело перебирая по струнам. Юхён под её голос расслабленно откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза. От Юбин раздаётся лишь шелестение страниц блокнота. Она под нос бубнит строчки, стучит в такт по полу, и, кажется, создаёт шедевр. Вздохнув, она говорит: – После выступления постараюсь пробить нам местечко покруче. Мой друг тут сообщил, что у него есть неплохое предложение. – Влиятельная Юбин-ши, – негромко говорит Шиён и смеётся. Юхён бьёт девушку ногой по коленке, и, глянув на недовольную Юбин, начинает смеяться тоже. – Это будет круто! А то начинает надоедать выступать в одних и тех же местах, – тянет Юхён; у неё самое сильное желание пробиться в известность, так, чтоб знали все, так, чтоб популярность высокая-высокая и много фанатов. Юбин согласно кивает, а Шиён подозрительно молчит. Она играется языком с пирсингом в губе, внезапно погрузившись в раздумья. Будет слишком неправильно говорить – что Шиён не хочет много фанатов, чтоб узнавали на улицах, чтоб их группу знал каждый в Корее. Шиён хорошо, как сейчас: безызвестно и по-семейному, просто чтоб выплёскивать энергию на сцене в паршивых клубах, а после чувствовать волшебство жизни, без бессмысленных и расточительных стремлений вверх. Но Шиён, вообще-то, группу и создала; грезила об этом с самой старшей школы. Юбин явно не захочет продолжать, если не будет цели. Юхён явно разочаруется в жизни, если не найдёт понятную цель. А Шиён не хочет, чтоб группа развалилась. Мысли прерывает Минджи. Она выходит из ванны, также каким-то магическим образом пристроенной к гаражу силами Юбин, и вытирает полотенцем шею. Одним глазом поглядывает в телефон, печатая смс. – Моя сестра зайдёт, – обыденно говорит она, и все мигом оживляются. – Да? Наконец-то, я так давно хочу с ней познакомиться, – у Юхён на лице читается радость. – Погоди, что? – Шиён аж откидывает гитару. – Так вот почему сегодня так жарко… Это же событие огромного масштаба! – Сама виновата, что не встретилась с ней раньше, – фыркнув, Минджи присоединяется к девушкам, садясь рядом с Юхён. И тут же укладывает голову на юхёново плечо. Мокрые волосы Минджи липнут к щекам Юхён, но та лишь замирает, наслаждаясь моментом. От Минджи уловимо тянет мылом и она очень сильно пахнет солнцем. – Эй! Она же только недавно вернулась в Сеул, – Шиён на девушек смотрит с хитрым прищуром. – Ага, а когда я предлагала втроём погулять, у тебя вечно находились какие-то планы. – Так уж выходило, – она безразлично пожимает плечами. – Мы с тобой дружим уже несколько лет, а не знакома из моей семьи ты только с Борой… Поразительно, – Минджи ворочается на плече Юхён, укладывается, и думает, как бы было хорошо съездить на Чеджу, отдохнуть у моря, забыть про учебу хотя бы на пару часов. – Вот и познакомимся.        \        По дороге Бора забегает в магазинчик у дома, болтает с другом-кассиром Хосоком, что умудрился за несколько секунд, пока пробивал сэндвичи, рассказать все слухи на районе, и, захватив белые пакеты, выходит на улицу. Она неловко запихивает в уши наушники, еле распутав провода, и тычет в плейлисте недавнее демо, что прислала Минджи. Сказала – обязательно послушай, хочу услышать твоё мнение, мы пока пробуем, как лучше записывать песни. Не студийка, как объясняла Минджи, просто Юбин – что, как Бора помнит, у них на электрогитаре – затащила всех в свою домашнюю студию, вынудив записать самую популярную песню. Боре уже хотелось сходить на выступление. Минджи уж очень группой гордится, а Боре в радость знать, что сестра не мучится одними экзаменами и сдачей сложных проектов. Сеул ощущается знакомым по тёплой ностальгии. Шагать по горячему асфальту в разрисованных фломастерами кедах – удивительно приятно. Бора углядывает в переулке старую детскую площадку, на которой они с Минджи играли в младшей школе. Проходит мимо пекарни – раньше здесь продавали шипучие конфетки, от которых смешно морщилась Минджи, а Бора продолжала подсыпать той их в завтрак. В городе она уже около двух месяцев, однако до сих пор гуляет по улицам, находя в воспоминаниях новое и новое. По приезду, Бора тут же обосновалась дома у Минджи, и им не хватило и недели, чтоб заполнить время порознь. И Минджи в основном делилась этой своей группой, болтала про участниц, несколько раз рассказала всю историю создания, и много-много упоминала имя Шиён. Оттого Боре кажется, она заранее с ними всеми знакома. В наушниках ласкающий слух голос поёт про Winter Wood, и кожу обдаёт мурашками, на миг отгоняя жару. Бора думает, что, наверное, Шиён и впрямь такая же клевая, как рассказывала Минджи, раз лишь один голос вводит в некое подобие транса, что в голове остаётся чистый лист и рядом эта девушка, о которой только и получается размышлять. Боре правильнее вслушиваться в звуки барабанов, чтоб после хвалить игру Минджи, но. Но… Наушники она снимает только тогда, когда подходит к нужному адресу. Не так Бора представляла здание, где проходят репетиции рок-группы. Обычный дом: двухэтажный, белый, приличного вида, с клумбой цветов за заборчиком, на каменной дорожке греется трёхцветная кошка, лениво мурча. Бора уже и забыла, что в Сеуле может быть так безмятежно. В смс написано: За домом есть гараж, немножко отойди от калитки. Можешь не стучать. И, увидев гараж, вспыхивает: Да, теперь я верю, что они создают музыку, а не собираются по четвергам в книжном клубе, болтая про Джона Леннона и его вклад в культуру рока. Минджи, с самого детства, была как алмаз, ценный рубиновый камень, и чувствуется диссонанс, когда знаешь, что девушка с ослепительной улыбкой с удовольствием выступает в наполненных сигаретным дымом клубах и как в последний раз выбивает из барабанов ритм, чтоб дать шоу толпе. Минута за минутой интерес подогревался, как и температура воздуха. Бора быстренько находит искомое здание, прислушивается, но слышит сплошь рев машинных двигателей, где-то вдали разговор пожилых тётушек и, очень приглушённо, стрекот цикад. Бора тянется маленькой ладонью к двери, углядывая росписи граффити на стене – самым корявым и размашистым почерком: Midnight Wolves.        \        Когда гаражная дверь со скрипом отворяется, Шиён делает глоток обжигающего холодом пива и довольно улыбается. Она не сразу замечает вошедшую девушку, но вздрагивает от громкого вскрика Минджи. – Бора! Привет, – Минджи в два шага, будто летит, сокращает расстояние и заключает Бору в крепкие объятия. Бора сдержанно хлопает сестру по плечу. Переводит взгляд на оказавшуюся рядом высокую девушку – на ней короткий топ, а волосы цвета пепла, даже немного блестят лунной. Дальше за Минджи ничего углядеть не выходит. Бора щурит глаза, вдыхает поглубже воздух, и чувствует себя так спокойно-спокойно, наконец оказавшись дома – в Сеуле, здесь, где её очень любят и Минджи всегда встречает с улыбкой на лице. – Я принесла вам покушать, – говорит Бора, чуть отодвигая Минджи. – О, Боже, спасительница, – Минджи от предвкушения стонет, выхватывая у девушки пакет. Как только сестра отходит, давая той лунной девчонке команду разложить еду, Бора быстренько осматривает помещение, и успевает увидеть лишь свал вещей и чехлов, натыкаясь на сидящую на диване девушку, что вперилась цепким насмешливым, любопытным взглядом. От такого внимания по спине ползут мурашки. И Бора сразу же догадывается, кто она. – Так! – Минджи упирает руки в бока. – Знакомьтесь, моя младшая сестрёнка, Бора, – она оглядывает присутствующих, получая кивок от всех, кроме девушки на диване. – Я Юхён, – слева кричит лунная девчонка, шустро распаковывая желанный обед. Для кого-то, точнее для всех, это завтрак. – Юбин, – она поднимает два пальца вверх, на секунду оторвавшись от написания чего-то в блокноте, и погружается обратно. Бора запоминает, Бора кивает, дружелюбно улыбается, и как-то требовательно возвращает наглой девушке с малиновыми кончиками волос усмешку. Та выжидает время. Ещё раз осматривает Бору, подмечая, как она напряглась, и ловко, словно хищное животное, встаёт с места, медленно подходя. Бора неосознанно облизывает губы. Минджи встрепенулась, замечая заминку, и притягивая Шиён к себе, ухватив за локоть. – Она… – Я сама представлюсь, – голос у неё внезапно низкий, очень бархатный, и карие под солнцем цвета меркурия глаза лукаво блестят. Блеск её глаз прожигает насквозь. Бора нехотя и бессовестно запоминает любые ничтожные детали в чужом теле и лице, зависая на очерченных блестящих от пота ключицах, оголённых оверсайз футболкой с выцветшим принтом. – Я Шиён, – говорит она и улыбается одними уголками губ, в чем Бора безошибочно читает безобидную насмешку. – Приятно познакомиться, младшая сестрёнка. Бора ожидает, что Шиён протянет длинную ладонь вперёд. Но Шиён замирает, наклонив голову, и приподнимает бровь – якобы интересуясь, чего пялишься. В брови у неё замечается чёрный пирсинг. Боре становится даже жарче чем было; и в животе отчего-то вспыхивает возмущение. Она выдыхает. – Ладно, – Минджи, не особо понимая, что происходит. Меняя захват рук на борино запястье, она утаскивает сестру на диван. – Мы сегодня решили не репетировать, так что посмотришь на великолепное выступление, самое лучшее в твоей жизни, чуть позже. А пока… Юхён приносит на низенький столик пять сэндвичей и столько же открытых бутылок пива. – Приятного аппетита, – ради приличия Минджи сказала это раньше, чем накинулась на еду. Юбин нехотя перебирается на диван, теснит Минджи, впихиваясь, и подцепляет завтрак, молчаливо жуя. Юхён приходится усесться к Шиён, что нашла для себя занятие гораздо интереснее, чем удовлетворить голодный желудок. Шиён теребит множество браслетов на запястье, беззвучно поражаясь тому, какие в семье Ким прекрасные девушки, настолько, что взгляд, как не старайся, отвести не получается. – Ты послушала наше демо? – прикончив половину и отпив из банки, спрашивает Минджи. Бора бесформенно угукает, стараясь не подавиться от шиёнова взгляда. И как теперь Боре говорить, что очень понравился голос Шиён, раз эта Шиён выглядит преступно довольной и немного пугающей. Бора промачивает пересохшее горло алкоголем. Голова немножко проясняется. – Вы круто играете, – коротко отвечает Бора. – Конечно, мы да, – Юхён расправляет плечи, и такая вся горделивая, знающая, сколь их музыка хороша. – Какую демку ты ей скинула? – и из-за вопроса Шиён Боре вдруг очень странно. То ли от интонации, то ли от глубины голоса, то ли от того, как девушка закидывает ногу на ногу, из-за чего край футболки тянется, а ворот оголяет ещё больше участка шеи, плеч, ключиц – и цвета причём такого сладкого, что у Боры появляется желание провести кончиками пальцев по её загорелой коже. У Боры есть небольшая совсем проблема, с которой она мучается какой год. Уж слишком она быстро западает на привлекательных девушек, от которых с виду исходят сплошные сложности. – А… Эм, вроде, Winter Wood? Мне показалось, это хорошее начало. Вы так с Юбин бахвалились, когда её написали. – Аххх, люблю эту песню, – вздыхает сладко Шиён. Бора неосознанно кивает, делает глоток пива, чтоб чем-то себя занять. Приходит предчувствие, что знакомство с группой не пройдёт лайтово, как этого хотелось. Если с Юбин, рядом сидящей, Боре нормально, а Юхён кажется ужасно милой и неловко-очаровательной, то вот Шиён – какая-то чересчур ядовитая, пусть на губах розовый, и волосы нежные-нежные, и ногти её ничуть не выкрашены в чёрный лак, как у Юхён, но от её упрямого взгляда желается укрыться толстой стеной. Так она же ещё, переступая эти придуманные людьми нормы личного пространства, не сменяется на рассмотрении чего-то другого. Будто зацепилась на Боре и теперь не отпустит. – Там очень прикольное соло Юбин, – продолжает Шиён, – тебе как? Понравилось? Бора вздыхает и, лишь бы от неё отделаться, махает рукой, говоря: – Ага. Клёвое. Минджи вроде улавливает, что надо срочно спасать, но еда у неё в данный момент на первом месте. Юбин вовсе по боку. А Юхён и не знает, что такого сказать, чтобы завести разговор и его продолжить. Поэтому Шиён наклоняется, чтоб схватить пиво, и вертит банку в руках, позволяя жидкости глухо стукаться об железные стенки. Юхён неуверенно: – Разве в Winter Wood у Юбин есть соло? Шиён, усмехаясь, пожимает плечами, откидываясь назад: – Малышке виднее, знаешь. Она с шипением открывает банку, слизнув каплю белой пены кончиком языка, не забыв языком провести по губам, под пронизывающим и раздражённым взглядом Боры. Минджи доедает буквально через секунду – и если бы опоздала, то, вероятно, Бора бы вскочила и сделала что-то неразумное, потому что Шиён мистическим образом вывела из себя за считанные минуты, толком ничего не сделав. – У тебя есть дела на сегодня? – Минджи пусть говорит с Борой, смотрит на нетронутый Борой сэндвич. Бора, мягко улыбнувшись, протягивает еду Минджи, и благодарность – сверкающие счастьем красноватые радужки. – Да. Мне ещё на работу надо успеть. Забежала к вам по пути. – И спасла от голодной смерти, – нервно улыбнувшись говорит Юхён. Она легонько толкает Шиён плечом, и Шиён это игнорирует. Шиён, словно тут же поменявшись, теряет интерес издеваться над Борой, и просто пьёт пиво, со скучающим видом водя пальцами по шее. – Да, спасибо за это, – добавляет Юбин. Она, доев, ретируется к инструментам, садится за синтезатор и, надев большие наушники, подключив к синтезатору, принимается активно что-то играть. – Она… не слишком разговорчива? – шёпотом замечает Бора. – Юбин – во время работы и Юбин – в повседневной жизни, это два разных человека, – поясняет Юхён, радуясь, что напряжение снизилось до нуля и одной сотой процента: потому что никогда не знаешь, что следом выкинет Шиён. – Ты ещё поймешь, насколько Юбин бывает шумной, – подтверждает Минджи. Несколько минут они ещё болтали, Минджи спрашивала Бору про работу, как проходит, не слишком ли опасно в их-то районе – конечно, не самый неблагополучный, но и не райончик мажоров из золотых квартир, что брезгуют идти по дорогам, по которым прошла парочка пьяных подростков. Но в этом месте раз в месяц случается драка, а ещё кого-то ловят за наркотики – а в остальном хорошее место, и квартплата невысокая. Минджи уже давно хочет найти что-то получше, но никак времени не найдёт. Да и Боре, в таком районе, с её работой – намного лучше. Где ещё найти людей, готовых каждую неделю бить татуировки и не жадничать давать чаевые, ведь Бора такая хорошая и приветливая, не то что Джихе из цветочного, что на четырнадцатое февраля никак не может скинуть пару сотен на розы для любимой дамы (потом точно-точно верну, ну сделай послабление). Когда Бора со всеми прощается, Шиён награждает одним сухим «До встречи, малышка» – и Бору передергивает, с какой сладостью, с какой хрипотцой она говорит, передёргивает, с каким выражением лица она говорит, словно – вычислила все мысли, всё прошлое, только посмотрев, и теперь знает о Боре всё, абсолютно всё. Такое не может не напрягать. Вероятно, никогда не приходилось встречать подобных ей; когда взгляд нисколько не противный, больше пугает, ведь в нём неясно, что сокрыто. На прощание Минджи смазано целует в щёку и ещё раз говорит спасибо. – Ты не устала мотаться вот так – с универа на репетиции? – спрашивает Бора, когда они стоят на улице, возле гаража, и Бора неосознанно рассматривает граффити, с неудовольствием понимая, что знает, кто написала это Midnight Wolves – синим и чёрным. – Даже покушать не успеваешь, – обеспокоенно добавляет она. – Всё в норме, – Минджи улыбается очень честно, – пока мне доставляет радость такая жизнь я усталости не чувствую. Ну… по крайней мере, когда здесь. Словно все тревоги рассеиваются, когда мы трудимся над нашей музыкой. – Тогда я постараюсь меньше волноваться, – хмыкает Бора. – Но ты не забывай нормально есть. А то придётся захаживать к вам каждый день, чтобы проверять. – Выдержишь ли? – с шуткой говорит она, но осекается. – Да, ладно, тебе, Бора. Шиён не настолько плохая. Она правда такая, как я рассказывала. – Всё в норме, – вновь отмахивает девушка. – Я пойду. Удачи вам сегодня. Возвращайся домой пораньше. Ещё раз обнимаются, и Бора уходит на работу, а Минджи возвращается к группе.        \               mji: а если серьёзно, как она тебе? и вообще все              

bo: я даже отойти от дома не успела, минджи. струсила такое мне в глаза говорить?

              mji: да, мало ли, кто услышит. тем более… мы скорее всего сегодня устроим пьянку, как этого хочет шиён, и сейчас они спорят на то, кто пойдёт в магазин, а мне скучно mji: предчувствие, что в магазин отправят юхён. бедная моя              

bo: как хорошо ты устроилась

              mji: так что? mji: что думаешь?              

bo: я была в восторге, потому что видела, как ты счастлива. и с девчонками очень комфортно. они такие крутые. юбин вся на пафосе, чёрт, зная, кто создаёт песни, я от них ещё сильнее тащусь bo: а юхён забавная и милая. думаю, мы поладим.

              mji: песни создаёт и шиён тоже              

bo: ну вот чё ты сразу

       mji: :))       

bo: она bo: шиён, она bо: ладно. шиён пиздецки горяча bo: даже горячее этого хренова дня и всего лета в принципе

             

bo: довольна?

              mji: втф я не это хотела услышать mji: сестрёнка, ты что…              

bo: блять, иди ты

              mji: не ругайся. а то обижусь mji: шиён может быть странной mji: и ни у кого с первого дня с ней поладить не получается mji: хотя… юбин вродь смогла. она просто такая забила на все приемчики шиён, припрягла её к написанию текстов, и вроде у них все нормально сразу же              

bo: она кажется такой знаешь прямо чертовски надменной bо: с такими типами личности не слишком приятно общаться и я предпочитаю с такими не связываться bo: и это так расстраивает. я бля влюбилась в её голос о боги он серьёзно слишком шикарен аж нечестно

              mji: а ещё она «горячее чем всё лето в принципе»              

bo: и снова: иди ты.

              mji: дай шиён шанс mji: просто она слишком любит выёбываться и быть «плохой»              

bo: хорошо. я не стану сразу же объявлять ей войну и заказывать у киллера её убийство. уговорила

              mji: ой, вот и договорились -з- mji: но давай если что mji: если ты в неё вкрашишься, то…              

bo: я кидаю тебя в чс

              mji: скажи мне об этом первой!!!              

bo: игнорирую

              mji: пф, ладно mji: юхён отправили в магазин наверное, пойду с хожу с ней, а то ещё бахнется от солнечного удара. встретимся дома, ким-бора-что-неумело-пялится-на-ключицы-ли-шиён.        /этот пользователь добавил вас в чёрный список/