p(u)ink, madness, sweet sugar

Рабочий день у Боры всегда строится по странному графику: Намджун мог написать в два часа ночи, сообщить, что нехило надрался на вечеринке, поэтому выходят во вторую смену, ближе к вечеру, и с него кофе, если Бора будет клевать носом. Иногда он вовсе просит прийти пораньше, потому что, как он думает, сегодня очень прекрасный день для тату и прибыль им обеспечена. Сегодня он, напевая под нос мелодию, услышанную в Старбаксе, заходит в салон, поставив перед Борой коричневый бумажный пакет с бургером и стаканчик с чаем. – Чего такой радостный? – Бора отодвигает от себя тюбики с краской, которые до расставляла в цветовом порядке, и принимается шелестеть в пакете. Намджун проходит вглубь помещения, усаживаясь на крутящийся стул, и довольно говорит: – У меня свиданка вслепую в четыре вечера. – Серьёзно? – она смеётся и кидает Намджуну взгляд через плечо. – Ты всё ещё ходишь? А как же твои оры, что и ноги твоей там больше не будет? – Просто попалась неприятная девушка. Да и я, Бора, очень отходчивый. Бора угукает, отпивая зелёного чая и поджимает ноги под себя. Солнце упрямо светит в глаза через стеклянную витрину. Лето в этом году выдалось на редкость неумолимым, что даже Бора, любящая припекающие лучи на плечах, неприятно жмурится, желая скорый дождь или вечернюю прохладу. В салоне тихонько еле работает кондиционер. Бора, выиграв у Намджуна в камень, ножницы, бумага, заработала себе место прямо под ним – на макушку падал слегка охлаждённый воздух, тревожа открытую майкой спину. Работу татуировщицей Бора нашла сразу, как вернулась в Сеул. Намджун был её старым школьным другом, ещё со времён средних классов, и они часто на перерывах, обедая на крыше, изрисовывали альбом разномастными фигурами, и потом, как только спустя долгую разлуку они встретились вновь, Намджун предложил работу в своём недавно открытом тату-салоне, что удачно находился недалеко от района, где жила Минджи. Тут было уютно, пусть небогато. Большая часть интерьера заполнена эскизами, наклеенных вместо обоев; и запах стоит приятный: такой по-своему стерильный, но и тёплый, может благодаря кофе, который они пьют без перерыва, или тому, что атмосфера всегда дружелюбная и каждого клиента Бора знает по имени. Намджун говорит, что уйдёт сегодня пораньше, и что Боре придётся закрывать салон. – А когда я хочу сходить поразвлечься, ты становишься таким недовольным, – вздыхает Бора, чиркая в скетчбуке наобум разномастные рисунки. Пока клиентов нет, можно расслабиться. В двенадцать должен прийти Банчан, которому Бора уже как третий сеанс бьёт рукав. – Если бы ты ходила на свиданки, я бы отпускал тебя только так. А то твои поразвлечься потом заканчиваются недельным похмельем. Одному же тут работать скучно и тяжело. Бора усмехается и ничего не отвечает. Она не против сходить на свидание, но точно не вслепую, ей хватило школьного опыта и сомнительного вида парней, после которых она окончательно приняла – что привлекают исключительно девушки. Такие, как эта чертова Шиён. Откинувшись на спинку стула, Бора рассматривает потолок, вслушивается в приглушённую музыку из радио и как-то неосознанно – хочет попросить у Минджи побольше песен группы, чтоб слушать на работе. Мысли плавно перетекают в сторону одной блондинки с чёрным пирсингом в губе, и Бора скомкано матерится. Нужно себя чем-то занять, чтоб никоим образом не касаться мыслями её. Бора и так заснула с трудностями, потому что вспоминала раз за разом чужое лицо и тело. Непонятно даже, как первым впечатлением Шиён сделала так много и так мало одновременно. В эту же секунду приходит смс.        mji: ты придёшь сегодня?

bo: куда?

mji: у нас выступление в клубе mji: я же говорила тебе вчера. уже забыла?        Бора трёт переносицу, и Минджи не отвечает. Она говорила про выступление вчера ранним утром, когда Бора только проснулась, и были свежи воспоминания об одном сне; потому тогда на минджины слова Бора чуть не выронила из рук чайную ложку, ярко представив, какой будет Шиён исполняя песни. После понадобился холодный, очень холодный душ. И мозг, конечно, предпочёл стереть произошедшее.       

bo: сорян. не особо внимательно слушала

mji: ладн, всё равно. в десять приходи к клубу. адрес чуть позже скину. окей?

bo: ага. приду

       Отказаться Бора не может и не хочет. Ей интересно посмотреть на неё и не желается обидеть Минджи.        \        Бора давно привыкла находиться, в сомнительной компании и не бояться байкеров в кожаных куртках, ненароком которых встречает в тёмных местах улиц. Не отскакивает, если к ней подходят и спрашивают низким голосом закурить. На удивление в подобных местах комфортно, а вот неловко – в светлых и мраморных помещениях, от которых сильно отвыкла. Но Бора, конечно, тусуется только в первых, там много знакомых, там всегда велик шанс наткнуться на Минджи или на Чимина, что после выпуска ушёл в полный отрыв и достаёт Намджуна. Клуб мигает с входа неоновыми буквами, освещая грязный переулок, а на небе медленно-медленно сгущались сумерки, в воздухе всё больше сладкого запаха летних ночей, и Боре и впрямь хорошо. Она пишет Минджи короткое смс, что подошла, и уверенно проходит через открытую железную дверь. Когда оказывается внутри, тут же находит глазами сидящую за барной стойкой Минджи – одна из прядей волос у неё ярко-розовая, благодаря освещению вовсе будто мерцает. Бора, обходя незнакомцев, уже напившихся и танцующих, плюхается на стул рядышком. Минджи её замечает лишь тогда, когда Бора тормошит её уже растрёпанную причёску. – Ты рано, – довольно тянет девушка и заказывает Боре мохито. – Клиентов на вечер не было, вот и вышла пораньше. Бора осматривается; и высматривает кое-кого определённого. Минджи, заметив, как Боре неймётся, протягивает коктейль и с ухмылкой говорит: – Шиён сейчас либо на улице, ввязывается в драку, либо сидит в подсобке. Подсобка в клубах служит гримёркой. Договорившись, они выпрашивают личные ключи и складывают все инструменты и вещи – Юбин предпочитает сидеть и концентрироваться, зато после выступления не пропускает ничего, будто бахнула несколько сотен энергетиков, и становится шумной настолько, что иногда Шиён пугается. Недовольно нахмурившись, Бора делает глоток мохито: – Я… Я просто смотрю, что у вас да как. Вы тут на постоянной основе? – Относительно. Здесь лучше всего платят, да и место неплохое. Нас тут почти все знают, появилась некая публика, поэтому легче. Всегда знаю, что встретят с радостью. – Фанаты свои, да? – Ну, знаешь, – Минджи смеётся, – иногда Юхён находит на ютубе видео с нашего концерта, снятое кем-то, и светится счастьем. А Шиён гневается, жалуется и в комментариях пишет, чтоб удалили. – Истеричная она какая-то, – тихо бурчит Бора в бокал. Минджи смеётся ещё звонче. А в её глазах – понимания столько, что Боре становится не по себе. – У них немножко отличаются ценности, – нравоучительно изрекает она. – Не наговаривай на Шиён. Бора была почти готова возразить, почему это Минджи так часто защищает Шиён, но она промолчала, помня про своё обещание. Вроде, Боре нужно дать девушке шанс. Минджи закидывает в рот горсть солёных орешков, Боре подмигивает и намеревается встать. Но спиной налетает на кого-то и падает обратно на стул. – Бож, извини! – Юхён суетливо проводит руками по минджиным плечам. – Юхён… – гулко вздыхает Минджи. Она кладёт поверх юхёновой руки свою, принуждая успокоиться, и поднимает голову вверх. Юхён на миг теряется, улыбается чуть-чуть, и, поддавшись, сокращает меж их лицами расстояние. Бора, наблюдая со своего стула, едва не выплевывает на майку мохито. Юхён столь же неуклюже отстраняется. А Минджи, указав в сторону Боры, ставшим хриплым голосом просит: – Ты поздоровайся давай. И Юхён только сейчас замечает Бору. Бора машет ей рукой, давит в себе смех и в голове готовит миллиард ехидных замечаний. – П-привет. Минджи не говорила, что ты придёшь. – Не, ну я в любой момент могу уйти. – Бора! – Да шучу я, шучу. Чего ты сразу кипятишься. Алкоголь приятно ублажает рецепторы. По телу проходит прохлада, вовсе делая чуть душноватое помещение клуба самым подходящим, что желается вскочить с высокого барного стула, влиться в толпу и танцевать. Боре уже вдаривает градусом. Она залпом допивает, облизывается и думает, что никакая встреча с Шиён ей не страшна. Это даже волнует – какой девушка будет на вторую встречу и какой покажется на сцене. Минджи ласково трется щекой об юхёнов бок, и Юхён, на миг застыв, вдруг встрепенулась: – Я зачем подошла-то. Там… как его… Юнги! Просил собраться. Тот самый чел, про которого говорила Юбин. – Хорошо, – Минджи чмокает Юхён в щёку. – Ты иди, я скоро подойду. Юхён, заливаясь краской, радостная уходит. Девушка скрывается за стеной из незнакомых людей, одетых в откровенную и пафосно-неряшливую одежду, и почти у всех – волосы выкрашены в какой-то претензионный цвет: то зелёные, то насыщенно-красные, где-то там промелькнула девушка с короткими голубыми. Бора, прослеживая юхёнов путь, думает, что немножко не вписывается, пусть прожила между таких большую часть осознанной совершеннолетней жизни. – Так значит, – начинает Бора, довольно-довольно, что Минджи закатывает глаза и просит бармена повторить – пьёт, вроде, водку или какой-то коктейль на водке; Минджи всегда отдавала предпочтение крепкому алкоголю, когда Бора старалась пить что-то полегче. – Вы, – она намеренно тянет, а Минджи раздражаться не может, лишь снисходительно посмеивается, – встречаетесь? – Как видишь, – бросает Минджи. – Когда успела? Недавно же заходила к вам, и Юхён только и делала, неловко и влюблённо на тебя пялилась. – Не говори так про мою девушку, – Минджи укоризненно машет пальцем перед лицом Боры. Бора наигранно в отвращении кривится. – В тот же день, – уже спокойно произносит Минджи. – Мы, когда в магазин пошли, по дороге обратно решили прогуляться длинным путём… Ну и Юхён призналась. Предложила встречаться. Я согласилась. Теперь – терплю всякие шуточки от Шиён. Бора думает, что если она будет так же шутить, то выглядеть это будет не очень, причём Минджи – а она точно – начнёт их сравнивать. Такое желается в последнюю очередь. – Она тебе хоть нравится? – задаёт резонный вопрос Бора. – Конечно, – Минджи поворачивается и говорит таким тоном, будто Бора её обидела. – Круто. Надеюсь, в дальнейшем вашей группе это не помешает. Минджи на миг гаснет, и Бора подмечает, как та погрузилась в свои мысли. Но девушка быстро берёт себя в руки и, залпом прикончив напиток, встаёт. – Надо сходить посмотреть, что там понадобилось Юнги. Ты пока иди, займи место поближе к сцене. После выступления встретимся. Мы всегда после пьём и празднуем… Непонятно что, правда. Бора кивает, отсалютовав бокалом, где остался один лишь лайм и растаявшие кубики льда.        \        Подсобка в большей степени походит на пыльную коробку: давнишнее серое кресло, протёртое и пропахшее спиртом; склад из ящиков, служивших мусоркой; притащенные из гаража инструменты, чтоб сыграть – и они тут единственное, что выглядело не столь убого; забытая вешалка, на которую Шиён бросает расшитый нашивками и белыми звёздами бомбер, если погода обещает ветер; и сломанный на одну ножку деревянный столик, где сейчас стоит несколько банок колы и спрайта; забитая пепельница и упаковка от луковых колец. Юнги присаживается на грязный бильярдный стол со стёртой краской и медленно курит. Юбин напротив – усевшись на табуретку. Они разговаривают про знакомых, про то, как Тэхён вот-вот попал впросак с наркотиками, и теперь дома устроили скандал и не отпускают в клубы с друзьями, ещё Юбин чутка рассказывает, как идут дела у Midnight Wolves и то, что к Минджи приехала сестра. Шиён слушает их вполуха. Она, закинув ноги на подлокотник того самого единственного кресла, и свесив голову с другой стороны, держит перед собой разбитый телефон, обклеенный детскими наклейками из супермаркета, и смотрит новый клип какой-то группы, что попался в ленту. Юбин объявила общее собрание, что Шиён не то, чтоб пришлось по вкусу. Ей перед концертом нужно побольше двигаться, а не лежать, ничего не делая. Так она рискует вовсе никуда не встать. И она единственная, кто в их компании не пьёт: это, во-первых, внушает Юбин, что Шиён точно никуда не свалит, потому что ей внезапно захотелось запрыгнуть в чужую машину и отправиться за приключениями, и, во-вторых, Шиён не хотелось чувствовать себя пьяной алкоголем, когда она всегда пьяна музыкой. Когда дверь с характерным скрипом открывается, в подсобке наступает тишина на пару секунд, остается слышны лишь песни из зала, что по кругу крутит диджей. – Ура, блять, – Шиён резко выпрямляется и вперивается в зашедших Минджи и Юхён взглядом, – Юхён, тебя только за смертью посылать. Юхён тупит взгляд, глубоко вздыхает, и Шиён замечает, что у обеих девушек немного опухшие и красные губы. Она закатывает глаза и откидывается на грядушку. – Спешить нам некуда, остынь, Шиён, – Минджи прикрывает дверь и, не стесняясь, усаживается на мягкий подлокотник к Шиён. Юхён предпочла остаться у стены, опершись об неё. – Раз уж все в сборе, – Юбин, как обычно, как бывало всегда, не обращает внимания на незначительные перепалки или на чужую личную жизнь. – Юнги, расскажешь? Юнги приподнимает один уголок губ, манерно кивает, делая глубокую затяжку. Под тусклым светом потолочных ламп его выжженные белые волосы приобретают грязный, серый оттенок. – Юбин говорила, что вам хочется выбраться на сцену покруче, да? Юхён согласно угукает. Шиён откидывается на минджино бедро и прикрывает глаза, показывая всю свою незаинтересованность. Она же под этим тусклым светом очень хочет спать. – В общем, – Юнги тушит окурок об стеклянную пепельницу, – на следующей неделе в одном довольно неплохом клубе пройдёт что-то по типу мини-концерта самых известных исполнителей. Ну, тут, на районе, как вы понимаете. Никаких айдолов или зафорсенных в соц. сетях напыщенных певцов. Сложив руки в замок, он подаёте вперёд: – По факту, все приглашённые – реперы. У нас своя тусовка. Шиён, невежливо и громко, фыркает. Она только открывает рот, чтоб сказать что-то резкое, как Минджи ей этот рот закрывает рукой, принудив молчать. Шиён слушается, уткнувшись лицом в бедро Минджи, перекрывая себе весь потолочный свет. Юнги продолжает: – В этот раз организаторы – то есть я и парочка моих друзей – решили разнообразить и сделать тусовку не такой… дискриминирующей. Юбин вмешивается – Это не из-за недавнего конфликта? От Юнги раздаётся отчаянный выдох. – Можно и так сказать. В последнее время многие нарываются и становятся до пиздеца выскочками. Провоцируют драки банда на банду – а у нас тут, блять, если что, совсем не насилие и выяснения кто пиздатей. Тем более не банды. – И вы решили размыть границы? – с некой усмешкой спрашивает Юбин. – Я подумал, что это вынудит многих притихнуть. Жить спокойней станет и возможностей тоже. – Какие интересные уличные сплетни, – приглушённо говорит Шиён, не поднимая головы. Минджи слегонца стукнула её по макушке. – В районе в последнее время становится всё беспокойней, – Юнги тянется к пачке и закуривает. – Да, я тоже это замечаю, – у Юбин и Юнги одинаковая черта – игнорировать всё, что не относится к делу, – недавно нас с Чанбином прижали к стенке какие-то радикально настроенные рокеры, обдолбанные в край, так что без драки не обошлось. – Юбин… – с недоумением произносит Минджи, – это как случилось? То есть… Ты же вроде в рок-группе играешь и… Юбин хрипло смеётся. – Джи, я в студенческие начинала с репа. И теперь иногда хожу на баттлы. Минджи с Шиён удивляются, а Юхён только дублирует юбинов смех, потому что обо всём этом знала. Юбин тоже тянется к пачке сигарет, которая принадлежит Юнги, и чиркает зажигалкой у кончика. С Юнги они уж слишком близки, оттого ненужные вопросы и манеры испаряются. – Значит, теперь вы приглашаете на ваши закрытые тусовки рок-группы? – Ага, – Юнги выдыхает густой дым в уже задымленную комнату. – И когда мы составляли список выступающих, первыми я вписал вас. – Спасибо, – на юбиновых губах проступает улыбка. – Вау, то есть, – в юхёновом голосе сквозит неподдельный восторг, – это будет прям настоящее выступление по типу концерта? Юбин с Юнги кивают. – Для нас это огромный шанс пробиться повыше, – Минджи юхёнову радость отражает. А Шиён всё так же притихши дремлет на ногах подруги, не разделяя общего ажиотажа. Но может, выступив, она словит зависимость от серьёзных мероприятий, и мнение поменяет. Пока что ей это обещает больший стресс. Минджи обещает Юнги хавчик и алкоголь за свой счёт, на что Юнги, с довольным хриплым смехом, соглашается.        \        Выступление проходит без осечек. Они исполняют три своих песни и один кавер на Yungblud'а. Несмотря на то, что Шиён почти задремала на чужих ногах, выйдя на сцену она выжала из себя всё. Реакция публики будоражит и льстит громкими криками, сливающимися в один голос пением знакомых песен, и разжигает внутри огонь – отдавая Шиён энергию, с которой она выступает и не может насытиться. Ей хотелось спрыгнуть со сцены, в бурю взмывающихся наверх рук, быть подхваченной толпой, ощутить больше, заслушиваясь гитарным соло Юбин и ритмом от барабанов под руками Минджи, что проходит дрожью по телу. Бора смотрит на сцену с места, откуда слишком хорошо видна одна Шиён. И если Бора до – не могла отделаться от шиёнова присутствия, когда та вовсе о себе не напоминала, то теперь, сейчас, углядев безудержный сжигающий заживо огонь, исходящий от неё, будто она вознамерилась поджарить всю планету, Боре становится невыносимо сухо, как под пеклом, и влажно у бёдер одновременно. Пересохшее горло она промачивает горьким спиртом. Громко стучащее сердце угомонить не получается. От Шиён Бора сплошной импульс, сплошные эмоции и оголённые нервы. Её мощный голос вводит в оцепенение, пенится, бурлит под кожей, забирается глубоко под, так сильно, бесконтрольно, что Бора едва не теряет связь с реальность, едва возвращая себя обратно в сознание. Шиён прекрасна на сцене. Когда поёт, когда замерев стоит посреди софитов, когда умело заигрывает с публикой, когда бегает по сцене в высоких кожаных ботинках, когда хищно ухмыляется толпе, когда зверски измывается над бориным сердцем. И прекрасна – когда, светясь бликами на светлых отливающих розовым волосах, выдыхается, широко улыбается кривой улыбкой, вытирая взмокший лоб и удовлетворённо осматривает шумную, ликующую толпу. Бора после окончания выступления остаётся застывшей с дрожью, вибрацией басов на коже, чувствуя восторг, граничащий с восхищением. Её находит Минджи и сбрасывает морок. – Это было так круто! – восклицает Минджи. – Не знаю из-за чего, но сегодняшнее выступление – одно из самых лучших. Бора формирует слова, чтобы сложить в предложения, чтобы расставить во что-то понятливое, но Минджи хватает за руку и утягивает за собой. У Боры в ушах до сих пор эхом финальная нота, сорвавшаяся на бархатную глубину: голос у Шиён то чересчур проникновенно-низкий, то чересчур высокий. Мысли обрываются в тот момент, когда Бору приводят к столику в самом углу клуба, где сидит вымотанная, довольная Шиён, с жаждой пьющая ледяную воду. Их взгляды пересекаются. Шиён безучастно осматривает Бору, откинув голову назад, и тянет на красные губы злосчастную полуусмешку. – Я хотела тебя ещё с Юнги познакомить, но он смылся где-то во время выступления, – Минджи крадёт у Юхён выпивку и садится рядом на длинный диван. Бора отворачивается, чтоб прочистить горло, делая вид, что высматривает Юнги, незнамо зачем, и ей, чтоб не навлекать на себя расспросы, нужно сесть тоже. Свободное место только рядом с Шиён. Бора наконец говорит: – Как прошла с ним встреча? И где там вся борина решимость. Неужели настолько сложно сесть рядом с Шиён, пахнущей сейчас наверняка пронзительно сладко, и золотом, и популярностью. Потому что её лицо блестит, розовые кончики волос приковывают взгляд, рождая мечты коснуться пальцами, а ключицы, оголённые вырезом футболки, блестят тем же золотом – Бора, совсем потеряв себя, хочет провести по ним языком. У Боры по новой кружится голова, и молчаливость Шиён раздражает. Юбин хотя бы кивает в знак приветствия. А та невыносимая девушка только улыбается, никак не радостно, солнечно, по насмешливому, продолжив цепким взглядом рассматривать Бору, будто видит в первый раз. – Оооо, я тебе сейчас такое расскажу! – Минджи едва не подпрыгивает и никак не может спокойно сидеть на месте. Она перебегает взглядом с Шиён на Бору, с Боры на Шиён, и будто не специально, а просто так, отправляет Юхён за новым бокалом алкоголя. Заняв освободившееся место, Бора благодарно смотрит на Минджи. Шиён приглушённо прыскает. – Короче, – пьяная, взбудораженная Минджи взмахивает руками, не боясь какого-то задеть, и Бора понимает, что не видела сестру такой очень давно. И успела забыть, как выглядит неподдельное счастье на её жизнерадостном лице. – Мы выступим на концерте! Не просто в клубе, не в каком-то баре или на улице, а на к-о-н-ц-е-р-т-е. Где все пришли, чтоб посмотреть, как играют и поют, а не пришли чтоб побухать и с кем-то переспать. – Теперь повод напиться определённо есть, – говорит Бора, понимая, насколько восхитительна новость только по тому, как радуется Минджи. Минджи такая – что когда ей хорошо, вокруг всем тоже хорошо. Она распространяет ту самую приятную и нужную энергетику. Потому к ней все постоянно тянутся, желая быть поближе. Юбин отрывается от телефона: – Ты следи за ней. А то она ещё переберёт на радостях, и проебёт все репетиции. Минджи обиженно дует губы: – Я не настолько безответственная! – Но иногда тебе сносит крышу, – вмешивается Юхён, вернувшаяся с двумя бокалами. Один протягивает Минджи, второй Боре, и, поняв, что её место бесчестно забрали, присаживается к Шиён. – Помнишь, как нам с Шиён пришлось забирать тебя с вечеринки в другом городе, потому что ты решила попробовать легкий наркотик и он оказался сильнее, чем ты думала? Замолчав, Бора с осуждением вглядывается в Минджи. – Серьёзно? – и тон её – в миг грозный. – Все думают, – Шиён заговаривает внезапно, и Бора вздрагивает, продолжая заставлять Шиён усмехаться, – что это я – устрою что-то неразумное и напичкаю себя запрещёнными веществами, но в конечном итоге это всегда Минджи. – Это не то, чем можно гордиться, – фыркнув, Юхён несильно бьёт Шиён локтем в бок. – Вы обе хороши, – вздыхает Юбин. – С вами одни переживания и проблемы. – Время идёт, а я не молодею, так что надо брать от жизни всё, – оправдывается Минджи, – поэтому сбавьте ваши упрёки, – она залпом выпивает содержимое бокала и не морщится. – Хочу потанцевать. Юхён, идёшь? Как будто Юхён могла отказаться. Минджи берёт Юхён за руку, переплетая пальцы, и утягивает девушку в толпу. Когда Бора переводит с них взгляд – натыкаясь на шиёнов, наблюдающий. – Они только три дня вместе, а уже раздражают, – делится Шиён, а Бора, чтоб просто ей возразить, возражает: – Как можно раздражаться с счастья дорогих тебе людей? Шиён искренне удивляется резкости замечания, но Боре всё равно кажется, что это было наигранно. И что Шиён вообще – будет вновь издеваться. После недолгого молчания, за которое Юбин успела кому-то позвонить и уйти, предупредив, что скоро вернётся, Шиён спрашивает: – Как тебе выступление? Бора, даже над ответом не подумав: – Получше вопроса не нашлось? И, ладно, это было очень грубо. Обещание, данное Минджи, рассыпается, как песок. Шиён цокает языком, недовольно вздыхает, отвернувшись, и зачёсывает короткие волосы назад. Бора неотрывно пялится. И проклинает себя: как она умудрилась вновь неосторожно вкрашится в едва знакомую девушку, испытывая к ней безумной влечение. Бора заводится от любого незначительного шиёнова движения. Смотрит, как она берёт бокал, держа своими длинными музыкальными пальцами, как делает глоток, морщась от неприятного вкуса лазурно-прозрачной жидкости. Бора со свистом рвано вздыхает, облизывая безотчётно сухие губы. И думает, что её язык на вид очень мягкий и тёплый; и что будет очень приятно ощущаться на коже. – Тут алкоголь на редкость гадкий, – Шиён отодвигает от себя напиток, – я такое смогу пить только когда уже напилась, и то не наверняка. Боре интересно, Минджи и её попросила попытаться вести себя нормально, потому что Шиён, кажется, вымучивает из себя простой диалог, чтобы поговорить о чём-то незначительном, не перейти на ругань, чтоб не вывести Бору – снова – из себя. Шиён ожидающе всматривается. И Бора, с неохотой, отвечает: – Тебе не нравится много пить? – Ага. Предпочитаю выпивать в небольших компаниях, пусть иногда… срываюсь, чтобы со всеми, веселиться, – она подаётся вперёд и, поставив руку на стол, упирается об ладонь щекой. За спиной играет громкая музыка, но Боре она слышится приглушённо, будто из-под воды, и это создаёт совсем безумное ощущение, точно они с Шиён остались одни на целой планете. У Боры с губ почти срывается, как хороша была Шиён на сцене. Но она осекается об шиёнов взгляд – слишком тягучий; слова девушка говорит одни, но по лицу видно, сказать она хочет совсем иное. И у Боры, по фактам, нет ни единой причины возмутиться на Шиён. Потому что она ничего не сделала. А возмутиться хочется. Но возмущения в понятное не складываются. Всё такое жалкое и нелепое, и Боре до ужаса неловко, что она безмолвно молит Минджи, Юхён или Юбин поскорее вернуться. – Ну… – мелодично тянет Шиён, сузив глаза, – каково это – вернуться в Сеул спустя несколько лет? – Нормально, – Бора неопределённо ведёт плечами и делает глоток из бокала. И, вероятно, добавлять градуса опьянения идея не из лучших. Но у Боры совсем нет других вариантов, на что отвлечься. Встать и уйти – значит Шиён проиграть. Какую бы игру она не затеяла. И Шиён, на это смешливое нормально, легко усмехнувшись, почти улыбнувшись. Она кидает взгляд в зал, высматривает близко друг с другом танцующих Юхён и Минджи, небольшую драку в углу, там, где освещение совсем тёмное, и залипает на переливы яркого синего света из прожекторов. В зрачках появляются блики. Потом эти блики Шиён видит на борином лице. Бора сидит максимально закрывшись в позе и, стараясь, чтоб не заметили, рассматривает девушку напротив. Шиён и видеть не надо, чтоб знать, куда Бора смотрит. Жжётся по телу неуловимыми пятнами, пульсирующими красным-красным, и Шиён хочет понять, как долго Бора будет отнекиваться и как долго сможет себя сдерживать. Шиён вновь задумчиво водит по шее, наматывая серебряную цепочку на палец. Слегка царапает ногтями по ключицам. Бора порывисто втягивает носом воздух. Блять. – Почему ты решила вернуться? – спрашивает Шиён севшим голосом. Пирсинг на её губе виден так отчётливо; и скулы засвечены синими тенями, создавая вокруг Шиён ещё больший загадочный шарм. Как у Шиён вышло собрать в себе абсолютно все борины фетиши. – Я поняла… – начинает говорить Бора и срывается на искажённый хрип; прокашливается. – Вернулась, потому что не видела причин оставаться. – Ты же уезжала учиться, да? Минджи рассказывала. Когда ты только переехала в Пусан. – Раз знаешь ответ, зачем спрашивать. Шиён разочарованно хмурится. – Окей, – она взмахивает руками, выставляя ладони, – не хочешь нормально говорить, как хочешь. Мне это нужно не больше, чем тебе. Когда Шиён намеревается встать, до Боры доходит, что она, вполне, могла многое надумать и погорячилась. У них с Шиён просто не сошлись характеры, из-за этого не нужно портить отношения и создавать проблемы Минджи. – Постой, – громко вырывается у Боры. Шиён замирает и стоит вполоборота. Она выглядит очень недовольной. Боре внезапно стыдно. – Ты… Извини меня. Сегодня день какой-то раздражающий, вот я и. – Всё норм, – небрежно бросает Шиён. – Ты в следующий раз поумерь свой стервозный пыл, а то Минджи и так за тебя переживает. Кто ещё тут имеет стервозный пыл. Бора кивает, таким завершая разговор. Накатывают мысли, что, всё же, она просто сделала преждевременные выводы, а Шиён и впрямь не такая ужасная. Но все ещё – ужасно привлекательная. И Бора совсем не понимает, что ей со всем этим делать дальше. И, когда Шиён окончательно намеревается уйти, она, вздохнув, наклоняется, чтоб зашнуровать высокие кеды. Наклоняется, находясь к Боре спиной. На Шиён чёрные порезанные на коленках джинсы. С ракурса Боры – ткань обтягивает худые бёдра, натягивается, дозволяя углядеть форму ягодиц, оголяя совсем на мгновение участок нежной кожи поясницы. Блять, блять, блять, блять. Боре срочно надо отвернуться. В груди начинается пожар. Все предыдущие рассуждения мигом испаряются из головы. Остаётся лишь тяжёлая пульсация, дрожащие руки и пересохшие от желания губы. Бора ни за что не поверит, что Шиён сделала это не специально. Особенно. Особенно когда она, выпрямившись, оборачивается через плечо, с довольным блеском в тёмных глазах говоря: – Если Минджи станет меня искать, скажи, что я поехала домой. У меня появилась неплохая идея насчёт песни. И, подмигнув полностью потерянной Боре, она пропадает в толпе, словно её и не было. Бокал с лазурным прозрачным алкоголем Шиён оставила на столе. На кромке тускло виден след коралловой помады.        \        Оказавшись дома, Бора в который раз задумывается о том, что ей нужно найти новое хобби. Чтобы занимало время и мысли, чтобы не пришлось касаться в воспоминаниях ту невыносимо красивую блондинку. И чтобы в душе руки неосознанно не тянулись ниже, только бы избавиться от раздражающего возбуждения. Но Боре до сих пор гордость не позволит проиграть. Она решает прибраться в комнате, пока Минджи не вернулась – та, кажется, придёт лишь под утро, ведь решила остаться у Юхён – и какая разница, что уже давно за полночь. Бора аккуратной стопочкой складывает скетчбуки с набросками, терпеливо распределяет по цветовой палитре маркеры и даже релаксирует за занятием. Не забывает полить три растения, стоящих в ряд на белом подоконнике. Поселяется идея сходить, через гостиную, и навести порядок в вечном хаосе минджиной комнаты. Но Бора ещё не настолько отчаялась, чтоб забивать на рамки личного пространства. Она вытирает всю пыль с комода, вытаскивает всю одежду из шкафа и вешает обратно – от светлого к тёмному, находит запрятанный за телевизором шумный пылесос, и забывает, что соседи давно спят, и борина активность может хорошенько помешать. Напряжение спадает потихоньку. Когда наводишь порядок в своём доме – наводишь его же в себе. Напевая под нос веселую к-поп песню, которую недавно включал в тату-салоне Намджун, Бора чувствует летнее спокойствие. Ей кажется – она окончательно вычистила помешательство, пришедшее из-за Шиён. Закончив с уборкой, Бора сладко засыпает, оставив открытым окно, закутавшись плотнее в одеяло, думая, что всё это: быстро спавшее наваждение. Заверяет себя: внезапно возникшие краши уходит так же быстро, как начались. До момента, пока не приходит смс. Рано утром, когда яркое солнце светит через неплотно зашторенные занавески. Вслепую найдя телефон на прикроватной тумбочке, Бора с секунду напрягает зрение на расплывающемся экране, и когда туман рассеивается – она нажимает на сообщение, не посмотрев, от кого, ожидая увидеть просьбу от Минджи спуститься с ключами и открыть дверь, или то, что Намджун вновь поменял график, и придётся тотчас идти на работу. Бора не ожидала увидеть фотографию от неизвестного номера. Бора не ожидала приобрести мгновенную бодрость, от ударившей волны тока, прошедшей кипятком под кожей. Она пищит сорвавшимся на сдавленный крик голосом: – Да какого нахуй хуя! И со всей силы роняет телефон экраном вниз на постель. Боре очень хочется смеяться, потому что её жизнь обретает розовое сумасшествие. Она, собравшись с силами, и несколько раз глубоко вздохнув, вновь смотрит на сообщение и на фотографию.        неизвестный номер: эй, я тут в магазин по дороге на репетицию забежала. и не могу выбрать, какую помаду купить. неизвестный номер: как думаешь? /два прикрепленных изображения/.        На заднем фоне Бора видит отдел с косметикой. От яркого солнца чужая кожа слишком очевидно медовая. На оголённых майкой плечах слева три родинки. С другой стороны отливающая синим татуировка.        – Блять, – в сотый раз чертыхается Бора: жалобно и с безысходностью. Весь кадр, как бы Бора не старалась увести взгляд, чтоб не смотреть, занимают губы – выкрашенные в матовую персиковую помаду и в блестящую от солнца вишневую. – Бляяяять, – она ударяет себя телефоном по лбу. От раздавшегося звука уведомления Бора испугано дёргается.        неизвестный номер: чёрт. неизвестный номер: я вас перепутала. контакты рядом расположены.       

bo: б и м нихера не рядом находятся

       неизвестный номер: ээээ. ким – на одну букву и вообще на три одинаковых.       

bo: с какого перепугу у тебя есть мой номер bo: и с каких пор подруг записывают так официально bo: и если память мне не изменяет юхён тоже – ким

       неизвестный номер: чё ты возникаешь. не буду я перед тобой оправдываться. неизвестный номер: просто удали сообщение, если оно так мешает.       

bo: пошла ты на хуй, ли шиён

       неизвестный номер: ???        От злости Бора швыряет телефон куда-то в ноги, столь же стремительно скидывает с себя одеяло, и, усевшись на кровати, зарывается в волосы рукой. Теперь, закрыв глаза, – перед глазами появляется это. Ключицы, открытые острые плечи, красивая шея, которую Боре до зуда хочется искусать, и безудержно манящие губы. Снова в душ. Снова в очень, в очень ледяной душ.