Иной дозор.

Уилл стоял в общем туалете и изучал свое отражение в зеркале, когда туда внезапно зашел Прайс. Джимми поперхнулся, тут же забыв, зачем шел, и налетел на профайлера вихрем вопросов. Это раздражало и умиляло одновременно, приятно было сознавать, что парни волновались за него. Ведь теперь Уилл был в этом уверен. Прайс всегда был рупором их неразлучной парочки и говорил за двоих, потому что Брайан от природы был немногословен. — Что, живой? Тяжко было? Говорят, Лектер вообще зверь! Синяки покажешь? Уилл опешил, не зная, можно ли обсуждать подобное с посторонним, пусть они даже коллеги. — Откуда ты знаешь про Лектера? — Так все знают! — когда Уилл округлил глаза и побледнел, Джимми сообразил, что перегибает палку. — Тут ничего такого нет, зря переживаешь. Любой из нас за столько лет оказывался в подобной ситуации. Нет, не я, конечно, у меня слишком хорошо подвешен язык. Но Зи тоже как-то раз отрабатывал нейтрализацию конфликта лично. Грэм поперхнулся, он не мог себе представить, чтобы гордый и самолюбивый медведь-перевертыш сделал хотя бы половину из того что, вытворял он. Он и не хотел это представлять. Иначе получалось, что он для Лектера был всего лишь игрушкой. Очередной проходной эпизод его обширной сексуальной жизни… — Он всем не рассказывал, но мне шепнул кое-что, — Джимми бережно коснулся плеча Уилла, словно боясь сделать ему больно, и доверительно склонился ближе. — Его били три дня без перерывов на сон. Брайан до чего выносливый, а все равно потом пару недель отходил. Темные же, что ты хочешь, они болью кормятся. Они на его страданиях пировали, наверняка. Чтоб им подавиться, паразитам. Но Дозор не пострадал. А значит, это того стоило… Прайс внезапно смутился и заторопился в туалетную кабинку: — Летучка, как обычно, в три. А ты молоток Грэм, я всегда это знал. Рад, что ты теперь с нами. Уинстон у нас с Браем жил, не переживай — сыт, выгулян. Зи по вечерам оборачивался мишкой и с ним играл. — Спасибо… — только и успел тихо пролепетать Уилл, ошеломленно глядя вслед исчезнувшему Прайсу. Так что, получается, Темные обычно всех просто… били?

***

Совещание началось как обычно, то есть с криков Джека. Однако, вопреки традиции, он орал не на своих нерадивых подчиненных, а на пластиковую трубку, крепившуюся завитком провода к телефонному телу. Когда глава Дозора с силой шваркнул ей по аппарату, телефон тихо взвизгнул, как обиженная собачка, словно напоминая, что он работает тут уже почти двадцать лет и скоро рассыплется от такого обращения. — Опять контрафактную кровь изъяли из оборота. Поймали на теплом. Буквально, — Джек агрессивно поправил раскиданные по столу бумаги. — Покупатель только согрел и собрался позавтракать, когда наши его взяли. И, как всегда, никто ничего не знает, приобретено анонимно в интернете… Зеллер и Прайс только пожали плечами и подошли к столу, занимая свои кресла. Уилл помялся и остался стоять у дверей. — И главное, совершенно нечего предъявить! Все законно, куплено через легальный аккаунт на сайте Таттл Крайм, — Кроуфорд все еще бесился, раздраженно барабаня пальцами по столу. — Парень клянется, что ничего не знал и искренне верил, что это санкционированная точка продажи донорской крови. А цена… Как он выразился: «За хороший товар — не жалко.» Тем более… кто-нибудь видел вообще бедных вампиров? Ему небось и не сильно-то дорого! — Надо поставщика брать, — ввернул Джимми, тут же нарываясь на злой взгляд Кроуфорда. — Да что ты говоришь?! Ну бери, раз такой умный! Найди его сперва! — Джек осекся и задумчиво пожевал губу, прикидывая варианты. — Там и правда кровь чистейшая, такую только у человека возьмешь. Не разбавленная со звериной напополам. Не мелкая сошка работает, а картель, поэтому и товар такой, репутация же. А картель обязательно должен прикрывать кто-то сверху… Уилл, мать твою, Грэм! Профайлер вздрогнул и поежился. Ему все еще было сложно вернуться в реальность. Время, проведенное в плену у главы Дневного дозора, вспыхивало в мозгу вереницей разрозненных, ярких и невероятно вульгарных образов. — Уилл! УИЛЛ!!! — Джек ударил кулаком по столу, вынуждая телефон подпрыгнуть и еще раз тихо дзынькнуть, жалуясь на судьбу. — Тебе что, особое приглашение нужно?! Что бы там у тебя не было, оно кончилось, и теперь пора работать! Усаживай задницу, куда положено, и давайте смотреть, что мы имеем.

***

А имели они не многое. Несмотря на то, что анализ биоматериала, полученный с тел двух жертв, явно намекал на пол убийцы — эстроген в крови зашкаливал — выяснить личность не представлялось возможным. Кровь вампиров была слишком подвижной субстанцией — состав, химия, даже структура их ДНК сильно зависели от качества и количества питания, а еще от пола и группы крови их жертв. Будь все настолько просто, что они могли бы обойтись современной криминалистической техникой, им бы не понадобился Уилл. — Так… Грэм. Рапортуй о своем состоянии, — Джек все же соблаговолил обеспокоиться физическим состоянием профайлера после того, как они два часа изучали фотографии трупов, снимки сцен преступлений и свидетельские показания. — Ты готов приступить к работе? — Да, Джек. Да. — Уверенно подтвердил Уилл, вставая со стула. — Просто дай мне сегодняшнюю ночь, чтобы выспаться, и я весь твой. — Ладно парни, на этом все. Все свободны, — напоследок Джек протянул Грэму фотографии жертв, чтобы тот мог поработать с ними дома, но внезапно замер и не выпустил их, таким образом удерживая профайлера на месте. Прайс мельком обернулся, поджидая Уилла, но увидев утвердительный кивок профайлера, обозначающий, что тот задержится, вышел, плотно закрывая за собой дверь. Кроуфорд все еще держал фото и неотрывно смотрел на руку Грэма, которой тот удерживал пачку фотографий со своей стороны. — Весь мой, говоришь? — процедил Джек и разжал пальцы, выпуская снимки. Вместо этого он пришпилил Уилла к месту взглядом, как энтомолог букашку. — А это что тогда? Кивок головы указал на кольцо на руке Грэма, и тот поднял его ближе к лицу, еще раз изучая взглядом простенькую полоску светлого металла, украшенную вереницей бегущих друг за другом оленей. Дешевка. Безделица. Он не дал бы за него и пары баксов на гаражной распродаже, так чего взъелся Джек? — Это снотворное, — устало сообщил Уилл, не желая оправдываться. — Ганнибал сказал, что на нем охранные чары, и теперь ко мне в дом никто не полезет. А это, знаешь ли, невероятно сильно способствует спокойному сну. — Значит, теперь он для тебя просто «Ганнибал»? — Он всем «Ганнибал», — безразлично пожал плечами Грэм. — Не все так педантичны как ты, Джек. Он не просит всех и каждого называть его Главой Дневного дозора или агентом Лектером. Впрочем… он же не агент. Он — доктор. Ты в курсе, что Дневной дозор прикрывается Балтиморской лечебницей для душевнобольных преступников? — Разумеется, я в курсе, Уилл. Сними кольцо. — С чего бы это вдруг? — неожиданно даже для себя огрызнулся Грэм, и у Кроуфорда брови поползли на лоб. Глава Ночного дозора с ужасом наблюдал за тем, как аура профайлера мигнула, исчезая, и на несколько бесконечных секунд Уилл полностью потерял свою сторону, свой Свет. Он остался просто Иным, без всякой очевидной склонности. На лбу у Джека выступил пот, руки похолодели, а сердце глухо зачастило в груди, пытаясь выпрыгнуть через горло. Он уже читал об этом, правда очень давно. Ему нужно было срочно кое-что проверить. — Потому что я прошу тебя об этом, Уилл, — ласково попросил Джек, протягивая руку вперед. — Не стоит верить Темным на слово, и уж тем более не стоит носить на себе их подарки. Аура Грэма еще раз мигнула, и он снова засветился ровным белым маревом, как фонарик, в котором внезапно снова сработал контакт. Профайлер замялся, но все же стащил кольцо с руки и положил его на ладонь Джека, отступая на несколько шагов назад. Он обнял себя руками, словно ему вдруг стало нестерпимо холодно. — И что было… в этом подарке? — Ничего криминального, Уилл. Простой маячок, — Джек не лукавил, но его бесило, что Лектер посмел повесить на его агента отслеживающее устройство, как ошейник с пеленгатором на свою комнатную собачку. Ганнибал слишком уж вцепился в мальчишку, и это настораживало. А произошедшее только что настораживало даже сильнее. — Я бы не хотел, чтобы кто-то отслеживал тебя, Уилл. Это неправильно. Хотя… Я и сам, вопреки своим словам, хотел бы дать тебе… — Пиздюлей? — Очень остроумно… — раздраженный, усталый выдох намекнул Грэму, что дядюшка Джек на грани. Пришлось постараться и придержать свое чувство юмора при себе. В планы Грэма входило поскорее убраться из Квантико и провести сегодняшний вечер в собственном доме. Ему нужен был душ, нормальная одежда, Уинстон и виски. Много виски. Пользуясь тишиной, Кроуфорд, отошел от Грэма и, раскрыв створки, молча исследовал недра книжного шкафа, стоящего напротив его стола, явно ища там что-то. Агент, чертыхаясь и бормоча себе под нос проклятья, методично отодвигал награды, дипломы и медали, чтобы освободить дорогу для чего-то, скрываемого глубоко внутри. Джек сунул руку внутрь, Уилл затаил дыхание и… Кроуфорд извлек на свет божий пыльное птичье чучело. — Я даже не знаю, что сказать, Джек. — Грэм обреченно протянул руки, чтобы бережно принять очень винтажный комок перьев с глазами. — Спасибо. У Уинстона давно не было новых игрушек, думаю, он оценит. — Не будь идиотом, Уилл, это тебе. Это Беверли. Береги ее, и она ответит тебе взаимностью. Лицо Кроуфорда не располагало к дополнительным вопросам, поэтому Уилл просто взял в руки чучело сокола и вышел за дверь. Спускаясь к машине, он размышлял о том, насколько равнозначным можно считать обмен ювелирного украшения на мертвую птицу. Как только Грэм исчез, Джек, со стремительностью, которую сложно было ожидать от человека его комплекции, вернулся к столу и вытащил из верхнего ящика сборник пророчеств и легенд. Палец уверенно пробежал оглавление, останавливаясь на нужном пункте, и Джек погрузился в чтение.

***

Спустя четыре часа глава Ночного дозора пил виски, переживая неприятное озарение, Уилл Грэм в это время тоже пил, но по совершенно другому поводу. Он снова был дома, в родных четырех стенах, с четвероногим другом и на расстоянии четырех миль от любого обитаемого жилища. Дом Хоббсов больше нельзя было назвать обитаемым, впрочем, он и раньше с трудом попадал в эту категорию. Сегодня, вернувшись домой, Уилл первым делом выпустил из дома Уинстона, которого уже успел завезти Зеллер, а вторым — пошел вместе с псом в сторону соседей. Он шел, и страх глодал его изнутри. Он не знал, как будет смотреть Эбигейл в глаза, не знал, что сможет сказать в свое оправдание. Да и как можно оправдать поступок, который он совершил? Он лишил ее кормильца и опоры, последнего родного ей человека — отца. Все, что он мог предложить взамен — себя. Уилл готов был попробовать стать для нее кем-то похожим, не отцом, но опекуном и другом, тем, на кого она сможет опереться, пока сама не встанет на ноги. Вряд ли это можно назвать достаточной заменой, но это все, что он мог предложить. Дом, однако, встретил его пустотой, темными окнами и запустением. Грэм постучал во входную дверь, шумно потопал ногами по крыльцу, несколько раз громко позвал Эбби по имени, и только потом рискнул войти, опасливо изучая пространство. Он не боялся, что на него нападут. Не тут. Он боялся, что с Эбигейл что-то случилось, и он нарушит целостность места преступления. Но все было спокойно — просто, тихо и безжизненно. В холодильнике медленно портилась уже початая кровь, на ветру, ворвавшемся в дом вместе с Грэмом, трепетали прижатые магнитиками к дверце квитанции за потребленный газ и вывоз мусора. С монотонным жужжанием работал счетчик, отматывая киловатты электричества. Все как всегда, все на месте, вот только Эбигейл не было. Не было видно следов похищения или насильственного вмешательства. Как бы не ушла девушка — торопливо и в панике, или спокойно и рассудительно — она сделала это сама. И Уилл не мог ее винить. Кто захочет жить рядом с соседом-убийцей, особенно сейчас, когда все Светлые заняты только одним — попыткой поймать серийного кровососа. Он хотел прийти к ней повиниться и как-то помочь, в то время, как Эбби бежала от проклятого дома и психованного соседа, куда глаза глядят. Это было логично и ожидаемо, не так ли, Уилл? Пора включать мозги. Убедившись, что уже ничего не исправить, Грэм направился домой. Он сбавил шаг всего раз, у забора, на том самом месте, где он растерзал невиновного Гаррета Джейкоба Хоббса. Интересно, как Ганнибал убрал тело? С чего вообще главе Дневного Дозора, богатому и влиятельному человеку, помогать такому, как он? Грэм не был дураком, по крайней мере не был наивным дураком. Где бы его ни держали эти несколько дней, место было достаточно помпезным и богато обставленным, чтобы он мог сделать вывод о благосостоянии Темных. Лектеру не нужно было искать себе любовника, и уж тем более не нужно было вынуждать кого-то к этому силой. Стоило только поманить пальцем, и любой бы прибежал. Любой из тех, у кого нет моральных принципов и ориентиров. У Уилла, разумеется, они были. Профайлер мотнул головой, пытаясь вытряхнуть непрошенные мысли из головы. Пить, думая о Ганнибале Лектере – прямой путь к похмелью и головной боли завтра утром. С чего ему вообще думать об этом напыщенном самовлюбленном болване? Особенно вечером. Особенно, когда он один дома. Цыкнув в раздражении на самого себя, Грэм вспомнил, что забыл забрать кое-что из машины. Тот самый подарок Джека, призванный скрасить его вечернее одиночество, и, вероятно, занять челюсти тоскующего по вечно отсутствующему хозяину пса. Уилл принес чучело сокола в дом и, решив не пачкать стол, поставил его на пол. Усевшись обратно в кресло, Грэм продолжил потягивать виски, щурясь на перьевую фигурку, стоящую на досках, пытаясь разглядеть в ней чары, магию или колдовство. Но ничего не было. Это либо была очень сильная магия, та, что он не мог увидеть без крови, или это было действительно обычное чучело птицы. Третьего не дано. Не мог же Джек всучить ему обычную интерьерную безделушку? Или все же мог? Время шло, бутылка пустела, а Уилл все еще гипнотизировал птицу взглядом, таким же круглым и немигающим как у нее самой. Уинстон несколько раз проявлял интерес к чучелу, подходил к нему, обнюхивал, но хватать зубами не рисковал. То ли из-за пыли, то ли из-за уважения к пернатому. Однако, и этот скудный интерес вскоре угас. Пес улегся на пол рядом с хозяином, уместив крупную теплую голову на его босой ступне, а Уилл все сидел. — Гребаная чертовщина. Ты оборотень. Наверняка, — не то, чтобы Грэм хоть раз видел чучело оборотня, он видел их только живыми и очень здоровыми, но это было единственное разумное объяснение тому, зачем Джек всучил ему эту вещь. — Как же тебя расколдовать… Хочешь стать человеком? И снова тишина. Только блестящие бусинки глаз бессмысленно таращились на Уилла в ответ. Решив, что сегодня уже ничего не добиться, Уилл подобрал птицу и, пьяно дурачась, водрузил ее на плечо, показывая псу. — Что скажешь, Уинстон? Я похож на грозу морей? — Уилл оскалил зубы, делая страшное лицо, и тряхнул волосами, изображая порывы штормового ветра. Кажется, он слишком много выпил. — А если так: «арррр!» Пес предсказуемо начал колотить хвостом, жизнерадостно вывалив язык. Он радовался вниманию и надеялся, что хозяин с ним поиграет. Однако Уилл понял, что уже слишком пьян, чтобы снова идти на крыльцо и искать палку. Он сделал последний на сегодня глоток виски и усадил птицу на колени, вертя ее так и сяк. Грэм искал что-то, хоть какую-то зацепку, и внезапно он ее нашел. На ноге птицы тускло блестел металл. Медальон, обмотанный вокруг тощей лапы, был зажат в кулак когтистыми пальцами так, словно это была ее последняя надежда. Странная сентиментальность для крылатой твари. Проявив чудеса ловкости, профайлер смог распутать цепочку, и украшение выскользнуло прямо в его ладонь. Он повертел его перед носом, ища подсказку, но на металле красовалось всего три символа, выгравированных явно не в этом столетии — «b&b». Уилл знал только «h&m» и то потому, что иногда покупал там футболки и носки. Явно не то. — Что же это? Имя? Бриджитт… Беллатрикс… Беттани… — Уилл никак не мог вспомнить имя, которое назвал ему Джек, перед тем как вручил свой подарок. Зря он его не слушал. — Стой, подожди… Кажется, Беверли. Раздавшийся треск был таким громким, что заглушил тиканье часов, вскрик Грэма и звон стакана с виски, выпавшего из рук профайлера на пол. Перья разлетелись по комнате, словно кто-то разорвал подушку под самым потолком. Пух кружился, оседая бесконечным снегопадом, засыпая глаза и забивая рот и нос. Птицы больше не было, в ворохе перьев на коленях Уилла сидела абсолютно голая жизнерадостная азиатка. — Привет, чувак, ты просто обязан налить мне выпить!