Иной дозор.

Так оно и вышло. Когда первая эйфория прошла, каждый из троицы, живущей под одной крышей, осознал, как мало он приспособлен к совместной жизни с кем-либо. Лучше всех справлялась Эбигейл, ведь она до последнего жила с отцом. Он хоть и был редким гостем в доме, но он был. И это помогало Эби быстрее приспосабливаться к чужой компании. Именно она взяла на себя заботу об Уинстоне, приготовление пищи и уборке, снимая с Беверли необходимость выяснять отношения с Грэмом. Уилл был одиночкой слишком долго. Он привык ходить дома в одних трусах, раскидывать носки по полу и оставлять полупустую бутылку виски и грязные стаканы у дивана. Ему не приходило в голову мыть миску Уинстона после каждого приема пищи, ведь он и сам вылизывал ее до блеска. Словом, если бы не талант Эбигейл сглаживать острые углы, все могло быть намного хуже. Уилл так часто грезил о том, чтобы иметь в доме еще одну живую душу помимо пса. Он фантазировал о горящих в ночной тьме окнах, о дыме, ниткой вьющемся из печной трубы в звездное небо, о вкусном ужине вместо холодной пиццы и компании для вечернего разговора. Реальность оказалась крайне далека от фантазий. Нет, был и свет, и дым, и даже ужин. Но к нему прилагался постоянный раздражающий женский гомон, сетования на то, что он грязнуля, и сравнение с Уинстоном, разумеется, заканчивающееся не в его пользу. Что поделать, пес не носил носков. Если добавить ко всему прочему постоянно занятую на два часа ванную, изгнание из собственной спальни и неподдающуюся никакой логике женскую солидарность, Грэм чувствовал себя не дома, а в гостях. Он считал дни отпускной недели, коротая жаркие часы на реке, ловя рыбу к ужину, а чуть менее жаркие, вечерние — в сарае, возясь с лодочными моторами или обнимая стакан с виски на крыльце. Словом, несмотря на коренные изменения, произошедшие в его жизни, по большому счету, в ней не изменилось ничего. Разве что теперь в холодильнике была еда, стаканы можно было брать в руки без опаски вляпаться в плесень, и одежду было не обязательно обнюхивать перед тем, как надеть. А еще в доме завелась кровь для Эбигейл, чесалка для Уинстона и качественный виски для Уилла с Беверли. Под конец недели Грэм понял, что даже так можно жить. Беверли, несмотря на очаровательную внешность, была своим парнем, а Эбигейл… Что ж, когда она в какой-то из вечеров закатила глаза и сообщила Уиллу, что он «ничего не понимает», он счел, что девушка приняла его в качестве нового отца. Все утряслось, притерпелось, углы сгладились, если бы не одно «но». Уилл совсем не мог остаться один. Он так долго был одиночкой, что замки и щеколды внутри дома исчезли, и теперь ему было неловко ставить их вновь. Спальня была оккупирована девочками, ванная подразумевала общее использование, а кухня не имела двери. Так что, несмотря на довольно зрелый возраст и собственное жилище, Уилл столкнулся с самой насущной проблемой половозрелого мужчины — ему негде было подрочить. Он пытался делать это в душе, но выразительное лицо Эбигейл за завтраком дало Грэму понять, что она прекрасно слышала все. Оставался сарай, но там было слишком много кровопийц иного рода — комаров. Наверное поэтому в течении недели Уилл раз за разом брал в руки телефон, открывал список контактов и задумчиво смотрел на два слова, начертанных пикселями на белом экране «Ганнибал Лектер». Откуда вообще в его телефоне взялся этот номер? Уилл совершенно точно не вносил его сам, вероятно, это произошло в те дни, когда он очень своеобразным образом гостил в здании Дневного дозора. На самом деле, у Уилла даже был повод для звонка, он мог бы сообщить, что жаждет расплатиться за оказанную услугу по спасению Эбигейл. Впрочем нет, «жаждет» и «расплатиться» слишком очевидно намекнет Ганнибалу на то, что Грэм не прочь вновь разделить с ним ложе и тело. А это может вызвать у Темного мага разве что смех. Уилл буквально видел эту гаденькую самодовольную ухмылку на выразительных губах — «Милый Уилл, я знал, что ты еще вернешься. Но я могу тебя понять, ведь я действительно потрясающий любовник. И не только для тех, кто имеет такой скудный сексуальный опыт, как ты». После этого Уилл убирал телефон в карман под скрежет собственных зубов. Впрочем, это не мешало ему следующим вечером вновь доставать телефон, чтобы гипнотизировать имя Лектера взглядом. Когда в момент очередной глубокой медитации с элементами самобичевания аппарат наконец взорвался звонком, Уилл подпрыгнул на добрый метр. — Слушаю, Грэм, — отрывисто выпалил Уилл, ловя сердце ладонью. — Что, довели тебя бабы? — ехидно спросил Джек, понимая, что невозможно вытащить телефон из кармана за один гудок. Уилл наверняка сидел сейчас со стаканом виски и вертел аппарат в руках, изнывая от отсутствия деятельности. До появления Беверли и Эбигейл Уилл никогда не снимал трубку так быстро, он всегда находил, чем заняться наедине с самим собой. Грэм только крякнул в ответ на прозорливость Джека. Старина Кроуфорд редко говорил сам, предпочитая слушать других, и порой Уилл забывал, что глава Ночного Дозора не зря занимает свой пост. — Звонишь обсудить мое психическое здоровье? Или дать рекомендации по воспитанию подростка? — пьяно огрызнулся Грэм. — Попридержи коней, Уилл, — процедил Джек, и кожа профайлера покрылась мурашками. — Увяз коготок — всей птичке пропасть. А ты увяз в услугах Дневного дозора не коготком, а по уши. Это не твоя удача, Уилл, и не твои заслуги, это исключительно личные амбиции Лектера. Его холодный и прагматичный расчет. Не стоит думать, что ты теперь неуязвим и можешь грубить кому пожелаешь. Грэм поморщился. Слышать имя Ганнибала от Джека было странно и неприятно. Кожа ощетинилась непрошенными мурашками, волоски встали дыбом на загривке, а на язык сами собой скользнули непрошенные слова в защиту Лектера. "Защищать Темного, да ты ополоумел, Уилл!" — нежно шепнул внутренний голос, и Уилл постарался смыть крамольные речи глотком виски. — Молчишь? Молодец, молчи, глядишь, за умного сойдешь, — благодушие, с которым Джек набирал номер Грэма испарилось вместе со спокойствием. — Я звонил сказать, что твои каникулы окончены Уилл. Завтра жду тебя в офисе к двенадцати, есть разговор. Профайлер повесил трубку и понял, что неделя игры в счастливую семейную жизнь закончилась. А грустить по этому поводу или радоваться, он еще не решил.

***

Офис Ночного Дозора был подозрительно пуст. То ли все были на заданиях, то ли Джек расщедрился на внеплановый выходной, то ли случилось что-то экстраординарное. Уилл склонялся к последнему, иначе Джек не вынудил бы его скрывать от Беверли истинную цель своей поездки в Бюро. Он бросил ей на ходу, что нужно забрать кровь для Эбигейл и быстро исчез, пока агент Катц не напросилась составить ему компанию. И теперь Уилл шел по пустому коридору и заглядывал в пустые кабинеты, надеясь найти хоть какие-то признаки присутствия коллег. Даже вечно торчащие на работе Зеллер и Прайс куда-то исчезли. — Апокалипсис пришел, а я и не заметил, — пробормотал Уилл и постучал в дверь Джека. Ответом была тишина, поэтому он просто толкнул дверь и просунул голову внутрь. — Блять! — выпалил Грэм и выскочил обратно. Человек, которого он явно не ожидал сегодня увидеть, торчал в опустевшем офисе Ночного дозора. Хуже того, он стоял в самом его центре — в офисе Кроуфорда. Совершенно один. Сам Джек отсутствовал. Что это? Диверсия? Провокация? Попытка захвата власти? Сердце Грэма частило как заполошное, он был уверен, что Джек, будучи в здравом уме, никогда не оставил бы Ганнибала в своем офисе одного. — Здравствуй, Уилл, — мягко произнес Лектер, распахивая чужую дверь. — Прошу, входи. Уилл стиснул зубы так сильно, что услышал как они скрипнули. "Воспитание!" – напомнил он сам себе и выплюнул лаконичное: — Здрасти. — И тебе не хворать, — басовито прозвучало со спины, и Уилл почувствовал, что вновь обрел способность дышать. Хмурый и немного помятый агент Кроуфорд обнаружился у Грэма за спиной. Он одобрительно улыбался, услышав грубое приветствие Уилла. Впрочем, одобрение немедленно развеялось как дым. — Ты опоздал на полчаса! Это ни в какие ворота! — Не жури его, Джек, — вклинился Ганнибал самым очаровательным тоном. — Мальчик стал отцом подростка, а это непросто дается. Те же бессонные ночи, что и с новорожденным, но уже по совсем иной причине. Джек смерил Лектера подозрительным взглядом, Уилл сделал то же самое с другой стороны. Однако это ни на йоту не поколебало безмятежность Ганнибала. Он просто шире распахнул дверь, приглашая Джека в его собственный офис. Профайлер вошел последним, и, когда Лектер с характерным звуком закрыл дверь у него за спиной, Уилл думал только об одном — почему. Почему Ганнибал так необоснованно добр к нему, почему он защищает его от Джека, почему идет ему навстречу. Уилл хотел бы думать, что причиной всему симпатия лично к нему, но у Темных не бывает бескорыстных мотивов. — Почему у нас сегодня такой странный состав? — полюбопытствовал Уилл, садясь напротив стола Джека бок о бок с Ганнибалом. Это было крайне некомфортно. — Потому что вести полезнее узнавать из первых рук. Эбигейл была не самой главной нашей проблемой, — Уилл нахмурился, понимая, что за прошедшую неделю Кроуфорд так ни разу и не поинтересовался, как Грэм справляется с новоявленной дочерью. Впрочем, сентиментальность всегда была чужда Джеку. — Мы давно замечали, что в городе циркулирует кровь, — Лектер улыбнулся, воспринимая слова Джека как изысканную шутку, и Кроуфорд насупил брови, не одобряя неуместного веселья. — Незаконная и неучтенная кровь, которую продавали за большие деньги. Это ставило под вопрос не только целесообразность выдачи нами лицензий на охоту, но и нашу компетентность в принципе. Проморгать крупный канал контрафакта – это говорит совсем не в нашу пользу, а у нас и без того натянутые отношения с Инквизицией. Улыбка Лектера сияла ярче лампы под потолком. Он был явно доволен откровенностью Джека и его намеком на собственную некомпетентность. Но слова, как обычно в случае с Темными, расходились с истинными эмоциями. Ганнибал натянул выражение вежливого нейтралитета на лицо и перебил Кроуфорда. — Не стоит быть к себе таким строгим, Джек, — вклинился Ганнибал, словно ненароком роняя холеную руку на спинку стула Грэма. — Проблема всегда была нашей общей. Вы призваны контролировать нас, но и я должен контролировать своих людей. Нарушение закона, да какое! Это просто немыслимо, устроить ферму прямо на моей земле, в моем городе! Кровь слишком свежая, чтобы ее везли издалека. Джек проглотил не только то, что его перебили, но формулировку «мой город», что говорило об очевидной серьезности проблемы. В такой ситуации Уилл быстро забыл о руке Ганнибала, практически обнимающей его за плечи. Он нахмурился. — Я понимаю твою обеспокоенность, Джек, но причем тут я? Если я правильно понимаю, Ганнибал Лектер в очередной раз поработал на благо Ночного дозора и принес своих подопечных тебе на блюде. В этом случае логичнее было бы вызвать Беверли или Джимми с Брайаном или вооруженный до зубов спецназ Инквизиции… Ты уже знаешь виновника, тебе не нужен прорицатель. А я, как ты и сам знаешь, не боец. Джек устало потер переносицу и выдохнул, понимая, что то, что он сейчас произнесет, может быть использовано против него. И будет использовано, судя по веселью, искрящемуся в янтарных глазах Лектера. — Есть один небольшой нюанс, Уилл, — обреченно сообщил Кроуфорд. — Их жилище слишком хорошо укреплено. Это практически неприступная крепость. Войти в него без катастрофических потерь можно только через главный вход, поэтому-то нам и нужен ты, Уилл. Ты будешь сопровождать Ганнибала, он знает Верджеров лично, вас пропустят. Твоя задача пронести внутрь один амулет, который под силу держать в руках только Светлому. — О, то есть моя роль в истории – изображать жертвенного ягненка? — Уилл скептически приподнял бровь, не до конца веря Джеку. Он не мог так поступить с ним. Или мог? Не то, чтобы Уилл отказался от роли, просто было бы недурно хотя бы спросить его мнение, а не приказывать сразу. Джек, безусловно, был главой Дозора, но это не армия, Грэм был не обязан подчиняться беспрекословно. — Я бы послал кого-то другого, но мне нужны все. Все до единого. Ты же не хочешь лишних жертв, Уилл? Я был уверен, что ты меня поймешь. И Уилл понимал, правда. И стремление Джека сберечь боевой состав, и желание защитить людей, и решение послать на передовую самого бесполезного сотрудника. Это объясняло пустой офис, это объясняло, почему Беверли в итоге не попросилась с ним. Она уже была готова к вылету, но не в Бюро. Это объясняло многое, но осадок недосказанности все равно горчил на языке. Опять все обо всем знали заранее, все, кроме Уилла, которым в последнюю минуту затыкали дыру. Словно уловив его сомнения, в беседу вклинился Ганнибал. — Не переживай понапрасну, Уилл. Я буду с тобой, это гарантирует полную твою неприкосновенность. Твоя задача… — Выступить кейсом, в котором ты пронесешь что-то внутрь, чтобы не пачкать руки? Совместная спецоперация обоих Дозоров? И я в авангарде? Черт подери, я должен быть невероятно польщен! И дело вовсе не в риске! Я ничего не боюсь, просто… просто… Джек и Ганнибал взирали на Уилла с одинаковым отеческим выражением на лице, их всезнающие взгляды говорили о том, что они оба уже знали, что Грэм перебесится и сделает как надо. Они просто ждали, когда юношеский максимализм криками выйдет наружу. И это бесило еще больше. — Хорошо, — обреченно выдохнул Уилл. — Но я делаю это не ради вас. — Мы все делаем то, что должно, для сохранения равновесия, — почти хором ответили главы обоих Дозоров, и Уилл на секунду замер, разглядывая их. Как, в сущности, мало они различались, если не вдаваться в детали. Старые, мудрые, обоснованно жестокие, если это необходимо для дела. Он встал первым, не видя смысла задерживаться. — Если я правильно понимаю, мы выезжаем прямо сейчас? — Вы, — ответил Джек, вставая следом. — Вы выезжаете прямо сейчас, мне нужно остаться здесь, чтобы встретиться с Кейд. Политические моменты, нам не помешает привезти Инквизитора на пепелище. Уилл только закатил глаза. Он мог бы ожидать этого от Лектера, но Джек? С каких пор он предпочитал решать бюрократические вопросы, а не бросаться грудью на амбразуру? — То есть, ты серьезно хочешь, чтобы я вошел в дом Верджеров один, наедине с этим? — Грэм указал жестом на Ганнибала, с внутренним удовольствием отмечая, как того покоробило от грубости. Уилл ничего не мог с собой поделать, но его бесила холодность Лектера. С одной стороны, он боялся что кто-то узнает о том, что было между ними, с другой, его откровенно бесило то, что Ганнибал забыл его как мимолетную интрижку. Впрочем, их секс и на интрижку-то не тянул. Профайлер понимал, что ведет себя как отвергнутая барышня, но все равно раз за разом поддевал Темного, не в силах держать себя в руках. — Это, Уилл, глава Дневного дозора, а еще залог твоей целости и безопасности. Или ты думаешь, что Верджеры распахнут дверь, увидев, что я сопровождаю вас? — напомнил Джек, всовывая в ладонь Уилла ампулу с кровью. — Не забывай о вежливости. Достоинство и честь в равной степени ценятся и врагами, и друзьями. Возьми, что понадобится в арсенале. Не то, чтобы я думал, что тебе это пригодится, но лишним точно не будет. Уилл посмотрел на ампулу в ладони, сунул ее в карман и, кивнув обоим, оставил их наедине. Когда Грэм широкими шагами двинул из кабинета в сторону арсенала с оружием, он услышал обрывок разговора, явно не предназначенного для его ушей. — Поговори с Пурнелл, Джек, — настаивал Лектер. — Я знаю это семейство. Мэйсон давно не дружил с головой, с момента того несчастного случая точно. А, может быть, и раньше. Но Марго… Ты же знаешь, они старой школы, в таких семьях женщины не лезут в мужские дела. Не хотелось бы ошибиться, ошибки слишком дорого обходятся и вам, и нам. Грэм прибавил шаг, и голоса постепенно стихли. Он не хотел сейчас ни о чем думать. Ни о том, что Лектер все же просил за своих, ни о том, что он, попирая логику человеческой семейственности, сам отдавал нарушителей Джеку на блюде. И особенно он не хотел думать о том, что через пару минут окажется с Лектером наедине в его машине. Свернув к арсеналу, Уилл выбрал необходимое и прихватил еще чуть-чуть сверху. Спешно возвращаясь на парковку и ища глазами машину Лектера, Уилл думал об одном — что слышать человечное в голосе Лектера было выше его сил.