Одна надежда на любовь

Ольга вышла из дома, закрыв дверь ключом, Павел сегодня должен был заступать на смену позже. Но на подстанцию Арефьева не пошла. Она зашла в аптеку, взяла тест на беременность и отправилась туда, откуда всё начиналось. На Пашину квартиру. Эта унылая холостяцкая берлога пустовала два года, ободранные стены вгоняли в тоску даже самого позитивно настроенного человека. А Ольга почему-то чувствовала себя умиротворённо и спокойно. Она обошла кухню, стёрла пыль с полок и шкафов, однако, все её мысли были заняты лишь одним: её нынешним состоянием. Ей было непросто решиться сделать тест, страх сковал её душу, точно холод сковывает реки, она не знала, чего от себя ожидать. Всегда холодная и рассудительная Ольга Кирилловна сейчас была в смятении. Мимика её была неподвижна, её можно было узнать лишь по блеску в лазоревых глазах. Наконец, глубоко вдохнув, она решила узнать правду. Ольга стояла в ванной, пребывая будто во сне, пожалуй, нечто подобное она уже испытала в коме. Время тянулось до неприличия медленно, ей казалось, что эти пять минут ожидания длятся вечность. Арефьева робко опустила глаза вниз, и увидела результат: «беременность 6-7 недель». Она быстро пришла в себя, холод, что обездвижил её пять минут назад, резко исчез, она почувствовала свободу и раскованность. Внутри ей хотелось ликовать, ей хотелось, чтобы абсолютно весь мир знал, что их теперь трое: Ольга, Павел и тот, с кем они ещё незнакомы, но уже очень любят. Ей хотелось бежать по дождливой осенней Москве с расписными листьями и объять всё и вся. Так ей хотелось выражать радость. Она злилась на себя за то, что Паша не рядом с ней, что он не проживает такой яркий момент их совместной жизни здесь и сейчас. Ольга побрела в комнату, где некогда жил Паша. Этот резкий конфликтный плюшевый медведь. В её голове мелькнула мысль: «Интересно, наш ребёнок будет похож на меня или на Пашу?», но Арефьева её отогнала. Она уже собиралась уходить, но её внимание привлёк старый фотоальбом. Ольга раскрыла его, принялась рассматривать детские фото супруга, со старых фотографий на неё смотрел пухленький малыш двух-трёх лет с лучезарной детской беспечной улыбкой и ямочками на щеках. Паша с фотографии был малышом, а в глазах уже читалось доброжелательное отношение к миру. Она листала страницы дальше и дальше, вот он идёт в первый класс с букетом гладиолусов в новенькой форме с отложным воротником, точно иллюстрация к стихотворению А. Барто, а вот уже на Новогоднем утреннике играет роль Гномика. Цветастый колпачок, белая рубашка, мишура по краям рукавов, ватная борода, коротенькие шортики и башмаки. И такая родная, знакомая Ольге улыбка. А вот их семейное фото - папа строгий, мускулистый серьезный мужчина с добрыми светлыми глазами, Паша в костюме с бабочкой и мама, впрочем, Марину Леонидовну Ольга сегодня ещё встретит. Паша постучал в дверь кабинета заведующей подстанции №58, но ответа не последовало, он зашёл. Неудивительно, что Ольгу Кирилловну он там не обнаружил. - Лиза! Где Ольга Кирилловна!? - кричал Павел. - Пал Дмитрич, я не знаю, ответила Васильева, пожав плечами, на подстанции она сегодня не появлялась. - Твою мать! - громко кричал Рыков, ударив кулаком стену. - Павел Дмитриевич, Паша, всё будет в порядке. Я уверена, у Ольги Кирилловны есть причины. - Да, конечно, прости, ради Бога, вспылил. Нервы ни к чёрту. Ты не знаешь, что за деловая встреча назначена сегодня в 18:00? - осведомился он. - Нет. Ольга Кирилловна не давала мне никакой информации. - сказала Лиза. На телефон Рыкова раздался звонок. Он обомлел, когда увидел звонившего. - Паша, всё в порядке? - спросила Васильева. - Да, иди работай, Лиза. - произнёс Павел. Ольга вызвала такси, оделась, и вышла из Пашиной хибары, в которой провела весь день. Она могла опоздать на важную встречу, но всё же она вернулась, прихватив тот самый альбом. Домчала до ресторана Ольга быстро, настолько быстро, что у неё оставалось время на ожидание. Без двух минут шесть в двери кафе появился знакомый силуэт.