Зной

Единственное, чего хотелось Юнги, — это сбежать из поселения хотя бы с минимальным количеством вещей. Главное, чтобы его Джэ был рядом, рука об руку. Юнги бы не позволил причинить ему вред. То, на что он мог рассчитывать, — это на некрепкий замок дома, собственные зубы и несколько ядовитых сборов в склянках. Наверное, мало что из этого действительно спасло бы его от агрессии альфы. Дикаря, вломившегося в его дом, оставившего синяки на коже и долго не высыхающие слёзы на щеках сына. Всё, что он мог сделать, — это собрать крупицы храбрости, растерянной в тот вечер, успокоить сына и приготовиться к обороне. Но больше никто не приходил. Юнги не осмелился выйти из дома, даже к Чимину, даже приоткрыть дверь, потому что ему чудились шаги снаружи, а чужой тяжёлый запах гнал от крыльца обратно. Юнги долго втирал в кожу бальзам, чтобы перебить запах, перестелил кровать, переоделся и убрал прежнюю одежду в ящик. Он не мог уснуть, не мог собраться с мыслями. Неожиданное понимание того, что его могли перепутать с Мёнсу, панически сковало. Если его приняли за продажного, то было вполне ожидаемо, что за первым альфой могут последовать и другие. Он просто не мог этого допустить. А ещё понимал, что не сможет обратиться к главе с этим, не хочет привлечь к себе ещё большее внимание, чтобы это обернулось невесть чем. По-крайней мере сейчас. У него оставался один вариант. Поэтому ранним утром, ещё до восхода солнца, собрав Джэ, он осторожно вышел из дома. Пробраться мимо домов оказалось легко, ведь на улице никого из дикарей не было. Он дошёл до дома друга быстро и спокойно. Чимин на стук в дверь отреагировал не сразу, и Юнги успел перебрать в голове все возможные исходы его растерянного метания на крыльце. Но когда он уже почти успел отчаяться, прислонившись лбом к двери, по ту сторону раздались шаги. — Кто там? — Это я, — тут же отозвался он, отходя на пару шагов назад и на ощупь находя ладонь сына. — Боже, что с тобой? — Чимин перевёл изумлённый взгляд с него на Джэ и шире распахнул дверь. — Входите. Юнги вдохнул успокаивающий хвойный запах и еле сдержал желание кинуться другу в руки, попросить утешения, ободряющих слов. Но альфа и так выглядел встревоженным и нервным. Юнги прошёл в общую комнату, ни на миг не отпуская руки Джэ, и только присев смог окончательно успокоить мечущееся в груди сердце. — Что случилось? Ты выглядишь испуганным, — Чимин быстро и со скрипом придвинул второй стул к нему и тронул за плечо. — Ты видел уже дикарей из барака? — Военных? — хмыкнул Пак. — Конечно. Эти рожи мне ещё полночи уснуть не давали. Ну, всё время стояли перед глазами. — Да, мне тоже, — Юнги перевёл взгляд на рабочий стол, заставленный глиняной посудой и большими кусками глины. Наверняка, Чимин занимался работой. Юнги стало совестно, но волнение пересилило неловкость. — М-м, что-то случилось? — тихо спросил Пак, встретившись с ним взглядами. Его пальцы были крепко сжаты, а колено нетерпеливо подёргивалось. Юнги всегда прекрасно понимал настроение друга. И он не выдержал, рассказал обо всём, что случилось. Чимин в конце рассказа подорвался выскочить из дома и рвануть к бараку, но Юнги с испугом пресёк эту попытку. — Не надо! Вдруг они… Вдруг они разозлятся и что-нибудь сделают! Мысль была адекватной, правильной, и она подействовала на вспыльчивого альфу, он вернулся на место. Потом, немного помолчав, предложил Юнги пожить у него, пока дикари не уйдут. Это был его единственный друг в поселении, единственный, у которого Юнги мог со спокойной душой остаться, но он всё равно замялся. Но даже зная отношение Пака к себе, на такое серьёзное предложение он не мог согласиться. — Тогда я пойду к тебе, — заявил Чимин, скрестив руки на груди и преградив путь к двери. — Выбирай. — И как ещё у тебя не появилась пара с таким потрясающим характером? — со смешком, но в тоже время с облегчением, благодарностью и замиранием сердца отозвался Юнги, крепче прижимая к себе сына. — Я задаюсь этим вопросом уже не первый год. Вот так, перебрасываясь шутками и пытаясь тем самым затмить напряжение, Юнги с огромным облегчением впустил альфу в свой дом. Только когда солдат-дикарь пришёл вновь, Юнги был без друга: Чимин ушёл за некоторыми вещами в свой дом. Юнги прошиб озноб, когда ещё издали в окно увидел приближающуюся фигуру. Он не мог сдержать дрожь и нервно ходил по комнате. Очень хотелось, чтобы этот альфа шёл не к нему, но когда раздались скрип калитки и стук по крыльцу, тело словно одервенело. Он с трудом вслушивался в чужие слова, нервно сжимая дверную ручку, готовый в любой момент пресечь попытку войти. Джэ подошёл не слышно, сжал дрожащими пальцами его рубашку, и Юнги окинул его взволнованным взглядом, одними губами шепнул: — Иди в комнату. Сын не послушался, упрямо опустив взгляд, и Юнги пришлось слегка подтолкнуть его в нужную сторону. В этот раз он был готов защищать его до последнего. Только в дверь так и не попытались вломиться. Альфа ушёл, оставив после себя терпкий запах, долго не успокаивающееся сердце и сумку. Её Юнги обнаружил лишь когда вернулся Чимин. Друг сам проверил её содержимое, растерянно вывалил на стол еду, вещи. Юнги долго не решался притронуться ни к чему из этого, но когда Джэ доверчиво потянулся к вяленому мясу, он осмелился подойти ближе. Мясо убрал, не рискнув его попробовать и не дав сделать это сыну, острые пластины отложил к инструментам, а причудливому браслету долго не мог найти место. В итоге убрал его в сундук, к остальным безделушкам, которых у него было не так уж много. Поговорив об этом с Чимином и немного подумав, он был готов смириться с тем, что больше этого альфу не увидит. Чим предложил всё-таки сходить к главе, потому что уже сам не мог сдерживать себя, а так же пообещал сходить с ним. Юнги был бы счастлив, если бы этот чёртов отряд ушёл уже завтра, а лучше — вечером. Но уже следующим утром Юнги понял, насколько глупо было ложно надеяться. Он не планировал идти к главе сразу же, хотел только посмотреть издалека на барак, оценить обстановку. И даже Чимин, который остался укреплять замок калитки, не смог успокоить окончательно. Он вообще не хотел отпускать его к дороге. Боль в ноге обожгла сначала лодыжку, потом поползла вверх и вгрызлась в колено. Юнги сжал зубы и медленно осел на землю. Травма, полученная по неосторожности пару лет назад, начала беспокоить ещё вчера, когда он неудачно спрыгнул с лестницы в погреб. Но в этот раз она была куда нестерпимей. Мутная мысль, что вчера всё-таки нужно было наложить тугую повязку, заполнила собой всю голову, страх перед неизвестностью никак не давал собраться. — Папа! Юнги изумлённо поднял голову на голос Джэ, который уже нёсся к нему. — Иди в дом! Но ребёнок, шустрый, напуганный, даже не остановился. Юнги попытался встать, обнял сына, когда тот опустился рядом, попытался подняться. Боль стала понемногу отпускать, превращаясь из острой в ноющую, бедро слегка онемело. Но она не прошла до того момента, когда он увидел идущего вдалеке человека. И почти сразу же, как только он разглядел одежду, стало понятно, что это «совсем не человек». Джэ изумлённо ахнул, замотал головой и начал пытаться помочь Юнги усиленнее. А потом бросился вперёд, закрывая своей спиной. Дрожащей, худенькой, и Юнги стало мучительно невыносимо, когда собственная слабость поглотила всю его храбрость и попытку защитить.

***

Чонгук думал, что не сможет нормально отреагировать на открывшийся ему вид. Но шаг за шагом, приближаясь к людям, он ощущал, как тормоза понемногу начало срывать. Изнутри поднималось что-то тревожно-колючее, бурлило под кожей и царапало грудь. Но он нашёл в себе сил на: — Здравствуй. Чон не был полностью сбит с толку и встревожен, и выдержка помогала держать себя в руках, даже когда заметивший его омега отшатнулся, цепляясь за одежду малыша. — Не подходи! Голос, пропитанный болезненным приказом, не дрогнувший ни раз, подействовал на Чонгука сильно, вынуждая остановиться, почти как… Почти как дуло винтовки аккурат в лоб. Он помнил до сих пор этот колючий холод и запах металла, и мимолётное сравнение показалось самым точным. — Я стою, — громко, почти твёрдо сказал он, показывая пустые ладони. — Стою. — Иди сюда, — зашептал омега и особенно сильно дёрнул ребёнка за рубаху. Тот переступил с ноги на ногу, но в отрицании мотнул головой. Храбрый. Наверное, только в силу возраста Чонгук не мог определить его вторичный пол. — Ну же! — Ему из-за вас плохо, — трясущимся голосом заговорил мальчик, и не думая опускать руки. — Мы не можем выйти из дома, не можем обратиться за помощью… — Прошу! — почти отчаянно, почти утратив свою твёрдость и решимость во взгляде попросил Мин Юнги, и боль в его взгляде смешалась с рассеянностью. Чонгук сглотнул, невольно переведя взгляд обратно на ребёнка. — Иди сюда. И в этот раз тот послушался. Он сделал пару шагов назад, остановившись рядом с родителем, и опустил голову, заметно крепко сжимая кулаки. Весь его вид указывал на нежелание сдаваться, и Чонгука это приятно удивило, хоть и немного взволновало: каким бы зверем он не был, но причинять боль детям всё ещё не было его страстью. — Вы положили отравленное мясо, и это был мерзкий!.. — Оно не отравлено, — Чонгуку пришлось вынырнуть из мыслей, в которых он старался как можно безболезненней усмирить ребёнка, и резко прервать его речь. — Ты о вяленом мясе? Оно безопасное. — Мы всё равно его выкинули, — хмуро ответил мальчик, вскинув голову, а сам вновь принялся сжимать ладонь папы, пытаясь его поднять. — Нам ничего не нужно. — Ты ранен? — Чонгук осмелился сделать шаг вперёд, потому что продолжать бестолково стоять и притворяться «я не собираюсь подходить, обещаю», он не хотел. Потому что он собирался. — Что произошло? — Не смей подходить, — не так агрессивно, больше напугано процедил Юнги. — Правда, я только хочу узнать, — повторил он. — Что-то серьёзное? — Из-за вас! — тут же воскликнул мальчик и всем телом повернулся к отцу. Открыл свою худую спину Чонгуку. Был отличный шанс для него — перед ним ведь просто ребёнок, ослабший омега, — но Чон не был таким опрометчивым. Это могла быть какая-нибудь уловка, и на всякий случай он бегло осмотрелся, но не нашёл взглядом ни одного человека, который приближался бы к ним. Этот вариант отпал. — Мне позвать кого-нибудь из людей? Омега поднял на него напряжённый взгляд, плотно сжимая губы. Чонгук вновь попытался выцепить раны на его ногах, кровь или уловить хотя бы знакомый металлический запах. Но то, что он почуял, подойдя ещё на чуть-чуть, вынудило внутри ошпарить едкостью. Чужой запах, тяжёлый, густой. На теле омеги не было никаких следов чужого присутствия, но тянуло, придавливало к месту так, что Чонгук в неверии остановился, не дойдя до ребёнка. Узнаваемая сила альфы. Чонгук почувствовал холодок, спускающийся по спине, и от тревоги стиснул зубы. — К вам в дом приходил кто-то… Кто-то из наших? Вчера или сегодня. Ему никто не ответил. Чонгук пытался припомнить, как он, всерьёз занявшийся караулом, смог пропустить, что к дому омеги подошёл кто-то из ребят, как мог ослабить бдительность. Что-то, похожее на страх, заворошилось в животе и пустило раздражение в кровь. У Чонгука было и так слишком мало времени, чтобы хоть чуть-чуть исправить свою чудовищную ошибку. Он медленно выдохнул, потёр сухую твёрдую ладонь и вновь решился: — Может, тебе нужно к лекарю? Ребёнок на его последние широкие шаги растерялся, вновь попытался закрыть собой папу, но когда его поглотила чонова тень, в его глазах задрожали испуганные блики. Чонгук сдержал себя и свою руку, которая почти потянулась пригладить чужие кудри, чтобы успокоить, сдержал свой язык, который не особо был подкован на нежности. Он настойчиво тронул малыша за плечо, хотел отодвинуть в сторону, а тот вдруг оскалил зубы и вцепился в чоново запястье тонкими пальцами. — Джэ! — воскликнул омега и, на счастье Чона, поднялся на ноги, опершись ладонями на землю. Не твёрдо, пошатнувшись, но не упав и не показав боли. Чонгуку пришлось отпустить ребёнка и не с первого раза перехватить минову ладонь с зажатым острым камнем, целившуюся в лицо. Минова кожа была холодной и влажной. — Не смей его трогать! — Я никому из вас больше не сделаю больно, — ответил Чонгук, когда Юнги вырвал свою руку и отступил на шаг. — Я принял твои вещи, поэтому можешь больше не приходить. Это ни к чему. Чонгук не знал, стоит ли говорить о своих подозрениях насчёт остальных солдат, это решение могло повлечь куда больше неприятных последствий. — Мне очень жаль, что я подверг тебя и твоего ребёнка опасности. Я ещё раз хочу пообещать, что никто больше не подойдёт к твоему дому. — О, не волнуйся, — Юнги внезапно нервно усмехнулся, — никто и правда больше не подойдёт ко мне. Было ли это связано с крепким запахом альфы, он не успел обдумать, как вдруг совсем рядом раздался высокий, полный напряжения и злобы голос. — Эй, ты что делаешь? Юнги! Чонгук рывком выпрямился и повернул голову на голос, чуть прищурил взгляд, чтобы лучше рассмотреть едва не бегущего в их сторону парня. Человека. Его одежда, простая и пыльная, была такой же, как и у большинства жителей. Она была похожа на одежду Чонгука, который на мгновение ощутил себя странно. Судя по злому взгляду парня и оскалу на Чона, он собирался его определённо не приветствовать. Врагов Чонгук привык встречать в военной форме, с оружием, полным патронов, и холодным пониманием, что чужая жизнь обязательно должна оборваться. Но сейчас ничего из этого не было, и он не знал, как реагировать на приближающегося альфу. Стоит ли быть готовым к схватке голыми руками? Он напрягся, ощущая подступившую к рукам силу, будучи удивлённым от собственной реакции. Он осознал, что был готов биться за незнакомого омегу на чужой земле, был готов получить за него раны. Но был ли он готов хладнокровно убить?.. Зверь внутри сжался в ярости, зацарапался, всё ещё дурея и бушуя от чужого запаха альфы на Юнги. Теперь Чонгук начал понимать, кому этот запах принадлежал. От этого раздражение только распалилось. — Я спрашиваю, что ты делаешь? — тем временем альфа подбежал, быстро прижимая к себе Юнги. — Какого чёрта ты здесь? Ваше место в другом конце поселения. — Я знаю, — спокойно ответил Чонгук, разжимая кулаки. — Просто хотел убедиться, что с ними всё нормально. — Что случилось? Почему ты был на земле? — недостаточно тихо, чтобы не услышал Чонгук, спросил незнакомец у Юнги, а тот качнул головой, сжимая его запястья. — Просто нога, — тихо шепнул он и глубоко вдохнул. Чонгук не сводил с них глаз, а в голове со стремительной скоростью метались мысли. Он ощущал, как зверь негодовал вместе с ним. Кем этот человек приходился омеге? Почему бежал со стороны его дома? Почему так прижимал к себе и тянулся к ребёнку, стремясь задвинуть за свою спину? Чонгук, возможно, что-то упустил в тот вечер, определенно, когда оказался в доме Юнги. Это не мог быть его альфа, судя по людским сплетням. Значит, просто знакомый? — Я приношу извинения и за это, — громко сказал он и слегка поклонился, впиваясь глазами в землю. Внутри ещё покалывало от дикого желания выпустить не растраченные злость и силу и вырвать омегу из чужих рук. Чонгук ненавидел, когда в его разговоры кто-то вмешивался. — Если вам что-нибудь понадобится, вещи, или что-то такое, я постараюсь помочь, чем смогу. — Нет, ничего больше не нужно, — ответил Юнги, смотря на него уже не так напугано, доверчиво прижимаясь к чужой груди. Чонгук не стал их останавливать, а внутри даже приятно грело от того, что Юнги не успел испугаться и пораниться и теперь направлялся домой. Кто знает, что с ним могло случиться, опоздай этот тощий, но бойкий духом альфа, и прояви Чонгук хоть каплю привычной настойчивости.

***

Полдень наступил стремительно. Юнги в этот раз очень не хотел подчиняться правилам поселения и выходить из дома. Только заявить об этом главе и по итогу рассказать всю правду казалось ему ещё более ужасной затеей. Поэтому он оставил сына с Чимином, собрал все грязные вещи в большую корзину и направился к озеру. Там уже собралось много омег, некоторые из которых полоскали одежду, а некоторые сидели вдоль одного берега. Юнги нашёл место возле зарослей и поначалу удивлённо замер, наткнувшись взглядом на знакомые стебли в воде. Раньше он не особого обращал внимания на эти растения, но короткая мысль об одной вещи, до сих пор лежавшей в сундуке, на мгновение вынудила растеряться. Юнги устало выдохнул, поставил корзину на траву и сел на колени рядом с ней. Он увидел, как пара омег начали шептаться, как Мёнсу, расчёсывая свои огненно-рыжие волосы, лениво посматривал в его сторону. Все эти омеги были практически одного с ним возраста, но Юнги каждый такой раз ощущал себя намного старше, имея ребёнка за спиной, не желая поддерживать разговоры об альфах и имея отличные от остальных мысли по поводу жизни. Юнги, наверное, даже устраивала его жизнь. Конечно, до определенного момента. Большую стирку проводили раз в две недели, и это уже стало некой традицией. Конечно, можно было уединиться с грязным бельём и одному, в любое время и по мере необходимости, но глава считал хорошим поводом для сплочения и наибольшей эффективности именно общую стирку. К тому же, омеги обычно помогали друг другу, и это не было слишком изматывающей рутиной. Но сегодня Юнги видел, что атмосфера была немного не такой, как обычно, и прекрасно понимал, с чем это было связано: вожак дикарей не так давно сообщил, что они могут задержаться в поселении ещё на пару дней. Причин Юнги не знал, но то, как глава легко согласился, вызвало у него лёгкую тревогу. Чимин всё ещё помогал и был рядом, но Юнги понимал, что так будет не всегда, что у альфы своё хозяйство и свои заботы, а нагружать его ещё больше, несмотря на крепкую дружбу, ему было неловко. К тому же, после сегодняшней встречи с одним из солдат Юнги наконец почувствовал первые крупицы спокойствия. Альфа не попытался напасть, не причинил вреда сыну, вновь принёс извинения и действительно выглядел плохо. Юнги на это слабо повёлся и только благодаря появлению Чимина смог побороть страх, но мысль о том, что альфа может отстать от него, преследовала ещё какое-то время. Юнги расправил очередную рубашку и опустил её в воду. Кожу рук немного пощипывало от пены мыльных цветов, но прохлада озера быстро успокаивала. Юнги немного обтёр шею, потянулся до хруста в позвоночнике и только начал выжимать рубашку, как громкий смех заставил чуть вздрогнуть от испуга. Он медленно выдохнул, смотря на развеселившуюся компанию подростков, и сердце немного успокоилось. — Эй, эй!.. — донёсся до него возбуждённый оклик, и пара омег круглыми глазами начали смотреть в его сторону. За его спину, как вскоре понял он, когда обернулся и крепко стиснул мокрую рубашку в ладонях. Трое дикарей спускалось к воде. Среди них Юнги заметил и очень знакомого. Он медленно выпрямился и рывком дожал рубашку. Двое, переглянувшись, с лёгкими усмешками скользнули по нему взглядами и двинулись в правую сторону, а тот, от которого у Юнги морозец прошёлся по коже, направился к нему. Взгляды омег тут же впились в их сторону, мало напуганные, больше любопытные и неловкие. Юнги было не до неловкости, и он против воли опустил подрагивающие пальцы на песок, когда альфа подошёл ближе. — Здравствуй. Снова. Он просто кивнул, сглотнув. В животе защекотало волнение. — Мы пришли искупаться, не знали, что вас будет так много, — он махнул рукой в сторону приятелей, и Юнги понял, что никуда они уходить и не собираются. Будут окунаться, несмотря ни на что. — Не помешаем. — Ладно, — просто ответил он и, наконец взяв себя в руки, вернулся к стирке. Страх страхом, но здесь были другие омеги, и слабая надежда на то, что они хотя бы не бросят его в опасности и позовут на помощь в случае чего, затеплилась в груди. Только этот альфа уходить к своим не собирался. Он опустился рядом на траву, согнув ноги в коленях, положил на них локти и медленно выдохнул. Юнги был рад, что у него осталось немного вещей. — Как ты себя чувствуешь? — Неплохо, — пожал он плечами, подняв взгляд на альфу. Рубаха того была влажной спереди, облепляла торс и плечи, подчёркивала крепость рук и шеи. Волосы были спутанными, с запутавшимся в прядях сеном. Наклон головы позволял рассмотреть бледный шрам на правой щеке, на переносице. Его губы казались сухими, а глаза воспалёнными. От него пахло костром и вяленым мясом. Юнги медленно отвёл взгляд, на последок зацепившись за широкие ладони и огрубевшие, покрытые порезами пальцы. При воспоминании, как эти самые руки с силой сжимали его собственные, а чужое тело было готово насильно покрыть, в груди тревожно сжалось. — Когда я был у тебя в тот вечер, ты внезапно выпил что-то в своей комнате. Это ведь была не какая-то отрава? — внезапно прозвучал вопрос. — Думаешь, я был готов просто убить себя? — с нажимом спросил Юнги, а от воспоминания истинного предназначения той настойки внезапно стало неловко. — Я не знаю, я просто, — солдат пожал плечами и отвёл взгляд, — думал об этом. Не думаю, что ты бы стал вредить себе, но это правда беспокоило меня. И было интересно, мы не часто сталкиваемся с теми, кто занимается отварами и всяким таким. Юнги вздохнул и с неожиданно подступившей насмешкой спросил: — Хочешь услышать правду? — Если можно. Медленно убрав улыбку, Мин выдохнул, немного обдумал и уже более равнодушно, устало и безразлично ответил: — Это была настойка, чтобы я не смог понести от тебя после. И от кого-либо ещё. Понимаешь, обычная перестраховка. Тишина, которая обрушилась после этих слов, приятно отдалась внутри. Юнги, правда, была любопытна чужая реакция, но он вновь склонился к корзине и продолжил работу. — Откуда у тебя такие настойки? — тихо, напряжённо спросил солдат, но в его голосе Юнги почудилась горечь. — Это есть у всех омег в поселении? — Не буду отвечать, — хмыкнул он. — Ладно, — согласился альфа и вздохнул. Вновь немного помолчал. — Тогда ничего, если я побуду здесь? — он кивнул в сторону омег. — То есть, у тебя не будет проблем с людьми? — О чём ты? — Слухи, — немного помолчав, выплюнул это слово солдат. И так пренебрежительно, что Юнги еле сдержал усмешку. Слухи — это было не так страшно, что с ним могло произойти. Хотя, опасение этого действительно было: Юнги не хотел проблем с поселением, если они не правильно истолкуют присутствие дикаря рядом с ним. Он быстро прополоскал последнюю вещь — любимую косынку Джэ — и быстро примял мокрую одежду в корзине. — Да, — прохладно сказал Юнги, — мне действительно этого не надо. Он поднялся на ноги, отряхнул колени от песка и рывком поднял корзину. Поясницу слегка потянуло, и Юнги с досадой подумал, что не учёл конечный вес мокрых вещей. Но тем не менее, он спокойно прошёл мимо солдата, кинув равнодушный взгляд на уже скинувших рубахи альф, и направился вверх. Подъём дался с небольшой тяжестью, но Юнги набрал в грудь побольше воздуха и покрепче сжал ручки корзины. Он выполнил волю главы, выстирал бо́льшую часть одежды и даже не смог переволноваться за свою жизнь. А теперь у него на уме был только Джэ, приготовление ужина и, наверное, долгожданное затишье в его напряжённой в последние дни жизни. Он повёл плечами, поджал открытые пальцы ног, на которые упала пара холодных капель с корзины. Шаги позади он расслышал не сразу, но только успел обернуться, как мелькнувшая слева тень вынудила оступиться. Он дёрнул корзину в сторону, но её ловко и почти без усилий вырвали из рук. Юнги сжал кулаки, с волнением и лёгким страхом смотря на стоявшего напротив солдата. — Верни, — попросил он, протягивая руку. — Зачем ты меня преследуешь? — Я хочу помочь. — Ты сказал, что больше не побеспокоишь нас. — Да, но это просто небольшая помощь. Альфа и сам выглядел растерянным, будто не понимал, что делал, но Юнги это не тронуло. — Я не нуждаюсь в ней. — Я услышал хруст в твоей ноге, когда ты поднял корзину и начал идти. Давление на кость так же увеличилось, как и на руки. Я не специально следил за тобой, просто почувствовал. — Он глубоко вдохнул и мотнул головой в сторону домов. — Тут и правда недалеко, я не пытаюсь назвать тебя слабым, но я не могу просто взять и… И позволить так идти. — Так почему я могу позволить себе сдерживаться, чтобы не пойти к главе и не рассказать всю правду? — огрызнулся Юнги, ощутив прилив злости. — Почему я могу попытаться замять эту ситуацию и согласиться принять твои дары? Это не значит, что я боюсь и пытаюсь казаться вежливым, не значит, что трясусь каждую минуту, чтобы не пересечься с тобой. Это не так. Так почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Что тебе ещё нужно? Я хочу жить в спокойствии. Он уже почти кричал, и ему было наплевать, что кто-то услышит, кто-то возникнет на пути. Он вновь попытался отнять корзину, но альфа отступил на пару шагов и внимательно на него посмотрел. — Ты хочешь уйти отсюда. Ты хочешь вернуться в земли Эдельвана. Тебе здесь страшно. Юнги осёкся, ощутив бегущие по затылку мурашки. Удивление вынудило вмиг растерять храбрость и злой запал. Юнги приоткрыл рот, не в силах ответить что-то внятное, потому что от чужих слов прошибло всё тело. — Что?.. — Я могу помочь тебе, если ты согласишься, — кивнул альфа и внезапно улыбнулся, легко подкинув корзину и прижав к груди. — Но сначала ты позволишь отнести это к твоему дому, разрешишь проверить, что ты и твой детёныш не нуждаетесь в пищи и запасах, и убедишься, что я не собираюсь вас мучить. Кстати, меня зовут Чон Чонгук. И я правда хочу сделать всё это. И он действительно не сделал ни шагу, продолжая смотреть и держать корзину.