Зной

— О чём ты говоришь? — Это единственное, что сейчас мог спросить Юнги в силу охватившей растерянности. Он держал осторожный, но не отстающий шаг, взволнованно смотря на широкую спину и влажный затылок. Мысль о том, что нужно попытаться отнять корзину, быстро сдулась под натиском охватившего потрясения. — Скажу прямо и честно — я кое-что узнал о тебе. Узнал от пары людей, которые почему-то сами посчитали необходимым рассказать это, — на этих словах солдат хмыкнул, вроде насмешливо, вроде раздражённо. — И о твоём прежнем доме тоже. И очень плохо получается, на самом деле. Ну, вся эта история. — И всё же, — Юнги набрал в лёгкие побольше воздуха, сжимая похолодевшие ладони в кулаки, но пытаясь не проявлять открытой злости, чтобы не нарваться на ответный гнев, — какое тебе до этого дело? Вопрос остался без ответа. Спустя пару секунд Юнги набрался смелости ускорить шаг, отвести взгляд от крепких плеч и поравняться с солдатом, чтобы взглянуть на его сжатые челюсти и влажные пряди, прилипшие к вискам. В животе поутихла волна испуга и напряжения, а горло больше не душил спазм. — Верни, — вновь попросил он, бегло обернувшись, чтобы увидеть позади ровную дорогу и ни намёка на слежку. Но то, что случившееся на берегу не останется без внимания жителей, было очевидно. А то, что они всё ещё продолжали идти вдвоём, ухудшало абсолютно всё. Но, судя по крепко стиснутым вокруг плетёных ручек пальцам, отдавать корзину альфа не намеревался. — Я в состоянии нести её сам. — Я не хочу показать этим то, что ставлю под сомнения твои силы и всё такое, вовсе нет. Это просто небольшая помощь. Но, — он остановился резко, что Юнги не сразу смог метнуть взгляд на его лицо и напрячься, — если тебе от этого действительно будет плохо, я не буду. — Плохо? — Я про разговоры людей и сплетни. — Меня это не волнует, сказал же. — Тогда всё в порядке? — улыбнулся альфа одним лишь краем рта, а во взгляде напополам со стальной решительностью заблестело что-то, похожее на удовлетворение. — Можем идти? — Чего ты вообще пристал? — устало и тихо выдохнул Юнги. Обида, что его желания и предупреждения игнорировали, больно колола изнутри. Раздражение на дикую упрямость альфы разгоралось всё сильнее. Если раньше все те разы, когда с миновым мнением не считались, были незначительными, а особо нахальные люди всё равно отступали после пары жёстких слов и не покорства, то сейчас всё было совершено по-другому. Только Юнги и сейчас покоряться не хотел. Он вообще не хотел казаться в чьих-либо глазах слабым и бесхребетным, и этот стержень не раз помогал ему в столкновении с людской несправедливостью. А сейчас были такие растерянность и непонимание как себя вести, что Юнги не мог найти места. Кинуться в драку — глупо, опасно. Но продолжать идти с солдатом к дому, вновь подвергая Джэ риску?.. Может, всё же стоило попробовать позвать на помощь, вытерпеть ненавистные взгляды, но получить хоть какой-то отклик? Хоть как-то ему ведь должны были помочь? Юнги стиснул зубы, дёргая края рубахи и едва не оступился, запнувшись. Мокрые рукава холодили запястья, горячий песок неожиданно сильно обжигал ступни через не настолько уж тонкую подошву. Он вновь набрал нужный шаг, и вскоре показалась крыша его дома. — Мне дойти до крыльца или?.. — Чонгук слегка потряс корзину и кивнул вправо. — От моего ответа что-то зависит? — безэмоционально взглянул на него Юнги. — Конечно, — в голосе Чонгука зазвенел металл, брови нахмурились, будто такой ответ вызвал в нём негодование. — Я не войду в дом без твоего согласия. Не только в дом — на сам двор. Очень хотелось съязвить, уколоть, припомнить, но у Юнги не было ни желания, ни моральных сил. — До калитки. Юнги не мог не обратить внимания на новую задвижку, сделанную Чимином, и вид поблёскивающего на солнце металла вселил немного уверенности. Он глубоко вдохнул запах травы и древесины, запах дома, осмотрел двор, в волнении сжимая столбик калитки. — То, что ты сказал по поводу…нежелательного зачатия, — голос раздался сверху, так близко, как и ощущение тепла и крепкого запаха. Юнги увидел на земле нависшую над ним тень. — Были случаи, когда кто-то пытался принудить тебя к этому? — солдат немного прочистил горло, и голос стал слегка огрубевшим. — Что-то, помимо моего прихода в тот вечер. Юнги качнул головой, не желая отвечать. Не было смысла и особого рвения, особенно когда он почувствовал резкую смену настроения: всего пару мгновений назад он считал, что его духа и сил хватит, чтобы справиться с непростым, вынужденным положением идти позади, а сейчас жалкая растерянность вновь окутывала тело. Омега внутри почти что трясся от непонимания и напряжения, испуга и жгущего спину взгляда. — Это не имеет значения. В любом случае, я разобрался со всем. — Ладно, — просто ответил Чонгук, и его тень качнулась. — Это было не очень тактично с моей стороны. Прости. Такое количество извинений за малый промежуток времени Юнги не слышал за всю свою жизнь, и непонятное щемящее чувство вновь сдавило грудь, мысли начали распадаться на неясные кучки. Один лишь взгляд на выскочившего из дома Джэ смог утихомирить начавший сжирать изнутри пожар. Юнги бросился бы к нему, инстинктивно, желая заслонить собой и не дать отдалиться от безопасности, но быстрое движения сзади остановило этот порыв. Юнги дёрнул рукой сразу же, как только почувствовал настойчивые пальцы чуть пониже локтя. — Вот корзина. Как и договаривались — до калитки. Я не зайду. Юнги уже успел возненавидеть то, как с ним разговаривали: как с напуганным ребёнком или диким зверьком. Сейчас он не нуждался в подобных «утешениях». — Почему так долго? — взволнованно спросил Джэ, осторожно придвигаясь ближе и смотря за минову спину. — Что-то случилось?.. — Всё нормально, возвращайся в дом. — Но Чимин там… Юнги подавил нервный выдох, когда увидел хмурого друга, идущего со стороны кадок с водой. Даже издалека было понятно состояние альфы, по его сжатым кулакам, по напряжённым шагам и потемневшим глазам. Юнги опустил корзину на траву и сделал пару шагов навстречу, мотнув головой. Жаль, что он не мог передать всё, что хотел, не открыв при этом рот. — Что происходит? — Я просто помог донести одежду, — солдат оказался более собранным. — Юнги, ты сам позволил сделать это? — Чимин перевёл настойчивый, полный нетерпения и волнения взгляд на Мина. — Всё хорошо, — выдохнул тот, пытаясь сдержать нервную дрожь: ощущение тяжести от сгустившихся запахов альф невольно вызывало тревогу. Рассеянным взглядом он остановился на Джэ и облизнул сухие губы. — Пойдём. — Не знаю, о чём ты, чёрт возьми думаешь, — громко и твёрдо начал Пак, — но оставь их в покое. Или, клянусь, я не побоюсь ваше оружие или клыки. — Ты его муж? Удивление вынудило резко прийти в чувства, Юнги вскинул голову и понял, что вопрос солдата предназначался не ему. Тот выглядел ещё более напряжённым, скрещенные на груди руки смотрелись пугающе-сильными, как и венки на шее, которые Юнги, на сколько помнил, так чётко ещё не видел. — А что? — фыркнул Чимин, повторив позу. — Какие-то проблемы? А-а-а, — он зажмурился на мгновение, и его губы растянула усмешка. — Кажется, понимаю. У нас, знаешь ли, отсутствуют дикарские загоны по поводу норм общения альфы и омеги, поэтому мы помогаем независимо от отношения друг к другу. Как друзья. — Я знаю кое-что о людской жизни. У нас такого тоже нет, — спокойно ответил Чонгук и, судя по тому как медленно и лениво он прислонился плечом к столбику, он не собирался прекращать разговор и уходить. — Уже давно. Мы не живём голыми инстинктами. — Хм, раз мы друг друга можем понять, тогда к чему был вопрос? Чонгук внезапно улыбнулся и пожал плечами. — Да просто любопытно стало. Вдруг я ошибся. — Не думал, что в военное время кому-то может стать настолько скучно, — едко, практически насмешливо фыркнул Чимин под нос. Либо не контролируя это, либо специально, чтобы его слова оказались услышанными. Потому что Юнги услышал и перевёл на него предупреждающий взгляд. Зачем, зачем ты это сказал? Хочешь разозлить, задеть? Это было так опасно… Услышал и солдат. Хруст его разминаемой шеи показался Юнги слишком громким. Корзина показалась как никогда тяжёлой, а движение за спиной ощутилось не сразу. Джэ дёрнул его за рукав, прижался к спине, и его сбитое дыхание заставило руки окрепнуть. Слабость была бы хуже всего. — Заботься о них так долго, как сможешь, — вот и всё, что ответил ему Чонгук. На его лице даже не дрогнула эмоция. А затем он отвёл взгляд от растерявшегося Чимина и кивнул Юнги: — Теперь всё. Я убедился в том, в чём хотел. Юнги сжал губы, смотря, как альфа оттолкнулся от калитки и развернулся. Желание остановить его взыгралось с невыносимой тягой, опалило всё тело, и Юнги в поддержке сжал тёплую и мягкую ладонь сына. — Что ты ещё знаешь обо мне? — не выдержал он, впиваясь взглядом в широкую спину. Солдат медленно обернулся. — Какая у тебя ещё есть информация? — О твоём доме? Совсем немного и она незначительная. Мне кажется, об этом знают все люди, живущие здесь. — О чём он говорит? — повысил голос Чимин, быстро подойдя к Юнги. — Что за информация? — Об Эдельване, — одними губами шепнул Юнги, крепче сжав руку Джэ. В глазах Чимина дрогнуло изумление, он медленно перевёл взгляд на солдата, который теперь выглядел растерянным. — И что с того? Ну знает он, — хмыкнул Пак и положил ладонь на миново плечо. — Не волнуйся из-за этого. — Мой дом в Эдельване. Юнги вскинул голову, и в животе на секунду сжалось от волнения, жутко потянуло. Он рвано выдохнул, вытерев влажную ладонь о штаны и едва сдержался, чтобы не сделать шаг к альфе. — Правда? — Правда, — кивнул Чонгук, расправив плечи и развернулся. Его лицо было серьёзным, хоть и с проблесками волнения, губы не дрогали в улыбке, а взгляд не опускался ниже миновых глаз. — Меня направили в Южный отряд города пару месяцев назад. — Как там сейчас? Эти земли всё ещё захвачены? — Юнги пытался, чтобы голос не казался слишком взволнованным, чтобы не возникло ни мысли, что эта тема ему очень важна, что он хочет услышать куда больше, чем слышит сейчас. Но он уже выдал свой интерес, про него уже знали слишком многое, чтобы притворяться. Поэтому он выпрямил спину и успокаивающе выдохнул. — Когда я уходил, там как раз поднималась волна сопротивления. Не знаю, что там сейчас, но я собираюсь вернуться сразу после собрания на базе. — Вас уже распускают? — подал голос Чимин. Слабо заинтересованный, по-прежнему напряжённый. Юнги кинул на него быстрый взгляд. — Ну, последний вражеский лагерь в топях разгромлен. Если рядом не окажется ещё один, — он дёрнул головой в сторону лесного забора, — то да, наша задача в этих землях будет выполнена. Юнги почувствовал, как дрожь из груди передаётся рукам, как в животе крепнет тревожный узел, а вопросы так и норовят столкнуть друг друга с языка. Он медленно выдохнул, разжал хватку на влажной ладони сына. Его захлестнуло что-то, похожее на надежду, такое хрупкое, дрожащее, от чего перед глазами тут же замелькали картинки: знакомые земля и дома, знакомый воздух, пропахшая металлом железнодорожная станция. Конечно, за столько времени там могло многое поменяться, вплоть до названия улиц и законов. Но Юнги уже не мог ничего сделать с этим робким, светлым, тяжело засевшим в груди. Он хотел вернуться в Эдельван с самого начала войны и переселения. Он мечтал об этом каждый день, проведённый в поисках безопасного места, даже когда эти земли позволили остановиться. — …так что конец скоро всё равно наступит. — Что? — он судорожно выдохнул, приходя в чувства и снова поднимая взгляд на альфу. Стало жутко неудобно, что он позволил себе эту слабость и опрометчиво поддался чувствам. — Я говорю, что война скоро закончится, — повторил Чонгук, который уже отдалился от калитки и теперь медленно возвращал задвижку на место. — Так что каждому хорошо бы подумать о том, что он будет делать дальше. Может… — Без ваших советов проживём, — вновь фыркнул Пак, и его спина быстро загородила Юнги обзор на калитку. — А тебе советую больше не соваться к этому дому, ясно? Никому из вас. То, что ты услышал сплетни, не даёт повода тут рассуждать и тормошить прошлое. — Чимин, — Юнги положил руку на его плечо. А после, выйдя из-за его спины, сжал пальцы в кулак и посмотрел точно в чоновы глаза. Но не нашёл никаких подходящих слов, чтобы остановить.

***

Чонгуку хотелось причинить этому языкастому альфе боль. Может, совсем немного потрепать, в качестве урока и предупреждения. Внутри всё жгло от этого желания, ныло, и главный зачинщик этого, ещё не остывший от драк зверь, всё толкал и толкал на безрассудство. Безрассудство, потому что хоть одна попытка точно привела бы к необратимым последствиям. И Чонгук страшился даже не жителей, не главы, а одного лишь человека, чьи глаза были полны беспокойства, а этот плечистый молодой альфа явно был ему не чужаком. Поэтому он пытался сдержать себя, стискивая зубы, хотя и было сложно. Сложно контролировать себя, когда внутри ныло от досады, от чужой насмешки бурлила кровь, и инстинкты заткнуть слишком зарвавшегося противника вынуждали чесаться дёсна. Понимание, что альфа жил с омегой и его детёнышем на непонятных Чонгуку правах, почти срывало крышу. Он не ощущал запаха семьи на них и слишком близкой связи, цепким взглядом не находил парных меток на их коже. Конечно, одежда могла и скрыть нечто интимное, но Чонгук не хотел склоняться к этому варианту. Как и к тому, что у Юнги что-то было с этим парнем: подтверждение этому он не нашёл ни в его доме, ни в нём самом. Так же он видел, как ребёнок доверял альфе, как смотрел на него с надеждой и косился в сторону Чонгука. Не то чтобы Чонгук ожидал хотя бы капельку расположения к себе после всего, что сделал, и он так же не тешился ложными ожиданиями. Хотя ребёнок ему очень понравился: своим тёплым взглядом, трогательным изломом бровей, мягкостью, но в то же время боевым характером. Правда, Чонгук не знал, было ли это положительным качеством в такое время. С одной стороны, ребёнок уже был явно храбрым и бойким, с другой — это могло навредить ему в определённых случаях. Например, окажись он лицом к лицу с жестоким человеком, которого такое могло взбесить. А ещё Чонгуку было тревожно от блестящей решимости в детских глазах, его твёрдости в голосе и необходимости защищать себя и папу в целом. Это ведь не его задача — обеспечивать безопасность, благополучие семьи. Это была обязанность взрослых. И Чонгуку было очень жаль, что омега в одиночку окунался в такую ответственность и беспокоился о слишком многих вещах. Поэтому присутствие дерзкого альфы рядом с ним с одной стороны было очень кстати. Было заметно, что он не побоялся бы вступить в настоящую схватку с Чонгуком. С другой стороны — лучше от этого Чонгуку не было. Он вернулся в барак сам не свой, пытаясь усмирить внутреннюю борьбу между инстинктом вернуться и поставить альфу на место и здравым смыслом. Командир первым обратил внимание на его метания, схватил за плечо и дёрнул в сторону стогов сена. — Какого чёрта с тобой творится? — О чём вы? — Чонгук быстро сглотнул и принял уверенную позу, только слегка дёрнув руку. — Бегаешь по этой деревне, словно бешеный, выслеживаешь кого-то, рыскаешь. Ушёл с озера раньше всех за каким-то… — Никого я не выслеживаю. Просто… Ну, понимаете, — Чонгук пожал плечами и постарался расслабиться, с ленцой выдохнул и прикрыл глаза, — мирные, простые люди. Отвык уже от них, как-то дико. — Понимаю, — спустя пару секунд молчания ответил командир, и стальная хватка на плече ослабла. — Понимаю тебя, самому как-то чуждо. Только, надеюсь, ты не собираешься прямо тут ни с кем сцепляться? Пристальный взгляд вызвал у Чонгука волнительную дрожь в животе. Командир — один из немногих в отряде, от которых не обязательно было ждать демонстрации силы: один только голос вселял напряжение, от одного только взгляда хотелось расколоться и выложить всю правду. Только Чонгук колоться не собирался, как и не собирался шибко лгать. — Я присмотрелся к одному омеге, но ничего не вышло, — осторожно сказал он, отведя взгляд. — Надо же, — громко усмехнулся старший альфа. — Не думал, что ты наконец-то поддашься соблазну. А что не получилось-то? Чонгук не стал считать это подколом, потому что в голосе командира было неподдельное удивление. — Не сошлись характерами, — быстро ответил он. — Хм, ладно. Не убивайся только из-за этого: ты мне нужен крепким и бодрым. А остальное…успеется. — Ага. Когда он отошёл к другим старшим, Чонгук смог полноценно выдохнуть. А на расспросы остальных ему уже было плевать. Все его мысли по-прежнему занимала пара печальных глаз, робость в детском лице, а в голове стремительно рос план. Нужный или нет — это он никак не мог предугадать. Но, судя по изумлению омеги и его вопросам, его догадка оказалась верной. Чонгук глубже вдохнул запах сена и древесины. Эдельван. Большой, плотно населенный, некогда наиболее укреплённый город на северной земли. Как давно это было?