Зной

Чонгук вошёл во двор неспешно, стараясь осмотреть как можно больше. Когда он был здесь в последний раз, на это не было времени. Несколько пар цветов в клумбах представляли собой крупные бутоны. Цветочный запах был особенно сильным у крыльца, где пестрели астры, нежно покачивались изящные лилии и алели маки, выглядывающие из маленького деревянного ящика с землёй. — Ты хотел зайти или?.. — Кхм, да, — Чонгук прочистил горло и потёр воротник рубахи. — Извини. У тебя красивый сад. Юнги кивнул, взгляд стал неопределённым, отрешённым, и Чонгук задержался взглядом на его волосах. После вновь перевёл его на астры. Конечно, он не интересовался цветами особо глубоко, никогда не выращивал их и не уделял этим хрупким, совершенно не предназначенным для жёстких рук альфы вещам особого внимания, только если во время покупок. Но самые известные он знал, поэтому их количество в одном месте немного удивило и заставило обратить интерес. Он вновь ощутил странное чувство: какую-то тяжесть, тревогу. Чонгук обернулся на омегу, что пристально смотрел на него и пришёл в чувства. — Твой друг тоже будет здесь? Не то чтобы боюсь, — он пожал плечами, едва сдержав усмешку, — но не думаю, что он выдержит моё присутствие. — Пак Чимина здесь не будет, — ответил Юнги, с нажимом произнося имя и перевёл взгляд на дверь. — Входи. Чонгук слегка поклонился, и омега с мелькнувшим удивлением на него посмотрел. Конечно, странно было вспоминать о приличиях сейчас, после всего случившегося, но раз Чонгук решил начать всё сначала, то и его визит в этот дом должен был стать более достойным. В этот раз в доме не пахло выпечкой. Чонгук уловил запах мяса. Хорошо, что он уже перекусил. Чонгук знал, что откровенное рассматривание было не очень вежливым занятием, поэтому постарался утихомирить свой интерес, напоследок задержавшись взглядом на белой тюли. Другого человеческого запаха не ощущалось. — Садись туда, — Юнги указал рукой в сторону стола и трёх стульев. Чонгук кивнул и сунул ладони в карманы штанов. В комнате было темновато, на стёклах были мокрые подтёки, оседали крупные капли. Дождь уже обрушился с силой, которая не могла не взволновать: Чонгук помнил о недостаточно укреплённой крыше барака. Хорошо, что вещи ребята успели перенести в более защищённое место, но куда денутся они сами? Он осознал, что со своим планом покинул приятелей, как заворожённый, не сказав им об этом и взамен не спросив ничего. А теперь, наконец-то стоя перед человеком, это понимание начало заполнять всю его голову. Юнги прошёл мимо, отодвинул один из стульев, развернул его боком и сел. Чонгук, чтобы избежать повторного приглашения, последовал его примеру. — Что тебе известно? — спросил Юнги, опираясь предплечьем на стол. Чонгук глубоко вздохнул, собирая мысли в кучу. — Насколько я знаю, сейчас Эдельван свободен от войск. Северная часть, рядом с портом всё ещё под контролем, но уже не таким. — Вы принимали участие в освобождении? — Юнги был взволнован, не смотрел в глаза, но всё ещё держался уверенно, явно не желая показывать смятения. — Не успели, — Чонгук мотнул головой. — Мы как раз проходили заключительную подготовку в другом месте, а после нас сразу же отправили в эти земли. — Сколько же вам лет? — удивление в миновом голосе почувствовалось очень хорошо. Оно было неожиданным, что Чонгук немного растерялся. — По вашим исчислениям мне около двадцати пяти, — ответил он спокойно. Эта фраза уже успела приесться. — По нашим — не слишком много, — он коротко пожал плечами и осторожно посмотрел на омегу. — В отряде есть намного старше меня. — Значит, в Эдельване сейчас относительно спокойно? — взгляд Юнги резко вернул прежнюю твёрдость. — Да. Молчание — совсем не то, чего ожидал Чонгук. Чувствовать растерянность и смятение он терпеть не мог, поэтому первым решил взять всё в свои руки: — Ты хочешь окончательно вернуться туда, верно? — Не думаю, что могу сейчас думать об этом так конкретно, — лицо Юнги прояснилось, хотя он всё ещё выглядел настороженным, — но да, у меня были такие планы. — Ваш дом был разрушен? Есть ли какие-нибудь родственники оттуда? — Чонгуку нужно было как можно больше информации, пусть и от подобных вопросов тревожно сжималось в груди. Юнги помедлил с ответом. — Когда мы уезжали, дом был относительно целым. А из родственников — никого. Только хорошие знакомые. — Понятно. У вас здесь есть возможность получать письма? — он поднял взгляд на Юнги и тут же ощутил смущение за свой вопрос: вот так невольно он выдал своё незнание об этой земле. Но Юнги не обратил на это внимание, довольно осторожно ответив: — В часе ходьбы отсюда есть станция. — За лесом? — Да. — На лошадях, конечно, будет побыстрее?.. — задумчиво проговорил Чонгук. В голове план креп всё сильнее. — Была бы у каждого лошадь, — усмехнулся Юнги. — Я ходил пешком пару раз, всё нормально. — Но там же, — Чонгук дёрнул ладонью и сжал её в кулак, чтобы сдержать рвущиеся неверные слова, пытаясь подобрать правильные, — не было проблем? Слышал, что в этих землях полно хищников. — Не встречались, — ровно ответил Юнги, на мгновение в его взгляде блеснула растерянность. Чонгук ощутил прилив успокаивающего тепла и кивнул. Даже немного отлегло внутри. Он снова кивнул, медленно выдохнув, перевёл взгляд на столешницу, снова на омегу. В голове крутились столько слов и мыслей, от нетерпения колено начало подёргиваться. Чонгук бы усмехнулся своей несобранности, своему бессилию в данный момент, когда физических сил всё ещё было предостаточно, а простых слов никак не находилось. Это не могло не злить. Он не собирался терять свои выдержку, силу и уверенность ни перед кем, но сейчас, глядя в затягивающие глаза, невольно любуясь плавными чертами лица, ощущая непередаваемый, позабытый под пулями и грязью уют, злиться не хотелось. Не хотелось, чтобы собственный голос привычно грубел, чтобы желание закончить всё привычной силой даже на секунду трогало разум. — Часть плана состоит в том, чтобы иметь возможность связаться с тобой в письмах. Удивлённый взгляд Юнги приятно грел в груди. Чонгук чуть улыбнулся и подался ближе, опершись рукой на стол. — Когда я вернусь в Эдельван и что-нибудь разузнаю о твоём доме, я собираюсь сообщить тебе об этом. Но если станция так далеко… — Ничего, — Юнги быстро качнул головой и, помедлив, продолжил: — Один здешний человек часто туда ездит для работ, у него есть возможность брать повозку и лошадей. А ещё… У меня же есть пара знакомых в городе, и, если они живы, — он замялся и заговорил более тихо, — я бы хотел с ними связаться. Думаю, это будет очень важным для начала. Я сообщу тебе имена и адреса, если… если ты согласен. Чонгук кивнул. А при миновых словах о друге в мыслях почему-то сразу появился Пак Чимин. На мгновение, самую малость. Это мог быть не он, а раздражительные эмоции, которые возникли из ниоткуда, могли сбить с толку. — Значит, он их привезёт? — продолжил он выпытывать уже не от любопытства. — Он может передать, а может я сам съезжу, в этом проблемы не будет, — тон Юнги поменялся, стал более уверенным, во взгляде появилась собранность. Чонгуку было приятно видеть такие эмоции омеги, в то время как у самого внутри творился хаос. Даже терзавший внутренности зверь заткнул пасть, даже запахи перестали волновать. Это началось ещё тогда, когда он только переступил через порог дома, будто обрубило все прежние переживания. В груди безумно приятно пекло, руки не могли найти удобного места. Он уже прекрасно понимал, что не только желание помочь не позволяло отступить от цели и толкало на попытку завоевать хрупкое доверие: Чонгук попросту потерялся. Потерялся в новых, сильных ощущениях, которые посреди диких дней войны и боли стали словно проблеском и надеждой на что-то приятное. Испытывать такое было неожиданно, и он смутно понимал, какое поведение должно было раскрыть его хорошие намерения и не вызвать ещё бо́льшего подозрения и страха. Ведь не впервые омега ему приглянулся, не впервые он видел чужую красоту, подчёркнутую и характером, и храбростью. Но он испытывал помимо простого уважения ещё что-то более глубокое, более личное, более трепетное, отчего хотелось заморозить это мгновение и не думать больше ни о чём. Чонгуку было так спокойно, как не было уже давно. Он тряхнул головой, собираясь с мыслями. — Хорошо, если мы договорились, то давай поступим так, — он дождался ответного кивка. — И ещё кое-что. — Растерянность наконец-то уступила место собранности. Если Чонгук хотел доказать значение своих слов и своих сил, то и выглядеть следовало по-другому. А сейчас он понимал, что удержать рвущееся желание было проблематично. — Могу я чем-нибудь тебе помочь? — Помощь? — Юнги нахмурил брови и на мгновение потупил взгляд. — Какая? — Не знаю, по дому, по саду, — он пожал плечам, чувствуя смущение, — какая-нибудь. — Мне не нужна помощь, — это было сказано не с раздражением, скорее с удивлением. Юнги заметно занервничал. Чонгук прочистил горло и выпрямился, вскидывая руки: — Нет-нет, ничего такого. Я просто… Предложил. — Спасибо, но всё нормально. Я справляюсь. Неловко. Чонгук сжал челюсти, отрывисто кивнув. Дом омеги не был в запущенном состоянии, но более тяжёлой руки заметно не хватало: полы, особенно возле двери, не выглядели надёжными, от печи отвалилась пара кусков кирпича, а стул пусть и не сильно, но покачивался. Чонгук, конечно, вида подавать не стал, чтобы не обидеть и не разозлить, но Юнги оказался действительно очень проницательным. Его взгляд тут же поменялся, потяжелел. Чонгук понимал, что больше его ничего не держало. Он медленно поднялся, омега тут же поднялся следом. Наконец, когда разница в росте стала очевидной, он вновь ощутил внутри давление. Юнги, одетый в домашнее, обычное, и он, чувствовавший, себя странно в простой одежде. Он не настолько зависел от военного, но всё равно чувствовал себя в форме более уверенным, более привычным. Но сейчас уверенности не хотелось, хотелось по-простому, чтобы не смотрели со страхом, а думали как о равном, о нормальном и безопасном. Он нашёл в себе сил не сказать лишнего и просто поблагодарить: — Спасибо, что выслушал. Юнги кивнул и отвёл взгляд. Внутри Чонгука всё взбунтовалось, он не хотел уходить, потому что чувствовал недосказанность, но в то же время понимал, что от него мало что зависело. По-крайней мере, пока омега сам не захотел бы остановить его. А как сделать так, чтобы остановил, он пока что не знал. От этого раздражение, бессилие терзали внутренности. — Спасибо за помощь, — внезапно сказал Юнги, едва отойдя от стола и не сводя взгляда с Чонгука. — Это очень важно для меня, и я очень благодарен, что кто-то делает для меня подобное. От этого зависит не только моя жизнь, но и… но и моего сына. А Чонгук на это поклонился так резко, что все мысли вышибло, сжал челюсти и медленно выдохнул носом. Как бы зверь не тянул его, мешал уйти, поступить иначе он не мог. И то хорошо, что они вообще нашли общий язык и омега принял его помощь. Чонгук не подведёт, не заставит больше бояться и разочаровываться. Ливень уже бил в полную силу, остро пахло влажной землёй. Чонгук глубоко вдохнул и сделал пару шагов с крыльца. Позади раздался скрип, шумное дыхание. Он обернулся через плечо на Юнги, стоящего у порога и сжимавшего дверную ручку. Чонгук потёр ладони, сунул их в карманы и, чуть сгорбившись, быстрым шагом направился обратно в барак.

***

Юнги спрятал Джэ спонтанно. Сначала прятать и вовсе не хотелось, не хотелось, чтобы чужое внимание переключилось на поиски ребёнка. Но когда Джэ уже сам побежал к погребу и склонился над кольцом в полу, он принял решение. Спускать сына в холодный влажный погреб он ни за что не собирался, каким бы хорошим укрытием это не казалось, вместо этого он спрятал его в комнате, в расщелине между шкафом и окном, укрыл одеялами. Было глупо надеяться, что альфа не учует его, но хотя бы не так сразу, как он мог бы без укрытия. Он нервничал всё то время, пока Чонгук был в доме. А после разговора, когда Юнги накрепко запер дверь и прижался к ней лбом, сын вышел сам. — Я всё слышал. Голос Джэ был твёрд, ни капли не встревожен. — И что ты думаешь об этом? — Юнги развернулся и прижался спиной к двери, нервно сцепив руки за спиной. — Он хочет тебе помочь. — Нам, — поправил Юнги серьёзно, — он хочет нам помочь. — И мы вернёмся обратно? — Джэ начал осторожно подходить. Его глаза наполнились волнением, таким детским, таким открытым, что Юнги ощутил печаль. Она крепко сжала сердце, заставила скрутиться в животе тугой узел тревоги. — Пап, ты ведь хочешь этого? — Я не знаю, что осталось от дома. Конечно, город тоже изменился, это безусловно, — он закрыл глаза и разжал кулаки. — Но я надеюсь, что мои знакомые смогут помочь. Если в городе сейчас всё спокойно, и мы сможем уехать туда… Я уверен, что так будет лучше, там будет больше возможностей для нас. Я обещаю тебе, что буду стараться. Там нам помогут. Здесь… здесь не самое лучшее место для нас, ты ведь и сам видишь. А если Эдельван сейчас хоть чуточку свободен, это самое большое счастье. — Угу, — сын подошёл, и Юнги слепо нащупал его макушку. — Я понимаю это. Я тебе верю. — Конечно, будет трудно сначала: нужно найти работу, подобрать для тебя какое-нибудь занятия, наладить связи. — Он начал поглаживать мягкие волосы и вскоре обнял сына за плечи. Внутри тревожно сжалось, когда разум вновь придавил чувства и пришло понимание собственных слов. Юнги говорил так, будто уезжал уже завтра. То, насколько в кратчайшие сроки он стал зависимым от незнакомца, не могло не пугать. Но если альфа не врал, если действительно хотел помочь, то, может быть, стоило поверить? При мысли о доме появлялись силы, при мыслях о том, что появится возможность покинуть эту землю, на которой им не было покоя, и хотя бы вдохнуть родной запах, желание верить альфе лишь усиливалось. Юнги лишь надеялся, что его чуткости и сил хватит, чтобы вовремя почувствовать любые подвох и опасности. И спать он ложился именно с такими мыслями. Но утром чуткость отчего-то подвела его, когда он не услышал шаги, не почувствовал посторонний запах и в самый последний момент метнул взгляд к окну. Стук в дверь вызвал кратковременный укол паники. Юнги отставил намытую посуду, плотнее запахнул рубашку и подошёл к двери. Он знал, кто стоял за ней. Поэтому прочистил горло и, кинув предупреждающий взгляд на выглянувшего из комнаты сына, спросил: — Что случилось? Он слышал тяжёлое дыхание, такое нетерпеливое, нервное. — Здравствуй, Юнги. Я хотел бы сказать тебе кое-что, — Чонгук замолк на какое-то время, за которое Юнги едва успел остановиться и не открыть дверь. Его голос был ужасно взволновал, и от этого в животе неприятно сжалось, мурашки пробежали по ногам. — Часть отряда сейчас уйдёт на другой берег, так как прошлой ночью один из наших обнаружил большое количество следов по ту сторону. Запах ему знаком, поэтому… Конечно, мы приняли решение проверить. — Кто-то идёт сюда? — волна тревоги захлестнула настолько, что в ногах ощутилась тяжесть. — Не знаю, мы не знаем. Не уверен, что именно сюда. — Чонгук выглядел очень встревоженными. — Мы хотим проверить на всякий случай. Половина отряда останется здесь, не волнуйся. А я… Я просто пришёл, чтобы сказать об этом, если вдруг… Если ты вдруг хотел встретиться. Юнги не выдержал и трясущимися руками отпер дверь. Увидеть альфу в военной одежде оказалось неожиданным настолько, что он невольно сделал шаг назад. Джэ позади ахнул, послышался скрип двери. Чонгук стоял, опершись ладонью в дверной косяк. Его лицо было мрачным, хотя глаза отражали эмоции. Он оглядел Юнги с ног до головы, облизнул губы и потёр затылок. — Я пришёл не за чем-то, но мне было важно сообщить тебе об этом лично. Сердце начало биться так сильно, что Юнги не сомневался: альфа это услышал. Перед глазами тут же замелькали жуткие видения, в желудке колко сжалось. Он потупил взгляд, не зная, что сказать. — Я хотел увидеть тебя. — Что? — пришлось вынырнуть из своих мыслей и сфокусировать взгляд. — Это просто… Это ни на что не повлияет, — Чонгук нервно усмехнулся, а его глаза заблестели, — но мне бы не хотелось… Я хотел увидеться с тобой, увидеть твоего сына, — он кивнул за спину Юнги. Юнги не знал, что ответить. Он чувствовал недосказанность. Чонгук и не пытался её спрятать, всё ещё смотря с неуверенностью и вопросом. — Только не волнуйтесь, всё будет хорошо. Мы не позволим навредить тем, кто помог нам. — Да, — Юнги нашёл в себе силы ответить — Да, я понимаю. Чонгук кивнул, шумно втянул носом воздух и, бегло обернувшись через плечо, отнял руку от косяка и опустил её вдоль бедра. — Прости, но могу я ещё кое о чём попросить? Могу я тебя обнять? Это будет лучшим для меня сейчас. Прямота — то, чего Юнги ожидал. Такой вопрос — не из тех, на которые он рассчитывал. Поэтому от растерянности в голове вмиг наступил хаос. Чонгук смотрел прямо в глаза, уже более уверенно, но с тревогой, нервозностью. Сейчас он был его единственной надеждой на связь с прежним миром. Было трудно представить, когда выпадет ещё одна удачная попытка услышать что-либо о родном городе. Если этот контакт чем-то поможет ему, если он станет одной из вещей, которые не позволят альфе передумать о своём решении? Что, если отказ в чём-то настолько простом повлечёт за собой совершено непредсказуемые последствия? — Эти объятия будут что-то значить? — тихо спросил Юнги. Он вложил в слова интонацию, которую легко можно было понять. — Что-то серьёзное? Чонгук поджал губы, на мгновение опустив взгляд. По его лицу можно было понять многое. Юнги почувствовал, как внутри что-то встрепенулось, печально заныло. Он не хотел обманываться и думать о чём-то настолько серьёзном. — Могу я ответить тебе позже? — В итоге Чонгук поднял голову, выпрямился. От смятения осталось мало что. — Когда вернусь. Я на всё отвечу. Если Юнги потерпит, это сможет ему помочь? Чуть разведя руки, он рассчитывал на многое. Но всё равно от резкого движения и жара вздрогнул, едва удержав себя на месте. Чоновы ладони опустились на спину, от его одежды потянуло древесиной и сеном. Юнги держал свои руки по бокам, не находя в себе сил их поднять. Альфа сжимал не больно, но крепко, от его ощутимого дыхания голую кожу покалывала дрожь. Крепкость мышц пугала, жар тела будто бы просачивался сквозь тонкую рубашку, и Юнги остро стало неловко. Мысль о Джэ, стоящим позади и смотрящим на это, испуганно мелькнула, но тут же оборвалась, когда Чонгук отстранился. Его зрачки были расширены, губы подрагивали. Он вытер лоб ребром ладони, кивнул и отступил к порогу. А Юнги, сжав взмокшую ладонь, глубоко вдохнул и мельком посмотрел в глаза того, кому ещё недавно никогда бы не прошептал подобных слов: — В-вернись живым. — Конечно, — Чонгук быстро кивнул, его взгляд наполнился необъяснимыми эмоциями, уголки губ дрогнули, а после он быстрым шагом спустился с крыльца. Он ведь сделал, что нужно было? Пошёл навстречу ради блага своей семьи. От вороха эмоций и мыслей Юнги не сразу понял, что уже может дышать нормально. В носу начало неприятно пощипывать, щёки обожгло жаром. Только когда сзади раздались шаги, а после Джэ легонько похлопал его по спине, он пришёл в чувства. И так же медленно опустился на корточки, закрывая лицо руками и чувствуя под горячими пальцами не менее горячие слёзы.