Зной

Чонгук догадывался, что верить подвыпившему Хвансу было гиблой идеей. Понял ещё тогда, когда этот ярый любитель быстро расслабиться впервые подставил их отряд и налакался прямо перед очередной вылазкой. И никто тогда особо не разозлился, даже командир, потому что положение их было хуже некуда, и это списали на стресс, на нервы. Но когда ситуация повторилась позже, в уже относительно спокойной обстановке, на территории их лагеря, некоторые уже не были так снисходительны. А после второй раз, третий, последующие выговоры командира и наказания. Но нарушений было не так уж и много, чтобы на пустом месте жертвовать вот так бойцами, выгонять, а Хвансу был опытным снайпером, тихим, внимательным, с очень хорошим слухом. Поэтому о его выгоне не стояла речь. Но Чонгук догадывался, что верить ему, прибегшему под утро на шатающихся ногах и с пьяным блеском в глазах, было гиблой идеей. Догадались и остальные, которые не сразу подорвались за ним к выходу из барака. — И где только надрался? — нервно пробормотал Зон, вскочив и шарясь рукой по сену. — Чёрт, потерял зажигалку. — Некогда курить, — отрезал командир, застёгивая ремень. — Я сейчас вернусь, схожу к их главе. Бэк, собери их. И после того, как второй по званию раздал указы и дал время на сборы, Чонгук быстро собрался и вышел из барака, направляясь к единственному дому, который среди всех остальных был словно отдушиной для него и его раздосаданного зверя. Юнги встретил его спокойно, но во время беглого объяснения ситуации его взгляд менялся. Тут даже не нужно было полагаться на чувства, всё было очевидно. Чонгук хотел было его успокоить, но вышло смято, скомканно, потому что подготовленной речи не было, а в спину дышали мысли об отряде, который с минуты на минуту должен был отойти. Чонгук и так пошёл на риск, придя сюда. Но оказалось, что не менее страшный риск случился и тогда, когда он коснулся руками напряжённого тела в подобии объятий. Точнее, обнимал Чон, руки сжимал он, прижимал ближе тоже он, а Юнги скорее принимал, чем по-настоящему хотел этого. Чонгук слышал его сердце и его ненормальный ритм, слышал дыхание, выдающее нервозность. Когда он заметил ребёнка, напряжённо выглядывающего из-за угла, то не смог побороть возникшую неловкость и только тогда отступил. Он боялся, что мог показаться несобранным, что своими словами мог выдать волнение и неуверенность, чего делать ни в коем случае нельзя было: омега и так ему доверился с трудом. Поэтому Чонгук рассчитывал на успешный исход операции и скорейшее возвращение в деревню. Чего он не ожидал — почти размытых следов на влажной глинястой почве. Они круто обрывались у моста. Со стороны деревни никакого чужого присутствия не было, и Тэсон выдвинул предположение, что некто свернул в сторону зарослей и пошёл вдоль берега, так и не перейдя через мост. — Проверить? — спросил Бэк, подойдя к командиру и прислонив винтовку к бедру. — Да. Возьми с собой Мо. В кустах трудно что-то обнаружить, но вдруг там будет проложенная тропа. Но не только командир сомневался в этой догадке. После заросшей поляны сразу начинался лес. Если кто-то хотел затеряться, у них бы это получилось, особенно после дождя, когда запахи вымыло. — Думаете, они вернулись обратно? — Возможно. — Разведка? — Возможно, — ответил командир, опускаясь на корточки. Он потёр между пальцев землю и поднёс к носу, глубоко вдохнув. — Судя по следам, человека три-четыре. Дождь вымыл запахи. — Я говорю же, это они были! — подал голос Хвансу, сидевший до этого на бревне неподалёку. Его лицо было бледным, заметно опухшим, а по взгляду несложно было догадаться о его состоянии. — И форма вроде их, ну, болотного цвета. — Почему сразу не пришёл к остальным? — не выдержал Чонгук, сдержав себя от более грубого вопроса. — Несколько часов уже прошло. — Я хотел проследить, — ожидаемо огрызнулся мужчина, тяжело поднимаясь на ноги. — Что, если бы я ушёл, а они бы что тут заложили? — Так ты не видел, куда они ушли? — командир поднял на него взгляд. — Да мне херово было, я в темноте вообще плохо реагировал. Я смотрел, смотрел, потом задремал ненадолго. Честность — вот что Чонгук уважал в нём. Даже если на Хвансу орал командир, держал за шиворот и угрожающе вжимал кулак под челюсть, он говорил то, что было вполне похожим на правду. Он говорил о своих слабостях и ошибках, и после таких слов не только Чонгук не мог считать его ничтожным. — Ты задремал, — хмыкнул командир и резко поднялся на ноги. — Тогда, надеюсь, за чисткой обуви всего отряда ты не уснёшь после такой насыщенной ночи. Возвращайся в барак. Чонгук проводил взглядом растерянного, немного рассерженного Хвансу и подошёл к Тэсону. — Что делать, командир? Тот глубоко вздохнул, посмотрев на него сквозь пальцы, и медленно провел ладонью по лицу. — Кто бы это не был, я не хочу, чтобы они возвращались. Чонгук кивнул. — Не знаю, планируют ли они вернуться, пошли ли за подкреплением или… Чёрт возьми, это так не вовремя. Нам уходить завтра, а тут это. — Жаль, что Хвансу их не рассмотрел, — голос Зона, раздавшийся сбоку, чуть не вибрировал от раздражения. — Если бы запомнил, мы бы попытались выследить. Вдруг у них лагерь неподалёку разбит. — Я тоже об этом думаю, — Тэсон глубоко вздохнул и отвёл взгляд в сторону, на заросли. Его челюсти были напряжены, голубизна глаз потемнела, а на шее напряглись жилки. — То, что они не вошли в деревню, вызывает много вопросов. Нужного подготовиться. Гёну, подойди сюда! Было видно, что Зон хотел что-то сказать, но промолчал. И только когда командир отошёл, он дёрнулся к Чонгуку. — Как думаешь, будет приказ отправиться на разведку чужого лагеря? — Хочешь проверить выдержку командира? — Чонгук невесело хмыкнул, не сводя глаз со следов на влажной земле. От запахов мокрой травы и листьев уже подташнивало. — Хочу побыстрее разобраться с чем бы то ни было. Чонгук похлопал его по плечу, вздохнув. — Я тоже хочу побыстрее это всё закончить. Я… — Что такое? Куда-то торопишься? Едкий голос вызвал слабое удивление. Чонгук обернулся на Бома. С главным снайпером отряда он был в самых нейтральных отношениях, которые только могли быть. Поэтому сейчас он не понимал, чем заслужил такой тон. — В чём дело? — Чонгук взял себя в руки, шагнув вперёд, но внутри легонько дрогнуло. — Да ничего, — хмыкнул Бом, скривя лицо. — В чём проблема? Командир был неподалёку, но Чонгук лишь кинул на него взгляд, не желая забивать на ситуацию. В нём начало понемногу закипать. Он ненавидел быть в неведении. А ещё раздражал взгляд товарища, наполненный снисхождением и…презрением? — Да в том, что тебя уже не впервой приходится дожидаться, — резко ответил сидящий в траве Дуонг. Чонгук перевёл на него взгляд и ощутил, как по спине побежали мурашки. Воздух начал накаляться. — Задолбало, понимаешь? Задолбало искать тебя, когда ты решаешь куда-то свалить, задолбало видеть твою отрешённость от наших дел и наплевательство, когда над нами виснет такая угроза. — Ты нормальный? — не выдержал Чонгук, ощутив неслабый прилив злости. — Мне не плевать, я часть отряда. Но это моё дело, что я делаю после сборов. Налаживаю я связи здесь или занимаюсь другим, это не должно тебя касаться, если только это не нарушает порядки в отряде и приказы командира. — Да что ты? — Дуонг поднял бровь и откинулся назад, упираясь ладонями в траву. Вся его поза и насмешливый взгляд раздражали. — Перед командиром я отчитываюсь сам. — Чонгук не видел смысла продолжать разговор. Его, если честно, не так сильно задели обвинения, у него были совершенно другие заботы. В словах приятеля по оружию, конечно, была правда, Чонгук здраво мыслил и понимал это, но в то же время не понимал, какого чёрта его отчитывали, если перед командиром он отчитывался лично. Не говоря всей правды, конечно. — Да видел я, куда ты ходишь, не парься. Конечно, не удивлён и не осуждаю, но не стоит привязываться ко всяким. Чонгук, даже не думая отпираться, тут же развернулся обратно, сделав пару шагов. — Ты меня сейчас учить будешь? Или совет даёшь? — Не злись так. Мне-то всё равно, к кому ты там привязался, но не нужно позволять этому мешать благополучию отряда. Чонгук был рад, что командир это не слышал, что Зон уже отошёл к мосту, настороженно посматривая на них. Он был рад, что кроме них троих этот диалог не слышал никто. — Дуонг, ты серьёзно? У нас есть дела поважнее, чем обсуждать это, — выдохнул он. На какое-то мгновение мысль снова завязалась вокруг дома на краю улицы, вокруг пышных цветов. При мысли о том, что вокруг его слабости могли начаться крутиться грязные разговоры, кулаки сжались крепче. — Есть. Извини, если задел, — пожал плечами мужчина и выдохнул. — Я, наверное, просто устал уже, постоянно в напряжение. Наверное, стоит тоже поискать свободную тёплую постель. То, что до этого легонько першило внутри, поскрябывая и волнуя, после этих слов приняло опасный оборот. Жар стал стекать в пальцы, в напряжённые ладони, прилил к щекам. — Поищи, — голос, низкий, отрешённый неприятный самому, огрубел сам по себе. Чонгук медленно выдохнул, успокиваясь. Нельзя было поддаваться. Он сунул руки в просторные карманы и качнул головой, медленно ступая в сторону зарослей. — Только вот одинокого, без лишнего груза и лишних проблем. Чонгук медленно сглотнул, но шага не сбавил. Нельзя было скатываться в агрессию, нельзя было позволять злому туману брать верх над разумом. — Не представляю, как не противно лезть на омегу, когда его щенок рядом крутится. Хотя, чего можно ожидать от нашего… Чонгук свернул с пути резко, от чего спокойное дыхание сорвалось в ненормальное. Бом тут же отступил, хмурясь и выставляя руку вперёд, а Дуонг с места не сдвинулся. То ли не заметил приближения, то ли не ожидал, что Чонгук схватит его за воротник рубахи и развернёт к себе. Удар в челюсть вышел очень болезненным для напряжённых костяшек. От него Дуонг завалился назад, ударившись затылком о землю и издав обрывистый стон, и Чонгук склонился над ним, вдавив колено в грудь и крепче сжав воротник, до треска тонкой ткани. — С-сука!.. — прохрипел товарищ, цепляясь за его руку. — Эй, отпустил его! — кто-то в пару секунд оказался рядом, толкнув Чона в плечо, а потом схватив за него же. — Слышишь?! — Бешеный! — выплюнул Дуонг, отползая назад и потирая челюсть. На его рассечённой губе набухала кровь, а пальцы дрожали. — Охерел? Чонгук стиснул челюсти, клыком прорвав десну у зубов. Рывком стряхнув руку Бома, он утёр губы и отступил на шаг. Руки тряслись, в груди пылало, толкало вперёд, чтобы ещё, ещё раз выплеснуть затопивший пугающий гнев. Дуонг медленно поднимался, явно оглушённый, его глаза бегали по земле. Чонгук краем глаза заметил командира, идущего в их сторону, и то крепкое, что пекло в груди всё это время, вмиг потухло, оставив после себя холодок. — Иди сюда! — практически прорычал Тэсон. Оцепенение, адреналин постепенно спадали, Чонгук нервно обернулся на товарищей. Адреналин спал, и внутри тут же замутило.

***

Вода была тёплой, голову под панамой не пекло, но от запаха тины и мокрого песка уже было нестерпимо. Чонгук вытер лоб и склонился над только что выстиранной одеждой, отжимая её и встряхивая. Оставалось меньше половины корзины, и Чонгук, сцепив зубы, продолжал работу. Было не унизительным стирать одежду отряда, это не было сложным, ведь у них имелся порошок из толченных трав, который хоть и не делал одежду максимально чистой, но справлялся с большинством проблем. Было не унизительным делать эту рутину, которую по очереди делали все в своё время, но сейчас, когда эта рутина являлась наказанием от командира, было менее приятным это делать. Чонгука не задевали вопросы товарищей, когда он уходил с полной корзиной на озеро, редкие смешки, удивление, его больше всего бесила собственная неразумность. Собственные резкость, вспыльчивость, которые в очередной раз привели к наказанию, только в этот раз помимо раздражения в нём плескалась и тревога. Конечно, он понимал, что отряд был в курсе его похождений, это было трудно скрыть, но именно сейчас это понимание вынуждало тело находиться в напряжении. Чонгук нервничал. Он нервничал после слов Дуонга, после его намёков, нервничал, потому что был здесь, а не на площади, где прямо сейчас проходило собрание, и командир объявлял уже всем жителям о нахождении неизвестных на территории и исходе разведки. Чонгук даже не смог до конца выстоять разведку. Он был здесь, погруженный в воду и тягучие мысли, в то время как второй задетый в этой истории находился без него. Он не знал, где сейчас находился Юнги, был ли он в безопасности. — Проклятье, — тихо выругался Чонгук, когда рубашка в его напряжённых руках издала тонкий треск, а боковой шов разошёлся. Чонгук осторожно выжал рубашку и, сложив её в несколько раз, положил в корзину. Было понятно, что починкой так же будет заниматься он. Чонгук медленно выдохнул, задирая голову и подставляя лицо под солнце. Щеки начало легонько печь, по лбу покатилась капля, за ней вторая, спину немного свело. Размявшись, Чон вновь вернулся к стирке. Никого на озере не было, и только это успокаивало. Но не успел он достирать очередную повязку, как уловил позади движение и тут же обернулся. Командир шёл медленно, держа руки в карманах и не отрывая взгляда от земли. Было непривычно, очень непривычно видеть его в простой одежде. Даже не в военной рубашке или футболке, а в тонкой, белой и льняной, что подчёркивала его загар и ширину плеч. Чонгук чуть поклонился и вновь повернулся к озеру. Раздался смешок. — Ты быстро справляешься. — Я порвал одну рубашку. Зашью, когда высохнет, — сказал Чонгук, усиленно растирая ткань в руках. Командир сел рядом, на песок, покрытый куском ткани. — Что говорят жители? — сразу спросил Чонгук. — Мы рассказали всё, как есть. Конечно, напуганы, растеряны, но не шибко. — А глава что? — Я ведь рассказал ему ещё до того, как мы выдвинулись. Его отношение не изменилось. Они не напуганы настолько, чтобы прямо сейчас принимать какое-то решение, скорее, выглядят готовыми. — Я удивлён ими, — продолжил Тэсон. — Давно не встречал таких людей. — Ага, — бездумно кивнул Чонгук. — Так, что мы делаем? — Завтра в любом случае нужно уходить, мы не можем задерживаться. С базы сообщим, чтобы выслали сюда отряд. Конечно, времени прилично пройдёт, боюсь, поздно будет. Как думаешь, почему? — неожиданно спросил мужчина. — Потому что узнав про наш уход, они могут решить перейти через мост, — на автомате ответил Чонгук, полоща повязку. — Молодец, соображаешь ещё, — усмехнулся командир, и Чонгук не сдержал слабой улыбки в ответ. Похлопав его по плечу, старший альфа продолжил: — Поговоришь с Дуонгом. — Конечно. — А ещё расскажешь мне, какого чёрта с тобой творится. Чонгук вздохнул и не стал долго размышлять: — Мне нравится омега, к которому я хожу. Командир немного помедлил. — Вы спали вместе? — Н-нет, — чуть запнувшись, ответил Чонгука. Прочистив горло, он дополнил свой ответ: — Он меня опасается. — А ты продолжаешь ходить? — хохотнул командир. Беззлобно, с любопытством — У нас вроде что-то сдвинулось с места, — уклончиво ответил Чонгук. Даже командиру он не собирался говорить всю правду, как бы не хотелось. — Сложная история, на самом деле. — Я видел, к кому ты ходишь. В такой глуши, да ещё и с ребёнком… — командир хмыкнул. — Надо тебе оно? Чонгук, при всём моём уважении к тебе… Думаешь, оно того сто́ит? — Нам главное сейчас домой вернуться? Это у меня на первом месте в любом случае. — Эти слова дались с небольшим трудом, потому что Чонгук прекрасно понимал их недостоверность. — Я уверяю, это никак не помешает нашему… — Я не переживаю за это. Сейчас любые новшества воспринимаются в штыки, да? Ты только с товарищами не грызись, ладно? Иначе мне придётся принять другие меры. — Да, — кивнул Чонгук и поклонился, жмурясь и сжимая кулаки. — Простите. Командир помолчал, а после снова вздохнул, и Чонгук, приоткрыв глаза, увидел слабую улыбку на его обветренных губах. — Он был сегодня на собрании. Крутился неподалёку от наших и всё высматривал по сторонам. Тебя искал? Ты ему что-то пообещал? Чонгук неопределённо пожал плечами, ощутив неожиданный прилив сил от слов командира. Юнги…искал его? — У тебя хоть план есть какой? — Сейчас для меня главное — это вернуться домой, а там посмотрю. Чонгук посмотрел на мужчину, пытаясь прочитать его взгляд. Наверное, командир что-то да и понял, но ничего не сказал, только встал и снова похлопал его по плечу. — Как закончишь тут, отправляйся на перерыв. Пару часов, пока другая часть отряда с Бэком пойдёт на разведку, потом вернёшься к одежде. — Они пойдут в лес? — Чонгук резко вскинул голову, внутри неприятно зашевелилось. Так было всегда, когда он слышал слово «разведка» и вспоминал, что за ним могло следовать. — Да. Я не велел заходить далеко. Для нас главное — найти следы. Костры, вещи, запахи. Надеюсь на благоприятный исход. Собрание будет в бараке. Чонгук смотрел ему вслед, пока пальцы сильнее растирали одежду. Он был воодушевлён. Развесив одежду на верёвке, протянутой у дальней стены барака, Чонгук переоделся в сухое и вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, и альфа жалел о потраченном времени. Сейчас каждая минута была на счету, поэтому он, не обращая внимание на товарищей, целенаправленно шёл в одном направлении. Юнги у колодца он увидел ещё издалека. Ускорил шаг, когда омега склонился над колодцем, и звякнула цепь. Но замедлился сразу же, как только омега выпрямился и обернулся. Он был одет в штаны до колен, свободную рубашку серого цвета и с короткими рукавами, а волосы были скрыты такой же серой повязкой. Чонгук махнул рукой, не отведя взгляд, и убрал её в карман, выравнивая дыхание. — Я вернулся. — Собрание уже прошло, — ответил Юнги, вновь развернувшись к колодцу. — Я пропустил, был занят. — М-м-м. Омега опустил ведро и ловко подхватил ворот, крутя одной рукой, а второй упираясь в крышку оголовка. Чонгук не мог вмешаться, как бы внутри всё не рвалось перехватить ворот и достать ведро. А может два, три, или сколько там нужно было. Но он стоял на месте, потому что обманчиво худенькая омежья спина закрывала путь, Юнги уже ловко поднимал ведро, а Чонгук не мог нарушить собственное обещание не сомневаться в чужих способностях. — Что ты думаешь о ситуации? — О том, что кто-то забрёл сюда? Надеюсь, что их больше тут не окажется. Его голос был спокойным, уставшим. Чонгук осторожно подошёл ближе, а после обошёл со стороны, чтобы взглянуть в его лицо. Юнги бросил на него взгляд, а после потянулся к ведру и подтащил к себе. Чонгук заметил на узкой скамье на земле два железных ведра. Юнги одним движением вылил всю воду в одно из вёдер и опустил его на землю. — Давай я помогу, — тут же предложил Чонгук и дополнил, наткнувшись на твёрдый взгляд: — Я наполню второе ведро, а ты отнесёшь первое. Так быстрее будет. Взгляд Юнги скользнул по его телу, и Чонгук, неосознанно, на удовольствие зверя и своей гордыне выпрямился, закатывая рукава и распрямляя плечи. Во взгляде омеги мелькнуло что-то, напомнившее насмешливое веселье, и он легонько кивнул. — Ладно. Чонгук тут же схватил ведро и столкнул его вниз, перехватывая ворот. А после наклонился, щурясь и всматриваясь в воду. Из колодца тянуло холодом, мокрым камнем, и он глубже втянул воздух, вслушиваясь в лёгкое поскрипывание цепи и плеск воды. Он уже начал поднимать ведро, как шорох позади вынудил повернуться. Чонгук сглотнул, смотря на ребёнка. Тот смотрел серьёзно, и эту серьёзность не умаляли шорты, из-под которых торчали острые коленки, панама, подчеркивающая трогательную округлость лица. Его глаза были большими, в окружении тёмных ресниц, на носу отчётливо виднелись две родинки, а на левой скуле розовел небольшой шрам. Ребёнок был настолько красивым, милым, что Чонгук ощутил давление в груди, лёгкую дрожь в желудке. — Меня зовут Джэ, — громким голосом оповестил ребёнок и сделал пару шагов ближе. Чонгук кивнул уже известной ему информации и повернулся к колодцу, чтобы осторожно вытащить ведро и поставить его. — Привет. — Если к нам придут враги, сможем ли отбить их атаку? Чонгук удивился. Он был готов к любым вопросам, но не к этому. — Наш отряд постарается, чтобы этого не случилось. — Вы уходите завтра, — довольно резко ответил ребёнок, нахмурившись и сделав ещё один шаг. — У нас всё схвачено. — Чонгук не удержался и опустился на скамью, сдвинув пустое ведро в сторону. Он надеялся, что ребёнку будет комфортнее, если он не будет смотреть на Чонгука снизу вверх. — Не бойся. Вы тоже сильные и справитесь и одни, конечно. Но мы все надеемся, что до этого не дойдёт. — Почему вы опять пришли к нашему дому? Чонгук опустил голову, не сдержав усмешки, и с неловкостью пожал плечами. Перед детьми он терялся, с детьми он общаться не привык, поэтому было трудно думать. — Я пришёл поговорить с твоим папой. О, и доставить вот эту воду в ваш сад, — Чонгук хлопнул себя по коленкам и резко поднялся. Джэ подошёл ещё ближе, вытянулся на носочках, заглядывая в пустое ведро, и Чонгук сжал челюсти, заставляя руки работать как надо. Когда он направился к дому с полным ведром, ребёнок неожиданно вырвался вперёд и толкнул калитку, открывая её и придерживая. Чонгук замер, а после улыбнулся и вошёл в сад. — Спасибо, — тихо сказал он, сжимая свободную руку в кулак. Юнги был возле двух тазов и, увидев его, махнул рукой. — Выливай в этот. Чонгук осторожно перевернул ведро, потряс и опустил на траву. — Ещё? — Позже, — ответил Юнги, не отводя взгляда от его рук, а когда Чонгук сжал пальцы, поднял на него вопросительный взгляд. — Что с твоей рукой? Чонгук потёр ладони, ощутив жесткость и лёгкое жжение. После длительной стирки они выглядели ужасно. — Я одежду стирал, — ответил он, смотря на кисти и поджимая губы. А после натолкнулся взглядом на ободранные костяшки, и спокойствие дрогнуло. Он прикрыл повреждённую руку и вновь посмотрел на Юнги. О чём именно он хотел узнать? Но Юнги вопроса не повторил, только отошёл назад, прижавшись спиной к стене и скрестив руки на груди. Чонгук огляделся, но ребёнка не было видно поблизости. — В какое время вы завтра уходите? — В полдень, скорее всего, — тут же ответил Чонгук, медленно подходя к нему и пихая ладони в карманы. — Я написал адреса знакомых. — О, я возьму тогда, — кивнул Чонгук, облизнув губу и переступая с ноги на ногу. Наконец-то волнение ушло, и его захлестнуло что-то другое, что-то более приятное, расслабляющее. — Ваш командир сказал, что никаких особых следов не было обнаружено. — Верно. — Я просто надеюсь, что этого и не произойдёт. Чонгук хотел сказать по этому поводу многое, но не знал, с чего начать и как на это отреагируют. Он медленно выдохнул, подойдя ближе, встав напротив и посмотрев в глаза. Глаза Юнги выглядели уставшими, белки имели красноту, свежую, наталкивающую на очевидную догадку. Чонгук прочистил горло, когда стало совсем неловко, и тряхнул волосами, чтобы убрать влажные пряди со лба. — Ты хочешь уехать отсюда до того, как что-то случится? — Кто же не хочет? — уклончиво ответил Юнги, но его взгляд заблестел удивлением. — А если у тебя появится возможность сделать это с полной гарантией уже через пару дней, ты уедешь? Чонгук видел его смятение. Но не испуг, а скорее недоверие. Он подошёл совсем близко, встал к плечу, немного задержав взгляд на напряжённой миновой шее. Он не до конца осознал, на что обрекал себя и своё рвущееся наружу обещание, как мог дать гарантию и что бы из этого вышло, но было слишком мало времени, чтобы решать всё постепенно. — Нам недолго собираться, — наконец ответил Юнги, — но я не знаю, что будет с железнодорожной станцией, если и её тоже захватят. — У нашего отряда есть день, чтобы вовремя отреагировать на это. Я могу тебе пообещать, что пока мы здесь, мы не позволим чему-то плохому случиться. И когда уйдём — помощь появится скоро. База не так далеко, а там есть техника, досюда могут добраться быстрее, чем мы пешком. Юнги отрешённо кивнул, и Чонгук, не выдержав это пустого взгляда, навис, нервно выдохнув, а после вдохнув его запах. Юнги не отстранился, не посмотрел на него, и Чонгук немного осмелел. — Письмо будет идти слишком долго, верно? Даже если я отправлю его, как только найду твоих знакомых, это займёт как минимум несколько дней? Юнги кивнул, его губы дрогнули, а пальцы сжали подол рубахи. — Если бы мне позволили, ты бы пошёл с нами? На базу, а оттуда в Эдельван. — Чонгук понимал, на что обрекал себя с этим вопросом. Поэтому не очень удивился, когда Юнги твёрдо помотал головой, а его взгляд ожестился. — Хорошо, хорошо, я понял. Тогда будем придерживаться нашего плана? — Я просто надеюсь, что за это время никто не попытается нас окружить, — невесело усмехнулся Юнги, а после неожиданно, резко подался к нему, почти уперевшись обувью в чоновы ботинки. — И если ты не попытаешься передумать. — В плане? — нахмурился Чонгук. — Что не обманешь и не потребуешь что-то взамен помощи. — Я… — Чонгук нервно выдохнул, прикрывая глаза и беря себя в руки. — Я обещаю. Ничего. Могу я сейчас помочь тебе с чем-нибудь в саду? У меня есть свободное время. — И чтобы не проводить его с остальными, ты пришёл сюда? — Юнги был удивлённым, искренне, и Чонгук ощутил лёгкое щекотание в животе. — Да. Другая часть отряда ушла, а у остальных свои дела, — ответил он, и Юнги отвёл взгляд, оттолкнувшись от стены. Чонгук по-прежнему держал в голове разговор с Дуонгом, его слова, которые никак не могли отпустить. Чонгук сорвался с места, догнав омегу и поравнявшись с ним. — К вам в дом никто не приходил из наших? — Нет, — ответил Юнги, чуть вздрогнув, а после кинул на него взгляд. — А что? — Если кто-то придёт, просто скажи мне об этом, ладно? Чонгук, если честно, не ожидал, что омега сейчас пойдёт на контакт, что примет его помощь. Не то чтобы какая-то весомая: перенос вещей из одной части сада в другую, таскание ещё пары вёдер воды, очистка крыльца. Юнги принял всю его помощь, и Чонгук не сразу заметил, как солнце ушло за деревья. Он засобирался, а Юнги, на пару минут скрывавшийся в доме, неожиданно вынес ему бумажный свёрток, тёплый, чуть жирный, пахнущий сладостью. — За помощь, — просто сказал он. Чонгук сжал свёрток и кивнул. — Спасибо. — А ещё я хотел бы спросить по поводу утра. Ты меня обнял. И я хочу повторить вопрос: это что-то значит? Чонгук медленно выдохнул, напрягся. Он был готов к этому вопросу, он думал о нём, но всё равно услышать его вслух оказалось тяжёлым. Чонгук сделал шаг вперёд, бросая тень на Юнги, обвёл взглядом его лицо, остановившись на губах. — Если я скажу, что ты мне нравишься?.. — Это будет неожиданностью для меня, — не дрогнувшем голосом прервал Юнги. — Я не верю. — Я понимаю, — мягко улыбнулся Чон, нервно сглотнул. — Я понимаю, но всё равно говорю об этом. Мне кажется, такой ответ имеет место быть? — Мы ведь даже… Мы друг другу… — Растерянность в лице омеги взволновала Чонгука. Юнги, до этого выдерживая его взгляды и общаясь твёрдо и спокойно, выглядел сбитым с толку, напуганным. — Это правда, что истрёпанные войной люди и оборотни, отученные от спокойных дней, заботы и любви готовы на многое. И мне очень жаль, что в первый же день я пришёл к тебе с извращённым пониманием этих вещей, — голос всё же окреп, как и уверенность в своих слова. — Но сейчас подобного больше нет в моих мыслях. Я хочу просто заботиться о тебе, просто уделять внимание, по-нормальному, как у нормальных. Взгляд Юнги дрогнул, а сам он отвернул голову. Чонгук заметил, что до этого лёгкая краснота его лица начинала усиливаться. — Может, я ошибаюсь в своих чувствах, но я правда хочу только светлого и доброго с тобой. Поэтому я думаю, что ты мне нравишься. И я не думаю, что нужно очень много времени, чтобы понять тягу к кому-то. Это моё мнение. Юнги кивнул. — Я понимаю это. — Хорошо, — выдохнул Чонгук, морально вымотанный этой неподготовленной, сырой речью. Но он был доволен ею и тем, что внутри наконец-то отпустила горечь от невысказанности. Вмиг стало легко. — Я буду рад помочь тебе устроиться там, где вы будете чувствовать себя хорошо. — Ты хочешь со мной жить? — резко, не давая подготовиться, спросил Юнги, выпрямив плечи и вскинув голову. Он был восхитительным, сильным, красивым, уверенным, и кем стал бы Чонгук, если бы позволил этому измениться? — Если мы оба будем в Эдельване, то расстояние не будет таким значительным, — засмеялся он, сжимая кулаки в карманах и пытаясь сбить весёлость в голосе. Поэтому он продышался, выпрямился, чуть склонив голову к плечу, и спокойно посмотрел в волнующие глаза. — Да, я хочу этого. Юнги вдруг нервно выдохнул, а после, развернувшись, с секунду постоял и сорвался с места. — Мне нужно в дом. Чонгук прикусил губу, смотря ему вслед, и краем глаза заметил пронёсшуюся фигурку слева. Джэ ловко перепрыгнул через перевёрнутое ведро и быстро поднялся по ступенькам вслед за родителем. Чонгук ещё постоял, посмотрел в закрытую дверь и вскоре нехотя развернулся, направляясь к калитке. И как это нужно было понимать? Он спугнул окончательно? Сказал то, что никогда не нужно было говорить? Но вот только Чонгук не чувствовал сожаление за свои слова. Какие сожаления, когда правда так сладко срывалась с языка, а внутри с каждым словом становилось всё легче и легче? Чонгук вернулся в барак в нервном состоянии, прошёл мимо Зона, кинувшего на него взгляд, и направился к выстиранной одежде, крепко сжимая свёрток в руке. По пути его перехватил Дуонг, поднявшийся с сена. — Эй, поговорим? Чонгук резко остановился, кивнув, и встретился с ним взглядами. Разговоры в бараке поутихли. На подбородке товарища был отчётливый след удара и разодранная кожа, нижняя разбитая губа бросалась в глаза. — Прости, что набросился, — сказал Чонгук, отойдя на полшага и чуть поклонившись. — Я не должен был так поступать. Мне жаль, что я сорвался. — Тебя задели мои слова, — то ли задумчиво, то ли понимающе отозвался Дуонг, и Чонгук прищурился, всматриваясь в его глаза. Ни следа насмешки. — Я тоже прошу прощения. Я не знаю, какого чёрта с тобой творится и о чём ты думаешь, но я понимаю, что ты тоже волнуешься о нашем благополучии. Я не хотел оскорбить никого, особенно незнакомого мне человека, тем более его ребёнка, я просто сорвался. И я не должен был сомневаться в твоей преданности и в твоих вложенных в отряд силах. Прости. Он протянул руку, и кем стал бы Чонгук, если бы её не пожал?