Мастера Благого края

      Сразу уехать у семьи не получилось. Даже когда законченные чертежи одобрил король, мастерам пришлось остаться в Валмаре.       Узнав об этом, Фэанаро первым делом спросил у сыновей, нравятся ли им покои, в которых придётся жить до Праздника Урожая.       — Всё нравится, атто, — смутился Карнистир, хотя ему и льстила отцовская забота. С белыми стенами без полок он, конечно, сжился с трудом - до них и дотронуться после работы чёрной от грифеля или серой от каменной пыли рукой было страшно. Но Морьо ни на что бы не променял свою комнату - при свете ночника и с загадочными серебряными отблесками Телпериона по стенам его спальня становилась самой лучшей во всём Амане!       — Я хотел выдать вам по ведерку краски, чтобы вы изменили покои. Думаю, Ингвэрон не будет возражать, — пожав плечами, улыбнулся Фэанаро. — Если он сюда когда-нибудь заглянет…       — Побоится заглядывать, — расплылся в улыбке Темный. — Благодарю, атто! Турко, Курьо, я иду у вас всё преображать!       — И не говорите потом - а что, так можно было? — рассмеялся Мастер, заметив, как оживился Карнистиро. — Лучше сразу создать атмосферу, способствующую творчеству, чем думать об упущенных возможностях. И в первую очередь нужно позаботиться о вентиляции не только в храме, но и в наших покоях. Не хочется спать во время света Лаурелин, теряя возможность творить.       —Торонья, без разрешения ты и семечко одуванчика у меня не нарисуешь! — нахмурился Тьелкормо, но согласно кивнул отцу. — Да хоть сейчас! Пока вы с Майтимо создаёте прохладу, мы с Морьо и Курьо пойдём с проверкой в ваниарские мастерские. От нас ничего не утаить, даже самые редкие краски!       Согласно кивнув, Атаринкэ отправился вслед за братом. В пигментах он разбирался отлично, даром, что ли, любил рисовать даже больше, чем работать с резцом? Здесь, в горах, добывали редкий минерал ярко-голубого цвета, из которого выходит самая лучшая краска цвета неба, а он как раз хотел нарисовать у себя в спальне небесный свод с облаками.       — Ты сам хоть один одуванчик нарисовать сможешь? — Морьо прыснул со смеху. — Атаринкэ, пойдём скорее. И скоро у тебя будет лазурное небо на потолке! А у меня… У меня - ночной лес. Нет, лучше побережье… Нет, точно лес!       Такой придирчивой проверки художники-ваниар до этого дня не знали. Фэанариони спрашивали с них по всей строгости: не блекнет ли краска на свету, однороден ли цвет, как долго будет сохнуть… Наконец дети Мастера получили в подарок набор пигментов, среди которых особенно выделялся ярко-синий, как раз такой, который желал получить Курьо. Морьо в дополнение к этому попросил дать высокую стремянку, но, естественно, не совладал с тяжестью, и Тьелкормо забрал её у младшего:       — Кроме лестницы, нам понадобятся кисти, ведра для смешивания краски и защитные шлемы на головы.       Ваниар тут же выдали требуемое младшим, а Турко с победоносным видом потащил в гостевые покои стремянку.       Фэанариони не стали дожидаться обещанной прохлады, настежь открыв окна и двери. Красить потолок младшим пришлось в шлемах с прозрачными защитными щитками, чтобы брызги краски не попадали в глаза. Тьелкормо с улыбкой наблюдал за увлечёнными процессом братьями, которые решили сначала преобразить покои самого младшего. Не забывал он следить и за устойчивостью лестницы, потому как от энергичных взмахов руками стремянка ходила ходуном…       — Турко, поберегись! — в сотый раз предупреждал Морьо, когда очередная увесистая капля летела в сторону старшего брата. Но судя по тому, что вниз отчаянных художников ещё не согнали, всё обходилось хорошо. Карнистир и рад бы был рисовать аккуратнее, но, во-первых, слишком непривычно было делать это на поверхности над головой, а во-вторых… Душа Морьо требовала широты жестов - размашистых мазков толстой кистью, а иногда и пальцами, брызг и пятен. Он не представлял, как иначе можно рисовать светлое летнее небо.       У Атаринкэ имелось своё видение нового интерьера покоев, и теперь Курьо старательно воплощал его в жизнь, тщательно растирая один слой краски поверх другого. Спускался вниз, чтобы посмотреть, хорошо ли вышли переходы от белого и светло-лазурного к тёмно-голубому. Работать, задрав голову, было трудно, и младший не раз поблагодарил братьев за помощь. Дойдя до выступов пояса, отделявшего своды потолка от стен, фэанариони закончили с покраской, и Атаринкэ, спустившись со стремянки, какое-то время молча любовался получившимся рисунком.       — Красота! — восхитился Тьелкормо, но когда младший убежал в купальню отмываться, крикнул вслед: — А кто пол будет оттирать?       Сам Турко заниматься уборкой не собирался: ему предстояло помочь раскрасить покои Карнистира. Сложив стремянку, чтобы её было легче нести, Тьелкормо кивнул Морьо на вёдра с краской.       — Теперь к тебе, торонья?       — А помочь Атаринкэ убраться? — возмутился тот. — Я ему весь пол разукрасил…       К счастью, братья догадались расстелить под стремянкой тонкую бумагу, поэтому от краски больше всего досталось ей. Собрав покрытые кляксами листы, Морьо подхватил по два ведёрка в каждую руку и ринулся к себе. На потолок он пока больше не замахивался - начал со стен, и скоро на белом фоне появились тёмные силуэты елей.       — Скоро здесь будут северные леса, — Карнистир с довольной улыбкой обернулся к Турко. — Снега, лёд и никакой вечной валмарской жары.       — Нет, это так не работает. Представь, что ты разрисовал стены, полез красить потолок и случайно пролил краску на настенную роспись, — фыркнул Турко, устанавливая стремянку. — Ты же сам будешь вопить, что испортил шедевр! Так что вперёд - к небесам!       Согласившись с ним, Морьо с сожалением оставил набросок на стене и перебрался поближе к «небесам», не отказав при этом себе в удовольствии перелезть на стремянку с плеч Тьелко…       — У меня уже голова кружится, — вскоре пропыхтел он, покрыв половину потолка мрачнейшим сине-чёрным оттенком.       — Если устал, то слезай, моя нис. Пойдём искупаемся и совершим налёт на кухню Ингвэ, — скомандовал Тьелкормо и развёл руки в стороны. — Наши покои никуда не убегут, а вот подкрепиться пора!       — Ханта, сестрёнка, я пока не голоден, — рассмеялся Морьо, с высоты снисходительно глядя на старшего. — Если хочешь, сходи одна, побереги свой прекрасный носик - вдруг сейчас капнет!       Впрочем, он успел затосковать по свежему воздуху настолько, чтобы после этих слов всё равно слететь вниз, в объятия Светлого.       — О моя прекрасная дева, благодарю, что так заботишься обо мне, — Тьелкормо ловко поймал младшего и, стянув с его головы шлем, подул на раскрасневшееся потное лицо, а потом галопом помчался к дверям купальни. Толкнув створку плечом и не дав Морьо слезть с рук, с громким смехом кинул младшего в воду бассейна.       Морьо во имя справедливости запустил в Турко узлом из насквозь вымокшей рубахи, потом немного остыл и нырнул под воду снимать усталость плаванием.       Тьелкормо быстро скинул с себя грязную от краски и промокшую от брызг, поднятых братишкой, одежду. С разбегу прыгнул в бассейн, нацелившись на ушедшего под воду Морьо.       …Было много криков, гиканья и визга. Карнистир успел трижды оседлать старшего, как дельфина, и прокатиться от одного края купели до другого. Следующая часть плана Турко была не менее заманчива для уже обсохших и повеселевших фэанариони: набег на королевскую кухню.       Переодевшись в чистое и оставив пол в полное распоряжение верных Ингвэ, братья вышли на террасу. Спустившись по мраморной лестнице, обошли дворец и подкрались к окнам королевской кухни.       — Я возьму всех на себя, — Морьо изобразил героя, идущего на подвиг, и ударил кулаком в грудь. — Пока я их отвлекаю, ты захватываешь во-он тот поднос с булочками на подоконнике…       — Договорились, — с серьёзным видом кивнул Турко и, притаившись в засаде, стал ждать действий младшего. Он едва сдерживал смех, но набег есть набег.       — Я пришёл узнать, что сегодня на ужин, — с залихватским видом Морьо возник на пороге кухни. Гостями и их прихотями во дворце дорожили, поэтому наперебой пустились расписывать меню.       — Какая жалость, — Карнистир всплеснул руками примерно на середине ваниарских речей. — Атто, то есть принц Фэанаро, на дух не переносит абрикосы! Просто ненавидит. Так и быть, давайте я заберу этот несчастный пирог, пока он не успел покрасоваться на столе…       Создавать суматоху Морьо был мастер. Его стараниями на кухне всем стало не до того, чтобы оглянуться на полный поднос булочек под расшитым полотенцем…       Пока младший брат наводил на поваров Ингвэ страх, рука Турко неутомимо сновала под полотенце и под тунику. Вскоре все булки перекочевали в «закрома» Охотника, а полотенце теперь прикрывало пустое блюдо. «Карнистиро, завершай представление», — осанвэ скомандовал Светлый, направляясь с добычей под сень раскидистых древ парка. Миновав придворцовую площадь с фонтанами, он уселся на скамью и разложил на тёплых досках добычу. Неплохим дополнением к булочкам послужили спелые фрукты, собранные с окрестных деревьев в ожидании Морьо.       — Теперь можете быть спокойны, — благосклонно кивнул напоследок сын Фэанаро и вскоре расставлял перед братом собственную добычу: пирог, кувшин сока и отдельно - изъятую у поваров чашу с абрикосовым вареньем.       — Мы - герои? — он гордо приосанился.       — Да! Отличная трапеза, Морьо! Думаю, мы сможем угостить не только Курьо, но и старших, — Тьелкормо оглядел добытое на кухне и с удовольствием откусил от румяного бока булки. — Но амьо готовит вкуснее! А здесь… всё слишком приторно-сладкое. Такое бы оценили пчелы в садах Йаванны.       — Как бы нам сейчас этих пчел не приманить. Конечно, аммэ всё удается лучше… — усмехнулся младший, но трапезой после этого он пренебрегать не стал, и фруктов с пирогом скоро убыло. Теперь нужно разнести гостинцы по покоям старших и вернуться к росписи комнаты.       Чем братья и занялись: сдоба и фрукты остались на столе в холле гостевых покоев, а Светлый с Тёмным вновь приступили к преображению спален. Там в их отсутствие кто-то побывал, потому что полы были идеально чистыми, а бумага на них - свежей. Тьелкормо энергично размешал подзастывшую краску в ведёрках.       — Интересно, а драпировку ваниар сменят после того, как мы закончим?       — Я вам… помог здесь немного, — у порога замялся в нерешительности маленький ваниа, с которым Карнистир дружил с самого приезда. — Поменял испачканные листы… Я не знал, что можно так делать. Мне бы никогда не разрешили портить стены в комнате.       — Как это - портить?! — Морьо от возмущения опасно зашатался на стремянке. — Это называется искусство! Сходи в покои Атаринкэ, если не веришь!       Пятно черноты на потолке никому бы не внушило особого доверия, но скоро на глазах изумлённого эльда засветилось крупными брызгами звёзд и стало самым настоящим ночным небосводом.       — Не бойся, что не получится. Бойся, что не попробуешь, — назидательно произнёс Тьелкормо, походя познакомив маленького ваниа с отцовской поговоркой. Одновременно с этим он успел придержать возмущённо заскрипевшую стремянку. — Морьо, осторожнее! Иначе ты рискуешь вылить краску на голову не только мне, но и своему другу! Малыш, мы не пачкаем отведённые нам покои. Возвращайся перед часом смешения света, а лучше завтра. Надеюсь, мы к тому времени закончим.       — Оставайся хоть до вечера! — немедленно воспротивился Морьо, приведя друга в полное недоумение. — Где тебе ещё посмотреть на такие рисунки?       Однако вскоре, как и велел Тьелкормо, маленького ваниа пришлось отпустить отдыхать. А вот Морьо распирала изнутри бешеная энергия, которой хватило до середины ночи… Даже бредя к своей постели на ватных ногах, юный нолдо ещё грозился, что завтра первым делом пойдёт в покои старшего брата рисовать поле одуванчиков… А пока предоставил Светлому созерцать силуэты косматых елей в тумане, которыми теперь пестрели стены спальни Карнистира.       Дождавшись, когда Морьо рухнет на постель и уснёт, Тьелкормо крадучись забрал ведерко с краской и дорисовал среди ёлок силуэт Карнистира. Благо, света Древа для этого с лихвой хватило. Довольный собой Светлый собрал оставшуюся в ведрах краску, отнёс к себе, а потом отправился искать отца.       Найдя Фэанаро, попросил у него пару светильников и, вернувшись в покои Морьо, со всяческими предосторожностями прикрепил их к стене. Теперь эти огоньки освещали нарисованный ночной лес намного ярче сияния Телпериона, лившегося из окон спальни...