Безжалостный мороз

Люмин оглядывала стены, чувствуя, будто они жили своей собственной жизнью. Даже в абсолютной тишине Заполярного Дворца, казалось, что старинные узоры и золотая лепнина, скрывающие вековые секреты, перешёптывались между собой. Вдоль стен тянулись зеркала, заключенные в янтарные рамы, отбрасывающие мягкий тёплый свет. Арочные конструкции над головой плавно уходили вверх, к высоким потолкам. Паркет, выложенный из редких пород древесины, под ногами скрипел глухо. Хрустальные люстры висели высоко под сводами, отражая свет, словно звезды в зимнем небе, а тяжёлые драпировки мягко струились вниз. — Ты как? — легко бросил Чайльд. Шуточно, как и всегда. — Не волнуйся, возможно, я подумаю о том, чтобы выбирать слова. — тон вышел немного грубоватым. Но в ту же секунду Люмин устало выдохнула и потёрла переносицу. — Прости, я нервничаю... Люмин думала, к этому нельзя привыкнуть. К чувству, с которым непоколебимый абсолют древней силы морозов наваливался на всё тело, сжимал так, будто мог изломать одним мановением руки. Чайльд говорил, что не знал, и сам не пытался узнать, чем занималась Царица после аудиенций или вне зала собраний Предвестников. Но ныне Крио Архонт по обыкновению восседала на своём троне, а подле неё расположились двое мужчин. Один из них — с платиновыми волосами, в резной бело-синей маске, закрывающей большую часть лица. Глаза цвета инея выделялись на неё фоне. Второй — сильно ниже первого, в довольно странных штанах и ботинках. С коварно-мерзким выражением лица. — Отрадно видеть вас. — кивнула Царица, немногим хмуря светлые брови. На голове красовался чёрный кокошник с тонкой серебряной росписью. От передний части колыхалась голубая прозрачная вуаль, закрывающая лицо. Спрятанные под ней глаза Архонта сияли мягкими переливами, так же, как и шрам, тянувшийся тонкой линией от глаза до самого подбородка. Странно, Люмин раньше его не замечала. — Путешественница, это Педролино — Первоначальный Предвестник Фатуи. Рядом с ним Пульчинелла, номер пять. Люмин склонила голову в знак призрачного уважения, но не отрывала настороженного взгляда от стоявших перед ней фигур. Педролино отвечал взглядом, в котором не было ни намёка на дружелюбие. Чужие глаза холодны, бездонны. — Путешественница. — произнёс он, голос низкий, с едва уловимыми нотами сарказма. — Ваша репутация идёт далеко впереди вас. И в этом есть своя прелесть. Пульчинелла со своим козлиным подбородком и круглыми, почти детскими глазами, мягко рассмеялся. — Ах, юная звезда Тейвата наконец среди нас! Какая честь видеть тебя в наших холодных залах. — его голос был мягче, почти неуместно дружелюбный. Царица тихо вздохнула. Люмин почувствовала себя, словно под сводами ледяной пещеры, где стены кропотливо наблюдали за каждым шагом. — Довольно любезностей. — веление Крио Архонта встряхнуло всё живое вокруг. — У нас есть дела поважнее. Чайльд поведал ей о Бездне, активных действий Стражей Руин. Присутствующие не скупились на вопросы, а Педролино на ругательства. Большинство вопросов задавал Первый Предвестник, перебравшийся на середину зала. Голос его звучал спокойно, а лицо оставалось непроницаемым. Люмин удивила некая отстранённость Пульчинеллы. Наверно, он посчитал, что Крио Архонту сведения нужнее и важнее. Возможно, градоначальник прикидывал, какие действия потребуются от него самого. — Я отправлю доверенных лиц в Гильдию Искателей Приключений узнать насчёт Стражей. — заговорил Пьеро, стоило Тарталье закончить рассказ. — Это излишне. — возразила Царица. — Сведения, которые раздобыли Путешественница и Чайльд, крайне опасны и важны. Помимо нас, знать о них не должен никто, за исключением остальных Предвестников. Так что никаких доверенных лиц. — Моим людям можно доверять. — спокойно, но со сталью в голосе заявил Педролино. — В этом деле мы не станем рисковать. — повторила Царица. Он выдержал взгляд Архонта. Люмин почти слышала её мысленный посыл: «Только не подумай, что я сомневаюсь в наших людях. Никаким образом». — Ваше Величество, — подал голос Пульчинелла. Все слова он говорил на выдохе и было ощущение, будто то вовсе не человеческие звуки, а змеиное шипение. — Не стоит ли нам объединится с кем-нибудь из Архонтов? Бездна представляет угрозу безопастности всего материка. — Ни одно наше положение не сводится в тому, чтобы принимать чью-либо помощь. Боги давно позабыли о былых союзах. Я не стану рисковать раскрытием моих планов, пытаясь повлиять на них. К тому же, могу побиться об заклад, прихвостни Богини Справедливости уже доложили ей о событиях, раз она так сильно нервничает за Небесный Порядок в последнее время. Не мудрено, что и остальные попытаются встать у нас на пути. — А Сёгун Райдэн? — челюсть Пятого Предвестника рисовалась острее от явленного упрёка. — Она не поддерживает связей ни с кем из Архонтов. Она одним ударом разрубила пополам остров, её сила может пригодиться. — Вельзевул до сих пор терзают события, произошедшие с её сестрой пятьсот лет назад. — рассмеялась Царица. И смех её похож на перезвон льда. — Меня поражает твое внезапное желание сотрудничать. К тому же, я тоже могу разрубить страну пополам. Люмин поджала губы, стараясь переварить услышанную информацию. Разговор с Предвестниками являлся секретным, но Царица не приказала гвардейцам выпроводить Путешественницу, приоткрывая завесу самым малейшим из её тайн. Связано ли это с тем, что Путешественница владела Сердцем Бога или за тем стояло нечто ещё? Нечто более важное… — Что мы будем делать, если Бездна совершит налёт на Заполярный Дворец и Столицу? — вопросил Чайльд. Его челюсть заметно напряглись. — Отбиваться, конечно же. Сердце Бога позволяет мне держать под контролем открытие расщелин в окрестностях Столицы, а издалека наши силы успеют заметить их. — Людей может не хватить. — пояснил Педролино. — Пока Великая Грешница находится в глубинах и создаёт новых чудовищ... — Великая Грешница? — прервала рассуждения Люмин. Все умолкли. Архонт поднялась с трона, обходя тот кругом. — Рейндоттир Золото. — Царица склонила голову на бок, словно заглядывая за плечо Путешественницы. Холоду её голоса следовало покрыть стены изморозью. Люмин чуть отступила назад, следя за каждым чужим движением. — Её действия привели к Катаклизму, опустошившему Тейват и уничтожившему Династию Чёрного Солнца. С падением Каэнри’ах она создала бесчисленные орды чудовищ, по венам которых течёт тёмная кровь. Их жизнь — мутации, вызванные силами не из этого мира, способность вдохнуть жизнь в мёртвое, соткать материю из ничего... Результат непредсказуем, потому что человеку не должно быть подвластно такое могущество. Змее-дракон Дурин, напавший на Мондштат, был одним из осколков великой силы. Сейчас Рейндоттир довольно слаба. И к тому же стара, точный возраст не удалось установить никому из нас. — Ей должно быть по меньшей мере пятьсот лет, она появилась в Каэнри’ах ещё до Катаклизма, обрушившегося на Тейват. — пояснил Педролино. — Богиней Золото не является, значит её тело подвластно времени, а разум — эрозии. — Ей намного больше. — отчеканила Царица. — Золото меняла своё тело с помощью Кхемии, её жизнь может тянуться с самого начала существования Каэнри’ах. А первые упоминания о королевстве появились ещё до появления большей части Архонтов. Крио Архонт снова опустилась на трон, склонив голову. Люмин почувствовала, как в горле разбухал ком. Сколько же создательница Альбедо может еще наделать, если благодаря Кхемии обрела такую мощь? — Дракон Востока — Двалин — тоже был подвергнут мутации. Когда ты появилась в Мондштате, Барбатос благополучно заразился в попытках помочь дракону в одиночку. — Венти. — вырвалось обрывисто. На одном дыхании, устремляясь под потолок. — Он довольно давно носит это имя. Сейчас он по-прежнему зовёт себя Венти. — Пусть хоть гончей разрыва назовётся, мне никакого дела нет. Люмин почувствовала усталость, которая давила на неё сверху, придавливая к полу. Веки стали неподъёмными, будто на них вывалили груду железа из Разлома, и держать их открытыми с каждой секундой становилось тяжелее. — Я должна спросить о кое-чём, Люмин. — собственное имя из губ Крио Архонта походило на удар хлыста. — Попав в Бездну, ты получила их силу? — У Бездны есть свой элемент? — Путешественница с недоверием присмотрелась, не ожидая ответа, задумываясь. — Если это можно так назвать. — Царица хмыкнула, не стараясь скрыть недобрую подсказку. Люмин вынуждена присмотреться. Это мимолётная улыбка красила чужие губы? — Значит, не получила? — Не получила. В глазах Царицы заблестело что-то. Будто солнечный свет прорвался через толщу льда и наконец-то встретится с водой. Она взглянула на Педролино, будто переговариваясь с ним о чём-то с помощью силы мысли. Только о чём? — Аудиенция окончена. — сказала Царица. Слабые лучи солнца ложились на её твёрдые скулы под правильным углом. Они вжаты лицо, с которого в один миг пропали все эмоции. Крио Архонт смотрела прямо в глаза Путешественницы. В душу. В самые мысли. И это жутко. Люмин несколько секунд даже пошевелиться не могла, и взгляд отвести тоже. — Педролино, Пульчинелла, останетесь. — Пойдём. — шепнул Тарталья, обхватив ладонью плечо Люмин. Они вышли из зала, тихонько прикрыв за собой двери. — Паймон кажется, что это всё весьма странно. — феечка неуклюже пожала плечами. Люмин могла осязать её неудобство. — Мы всего лишь пешки в этой игре. — он тряхнул копной рыжих волос. — Не думаешь, что пора брать более верхние позиции? Он подошёл к Люмин и встал рядом с ней. Их глаза снова встретились. Путешественнице почудилось, что перешёптывание стен затихло, а лепнина на них замерла, желая расслышать каждое неострожное слово. — А кто сказал, что это мешает мне действовать в своих интересах? — с убийственной вкрадчивостью спросил Тарталья. Люмин была уверена: он прекрасно слышал, как билось её сердце. — Всё это... сбивает с толку. — словно оправдываясь, добавила Путешественница. — Могу представить. — ответил он. Внезапно двери отворились и из зала вышел Педролино. — Люмин, Её Величество просит, чтобы ты задержалась во дворце и через час встретилась с ней в зимнем саду. — Да, конечно. — Если у тебя есть час, тогда могу сделать небольшую экскурсию по Заполярному дворцу. — предложил Чайльд. — Тарталья, я припоминаю, что у тебя есть сейчас задание. — Педролино выгнул бровь. — Я возьму нашу дорогую гостью на себя. — Как скажешь. Глаза Чайльда сверкали. «Удачи» — прочитала она по его губам. Она ответила ему раздражённой гримасой и медленно побрела за Первым Предвестником. Казалось, всё вокруг следило за каждым её шагом. Люмин оглянулась: Чайльда уже не было. Они шли молча, изредка отвлекаясь на болтовню о той или иной старинной вещице во дворце. И лишь единственный предмет, которая так заинтересовала Люмин — портрет Царицы в золотой раме. Белоснежные волосы были распущены, на лице красовалась легкая улыбка, а абсолютно гладкая кожа без намёка на шрам чуть ли не светилась изнутри. И нет ни намёка на тот холод, который исходил от неё сейчас. Совершенно иная. — Её Величество незадолго до катаклизма. — пояснил Педролино. — Чайльд говорил, будто она довольно нежной натурой до недавнего времени. — вспомнила Люмин, а затем присмотрелась к портрету вновь, точно не способна поверить или могла ошибиться. — Всем нам пришлось измениться. Это неизбежно, иначе прогресс невозможен. Люмин видела Педролино, подверженное эмоции, которую не могла разгадать. Как Первый Предвестник пытался её скрыть. Внимание само зацепилось за его глаза, где ныне тени плескались на дне. От опущенных бровей выражение рисовалось злым. Слишком много противоречий. И это сложно для неё. Путешественница с головой варилась в многочисленных загадках и не могла прийти к единому ответу, который мог хоть что-либо объяснить. — Я представляла всё иначе. — Дозволю себе предположить, при упоминании моего имени ты представляла человека, который способен силой мысли убить тебя. — Педролино произнёс это с лёгкой улыбкой, наблюдая за тем, как на лице Люмин мелькнула тень замешательства. Она не смогла скрыть удивления и молчала, не зная, как отреагировать. Его проницательные глаза блеснули, словно он уже знал ответ, но всё же ждал подтверждения. Люмин напряжённо отвела взгляд, чувствуя, как холод проникал глубже, под кожу. Она не хотела думать плохо о собеседнике, но прошлый опыт заставлял держаться настороже. Она глубоко вздохнула, чтобы избавиться от дрожи в груди. — Мы все здесь готовы убивать во имя Её Величества. — продолжил Педролино, его голос стал жёстче, но не утратил спокойствия. Он смотрел прямо перед собой, словно делился простой истиной. — В остальное время мы такие же обычные люди. Люмин нахмурилась, её взгляд скользнул по профилю Первого Предвестника, пытаясь уловить хоть намёк на эмоцию. — Давно ты служишь Царице? — спросила она, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. — Пятьсот лет. — с лёгким сожалением отозвался он, голос его стал тише, будто вспоминал что-то далёкое. — Мне известна фамильная роспись каждой живой души при дворе. Стоит мне опечатать любой угодный указ, и в царской канцелярии не станут спрашивать о его подлинности. — Педролино бросил мимолётный взгляд на Люмин, затем продолжил, не дожидаясь её реакции. — Вместе с Её Величеством мы также создали Глаз Порчи. Я был первым, кто его испытал. — Это, наверное, было ужасно. — прошептала Люмин, слегка содрогнувшись от мысли о боли и страданиях, связанных с таким испытанием. Педролино задержал взгляд на её лице, на мгновение показалось, будто уголки его губ дрогнули, но так и не сложились в улыбку. Низкую, циничную, грязную и тёмную в полной мере... — Первая версия была невероятно мощной. Элементальная магия, будто одичалая, рвалась из моего тела, причиняя соответствующий вред. — он на мгновение прикрыл веки, будто видя перед собой то воспоминание. — Не ужасно, учитывая, каких результатов мы добились. Это одновременно проклятие и одно из главных достояний. Путешественница поджала губы. Главное достояние. Неужели именно Орден Бездны заставил их идти на такие жертвы? — Гляди. — сказал Пьеро, глядя на настенные часы. — Тебе уже пора. Зимний сад встретил их влажным, чуть пряным воздухом. Под сводами оранжереи переливались голубым светом экзотические цветы из Инадзумы, а между ветвями деревьев сновали пёстрые птицы, перелетая с ветки на ветку и обмениваясь мелодичными трелями. Педролино молча шагал впереди, уверенно ведя её по извилистым дорожкам, пока они не оказались в центре оранжереи. Здесь стоял резной чайный столик, за которым уже сидела Царица. Она подняла голову, вуаль её мягко колыхнулась. — Благодарю, Педролино. — она слегка кивнула в знак благодарности. — Можешь идти. Люмин, до сих пор испытывая смешанные чувства от знакомства с Пьеро, смотрела за стеклянные стены оранжереи, пока слуги суетились с расписным чайником и чашками. Он неестественен. — Мне безразлично, кем ты меня считаешь... Узурпаторшей, предательницей своей же нации… — усмехнулась Царица, когда и слуги покинули их. — Но сейчас тебе здесь не от кого защищаться, пока такой приказ не был отдан. — Не знаю, стоит ли мне радоваться или бояться подобной милости. — Люмин потянулась за чашкой чая, обжигая губы о фарфоровый край. Вкус бергамота приятно заструился по горлу. — С подобным великодушным подходом я могла бы поверить, что мы уже водим дружбу. — Милосердие имеет своё место, как и жестокость, и месть. — выговорила Царица, её взгляд всего на долю секунды выглядел мечтательным, но вслед омрачился чем-то тёмным, ранее не явленным. — Ранее я задавалась вопросом: неужели судьба таких существ, как я, пребывать в вечном одиночестве? Но пусть будет так. У власти нет хороших людей и ни в один из веков не будет, потому что её не удержать жалкими подачками и проповедями. — Что заставило тебя выбрать такой путь? — Более пяти веков минуло, а я до сих пор помню уничтожение Каэнри’ах и катаклизм во всех красках. — ответила Архонт, лишь ледяным взглядом наблюдая за птицами на ветках вечнозелёных деревьев. Вслушиваясь, как они переговаривались. — Пролились моря крови, и теперь каждый из богов награждён всем, о чём человек может лишь помышлять. Желанное или нет, благо или бремя — оно всё принадлежит нам. Но время подменяет многие понятия. Это наша ноша — совершать ошибки и пожинать их плоды, надеяться, что вечность может быть милостивой. Потому я отреклась от того и возжелала создать новый мир. — Уничтожить Бездну можно и другими способами, а не рушить уклад этого мира. — Люмин качнула жидкость в чашке, рассматривая, как коричневые оттенки окрашивали стены фарфора, и улыбнулась. — Я желаю расправы, кто-то должен платить. И этот час настанет. Но мне пришлось видеть многое. Небесный порядок можно обойти, обмануть, годами водить за нос, но не спорить. Царица приподняла голову, будто задумываясь над чем-то, и цокнула языком, возвращая взгляд в золотые глаза напротив. — Жажда мести — хороший союзник. Хорошо, борись и упрямься. Но совсем скоро ты поймешь, что есть нечто беспощаднее меня и моих Предвестников. И могущественнее… В ответ на последние слова в душе что-то закопошилось. Эти мысли тёмные, густые… Щекочущие неестественным ужасом и ледяными когтями. Люмин могла бы привыкнуть к громким и предупреждениям и угрозам, на которые нельзя махнуть рукой, потому что их не поскупятся исполнить. Но эта скудная милость никогда не будет дозволена, потому что перед тем, как выставить цену за проступок, её заставят смотреть, как платят другие. — Что-то изменилось. — ведя плечом, Люмин перебирала слова в своих раздумьях. — Я могу это почувствовать. В водяной глади… — она сглотнула. — В земле или в воздухе. Сам Тейват будто изменился. Царица звучно опустила чашку с блюдцем обратно на столик. — Ступай. — Люмин тяжело выдохнула сквозь сомкнутые зубы, будто по-настоящему надеялась, что ей ответят. — И не ищи истины, которые этому неблагодарному миру знать не обязательно.