Побег из твоего сердца

      Ночью Ромео спал возле кровати Феликса. Точнее как сказать спал — скорее притворялся. Ночью валет куда-то уходил, и романтик хотел знать куда. Но он знал, что если хоть на шаг выйдет за пределы комнаты Феликса — ему конец.       Надо признаться, что блондин обходился с Ромео вполне себе хорошо для раба — причёсывал его, отводил в королевскую ванну, когда никто из придворных не видел, иногда угощал сладостями.       Но не всё так гладко. В некоторые моменты Феликс мог "играть" с Ромео, как с псом — он кидал тому какую-то вещь, а король, ползя на коленях, приносил эту вещь. Иногда диктатор отводил раба в свой, как он это называл, тайный театр. В нём они играли в игру — Феликс был жюри, режиссёром и постановщиком, а Ромео — актёром. Первый ставил своему слуге играть какую-то роль, а если у него это плохо выходило, то раз за разом повторять. Это было унизительно.       В один из пасмурных дней, когда Феликс снова куда-то ушёл, король черви вновь принялся за поиски ключа. Обычно валет возвращался через 10 минут, а значит у него ещё достаточно времени. Он выдвинул один из шкафчиков комода Феликса и стал рыться там рукой. Ничто не предвещало беды, как резко дверь в комнату открылась и во внутрь забежал Феликс.       — Извини, я забы-       Оба устремили друг на друга непонимающие взгляды. Ромео — отчаяния, а Феликс — разочарования. Кареглазый испуганно вытащил руки из шкафчика и прикрыл его спиной. Блондин угрюмо протянул руку к тумбочке, стоящей у самого входа, и взял плеть. — Ромео, что ты делаешь?       Вот и всё. То доверие, которого он так долго добивался, просто-напросто потеряно. И не будет восстановлено уже никогда.       Розоволосый нервно сглотнул.       — Ф-феликс, это не то, что ты подумал! Я-я просто...       — Что. Ты. Делаешь?       — Ты всё н-неправильно поня-       — Да что ты? А я думаю, что я как раз-таки всё прекрасно понял. Скажи, разве друзья так поступают?       Феликс медленно стал подходить к пленнику, сжимая в руке плеть. Ромео быстро стал отодвигаться, всё ещё смотря на блондина и не видя куда ползёт, и, не заметив позади себя порог в былую темницу, упал вниз по лестнице в подвал. Теперь ему было некуда бежать.       — Прошу, прости меня! Я не хотел этого, умоляю, успокойся! Я всё сделаю, только прости!       Феликс медленно спустился по лестнице, зажав короля в угол.       — Ну что ты, я вовсе не злюсь. Однако походу стоит стать немного строже по-отношению к тебе, мой дорогой.       — Нет, Фели-       Феликс быстро замахнулся и пустил верёвки плети по коже Ромео. Потом ещё, ещё и ещё. Каждый раз романтик вскрикивал и корчился от боли, хватаясь рукой за пострадавшее место. Удары были очень болезненные, и парень кричал и молил о прощении, но всё было бесполезно. Слёзы несчастного короля перемешивались с криками, но Феликсу это доставляло только ещё больше удовольствия.       В очередной момент удара на спине пленника просочилась кровавая полоса. Тогда Феликс наконец взял себя в руки и успокоился.       — Вот скажи, это того стоило? Ответа не последовало. Ромео дрожал и всхлипывал, всё ещё скрюченно держась и боязливо защищаясь от ударов, напоминая чем-то зашуганного котёнка. Феликс опустился на одно колено, взял того за подбородок и заглянул в карие заплаканные глаза короля. Он переборщил. Но не жалел о содеянном.       — Отвечай, когда с тобой разговаривают.       — Н-нет...       — Рад, что ты это понял.       Блондин отпустил свою жертву и направился к лестнице, однако перед самым выходом остановился.       — Думаю, мы снизим твоё количество приёма пищи в день. Это будет как наказание.       С этими словами диктатор вышел и захлопнул дверь. Ромео зарыдал, хрипло всхлипывая и смотря на свои руки. Они были покрыты красными полосами, оставшимися от плети. Больно. Очень больно. Зря он полез за ключами. Теперь Феликс наверняка перепрячет их ещё глубже, и выбраться будет уже невозможно.       Ему жутко хотелось спать. Романтик лёг на пол, всё ещё всхлипывая, и закрыл глаза. Больше всего сейчас хотелось заснуть и никогда больше не просыпаться, чтобы навсегда отпустить этот кошмар, что сейчас с ним происходит. В тяжёлых мыслях, Ромео погрузился в сон.       Следующим утром он проснулся от того, что кто-то дёргал его за плечо. Это был Феликс.       — Ромео, вставай. Доброе утро.       Ромео приоткрыл глаза и сел, спиной опираясь на стену и потирая лицо. Глаза было сложно открыть, ведь весь прошлый вечер он провёл в слезах, и теперь его очи до жути болели.       — Извини, вчера я погорячился... Но ты тоже не забывай, что натворил.       Феликс взял Ромео за щёки и посмотрел рабу прямо в глаза.       — Мы же друзья, верно?       В ответ последовало лишь сонное "Мгм". Казалось, что романтик всё ещё спит. Феликс угрюмо улыбнулся и провёл рукой по кудрявым волосам короля, а после встал, вышел и вернулся уже с верёвками.       — Сегодня собрание... Я должен удалиться на целый день, поэтому на время свяжу тебя, чтобы ты никуда не ушёл. Кто знает, какие ещё тараканы бегают у тебя в голове.       Ромео посмотрел на верёвки, кивнул и снова закрыл глаза. Уж лучше спокойно посидеть связанным, чем снова мучаться от издёвок, избиений и роли актёра.       Феликс снял наручники с рук романтика и проделал всё так же, как он сделал в первый день плена романтика. Затем встал и пошёл к выходу, напоследок помахав рукой другу.       — Не скучай.       Ромео мало что сейчас соображал. Очень хотелось спать. В голове вертелись мысли насчёт собрания. Как клоны отреагируют, что его не будет? Что им скажет Феликс? Что вообще происходит в чужих государствах?       Подремав ещё минут тридцать, он всё-таки нашёл в себе силы проснуться. В углу комнаты стоял стакан с новой водой, а в миске рядом — кусок хлеба. Червовый король уже успел проголодаться, поэтому он пододвинулся к еде и принялся есть. Хлеб был не чёрствым, значит Феликс положил его совсем недавно. На вкус он был пресный, но терпимый. Его размеры были очень невелики, поэтому Ромео управился с ним за полторы минуты.       Теперь надо было чем-то себя занять. В комнате Феликса хотя-бы были книги, да и когда тот был в комнате, они много разговаривали. А сейчас всё вернулось — каменные стены, паутины и пыль, окошко, сквозь которое можно было увидеть поля Фелиции, и...       На одной из стен что-то висело. Ромео пододвинулся к ней ближе, чтобы разглядеть.       Их с Феликсом старая фотография... На момент снимка они жили вместе с создателем. На фотографии Ромео и Феликс находились на концерте Данте, весёлые и счастливые, в вызывающих костюмах и с кучей макияжа на лице. Ромео улыбнулся от приятной ностальгии и погрузился в воспоминания. Такие тёплые и лечащие душу, когда он был счастлив даже не представлял, что потеряет свободу, его государство будет разрушено, а лучший друг сойдёт с ума.       В другом углу было ещё несколько фотографий, его и Феликса. Рассмотрев парочку из них, Ромео заметил, что все лица на фотографиях, кроме Ромео и Феликса, зачёркнуты. Это достаточно напрягло короля, но он не придал этому значения.       Тут было запечатлено много воспоминаний. Вот тут он с Феликсом впервые катаются на лошадях. Здесь он разрисовал лицо валета перманентными маркерами и сфотографировал, пока младший спал. Здесь они с клонами пошли в поход. И опять у всех, кроме червовых, перечёркнуты лица... Тут им обоим по шестнадцать, и они впервые попробовали алкоголь. У Феликса такое смешное выражение лица... Здесь Ромео катает на плечах Хелен, а Феликс несёт пакеты с вкусняшками. Походу блондин не пожалел даже даму из родной масти, ведь и её лицо было перечёркнуто. Да ещё и так плотно... Видимо, у автора этого шедевра было ужасное настроение.       Под самой последней фотографией был старый листок с запиской.

"ТЫ ПРАВДА ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ВСЁ ЭТО ЗАКОНЧИЛОСЬ?"

      Надпись была корявой, будто у её отправителя сильно дрожали руки, когда он её писал.       Ромео тяжело выдохнул.

"Что же с тобой происходит, Феликс?..."

      Так прошло несколько часов. Ромео разглядывал каждую фотографию, вглядываясь в малейшие детали и стараясь вспомнить как можно больше из снимков. Некоторые из этих фотографий сопровождались улыбкой заложника, а некоторые — ещё более опечаленным видом.       Тут через окошко с улицы донеслись голоса. Это были Феликс и Куромаку.             — Скорее! В моём распоряжении ровно 19 минут 41 секунда. До этого времени я должен успе-       — Помню-помню-помню! Франц, покажи Куромаку наши новые сооружения, а мне надо удалиться!       Ромео в суматохе начал собирать фотографии в прежнее положение. Руки были связаны, поэтому это было куда сложнее, чем в тот раз, когда он раскладывал их на полу. Когда всё было собрано, он сел на прежнее место, где проснулся с утра, и сел в ожидании.       Через минуту дверь подвала отворилась, и из неё забежал Феликс. В его руках были тряпки.       — Феликс, что слу-       — Я всё объясню потом! Мне нужно, чтобы ты 10 минут посидел молча, поэтому извини!       Валет взял романтика за подбородок, открывая тому рот и засовывая туда одну тряпку, а после второй обматывая губы, чтобы его пленник не смог выплюнуть и закричать.       Затем, блондин встал и быстрым шагом направился к двери, однако перед самым своим уходом замер и угрюмо взглянул на романтика.       — Не вздумай орать.       Дверь закрылась на ключ. Ромео ничего не понимал и, поскольку делать всё-равно уже было нечего, стал ждать. Тот взгляд валета теперь будет преследовать его в ночных кошмарах...       За дверью через несколько минут послышались голоса Феликса и Куромаку.       — Вот, моя комната. Тут ничего важного нет.       — Хм, ладно. Так почему же я не могу увидеться с Червовым королём?       — Я же говорил тебе, идиот! Ромео тяжело болен, и в настоящий момент к нему нельзя даже приближаться! Заболеть хочешь?       — ...Нет.       — Чудесно. Всё осмотрел?       — Пожалуй да. Проблемы всё ещё не устранены, но на это мы обратим внимание на следующем собрании. А пока я дам тебе бумаги со всеми неполадками, с которыми ты обязан ознакомиться сам.       — Тц, ладно.       За этим диалогом последовали удаляющиеся шаги. Ромео хотел закричать, но не стал, ведь это было бесполезно. Его всё равно не услышат, поэтому тратить силы, которых итак мало, желания не было.       Феликс вернулся через несколько минут, угрюмый и устрашающий. Он развязал Ромео, оставив на руках того только наручники.       — Пошли.       Феликс поднялся обратно в комнату. Вслед за ним пополз Ромео. Диктатор сел в кресло и стал читать какие-то бумаги, которые судя по всему ему отдал Куромаку. Ромео сел на колени в ожидании. "Весельчак" тяжело вздохнул.       — Я устал.       Феликс взглянул на короля, хмурясь и кусая нижнюю губу. Тот совсем ничего не понимал.       — Побудешь моим столиком?       — ...Что?       — Давай. Встань на четвереньки передо мной. Сейчас же.       Делать было нечего. Ромео пробрал страх, но он всё же послушался, подполз к блондину и встал перед ним в позу собаки. Тут он почувствовал тяжесть. На его спине оказались ноги Феликса. Они были обуты в огромные чёрные сапоги, из-за этого держать их на себе , ещё и на голодный желудок, было совсем нелегко. Однако червовый король ничего не сказал и продолжил стоять. Он не хотел сейчас злить блондина, болезненно вспоминая его наказания.       Феликс не торопясь читал бумаги, которые ему отдал Трефовый король. Тишину, в которой находились парни, лишь иногда прерывало шуршание страниц или тяжёлые вздохи Ромео. Он брал дыхание огромными глотками и долго-долго выдыхал. Это казалось ему отличной тактикой, как продержаться в таком положении ещё долгое время.       Как унизительно... Ещё несколько дней назад он плескался в любви и милостях дам, совсем не думая о дальнейшем будущем, а сейчас он словно шавка, никому не нужная и обречённая страдать до конца своих дней. От таких мыслей появлялся ком в горле, давящий на горло червового короля, но он лишь тяжело сглатывал, примиряясь со своим состоянием.       Феликс "играл" с Ромео ещё несколько раз за день. Кидал разные вещи со словами "Апорт!", бросал камушки в романтика, цель которого была уклоняться, использовал его как слугу или официанта по типу "Принеси это, сделай то". Если он где-то оплошался, то получал несколько ударов плетью, а то и вовсе лишался приёма пищи на день.       Под конец дня, когда наступала ночь и раб был вновь оставлен в подвале, у него появлялась возможность поесть — в миске уже лежали не сладкие ароматные печенья, а сырой рис, чёрствый хлеб, манная каша, а один раз вообще собачий корм. Другого выбора еды у него не было, поэтому он доедал абсолютно всё.       В таких мучениях проходили дни, а сколько именно — Ромео потерял счёт.       Обиднее всего ему было за то, что никто из клонов так и не обратил внимания на то, что он не появлялся на собраниях. Словно про него забыли. Сердце от таких мыслей обливалось кровью, а в душе смешивались ненависть с обидой.       Но один день изменил всю его поганую жизнь.