Яд растворяется во сне

Его преследовало чувство дежавю, но касание, кожа к коже, тела к телу возвращали его обратно. Трудно свыкнуться с тем, что это не очередное сновидение, мучавшее парня, словно кошмар, а реальность. Было ужасно напряжённо. Он впервые не знал, что делать и стоял перед Локи, как чистая девушка, стесняющаяся стянуть перчатки или распустить волосы. Оставалось только наблюдать и пытаться совладать с сердцем, которое каждую секунду грозилось выпрыгнуть. Будто бы током пробило. — Я не смогу всё сделать сам, — от его голоса он чуть не лишился чувств, но, вопреки ожиданиям, переборол испепеляющий страх и волнение, взглянув в ледяные глаза. Локи стоял рядом с ним, тяжело выдыхая вместе со словами, ядовитыми, которые лились непрекращающимся потоком с желанных губ. Казалось, что он не устанет язвить ему никогда и это не могло не радовать. Шёпот и взгляд. Царевич прошептал те слова около порозовевшего уха и прикоснулся коварным языком к мочке, провел им медленно и, не сумев скрыть издевательской усмешки, отпрянул, потянувшись к его губам с тихим, бархатным смехом. У Фандрала подкашивались ноги и, как во сне, он отчаянно схватился за изголовье кровати, послужившей хорошей спасительницей от разгоряченного господина. — С этим нужно что-то сделать? — его рука не просто была холодная, от неё исходил холод даже до того, как Локи прикоснулся к нему. «Сейчас, в душе, ты тоже холоден ко мне?» — Ты хочешь меня или хочешь, чтобы я был… — ладонь прикоснулась к горячей щеке, создавая трепет, порождая контраст. Нежное прикосновение сменилось грубостью, присущей молодому царевичу. Хотелось взять его за эти мягкие, румяные щеки и сжать их, чтобы стало больно, отвернуть его от себя, чтобы он лишь слушал и чувствовал. Он схватил Фандрала за волосы (приметив для себя, что они очень мягкие), и оттянул их назад, осматривая его с жадностью и наслаждаясь своей властью. Блондин был только рад этому и, издав тихий стон, послушно не двигался, остерегаясь снова встретиться с этими томными глазами. Он терпелив и будет ждать столько, сколько потребуется, ждать для того, чтобы выиграть. Локи накрыл его губы своими, не закрывая глаз — это не в его духе. Фандрал почувствовал новую волну возбуждения, приливающую к уже вставшему члену, из которого от нетерпения сочилась липкая смазка, марающая штаны. Это его не волновало. Его волновали только мягкие, приятные губы брюнета, который, к его удивлению, оказался более спокойным в поцелуе, чем в ожиданиях и снах. Он целовался, как по книжке, как будто прочитал это и долгое время хотел опробовать. «Нельзя отрицать, что это приятно, как никогда и ни с кем не было». Он часто смотрел на эти губы раньше, всегда хотелось прикоснуться. Теперь же они целовались, и оба, как впервые. Поцелуй Локи, как и он сам, был непредсказуем. Господин укусил его губу и, не вздрогнув от резкого стона, прокусил до крови, слизывая её теплым языком. — Перестань… — у парня прорезался голос, и он отпрянул от царевича, давая волю своим желаниям. — Ты так любишь мучать. Локи его слова только рассмешили. Он вновь засмеялся около его губ своим бархатистым смехом, и Фандрал отбросил свои долгие работы создания прекрасного образа — он грубо схватил брюнета за тонкое, нежное запястье и бросил на кровать, чувствуя себя его властелином. Хотя бы сейчас. — Ты идёшь против сценария, друг сердечный, — в его тоне не было ничего хорошего и даже не было насмешки — это было презрение или раздражение, к чему парень не был готов. Пока он не разозлился сильнее, нужно утихомирить зверя. — Замолчи, — грубая ладонь накрыла губы господина и Фандрал, упрекая себя изнутри за излишнюю глупость, с нетерпением стал снимать его одежды, как только представился случай: сначала белоснежную ночную рубашку, потом лёгкие брюки, и больше на его бледном теле не было бы ничего. Тёмные брови исказились в изумление, и уязвлённый господин дёрнулся, чтобы не дать ему взять желаемое слишком быстро. Ему ничто не представляло помехи, и Локи, дерзко закинув ногу на его спину, толкнул опьянённого юношу на кровать, моментально вставая на его место, злорадно насмехаясь над побеждённым мальчишкой. — Не забывай, кто в приоритете. Брюнет снова следовал правилам, как и любил, не позволяя бестактности занять вершину оглавления его справочника. Он сел на Фандрала сверху, вновь дразня его своей медлительностью. Локи снимал всё крайне долго — по одной пуговице, задерживая глаза, пылающие азартом, на его возбужденном члене, который было видно из-за спущенных штанов. Благо, блондин успел воспользоваться своей недолгой победой и стянул с него и себя брюки. Наконец, они были абсолютно обнажены, и эта картина, открывавшаяся только им двум, была прекрасна. В полумраке всё равно были заметны женственные очертания тела Локи: оно очень бледное и прохладное, будто светилось в темноте, изгибы талии узкие, а бёдра широкие. Не справившись с собой, Фандрал нежно прикоснулся к объекту вожделения, боясь сломать, словно хрупкий фарфор. Господина эта нежность и тактичность дико раздражала. «Он прекрасен». От воспевания красоты блондина отвлекли руки, грубо сжавшие его горло — Локи хотел, чтобы тот поскорее вошёл внутрь, чтобы он заполнил его, проводя членом внутри по нежной коже стенок. Холодная ладонь накрыла жаркий, пульсирующий член, и брюнет провёл рукой снизу вверх, смотря в глаза парню. В этом моменте было что-то страшное для Фандрала, и он боялся вздохнуть, глядя в обезумевшие голубые глаза. Он направил член в сжатое, до ужаса узкое колечко мышц и с болезненным стоном, безо всякой подготовки, чуть ввёл его внутрь. — Локи!.. Стой!.. — Ах! — он вскрикнул и опустил руки на обнажённый торс юноши и, не сдержавшись, задрожал, стиснув зубы. Черная прядь упала на мокрый лоб, придавая ему некую небрежность. Он вошёл полностью и Локи вновь застонал, уже пожалевший о том, что не подготовил себя. — Во мне так давно… никого не было, — брюнет улыбнулся, в один миг сменивший настроение и выражение лица. Невзирая на боль, он стал двигаться, вновь возвращая руку на привычное место — горло Фандрала. Тот был не в силах приоткрыть глаза, страх того, что он кончит, как только увидит Локи, усиливался. Движения были грубые, жёсткие и быстрые. — Тебе не больно? — Чш-ш, — господин прижал палец к своим губам, из которых периодически вырывались жаркие стоны, полные удовольствия. Он держался так долго, как только мог, как герой, выносящий сладкую пытку. Время у него давно не имело значения, он был представлен лишь одному во всех девяти мирах. Среди каждых, кто дышит. Он вновь сравнил его с розой… Он проснулся очень поздно, когда даже птицы, долгое время поющие свои незатейливые песни, умолкли. Фандрал ещё не открыл глаза, но рука рефлекторно потянулся в сторону, пытаясь тронуть Локи. В постели был только он. Сегодня ночью они были вдвоём… Они были вместе так долго, как не было ещё ни с кем. Уже светлело, когда блондин упал рядом и закрыл глаза — попыток уснуть ему не потребовалось. Он усмехнулся и, невзирая на разочарование от того, что не обнаружил рядом своего Бога, был счастлив, но это длилось недолго. В глазах потемнело и голова ужасно заболела, отключая сознание. Он был в кандалах. От ржавых, тяжёлых цепей оставались отвратительные царапины и следы на его бледной коже, на его тонких запястьях. Он никогда таким не был, не был таким измученным и безнадежным. Его лицо не исказилось болью, но слёзы предательски говорили о его состоянии. Локи так изнемождён, но горд и помощи не просит. На его обнажённом теле укусы и синяки. Кровоточащая роза. Фандрал распахнул глаза. Ему понравилось. Настроение было испорчено на весь день и он так же угрюмо, как и вчера, встречал своих друзей с охоты, которые, видимо, не дождались его и отправились одни. Вольштагг, как обычно громко смеялся, и на фоне его низкого смеха общие разговоры казались слишком тихими. Хогун первым заметил его. — На сей раз не ждали, — он виновато улыбнулся и посмотрел на Тора, показывая, что их горе-друг уже здесь. — Фандрал, ты… — Тор разочарованно подошёл к нему, скидывая с плеч лук. — Какой-то напряжённый, — Локи вмешался в разговор, довольно улыбаясь. Он ядовито взглянул на Тора и перевёл взгляд на опоздавшего. — Пунктуальность и ты — несовместимые вещи. «Он ходил с ними? Выглядит так, будто он спал так хорошо, как никто другой. И улыбается… А вчера чуть сознание не терял…» Локи взглянул на Фандрала, заставляя того опустить взгляд. Как пристыженный котёнок. — Пить будешь? — Сиф протянула Тору флягу и опять (как же раздражает) окинула парня оценивающим взглядом. Он еле оторвался от неё и передал сосуд брату. — Редкостная дрянь, Сиф! — взгляд Локи помутнел, и Тор болезненно выдохнул, переводя на него взгляд. — Что с тобой?.. — А что с ним? — парень взволнованно посмотрел на брюнета в ответ. — Ничего, просто он… — губы Тора дрогнули в улыбке, когда глаза добрались до задницы брата.