Яд растворяется во сне

Чувство холода и ревности сжигает изнутри. Да куда лучше быть сожжённым на костре, чем видеть эту мерзость! Локи не обращает на это внимания, на этот позор. Его позор и позор его брата. Фандрал стал замечать, что Локи стало многим больше, чем ранее. Он теперь замечал каждый день, час, каждую секунду, проведённую с господином. Сердце трепетало и вожделело перед ним, когда он слышал его дерзкий, холодный, но близкий голос — ликование. Блондина лишь задевало то, что царевич по-прежнему не обращает на него внимания, и от этого странного ощущения у него начинали спутываться мысли и складываться бессмысленные сомнения: может, та ночь была ещё одним сном? Он вновь сидел в своих думах — не замечал своих друзей, из-за которых их стол самый шумный и приковывает неприветливые взгляды остальных. Вольштагг ему никогда не нравился. Он грязными, жирными от мяса руками брал чистые бокалы, плеская в них вино. Фандрал не сдержался и артистично закатил глаза, от раздражения сложив руки. — В последнее время ты на нервах, — Хогун, видящий всё и всегда, по-орлиному гордо и высоко подняв голову, сделал ему замечание. — Причём тут нервы… — в его голосе чувствовалась раздражённость, — просто это отвратительно. — Где Сиф? — Сиф сегодня не придёт, — Хогун махнул рукой, показывая, как сильно ему наплевать. — Истеричка. Тяжёлый взгляд медленно перёшел на Тора. Он сегодня тише, чем обычно, и его взгляд, словно загипнотизированный, прикован к брату. Локи отдалённый, как и всегда: он не вникает в разговор, молчит и только иногда, раздражаясь какой-нибудь едкой фразой в свой адрес, язвит в ответ. Фандралу всё не нравилось. Не нравилось, как Локи безмятежен и одинок, когда есть он. «Почему после всего, что было той ночью, он относится ко мне также, как и всегда?..» Локи не поднимал взгляда, уткнувшись в свою тарелку, но не почувствовать томный взгляд Тора было невозможно. Это тоже не нравилось Фандралу. «О чём он думает, когда так бесстыдно смотрит на собственного брата?» Мы были уже юношами, но мама все ещё относилась к нам, как к мальчишкам. Он всюду ходил за мной хвостом — неважно было куда и зачем, только бы был я. Плёлся за мной, едва глотая воздух от усталости и изнемождённости, а я не останавливался, иногда грубо хватая за руку, чтобы тот не тормозил. Когда мы всё же отдыхали, он тут же брал в руки книгу и садился в тени, чтобы было прохладней. Иногда читал вслух, а иной раз смотрел на меня не отрываясь, а потом, когда я смотрел на него в ответ, неловко опускал глаза на страницу, явно не читая. На его белых щеках было несложно увидеть румянец. Я чувствовал что-то рядом с ним, но боюсь, что даже теперь не знаю, что это. Мы тогда сидели с братом в моих покоях рано утром. Я ещё не мог проснуться, а он уже был у моего стола, разглядывая руны, чем очень меня раздражал. — Только бездельники спят так долго. Он знал, что я и есть бездельник, но не переставал меня отчитывать. Я думал, что он ужасно огорчён, но встретившись с ним взглядом я отбросил эти мысли. Было очень приятно видеть такие глаза, которые не может увидеть никто, кроме меня. Брату это было несвойственно — казалось, что холодные как лёд глаза темнели, смотрели по-особенному тепло, и этот лёд начинал таять. Я невольно улыбнулся, наваливаясь телом на изголовье кровати. Локи сел рядом, складывая руки на постель, чуть после положив на них голову, и прикрыл глаза. — При ком ещё ты их закроешь? — я прошептал это, еле осмеливаясь сказать вслух. Он сразу их открыл и взгляд изменился, превратился в тот, что я не мог понять. Он меня ненавидел или любил? Доверял или нет… Брат придвинулся ближе и я положил ладонь на его плечо, чуть сжимая одежды. Мне впервые было страшно, но и жадно интересно, а интерес всегда побеждал страх. Я придвинулся к нему в ответ и, помедлив секунду, поцеловал. Он ответил, не растерявшись, будто знал это и будто бы этого ждал. Тор вздрогнул, резко отводя взгляд от объекта вожделения. Он тяжело вздохнул и попытался вновь вступить в глупый разговор между Вольштаггом и Хогуном. «Когда мы стали незнакомцами?» Локи встал из-за стола, со скрипом задвинув стул, а брат, не сдержав порыва, в ту же секунду встал тоже. Царевич задержал на нём взгляд и, будто бы испугавшись, спешно кивнул всем и широкими шагами пошёл к дверям. Фандрал не успел возразить — только следил за уходящей фигурой. Зал замолчал и, подождав стука дверей, начал вновь заводить ругань и сплетни. — Я пойду, — наследник сглотнул, следя за тем, как уходит Локи. Он уже хотел уйти, но на его плечо высокомерно опустилась рука. — Посиди ещё с нами, — Фандрал судорожно вздохнул, пытаясь выдавить улыбку. — Да, Тор! — Вольштагг по привычке провел рукой по усам, с которых противно капало пиво. Этот весельчак ничего не заметил и лишь поддержал пустую идею друга, в то время как Хогун промолчал, тупо смотря в одну точку на столе. Взгляд друга испепелял старшего царевича, а тот был затуманен и лишь говорил о том, что парень сильно торопится и ему нужно уходить. — Да, Ваше Величество, Вы, право, торопитесь?.. — Фандрал стиснул челюсть и сглотнул обиду и ревность, смотря на друга, как на врага и конкурента. — В таком случае, я провожу Вас, господин. Тор не любил быть в ссоре с друзьями, тем более не понимал, отчего так зол сейчас Фандрал. Они синхронно задвинули стулья и, как петухи, с вызовом посмотрели друг другу в глаза перед боем. Они вышли. Дверь захлопнулась. — Где может быть Локи? — Не знаешь, где брат? — Тор запнулся, услышав тот же вопрос.