ashita no koto o ieba tenjo: de nezumi ga warau

Отношение к проблемам Се было не единственным, над чем Джозефу пришлось долгое время размышлять, ведь он также старался переосмыслить своё отношение к Мичико и ее словам, ведь она была единственной, кто могла объективно оценить их отношения. Поэтому уже через пару недель они сидели за столом и разговаривали. Зачастую их беседы были лишь о личной жизни и о Се, ведь пока для них не было ничего более важного, чем его состояние. Но несмотря на то, что Джозеф пытался относиться ко всему сказанному Мичико спокойно, временами его скепсис и недоверие вырывались наружу. И это происходило каждый раз, стоило девушке лишь заикнуться о том, что Се все еще на стадии депрессии и ему нужно развеяться в одиночестве, как фотограф тут же начинал словно с ума сходить. Ему категорически не нравилась идея того, что Бианю нужно уехать куда-то самостоятельно, в одиночестве и надолго. И дело было не в его заблуждениях о несамостоятельности Се, а в его собственном страхе, что наедине с самим собой Биань может натворить глупостей, которые в последующем приведут к большой трагедии. Джозеф все ещё не мог до конца довериться Се, зная какие мысли того могут преследовать и на что он готов пойти, лишь бы заглушить свою ментальную боль. Именно поэтому Мичико пришлось пойти на уступки, лишь подметив: Бианю нужна свобода, ведь тот должен самостоятельно все обдумать и принять решение, ведь только когда он может по-настоящему отпустить Фана и жить дальше. Тем не менее Джозеф не хотел ее слушать, обманывая себя и оправдывая свой эгоизм, ведь он считал, что все это во благо Се, хотя на деле он просто не желал отпускать Бианя, ему было важно знать и контролировать его, так как потери прошлого оставили слишком большой след на сознании фотографа. И Мичико прекрасно видела все то маниакальное желание контроля, вынуждающее Джозефа раз за разом копать глубже в подсознание и детство Се, до безумия боясь потерять и его. Однако девушка пока не могла узнать в чем была первопричина, ведь фотограф категорически отказывался обсуждать с ней это; он был убеждён, что отпустил своего брата. Поэтому они так и не смогли прийти к общему решению, из-за чего Мичико пришлось лишь смириться со страхом Джозефа, существование которого он всячески игнорировал и отрицал, все глубже падая в пучину самообмана, что позже даст о себе знать в его снах и отражении в зеркале. Так или иначе, обговорив это напрямую с Се, тот все же смог уговорить фотографа покинуть Окадзаки на некоторое время. Как никак, Джозеф все равно всегда прислушивался к Бианю, ведь ему было важно мнение своего партнера, да и он не хотел выглядеть в глазах Се тираном. Именно поэтому он даже оставил выбор места на Бианя, так как ничего не знал о японских курортах, да и ему хотелось чтобы Се полностью устраивало место, в которое он отправится. И не долго думая, Биань рассказал фотографу о Каруидзаве, ведь это был самый популярный курорт для японцев в пределах страны. — Я слышал, что поезд по пути в Каруидзаву также останавливается в Киото, мы могли бы посетить этот город вновь, — но не успел Джозеф развить свою мысль, как его тут же перебил Се, который выглядел таким расстроенным и опустошенным, из-за чего фотографу стало не по себе. — Джозеф я… не хочу посещать Киото, — еле слышно проговорил Се, ему очень не хотелось этого говорить, но врать об этом уже было невозможно. Когда-то давно Биань сказал фотографу, что родился и вырос в Окадзаки, хотя на самом деле вся его юность прошла в Киото, до того самого инцидента. Се боялся говорить об этом, не хотел придумывать причины своего переезда, из-за чего теперь ему нужно было оправдывать свою ложь, ведь ещё хотя бы раз возвращаться в Киото ему очень не хотелось, — на самом деле я родился и вырос там, прости, я соврал тебе тогда. Но ответа не последовало, лишь минутное молчание, сводящее Бианя с ума. И эта тишина, проникавшая в самую глубь его сознания, обволакивала собой и не давала рационально мыслить, ведь раз за разом, всепоглощающее молчание возвращало Се во мгновения, когда он видел его труп, когда все в округе смотрели на него и молча ненавидели. Из-за Биань не переносил тишину, ведь она всегда напоминали ему о том дне, когда родители узнали о его проступке; о том, как они с ненавистью смотрели на него и молчали. Эти воспоминания всегда разъедали его изнутри, лишь сильнее питая ненависть к себе, ведь если даже его родители не приняли его, то сможет ли кто-то другой? Именно поэтому у Се появился страх быть не принятым даже своим возлюбленным, из-за чего ему приходилось врать, лишь бы тайна никогда не стала явью. Тем не менее, ложь должна была рано или поздно раскрыться, из-за чего между ними и начинались все эти конфликты, что ещё сильнее ударяли по стабильности Се. И не в силах выдержать эту бездонную тишину вновь, он выкрикнул. — Не молчи, пожалуйста только не молчи, — Биань старался смотреть куда угодно, только не на Джозефа, ведь ему было страшно увидеть осуждение и в его глазах. В такие мгновения Се проклинал себя за свою ложь и былой страх быть не принятым, ведь если бы он сказал правду и не убегал, то все было бы нормально, им бы не пришлось жертвовать своими спокойными днями вместе и тратить последние силы на ссоры. И пока Биань ментально себя убивал, фотограф все же удосужился ответить, взяв Се за руку и извинившись, ведь теперь он знал причины, лишь сильнее осознавая насколько тяжело Бианю даётся говорить об этом. Возможно именно поэтому он окончательно согласился уехать из Окадзаки, так как видел, как же сильно окружающая Се среда давила на него. Пусть они оба даже и не надеялись, что это как либо поможет, ведь за ночь до отъезда они очень неохотно собирали вещи, что могли бы им пригодиться. Все ещё обдумывая, стоит ли оно того. Биань уже давно не покидал своё место жительства на такой долгий срок, последний раз он собирал вещи в чемоданы лишь когда сбегал из Киото, так как больше не мог терпеть все эти взгляды и перешептывания за его спиной, больше не мог жить среди людей, презирающих его. Но теперь он уезжал по совершенно иной причине, стараясь думать лишь о том, что после ему станет лучше. Однако даже когда они вместе садились в поезд, Се все же не мог по настоящему поверить, что это как-либо поможет его ментальному состоянию. Ведь даже когда он сбежал, Уцзю никогда не покидал его мысли и кошмары. Из-за чего всю последующую поездку Биань молчал, сверля завораживающие пейзажи за окном своим поникшим взглядом, лишь иногда прислушиваясь к разговорам совершенно незнакомых ему людей. И первое время Джозеф тоже не произносил ни слова, так как был слишком глубоко погружён в свои мысли, ведь в последний раз он путешествовал тоже по не самой положительной причине. Тем не менее фотограф не хотел зацикливаться на этом, игнорируя тот факт, что с каждым днём он все больше походил на того, о ком так долго тосковал. Раньше Джозеф всегда старался игнорировать окружающий его беспредел, все сильнее падая в пучину самообмана, стараясь убедить себя в том, что все хорошо и он счастлив. Пока Клод впервые не открыл ему глаза, не показал, в какой ловушке они оба оказались. Но к сожалению, судьба распорядилась так, что вся вина осталась на его младшем брате, из-за чего тому пришлось заплатить слишком высокую цену.

И фотограф никогда не сможет простить им его смерть.

Возможно Джозеф продолжил бы развивать эту идею в своей голове и ворошить своё прошлое, быстрее осознавая, насколько же сильно он наврал себе вновь, если бы не объявление о том, что они наконец-то приблизились к Каруидзаве. Из-за этого все гнетущие мысли тут же покинули его голову, вынудив оживлённо развернуться к уже спящему Бианю, что очень тихо сопел, облокотившись на окно. Се выглядел таким уставшим и умиротворённым, что Джозеф уже было передумал его будить, однако понимал, что иного выхода у него нет. И как бы сильно фотограф не хотел наблюдать за ним вечность, ему все же пришлось слегка дёрнуть Се за плечо, чтобы тот проснулся, ведь совсем скоро им нужно было выходить. На что Биань лишь вздрогнул и тут же встал, схватившись за голову, все ещё ничего не говоря. Он был не в том состоянии, чтобы вести какие либо диалоги, ведь голова была пуста и словно забита ватой, которая не давала сконцентрироваться на чем либо. Однако, Джозеф не обратил на это особого внимания, лишь взяв вещи и Се за руку, он направился прямиком к выходу из поезда. И пока они мирно шли к отелю, в котором должны были проживать, Биань все никак не мог прийти в себя, а фотограф лишь любовался невероятными лесными пейзажами, что окружали его. До этого дня он никогда не посещал Каруидзаву и даже не пытался что либо узнать о ней, ведь Се сказал, что это будет сюрпризом. Однако в округе ничего кроме огромных заснеженных сосен и маленьких домиков не наблюдалось. Но даже это уже радовало Джозефа, ведь провести неделю на природе с дорогим для себя человеком уже звучало восхитительно. Да и фотограф не забывал, они даже не дошли до города. Тем не менее перед этим им нужно было заселиться, разобраться со своими вещами и сонливостью Бианя, что никак не уходила. Именно поэтому через некоторое время, вместо того чтобы идти по прямой дороге прямо в городок, они завернули вправо, ведь совсем недалеко находился отель, в котором они должны были остановиться. А если быть точнее, это был небольшой комплекс домиков, которые сдавались в аренду для приезжих, и один из таких Се оформил специально для них. Забрав ключи и пару брошюр из главного здания, они направились в свой домик, что был в самом краю комплекса. Он был довольно маленьким и одноэтажным, тем не менее его с головой хватало для двух человек. Да и Се с Джозефом не нужны были какие-либо дополнительные удобства, ведь они не собирались всеми днями отсиживаться в домике. Как-никак они приехали отдохнуть и развеяться, понаблюдать за природой и провести время на свежем воздухе вместе. Именно поэтому, после того как Се вздремнул, а фотограф разобрал вещи, они тут же направились в город, благо до него было совсем не далеко. И направляясь к городку у Джозефа было множество надежд, ведь он очень хотел поближе познакомиться с японской культурой и их обычаями, тем не менее, когда он впервые прошёлся по улице Каруидзавы, он тут же разочаровался. Ведь все в округе напоминало какую-то дешевую фальшивку Европы, ведь каждое здание и магазин был сделан в европейском стиле и повсюду продавались европейские товары, которые успели наскучить Джозефу за всю его прошлую жизнь. Однако же Бианю все это вполне нравилось, ведь для него подобное было в новинку. Он никогда не покидал Японию и видел иной мир лишь на снимках, из-за чего он всегда мечтал лично узреть все прелести иной жизни за границей. И пусть Каруидзава лишь косила под Европу, Се все равно это устраивало, ведь он прекрасно знал, покинуть Японию ему не позволят. Так-как все считали, что он слишком опасен и нестабилен, да и это было его наказанием за поступок, который он совершил ещё в юношестве. Тем не менее Биань не хотел думать и угнетать себя в месте, которое должно было помочь ему забыться. Именно поэтому он радостно стал осматриваться, пока Джозеф с улыбкой наблюдал за ним, так как он не мог критиковать это место, зная насколько Се оно понравилось. И фотограф понял это и без слов, ведь ещё никогда не видел Бианя настолько увлечённым и взбудораженным. И так они провели весь оставшийся день, осматриваясь и выискивая интересные места, что они могли бы посетить в течение их небольшого отпуска. Все это и вправду помогало Се выкинуть из головы ненужные мысли о Фане и о их прошлом, вынуждая сосредоточиться на будущем распорядке дня и ожидании новых ощущений, что смогли бы помочь ему измениться. И ведь Биань не ошибался, когда уверял себя в том, что ему обязательно станет лучше, так как он чувствовал себя поистине счастливо и легко, когда он и Джозеф катались на коньках и поднимались на канатной дороге, чтобы лицезреть всю округу и красоту Каруидзавы с высоты птичьего полёта, когда они вместе скатывались с горы на лыжах, первое время ныряя лицом в снег, но поистине наслаждаясь даже этим. Когда они, прямо как дети, играли в прятки в лесу, наблюдая за окружающей их природой. И даже когда они были вдвоём, в постели и так близко, когда Се было так хорошо, что он впервые отрубился и не видел снов. Тем не менее даже эта поездка не обошлась без сюрпризов, ведь незадолго до их отъезда Джозеф хотел тут же оформить им билеты во Францию, ведь весна была все ближе, принося с собой не только свежесть и новую жизнь, но и воспоминания, которые фотограф больше не мог игнорировать. Ведь каждый раз, когда он смотрел в зеркало, он видел там далеко не себя, из-за чего все сильнее осознавал, насколько же сильно он наврал себе. Поэтому скрываться от этой правды стало просто невозможно, Джозефу нужно было вернуться и покончить с этим раз и навсегда, тем не менее он снова оправдывался и пытался врать, говоря что это ради встречи с Марией, что это ради Се, ведь тот так грезил увидеть Европу. Однако его эгоистичные желания, скрытые за ширмой благих намерений, разбились в дребезги, когда Джозеф узнал, что Бианю запрещено покидать страну. Ведь у того была статья, из-за которой Се был сильно ограничен в передвижении и своих правах. И в тот момент абсолютно все в голове Джозефа сошлось. Ведь он тут же понял, почему Биань так долго убегал и скрывал своё прошлое, почему боялся и не хотел говорить об этом, в конце концов врал ему до последнего. Из-за чего фотографу стало неимоверно стыдно, ведь он так долго глумился над Се, который просто боялся быть непонятным и осуждённым своим парнем, ведь даже его собственные родители не смогли принять и понять подобный поступок, не могли поверить, что это убийство было детской невнимательностью и случайность. И пытаясь отойти от подобного прозрения, Джозеф лишь извинился и поспешно удалился, всю дорогу думая лишь о том, стоит ли ему вообще заводить об этом разговор, зная насколько тяжело Бианю даётся хоть какое-то признание. Эти мысли все терзали фотографа, не давая сосредоточиться на пути до дома, из-за чего в какой-то момент Джозеф осознал, он потерялся. Но на удивление, это не опечалило его, фотограф просто продолжил идти вперед, размышляя о последних двух годах его жизни. Джозеф вспоминал, как он впервые встретил Бианя, как они сдружились и начали встречаться, ведь эти воспоминания грели души, но и также приводили не к самым положительным размышлениям. Из-за чего в какой-то момент фотограф задался вопросом, а могло бы быть все иначе? Был бы он более счастлив, если бы так и не встретил Се? Стоят ли эти отношения всех его затраченных сил и нервов? И фотограф не знал ответа, да и не пытался его найти, ведь его пугал сам факт, что он задается такими вопросами. Ведь Джозеф боялся резко осознать, что на самом деле он никогда и не любил Бианя. Тем не менее все эти терзания он решил оставить для будущего себя, ведь перед ним встал более важный вопрос, как ему выбраться из леса. Так как только в тот момент он осознал, что забрёл в самую глушь, в которой даже связи не было, из-за чего волнение лишь нарастало. Однако Джозеф не придумал ничего лучше, как продолжать идти вперёд, пока на улице всё смеркалось. И все же по итогу он смог выбраться, ведь в какой-то момент смог увидеть вывести вокзала, и направившись к ней, он вышел прямо на станцию вокзала. И это не могло не радовать, ведь в какой-то момент фотограф уже начал думать, что никогда не сможет выбраться из леса. Но, все обошлось, поэтому он поспешно направился к отелю, игнорируя свою усталость и голод. И когда он все же смог добраться до их домика, на него тут же набросился трясущийся Се, который все это время пытался найти своего возлюбленного, что ушёл, не сказав ни слова, и не появлялся до глубокой ночи. И пока Джозеф пытался успокоить Бианя, он все же смог на время убедить себя, что не сможет произнести и слова о произошедшем в агентстве, ведь не хотел расстраивать Се ещё сильнее, больше не мог видеть весь тот ужас в его глазах. Именно поэтому всю оставшуюся ночь Биань провёл в объятиях фотографа, который лишь тихо извинялся, за своё долгое отсутствие и боль, что он принёс им обоим своими страхами.