ashita no koto o ieba tenjo: de nezumi ga warau

Смотря на человека, стоявшего посреди полуразрушенного зала, Мария все никак не могла поверить своим глазам, ведь в те секунды ей правда казалось, что перед ней стоял он. И пусть в самой глубине своей души девушка знала правду, тогда ей просто хотелось, хотя бы на мгновение, поверить что он жив, что перед ней стоял не Джозеф, а его уже давно мёртвый брат, которым она так сильно дорожила. И все же еле слышное "здравствуй" вернуло Марию в реальность, отбрасывая все её несбыточные мечты и сомнения, вновь напоминая: в то весеннее утро ее встретил лишь убитый горем Джозеф.

Однако, пусть забвение Марии и продлилось не долго, кое что все не давало девушке покоя.

Ведь она уже давно была знакома с братьями Дезольнье, ещё с самого детства, когда те впервые решились пересечь стены их неприступного дома, переполненные энтузиазмом и верой в то, что мир за стенами не так опасен и жесток, как отзывались о нем их родители и приближенные к ним люди. И с тех времён, они с Марией были как не разлей вода, ведь девушку всегда забавляли истории братьев, для неё они были лишь весёлыми небылицами. И она прекрасно осознавала, насколько же сильно Джозеф и Клод отличались друг от друга. И чем старше они становились, тем сильнее Мария замечала это и понимала: что-то в их историях было явно не так. Сперва она старалась не придавать этому значения, пыталась игнорировать рассказы Джозефа о различных обрядах и молитвах, списывая это на слишком бурное воображение, но все окончательно изменилось, когда одним солнечным днём Клод не позвал девушку к себе, впервые поделившись с ней своими переживаниями.

И тогда Марие правда было не смешно.

В то время она ещё не была готова к таким разговорам, к настоящим трудностям жизни, тогда ей все ещё хотелось беззаботно проводить своё детство, не копаясь в проблемах семьи Дезольнье. Но, так сложилось, что жизнь не спрашивала ее мнения, ведь девушка просто не смогла отказать, когда увидела Джозефа на пороге своего дома, совершенного одного и со слезами на глазах. Который не мог связать и слова, лишь рыдая, в гневе руша все на своём пути. Тем не менее Мария приютила его, ведь не смогла бросить фотографа одного, когда тот сбежал, ведь она считала его своим другом и единственным человеком, который способен понять и разделить с ней эту же боль утраты. И как бы плохо не было Марие, она всегда старалась помочь фотографу, всегда была рядом с ним, готовая оказать поддержку. Именно она помогла Джозефу реабилитироваться, и ради того, чтобы помочь им обоим, ей пришлось слишком рано повзрослеть. До того дня Мария никогда не сталкивалась со смертью, и пусть она знала что это неизбежно, девушка хотела надеяться, что встреча с ней настигнет ее не так скоро. А теперь они вместе стояли посреди полуразрушенного коридора и обнимались, не произнося и слова. Пока Мария не заметила: из глаз Джозефа текли слёзы, а сам он, уткнувшись лицом в ее плечо, что-то тихо шептал, больше не в силах сдерживать все эти эмоции в себе, весь этот негатив и нахлынувшие воспоминания. Но спустя столько лет девушка знала что ей нужно было делать и говорить, чтобы облегчить его душевные терзания. И пусть Мария все никак не могла избавиться от сомнений и навязчивых мыслей, она все ещё искренне желала помочь фотографу, возможно потому что Джозеф был его братом. Поэтому она спокойно предложила фотографу пройтись по знакомым им улицам, аккуратная вытирая слёзы с его лица, точно зная, прогулка поможет Джозефу развеяться и собраться с мыслями, вновь прийти в себя. А тот лишь кивнул, позволяя девушке увести его в парк неподалёку, в котором они когда-то и познакомились. Но не доходя до нужного места, Мария поняла, настало время для их разговора, как никак они уже несколько лет нормально не общались, ведь были постоянно заняты делами и личными проблемами, словно забывая насколько они были близки когда-то. Но теперь у Марии появилась прекрасная возможность выслушать и узнать о жизни своего друга получше. — Ну рассказывай, как тебе живется в Японии? Не сложно было устроиться на работу и купить жильё? — девушка не стала церемониться и тут же перешла к одной из интересующих её тем, ведь она тоже подумывала уехать из родного города к Джозефу, все же без него ей было совсем скучно, — потому что помнится мне, ты сбегал туда с очень плохим знанием языка. — Не называй это побегом, пожалуйста, — фотографу не нравилось признавать, что тогда он струсил, не смог перенести потерю своего брата и презрение общества, из-за чего он бросил все во Франции, сбежав на поиски новой жизни, — я просто переехал. — Джозеф, мы же оба прекрасно знаем, ты убежал потому что боялся осуждения других, — Мария не любила когда фотограф лгал себе, ведь если девушка прекрасно различала блеф, то вот Джозеф не хотел замечать даже собственный, — ты ушёл потому что хотел начать с чистового листа, так скажи мне, получилось ли у тебя? Но ответа не последовало, ведь фотограф не знал что сказать, ему не хотелось снова врать и прятаться за своим самообманом, утверждая что все в порядке. Потому что это было неправдой, в его жизни все было не в порядке с того самого момента, как Клод покинул его. Тем не менее Джозеф все же предпочёл промолчать, не желая изливать душу девушке, хотя именно она и вытащила его когда-то. И дело было не в их отдалении, а в простом нежелании фотографа признавать свои проблемы и неудачи. И заметив это, Мария не стала настаивать, все же ей не хотелось ругаться с фотограф при их первой встрече спустя долгие годы, поэтому вздохнув, она сменила тему. — Я, кстати, недавно познакомилась с очень милой девушкой из Японии, она приезжала сюда на рождественские выходные, — голос Марии стал более оживленным и словно веселым, тем не менее она быстро погрустнела, продолжая, — но и она вернулась обратно, а ведь мы с ней так хорошо поладили. Поэтому я все больше задумываюсь о переезде. Как никак там ты… и она. А фотограф лишь тихо усмехнулся, неосознанно спрашивая имя этой девушки, просто ради приличия. Однако ответ его слегка ошеломил, ведь имя, произнесённое Марией позже было "Мичико". И фотограф ожидал чего угодно, но явно не такого ответа, что немного выбило его из колеи, тем не менее Джозеф старался не подавать виду, пытаясь убедить себя, что явно не та Мичико, которую он знает, как никак это имя было довольно распространено в Японии. — А из какого она города? — однако любопытство все же брало вверх, ведь если бы Мария познакомилась с лучшей подругой Бианя, это было бы как минимум забавно. Да и Джозеф как раз не знал, где именно была Мичико во время их отпуска в Каруидзаве. — Я уже и не помню, нужно будет спросить когда в следующий раз созвонюсь с ней, — и все же Мария даже не заметила, как фотограф немного оживился, все же для неё это было очевидным следствием их разговора, ведь именно этого она и добивалась, — в любом случае, пока ты устраивал свою новую жизнь, я все же смогла устроиться на работу. И знаешь, это было так изнурительно! И Мария тут же ушла в рассказы о своих неудачных собеседованиях и вещах, что ее до ужаса раздражали на работе, на что фотограф лишь улыбался, наслаждаясь их разговором, наконец-то успокаиваясь, ведь это именно то, что ему нужно было. Просто по душам поговорить с близким для себя человеком, ничего не боясь и не стесняясь, не думая о последствиях и о сказанном. Да и он просто был рад снова видеть Марию, свою подругу детства, такую же живую и сильную, как раньше. И все же, с одной стороны Джозеф был не очень рад, что во время их переписок девушка утаивала столько подробностей о своей жизни, а возможно просто не считала их значительными. Однако фотограф понимал, что он и сам был хорош, ведь почти ничего не рассказывал Марие о своей личной жизни, о своих отношениях. Из-за чего ему стало немного не по себе, так как различные переживания все лезли в голову, не давая покоя, принося с собой неутолимое желание позвонить Бианю, узнать как он. Все же, несмотря на свои обиды фотограф все ещё любил Се и просто не мог не волноваться, зная как же сильно его партнёр мог доводить самого себя. Это до жути пугало, из-за чего рука сама тянулась к телефону, но Джозеф все же смог отбросить эти мысли, пытаясь убедить себя в самостоятельности Бианя и заглушить нарастающее волнение своей обидой. И благо Мария тоже поспособствовала этому, ведь после своего рассказа тут же переключилась на Джозефа, начав снова расспрашивать того о его жизни в Японии. И фотограф был удивлён столь сильному интересу девушки, ведь она интересовалась абсолютно всем, начиная с распорядка дня, заканчивая местом прописки. И этот допрос шёл до тех пор, пока их диалог не перешёл на нечто более личное, ведь девушка начала интересовать повседневным досугом фотографа вне работы. Ведь по прошлым рассказам Джозефа складывалось впечатление, что за все то время, проведенное в Японии, он так ни с кем и не познакомился. И тут фотограф понял — скрывать уже нет смысла, ведь Мария явно бы не отстала, увидев как же сильно он разволновался. — Ну, обычно я провожу время со своим…партнёром, — но не успел Джозеф договорить, как девушка тут же остановила его, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. Для Марии было шоком, что он вступил в отношения раньше неё, так ещё и ничего ей не рассказал, это даже немного обижало девушку. Как никак она всегда старалась помочь фотографу и правда волновалась за него, а тот даже не соизволил рассказать о настолько большой перемене в его жизни. — Ну и кто она? Как вы познакомились? Хаха, я уверена она миленькая! — Мария тут же начала заваливать Джозефа дружескими насмешками и вопросами, почти не дожидаясь ответа, все же ей очень хотелось узнать, кто именно мог завоевать сердце её друга. — Давай начнём с того, что на самом деле это не "она", а "он",— Джозеф никогда не стыдился того, что встречался с парнем, однако в момент, когда Мария стала расспрашивать его с четким убеждением, что фотограф нашёл себе конкретно девушку, он впервые ощутил некую вину и дискомфорт. И после сказанного, вместо желанного облегчения, Джозеф стал нервничать лишь сильнее. Ведь Мария тут же замолчала, вопросительно смотря на фотографа, своим взглядом словно презирая и осуждая его. Из-за чего он тут же пожалел о своём признании, ведь от одного только взгляда девушки ему становилось до жути неприятно. И пусть фотограф был готов стерпеть непринятие его обществом, однако вынести непринятие его чувств лучшей подругой было уже слишком, даже для него. Тем не менее Джозеф не успел разогнать эти мысли в своей голове, ведь после Мария начала смеяться. — Так и знала что тебе не нравятся девушки! — пусть фотограф и никогда такого не говорил, Марию уже сложно было убедить в обратном, — иначе бы ты давно влюбился в меня. — Хватит уже издеваться! — Джозеф лишь цыкнул и очень недовольна пошёл дальше, в то время как улыбка спала с лица девушки, ведь в ее сознании тут же мелькнула мысль — она когда то уже переживала нечто похожее, но с Клодом, из-за чего в тот момент она больше не видела впереди себя Джозефа, а лишь его брата, что снова слишком близко к сердцу принял ее слова. — Ну прости, ты же знаешь, я приму тебя любым, — снова отбросив ненужные мысли в сторону, девушка старалась перестать подмечать подозрительное сходство Джозефа с Клодом, и пусть они были братьями, фотограф слишком сильно входил в роль, хотя раньше такого никогда не делал. Тем не менее, снова засияв, Мария быстро догнала Джозефа и идя рядом, посмеиваясь на его ворчание, — и кто он такой? И девушка уже была готова снова задушить Джозеф расспросами, если бы не заметила: тот не очень хотел разговаривать о своём партнёре. Ведь каждый раз реагировал очень сухо и словно обиженно, толи на шутки Марию, толи на Бианя. Поэтому девушка решила отступить, вновь улыбаясь и оглядываясь по сторонам. — И все же я рада снова тебя видеть, Джо, — за все эти годы, которые они были знакомы, фотограф стал не просто близким другом для Марии, он стал ей словно братом, на которого она всегда могла положиться и которого всегда была готова выслушать. И за время их продолжительного разговора, они успели дойти до самого края парка, к низкому заборчику, за которым находилась река. Раньше они всегда встречались в этом месте и веселились, устраивая пикники и различные встречи. И в какой-то момент Мария перестала улыбаться, смотря в даль, на противоположный берег. Ведь мысли, посещавшие ее ещё с начала дня, вновь не давали покоя, поэтому она лишь обернулась к фотографу и спросила. — С каких пор ты стал так сильно походить на Клода? Что просто уничтожило Джозефа, в очередной раз подтверждая его сомнения и раскрывая его всепоглощающий самообман. Фотограф всегда верил, что отпустил Клода, хотел убедить себя, что ему уже не больно и он способен идти дальше. Но каждый раз он только и делал что врал себе, лишь осознавая, что просто не способен отпустить. Именно поэтому он сбежал, безнадёжно веря, что другая страна сможет изменить его жизнь, однако и там он сам же погружал себя на дно, все никак не отпуская свое прошлое, начиная неосознанно подражать ему, в надежде, что отражение его брата в зеркале сделает Джозефу легче.

Не сделало.

И на этой тяжелой ноте и закончилась их прогулка, ведь после фотограф так и не смог оправдаться, вновь не стал говорить о личном. Возможно, потому что не хотел вновь нагружать Марию своими проблемами или просто не знал как правильно сформулировать свои мысли и переживания. Поэтому они просто вернулся за его вещами, оставленными у старого особняка, после чего Мария предложила Джозефу остановиться у неё, и фотограф не стал отказываться. Все же, так было даже проще. В тот вечер, когда Мария и Джозеф сидели за столом и вновь беседовали о жизни, раздался звонок. И подойдя к телефону фотограф был слегка удивлён, ведь совсем не ожидал, что Биань сам решится позвонить после случившего. И пусть Джозефа терзали сомнения и обида, он все же взял трубку, все ещё боясь навредить этим и так шаткому состоянию его партнера. И первое время они оба молчали, не решаясь произнести и слова, Се просто боялся вновь все испортить, а фотограф считал что выше этого, однако через время Биань все же смог найти в себе силы хотя бы поздороваться. — Как ты, Джозеф? Прости что я не пришёл проводить тебя, — голос человека по ту сторону линии подрагивал, и фотограф догадывался почему, — я просто… просто не нашёл в себе силы даже встать, мне правда жаль. Однако вместо своих обычных ответов Джозеф вёл себя очень холодно и отстранённо, явно показывая свою обиду и недовольство. Это пугало Бианя, давая очередной повод для саморазрушения. И ведь когда фотограф бросил трубку, Се тут же сжался, осознавая свою никчемность. Он снова плакал, не в силах совладать со своими эмоциями, пересилить свой страх и чувство беспомощности. Но в глубине души Биань понимал — Джозеф впервые был поистине разочарован и не собирался так просто отпускать эту ситуацию. Из-за чего разум Се лишь сильнее окутывал страх потери, ведь он не мог перестать думать о том, что фотограф больше не вернется, что тот бросит его. Эти мысли смыкались у его шеи, перекрывая кислород, заставляя Се вновь думать о своей смерти, и не в силах выдержать собственные мысли, Биань во мраке ночи выбежал из своего дома, направляясь к улице, на которой жила Мичико. Стараясь не обращать внимание на окружающий его мир, ведь люди вокруг были для него лишь серой массой, безликими силуэтами, которые могли лишь ненавидеть его за содеянное в далёком прошлом. Поэтому, надеясь лишь на помощь девушки, на то что та сможет разогнать тучу сомнений и привести его в чувства, Се продолжал бежать, не оглядываясь, боясь споткнуться и услышать замечания прохожих.

В тот момент он хотел верить, что Мичико сможет спасти его от общества, от самого себя.

Однако на деле девушка оказалась не совсем рада неожиданному визиту Бианя, все же ей было не очень приятно видеть своего друга, вновь убитого собственными переживаниями. А когда она узнала, что все дело было в его отношениях, она и вовсе впала в гнев, в своей голове тут же проклиная фотографа. Ведь он не просто проигнорировал ее давние слова и просьбы, так и вовсе сделал все лишь хуже, оставив Се одного. Тем не менее Мичико хорошо могла сдерживать свои эмоции, из-за чего лишь пригласила Бианя внутрь, стараясь не показывать все своё возмущение. И поговорив за чашечкой чая, девушка вновь поняла — ничего так и не поменялось. Се все так же думал лишь о своём прошлом, пока Джозеф безуспешно пытался обратить его внимание на их отношения. Это был их замкнутый круг, что из раза в раз повторялся, несмотря на все попытки фотографа изменить хоть что-то. Именно поэтому Мичико впервые сказала Се все, о чем думала каждый вечер после их сеансов. Она не могла говорить это как врач, но сейчас она была для Бианя подругой, а не его психологом. — Если ты продолжишь ныть и бездействовать, в апреле ты навсегда останешься один, — Мичико отвела взгляд в сторону, не желая видеть, как Се меняется в лице, — я не могу помочь тебе, пока ты прячешься, и Джозеф тоже не может. Только ты сам способен изменить свою жизнь, поэтому ты либо меняешься, либо до скончания своих дней рыдаешь в подушку, ненавидя себя за бездействие. После чего девушка встала, и краем уха уже улавливая еле слышные всхлипы Се, и вновь отведя взгляд, она подошла к небольшому кувшину с водой, наполняя ей стакан. — Если ты правда так сильно его любишь, то ты обязан заслужить его прощения, — и протянув Бианю воды, Мичико продолжила, — и ты лучше меня знаешь, что делать. На что Се лишь молчал, пытаясь успокоиться и впервые поистине осознавая, что он так ничего и не сделал, что Джозеф и Мичико так долго пытались помочь ему, но он просто не давал им этого сделать. Словно сам не желая отпускать Фана, в своей голове вечно сравнивая его с фотографом, размышляя не о самых правильных вещах. В ту ночь Биань впервые понял, что слепая вера в Джозефа была бессмысленной, также как и вера в Мичико, ведь никто из них не мог помочь ему справиться с его внутренними демонами, лишь он сам был волен изменить себя. И пусть Се и раньше знал это, осознание пришло к нему лишь когда его отношения были под настоящей угрозой. Именно поэтому всю оставшуюся ночь Биань провёл в квартире девушки, беседуя с ней и размышляя о своей жизни, вновь замечая, насколько же сильно он сам все и усложнил. Вечно закрываясь от своего парня и мира, внушая себе, что все его ненавидят. Поэтому, возвращаясь к себе домой, Се впервые смотрел по сторонам, обращая внимания на людей вокруг. И Биань заметил, что никто не смотрит на него, никто вокруг не осуждал его, ведь они не знают кто он такой. Все же Япония всегда придерживалась своей политики.

Поэтому, уже со спокойной душой Биань вернулся домой, искренне улыбаясь и обещая себе, что обязательно изменится.