ashita no koto o ieba tenjo: de nezumi ga warau

С тех пор все изменилось, ведь вместо бесцельного пребывания в их квартире и размышления о былых ошибках, Се начал заниматься собой. Каждый день смотря в зеркало и улыбаясь, стараясь подбодрить самого себя перед их разговорами. И каждое утро, Биань, немного волнуясь, подходил к телефону, набирал уже заученный наизусть номер, и слушая продолжительные гудки, он смиренно ждал ответа. И как бы долго это не продолжалось, Се никогда не опускал руки и из-за дня в день говорил с Джозефом, пусть и с каждым разом их беседы становилось все короче, а Биань все четче ощущал лишь большее разочарование фотографа, глубокую обиду в его словах. Се прекрасно понимал, почему Джозеф не хотел контактировать с ним, постоянно старался закончить разговор все раньше, почему был холоден и резок, поэтому старался не принимать это слишком близко к сердцу. Каждый раз, после их разговоров вздыхая и вновь смотря в зеркало, все повторяя самому себе: все будет в порядке. Пусть и изо дня в день горький осадок на душе давил все сильнее, застревал комом в горле, что не давал сделать и вдоха. В то время как Джозеф продолжал гостить у Марии, проводя каждый свой вечер на улицах города, изучая новые постройки и переулки, делая что угодно, лишь бы не думать о Се. Но день за днем, возвращаясь ближе к ночи, фотограф ждал его звонка, чтобы с очень мрачным видом выслушивать его воодушевленные речи. И пусть Джозеф все еще чувствовал некую обиду, она уже давно переросла в нечто большее, фотограф больше не был уверен, что хотел продолжать их отношения, что хотел бы видеть Се снова. Ведь несмотря на всю свою любовь к Бианю, насущные вопросы все уже смыкались на его шее, внушая Джозефу желание стать наконец свободным. Больше не обременять себя вечными проблемами его партнера, при этом не видя от него никакой отдачи, ему больше не хотелось видеть слёзы Се, с горечью осознавая что не способен помочь ему. Все это отравляло сознание фотографа, все больше давая ему повода на их последний разговор, и даже стремление Бианя наконец-то измениться никак не сказывались на мнении Джозефа, ведь он не был уверен, что это не очередная имитация, не временные перемены, после которых все вернётся на круги своя, как это было раньше. И так бы все и продолжалось, если бы на одиннадцатый день пребывания во Франции, Джозеф вновь не стоял бы напротив могилы Клода. Солнце ещё не успело взойти из-за горизонта, а он вновь сверлил взглядом потрепанное надгробие. Над которым белыми буквами было выгравировано имя его покойного брата, наверно единственного человека в его жизни, который любил и понимал его. Который поистине дорожил им, из-за чего мысли фотограф вновь заполнились осуждением и презрением к своему партнеру, от которых он все не мог избавиться, каждый раз находя лишь новые поводы винить во всем Се. Однако, Джозеф посещал Клода далеко не для того, чтобы вновь искать причины для расставания. И вздохнув, он начал осматриваться, и пусть все вокруг было в пыли, ведь никто уже очень давно тут не прибирался, рядом с плитой все ещё лежала небольшая записка, которую, похоже, оставила Мария. Это было довольно мило с её стороны, все же она не забывала о давней просьбе фотографа, перед самым его побегом. Тогда ему очень хотелось, чтобы Мария не забывала о нем, о его брате, обо всем что они пережили вместе, поэтому Джозеф попросил её навещать это место, ведь полагал, что больше никогда не вернётся обратно. Однако, он был снова здесь. Вновь стоял напротив его надгробия и размышлял о своём решении покинуть Францию, правильным ли оно было? Стоило ли это все того? Возможно, он мог бы справиться с этой потерей и на родине, а не сбегать в совершенно другую страну, заводя новые знакомства, ввязываясь в отношения, что теперь приносили лишь боль. А ведь теперь Джозеф понимал, помощи Марии было бы достаточно, её слов всегда было достаточно чтобы успокоить его, указать правильный путь. Однако, тогда фотограф не хотел её слушать, верить ей, ему казалось, что та не способна помочь ему избавиться от всеобщего осуждения и презрения. Но теперь для Джозефа было очевидно, что не было смысла уходить, если он все равно вернулся, никак не изменился, не стал лучше, лишь начал подражать ему. Все это казалось таким неправильным и бессмысленным, фотограф все сильнее ощущал, что он в очередной раз потратил время в пустую. Он пытался доказать себе что не жалок, но лишь сильнее убедился в своей беспомощности, в том, что он лишь фанатик, который все ещё надеялся и верил, что кто-то спасёт его, вытащит из ловушки, в которую самостоятельно себя и загнал, сделает свободным. Но когда его ткнули лицом в правду и фотограф перестал видеть в Се своего спасителя, он тут же попытался отречься от него, начиная выискивать причины для расставания. И пусть по мере пребывания в доме Марии и постоянных разговоров, Джозеф стал относиться к этому более лояльно, ведь он все ещё любил Се и тот сам старался поддерживать с ним связь, фотограф не переставал пытаться убедить себя, что ему не нужен Биань и эти отношения. Практически игнорируя попытки Се измениться, говоря себе, что это лишь очередное притворство. Стараясь игнорировать то, как Биань впервые сам шел навстречу, говоря о своих переживаниях, в надежде услышать поддержку. Но обида фотографа сидела слишком глубоко, ведь он цеплялся за каждое слово, стараясь разрушить последние нити доверия между ними. Ведь Джозефа постоянно терзали мысли, что когда он вернётся, все будет как раньше, они снова будут ссориться и делать друг другу лишь хуже. И фотограф больше не хотел этого, не хотел видеть, как Се убивается, не хотел испытывать вину, ведь не способен ему помочь. Он больше не желал возвращаться в то гнетущее и удушающее состояние, в котором пребывал последние полгода их отношений. Джозефу нужны были перемены, иначе им бы пришлось разойтись. Однако фотограф в глубине души хотел надеяться, что у них все будет в порядке. Пусть и сам же сжигал их последние шансы на перемирие, в надежде что это избавит его от зависимости, от веры в своего партнера, словно в бога. И все же, не смотря на бурю противоречивых чувств в своем сердце, в глубине своего сознания Джозеф все же решил дать их отношениям шанс, ибо мысли о его улыбке все ещё разгоняли печаль в его душе. Воспоминания о тех днях, когда все было хорошо все ещё давали фотографу смысл идти дальше, веру в завтрашний день. Веру в то, что Се все ещё способен спасти его. Джозеф положил руку на надгробие Клода, закрыл глаза и спросил: "правильно ли я поступаю?" Однако, Джозеф прекрасно понимал, ему никто не ответит. И вопрос, терзающий его душу, никогда не исчезнет: в чем смысл всего этого? Его жизни, этих отношений, ссор и переездов. Неужели они просто не могут любить друг друга? Без сожалений и мыслей о прошлом. И вечером, обремененный всем этим Джозеф, лежал на кровати, пока Мария в очередной раз где-то пропадала. Вся эта обстановка и еле слышный шум из открытого окна путали мысли, утягивали в пучину раздумий, что после перетекли в глубокий и тревожный сон. Но не успел фотограф окончательно уйти в забвение, как телефон резко зазвонил, вынуждая Джозефа подскочить с кровати, схватиться за голову и зашипеть. Спросонья, озлобленный из-за резкого пробуждения, фотограф посмотрел на экран, и видя там звонок от Се, он тут же сбрасывает, стараясь подавить яростное желание послать Бианя нахер. Лишь выключая звук, чтобы не слышать, как тот безнадёжно пытается до него дозвониться. После чего просто падая на кровать, закрывая глаза и вновь засыпая. А на другом конце провода, из глаз Се вновь текли слёзы, а голова заполнялась ненужными мыслями, которые Биань всеми силами пытался отогнать. Он старался быть сильным, не думать о прошлом, не винить себя, но теперь уже совсем иная боль разрывала его сердце.

Это был первый раз, когда Се плакал по вине Джозефа.