inside your body

Протянув левую руку к правой, Вэй Усянь со всей силы ущипнул себя, в надежде, что сейчас он видит сон. Более того, моментально вспомнил, что похожее с ними уже происходило, когда они наткнулись на курильницу и оба перенеслись в сны друг друга. Тогда, правда, каждый из них оставался в своем теле, но так даже интереснее. Хитро улыбнувшись, Вэй Ин в мгновение ока подскочил к застывшему Лань Ванцзи, который уже поднялся на ноги и сейчас взирал на него снизу вверх. От этого взгляда резко захотелось смеяться, потому что несмотря на то, что смотрел он чисто по «ланьчжаневски», на лице, принадлежащем ему, Вэй Усяню, это выглядело до смешного неприлично. ‒ Где моя лобная лента? ‒ не успел он даже открыть рот, как Лань Ванцзи задал самый странный вопрос из всех возможных. ‒ А? ‒ Вэй Усянь от удивления открыл рот и непроизвольно потянулся ко лбу, ощутив, что и правда, ленты нет. ‒ Лань Чжань, а ты шутник, ‒ он игриво улыбнулся, пальцем указав на свое тело, на голове которого сейчас красовалась лобная лента, которую Ханьгуан-цзюнь надел по привычке утром, не осознав происходящего. ‒ Мгм, ‒ кажется, он и сам понял, что сморозил глупость, ведь он же собственноручно надел лобную ленту как проснулся, просто один взгляд на своё тело без этой ленты вызвал в нём диссонанс. ‒ Ханьгуан-цзюнь, похоже, мы снова спим! ‒ весело сообщил Вэй Ин, неспешно нарезая круги вокруг супруга. Ему до ужаса было интересно как он выглядит со стороны, тем более, смотрел он на себя глазами Лань Чжаня, поэтому, даже если бы сильно захотел, не нашел в себе изъяна. ‒ Всё слишком реалистично в этот раз, ‒ отозвался Лань Ванцзи, всё еще стоя на месте и позволяя себя рассматривать. ‒ То есть в прошлый раз, когда мы были в твоем сне в библиотеке, это было не реалистично? ‒ хихикнул Вэй Усянь, вновь став перед любимым. Теперь значительно ощущалась их разница в росте, отчего ему нестерпимо захотелось как-то подшутить над Лань Чжанем, но этим планам было не суждено сбыться, так как из ланьши в этот момент вышел Лань Цижэнь и тут же моментально застыл как вкопанный, не находя себя от шока. Он принял то, что Лань Ванцзи выбрал себе в спутники на тропе совершенствования мужчину, даже то, кем этот мужчина являлся, он многое спускал им с рук из-за любви и привязанности к племяннику, но глядя на то, что они дошли до того, чтобы Вэй Усянь надевал лобную ленту их Ордена, кровь в его жилах мгновенно вскипела. ‒ Ванцзи! ‒ проревел он, подлетая к ним. Ярость в его глазах было трудно спутать с чем-то иным. ‒ Дядя? ‒ как и ожидалось, ни один мускул не дрогнул на лице Ханьгуан-цзюня. Он спокойно развернулся лицом к родственнику, не зная, что тут можно сказать. Они оказались в смешной и неловкой ситуации, и если бы это касалось только их двоих, было бы не так страшно, но как объяснить происходящее другим? ‒ Молодой господин Вэй, то, что я закрываю глаза на Ваше нахождение здесь, то, что Вы, ‒ он сделал паузу, собираясь с мыслями, ‒ супруг моего племянника, еще не делает нас с Вами родственниками, чтобы Вы позволяли себе такое обращение! ‒ Вы всё не так поняли, ‒ вмешался Вэй Усянь, тоже разворачиваясь лицом к старшему. ‒ А что тут еще можно понимать? Мой самый лучший ученик, моя гордость на протяжении многих лет, родной мне человек опустился до того, чтобы отдавать свою лобную ленту другим. Меня не касается то, что вы делаете наедине, но переносить это на всеобщее обозрение ‒ это уже верх наглости! ‒ с каждым словом голос Лань Цижэня дрожал всё сильнее и звучал всё громче. Еще немного, и сейчас сюда сбегутся другие члены Ордена и адепты, а допустить представления на глазах у десятков людей не хотелось совершенно, поэтому Вэй Ин понимал, что нужно всё брать в свои руки, и спасать их. ‒ Господин Лань, это действительно недоразумение. Позвольте объяснить, ‒ он вышел вперед, загораживая собой Лань Ванцзи. Лань Цижэнь смерил их обоих нечитаемым взглядом и промолчал, видимо, давая добро. Хотя тот факт, что к нему сейчас обращался его племянник, называя его господином Лань, уже наводил на кое-какие мысли. ‒ Вчера мы были в комнате артефактов, и нашли там занятную вещицу, ‒ поняв, что у него есть разрешение говорить, Вэй Усянь решил воспользоваться им сполна, ‒ статуэтка в форме женщины с рыбьим хвостом. Мы оба дотронулись до неё, но кто же знал, что проснувшись сегодня утром, мы окажемся в телах друг друга. Я уже, оказывается, успел напугать наше молодое поколение своим нетипичным для Ханьгуан-цзюня поведением, ‒ он обернулся на Лань Чжаня и виновато улыбнулся, но тот ничего ему не сказал, продолжая прямо смотреть перед собой. ‒ Осознать это сразу же не представлялось возможным, ведь просыпаемся мы в разное время, ‒ на этих словах глаза Лань Цижэня блеснули, и Вэй Ин догадался о чем тот подумал, но не собирался делать паузы или давать кому-то вставить слово. ‒ Ханьгуан-цзюнь ушел медитировать сюда, по привычке повязав свою ленту на лбу, я же, проснувшись, направился к своему ослику, где и повстречал юных адептов, и теперь наконец-то понял в чем причина их реакции на меня. А теперь вот мы повстречали друг друга, и даже подумали, что находимся во сне, такое уже было, ‒ после этих слов взгляд старшего скользнул по племяннику, словно бы пытаясь прочесть что-то на его лице, ‒ но раз уж все вокруг нас видят, значит, всё происходит наяву. Выпалив свой монолог, он сделал шаг назад, став вровень с супругом, готовый принимать любую реакцию от дяди Лань Ванцзи. Он знал, что тот не особо его жалует, но не смотря ни на что, он всегда оставался мудрым и рассудительным человеком, вывести из себя его было довольно проблематично, и пускай Вэй Усянь чуть ли не единственный кому это удавалось, тот всё же быстро брал себя в руки и мыслил рационально. ‒ Покажите мне этот артефакт, ‒ наконец выдохнул Лань Цижэнь, после некоторого молчания, во время которого он пытливо всматривался в их лица. И если слова Вэй Усяня он еще мог поставить под сомнение, то племяннику он абсолютно доверял. Первая вспышка злости прошла и теперь он ясно осознавал, что Лань Ванцзи ни за что бы не стал так глупо подшучивать над ним и намеренно превращать себя во фрика, оттого проникся доверием и решил помочь им разобраться в сложившейся ситуации. В комнате артефактов Ордена Гусу Лань со вчерашнего дня ничего не изменилось, статуэтка всё еще лежала небрежно брошенная Вэй Усянем, а значит, после них её никто не трогал. Лань Цижэнь подошел к лежащей на столике вещице, посмотрел на неё сверху вниз, но трогать не стал, потому что никто не знал как поведет себя артефакт во второй раз. ‒ Откуда она здесь? ‒ Брат привез на днях, ‒ отозвался Лань Ванцзи, подходя к дяде. Тот боковым зрением увидел стоящего к нему близко Вэй Усяня и уже хотел сделать шаг в сторону, но сдержался, вспомнив в чем дело. ‒ Он ведь часто привозит что-то из поездок. ‒ Как ты себя чувствуешь? ‒ вдруг спросил старший. Пускай он, как и Вэй Ин с Лань Чжанем ранее, не почувствовал никакой темной энергии от артефакта, всё же забеспокоился, ведь если эта вещь не таит в себе нечистую энергию, не значит, что нанести вреда она не способна. В ответ Лань Ванцзи кивнул, обернувшись к Вэй Усяню, который стоял, облокотившись о стену, словно бы специально дразня супруга, в голове которого несомненно всплыли мысли о том, чем они вчера занимались на том самом месте. Расчет Вэй Ина был максимально точным. ‒ Я тоже в полном порядке, чего не скажешь о Сычжуе и остальных. Мне кажется, я нанес им непоправимую душевную травму, ‒ он хихикнул и ослепительно улыбнулся, превращая обычно сурового и сдержанного Ханьгуань-цзюня в довольно милого мужчину. На это дядя с племянником ничего не ответили, продолжая рассматривать вещицу и тихо переговариваясь. От скуки Вэй Усянь решил пройтись по помещению, слегка насвистывая незамысловатую мелодию, у него в голове крутился целый рой идей как можно занять себя и Лань Чжаня пока они в телах друг друга. Он не отнесся к этому с той же серьёзностью и настороженностью как остальные, почему-то будучи полностью уверенным в том, что ничего страшного с ними не произойдет и действие артефакта через какое-то время сойдет на нет само собой. Единственное чего он не знал ‒ сколько именно действие артефакта будет с ними, а потому не хотел терять драгоценные минуты на лишние разбирательства, в голове продумывая чем интересным они могли бы сейчас заняться. ‒ Вэй Ин, ‒ из водоворота мыслей ей вырвал спокойный голос Лань Ванцзи, ‒ давай сходим к брату, без его помощи мы ничего не сможем сделать. ‒ Отвечать, что он в принципе не видит надобности что-либо делать он не захотел, особенно в присутствии Лань Цижэня, поэтому послушно кивнул и засеменил к выходу. У дверей его остановил Лань Ванцзи, протянув ему свою лобную ленту. ‒ Если нас увидят на улице другие, лучше чтобы у них не возникали вопросы. Глава Ордена Гусу Лань находился в своей комнате, но увидев кто к нему заявился, немедленно встал, приветствуя пришедших. Его слегка насторожило то, что дядя пришел вместе с братом и Вэй Усянем, потому что не случись никакой из ряда вон выходящей ситуации, в таком составе он бы точно их не увидел. ‒ Чем могу помочь? ‒ он мягко улыбнулся, скользя взглядами от одного к другому. После того, как Вэй Ин вновь поведал ему историю и посвятил в сложившуюся ситуацию, лицо Главы Ордена слегка вытянулось, словно бы в удивлении. Он совершенно точно помнил, что эту статуэтку ему подарил Глава Ордена Не, и он, как и все остальные, не чувствовал ничего дурного в ней. Тем не менее, результат на лицо. ‒ Давайте подождем до завтрашнего дня, ‒ предложил он, ‒ если действие этой магии не развеется, мы будем думать как решить эту проблему. ‒ О, Глава Ордена, не подумайте, что для меня это проблема, ‒ улыбнулся Вэй Ин, вновь вгоняя еще одного члена семьи Лань в диссонанс. Лань Ванцзи отличался особенной, безукоризненной, идеальной красотой и улыбка его являла собой зрелище достойное сотен похвал, но видеть её такой яркой и отчего-то совсем не подходящей Лань Ванцзи, было странно всем и каждому. ‒ Я уверен, что ничего страшного в этом нет, мне даже нравится то положение в котором я оказался, но боюсь, это может вызвать некоторые трудности у Лань Чжаня, ‒ он повернул голову в сторону супруга и заметил как уголок губ того еле заметно дернулся, показывая, что тот понял намёк. ‒ Вам лучше не показываться сейчас на глаза никому, ‒ вновь подал голос Лань Сичэнь, пропустив мимо ушей последнее предложение Вэй Усяня, или сделав вид, что он не понял его подтекста. ‒ А что делать, если я уже умудрился это сделать? ‒ невинным тоном поинтересовался Вэй Ин. ‒ Кому? ‒ Когда я играл с Яблочком, меня настигли практически все молодые адепты. ‒ Меня тоже, ‒ неожиданно подал голос Лань Ванцзи. ‒ Брат, ты тоже играл с ослом молодого господина Вэя? ‒ удивился Лань Сичэнь. ‒ Нет, я медитировал возле ланьши. После этого ответа старший брат заметно выдохнул. Решив, что ничего более, кроме как ждать, они сейчас сделать не могут, Глава Ордена отправил их к себе, наказав по пути не выдавать свое истинное я, если они вдруг кому-то попадутся. Лань Цижэнь, покачав головой, отправился проводить молодому поколению очередное занятие, попутно размышляя над тем, что после появления в Облачных Глубинах Вэй Усяня, его спокойная жизнь на этом завершилась. Оставшись наедине, Лань Ванцзи сел на кровать, стараясь не делать лишних телодвижений. Как только он узнал, что находится в теле любимого, конечности сразу охватила неловкость и он не знал куда себя деть, с непривычки не понимая как лучше себя вести, чтобы ненароком не сделать чего-нибудь неподобающего. У Вэй Усяня же были на этот счёт совершенно другие мысли, поэтому, как только Ханьгуан-цзюнь сел, он тут же взобрался ему на колени, устроившись как можно удобнее. ‒ Не тяжело? ‒ Нет, ‒ Лань Ванцзи аккуратно придержал его за поясницу, чтобы тот не съехал. Вэй Ин подумал, что вместе с душой даже его нечеловеческая сила перешла в то тело. ‒ Лань Чжань, ты знаешь, у меня есть неприличные мысли на твой счет, ‒ удовлетворившись ответом, Вэй Усянь перешел к главному. В ответ на него молчаливо уставились, словно бы не понимая, что он имеет ввиду. ‒ Ну знаешь, заняться особо нечем, в таком виде мы не можем выйти на улицу, к нам тоже никто не рискнет заглядывать, так что... ‒ он игриво поиграл бровями, надеясь, что такого жеста ему хватит для соблазнения Лань Ванцзи. ‒ Не далай так, ‒ вдруг попросил тот. ‒ Почему? ‒ Я смотрю на себя и мне неудобно. ‒ Ты не хочешь видеть себя таким, да? ‒ хищная ухмылочка прорезала лицо Вэй Усяня, он скатился с ног супруга, став на колени между ними. ‒ Не хочешь осквернить себя, да? ‒ начал медленно приближаться. ‒ Или может тебя наоборот заводит то положение в котором ты сейчас оказался? ‒ он приблизился вплотную к лицу Лань Ванцзи, почувствовав на коже его участившееся дыхание, и понял, что попал в цель. От этой мысли он завёлся еще сильнее. ‒ Вэй Ин, нет, ‒ тот отвернулся, ‒ как ты себе это представляешь? ‒ Ты действительно хочешь знать во всех подробностях? ‒ не то, чтобы он не мог объяснить, но ради приличия решил спросить разрешения. ‒ Ты можешь... целовать себя? ‒ Лань Ванцзи старался сохранять благоразумие, и пускай он понимал, что в телах друг друга их души, в голове набатом било, что он будет целовать сам себя. Врожденные черты характера и строгое воспитание иногда давали сбои и все они связаны с Вэй Усянем, но в этот раз переступить через себя ему было не под силу. ‒ Я тебя целую, дурачок, ‒ ласково улыбнулся Вэй Ин, вновь приближаясь к его лицу, ‒ а потом могу еще кое-что интересное с тобой сделать, ‒ он медленно опустил руку на пах мужа и слегка сжал его, в этот самый момент вдруг осознав что он собрался сделать со своим телом. Весь запал мигом пропал и он отстранился от Лань Ванцзи. ‒ Чёрт! Теперь и я не могу, ‒ он встал на ноги и начал расхаживать по комнате, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. ‒ Давай ты сядешь читать и не будешь меня замечать? ‒ он резко остановился, глядя на всё еще сидящего мужа. ‒ А то я не ручаюсь за себя, накинусь и изнасилую. Лань Ванцзи скептически посмотрел на него, но возражать не стал, поэтому до глубокого вечера они старались не пересекаться даже взглядами, хотя воздух в цзинши искрил от сквозящего между ними напряжения. Вэй Ин почему-то думал, что Лань Чжаню сдерживаться сложнее и мысленно молил о том, чтобы в полночь они вернулись в свои тела, иначе он сорвется и выполнит свою угрозу. Не замечать Лань Ванцзи было не таким уж сложным занятием, тот вел себя абсолютно тихо, отчего казалось, что его вовсе нет в комнате, и если бы Вэй Усяню было чем заняться, его тяжелое ожидание не казалось бы ему такой сущей мукой. От скуки он лег на кровать, отвернувшись от Лань Ванцзи, и прикрыл глаза, стараясь думать о чем-нибудь отвлеченном. Где-то между мыслей о Яблочке, катающем кроликов Ханьгуан-цзюня на спине, он провалился в дрему. Снились ему какие-то уже слишком яркие сны, и все как один неприличные и связанные с одним конкретным человеком. Проснулся он от осторожного легкого касания к плечу. Открыв глаза, он понял, что лежит уже на другой стороне кровати, а взглянув вправо, увидел такое родное лицо, что сейчас выглядело прекраснее, чем когда-либо еще в обеих его жизнях. ‒ Лань Чжань, ‒ он кинулся с объятиями, обеими руками крепко обхватив супруга за шею. Он уткнулся носом ему в волосы, как сумасшедший вдыхая любимый аромат сандалового дерева. ‒ Лань Чжань, Лань Чжань, ‒ шептал он, прижимаясь еще теснее, не желая отстраняться ни на секунду. Сейчас, лежа в объятиях самого дорогого ему в жизни человека, он сам себя корил за те непозволительные мысли, одолевавшие его днем. Как вообще он мог допустить такое... осквернить драгоценное тело любимого, сделать с ним неподобающие действия, даже подумать страшно. Нет, нет. Сейчас всё правильно, только так правильно и никак иначе, других вариантов нет, а если есть, все они грязные и неверные. ‒ Накажи меня, ‒ горячо прошептал он, пальцами легонько массируя шею Лань Ванцзи. Тот от удивления и вовсе застыл, будто превратившись в каменное изваяние. ‒ За что? ‒ раздался хриплый шепот возле уха, вызвавший табун мурашек по коже. ‒ За мысли о тебе, что я носил весь день, за то, что хотел сделать с тобой как только мы оказались наедине. Сделай со мной то, что я хотел сделать с тобой, ‒ он перекинул одну ногу через бедро супруга, прижимаясь еще крепче, не оставляя ни единого миллиметра между их телами. Только сейчас он понял, что они оба уже были обнажены, хотя он точно помнил, что ложился в одежде. Ханьгуан-цзюнь всегда был человеком действия, а не слова, и просить дважды его не стоило. Тем более, Вэй Усянь понял, что у его супруга планы на эту ночь сходились с его планами идеально, словно выверенная мозаика, изумительно точно складывавшаяся в прекрасную картину, которую они сейчас напишут. Вместо холста ‒ кровать. Вместо красок ‒ любовь. Вэй Ин почувствовал себя на десятом небе от счастья в ту секунду как оказался прижатым спиной к постели. Это движение стало для него уже столь привычным, что ему захотелось плакать. Когда сверху легло тяжелое тело, придавив его сильнее, он лишь крепче прижался и, зажмурив глаза, как слепой котенок, потянулся к губам, облегченно выдыхая в поцелуй, когда нашел их. Губы Лань Ванцзи по прежнему были мягкими и сладкими, не сравнить ни с одной сладостью мира. Он протолкнул ему язык в рот, проходясь им по кромке зубов и кончиком слегка щекоча нёбо. В это же время Вэй Ин чувствовал напряженную плоть, упирающуюся ему в бедро и это обострило его чувства до предела. Пообещав себе не открывать глаза, он обвил руками плечи мужа, кончиками пальцев чувствуя каждый шрам, оставленный дисциплинарным кнутом. И пускай они прошли это уже так давно, слёзы вновь навернулись на глаза и сквозь закрытые веки тонкими солеными дорожками спустились по бледным щекам. Их тут же начали сцеловывать, аккуратными движениями пробираясь к мокрым ресницам. Оставив несколько нежных поцелуев на закрытых веках Вэй Ина, Лань Ванцзи вновь приник к его губам, легонько посасывая и сразу после этого кусая, доводя их оттенок до страстно алого, отчего желание возростало в разы и справляться с ним сил оставалось всё меньше. ‒ Лань Чжань, ‒ тихо прошептал Вэй Усянь, теплым дыханием отчего-то холодя разгоряченную кожу супруга. Тот молча снова ткнулся губами в его губы, но не стал целовать, просто прижался невесомо, руками поглаживая нежную кожу под его пальцами, чувствуя как муж подрагивает от этих незатейливых прикосновений. Он застыл в ожидании того, что хочет ему сказать Вэй Ин, и совсем не ожидал, что тот начнет захлёбываться, не в силах остановиться, ‒ я высек тебя на изнанке души, я ни за что не отпущу тебя, даже если сил моих не останется от этого даже на последний вдох. Если погаснут все звёзды, ты ‒ единственный, за кем я пойду во мраке ночи... Ты всегда смотришь на меня так проникновенно, что я чувствую себя воскресшим тысячу раз. Ты ‒ мой рассвет после тяжелой ночи, ты ‒ моя панацея от боли, я живу ради тебя, каждый вдох только, чтобы ты был рядом. Не отпускай меня, Лань Чжань, никогда не отпускай. Ты ‒ мое спасение от самого себя, весь мир, заключенный в одном человеке, причина, по которой я родился, а потом воскрес. Я люблю тебя, слышишь... люблю... только ты, ‒ он подался вперед, вовлекая Лань Ванцзи в горячий поцелуй и почувствовал как тонет в касаниях кончиков пальцев по атласной коже. С головой окунувшись в сладкий дурман, он не желал быть спасённым. ‒ Люблю... до... потери... пульса..., мой, ‒ шептал Лань Ванцзи по одному слову в секундных перерывах между поцелуями-укусами. Он цеплялся взглядом за каждую зацелованную родинку и маленькие шрамы, за каждую черточку любимого лица, которое знал наизусть. Ощущение под пальцами его, родного, душой и телом верного ему одному. Судьба вверила в его руки драгоценное сокровище, и он жизнью готов заплатить за этот подарок. Этой ночью осталось пожирающее желание провести всю жизнь вот так, забыв о мире, вычеркнув проблемы и остальных. Тихо млеть от осознания, что он здесь, в его руках. ‒ Хочу. Квинтэссенция наслаждения и всеобъемлющего счастья достигла наивысшей точки, когда Лань Ванцзи вошел, сразу же продвигаясь на всю длину, ощущая дикий жар внутри. Вэй Ин явственно чувствовал как каждая выпирающая вена на члене Лань Чжаня сейчас давит на его нутро, словно отпечатываясь там, отчего его обдало волной горячего возбуждения и он попытался насадиться еще глубже, не сразу осознав, что это предел. Движения Лань Ванцзи были медленными и размашистыми, он пытался держать себя в руках, не срываясь на бешеный темп, возможно впервые в жизни желая растянуть удовольствие как сладкий мёд. Он выходил полностью, затем на пару секунд замирал, дрязняще притираясь крупной красной и влажной головкой ко входу, что в нетерпении пульсировал, и вновь входил, с каждым движением постепенно ускоряясь, не в силах выдерживать сладкие стоны, звучащие сейчас пошло и откровенно до такой степени, что будто по оголенным нервам, выключали здравый рассудок. Вэй Ин на грани сознания подумал, что в Лань Чжане совершенно волшебным образом сочетаются необузданная страсть и тихий характер. И этот контраст сводил его с ума, отчего он, не дожидаясь очередного проникновения, сам подался вперед, обхватив супруга ногами за талию и с поразительно точностью насадился на твердокаменный член, облегченно выдыхая, ощущая как стенки снова распирает и вновь застонал, еще шире разводя ноги. Он почувствовал как яички Лань Ванцзи прижались к его ягодицам и несдержанно укусил того за нос, счастливо улыбаясь от своей маленькой шалости. ‒ Хорошо, как хорошо, ‒ в исступлении шептал он, стараясь подстроиться под быстрый теперь темп, от которого пальцы на ногах поджимались. Долго говорить ему не дали, вновь заткнув поцелуем, и ему вдруг захотелось кричать во всё горло и от переполняющих его душу чувств. Он любим, так сильно любим, что замирает дыхание, и он любит, любит в ответ до безумия. ‒ Давай сменим позу, ‒ на грани слышимости из последних сил прошептал он, всё еще не открывая глаза, намереваясь сполна прочувствовать всё именно так. Лань Ванцзи на мгновение остановился, но Вэй Усянь почувствовал как член внутри него затвердел еще сильнее, а его собственная плоть сочилась естественной смазкой, и изнывала от постоянного трения об живот, но прикоснуться к себе он не мог, до того крепко они были прижаты друг к другу. Осторожно перевернувшись на бок, не выходя из тела, Лань Ванцзи оказался за спиной возлюбленного, но эта поза его почему-то не устроила и он, аккуратно начал сдвигать их к краю кровати, после чего осторожно столкнул Вэй Усяня на пол таким образом, что тот теперь стоял на руках, опираясь ими об пол, в то время как ноги его находились на кровати, придавленные весом супруга. В такой позе они еще никогда не пробовали, но ощущения давящего члена таким непривычным образом переворачивало весь мир Вэй Ина, и даже не смотря на то, что ему приходилось держаться на руках, это обострило его чувства до предела. Лань Чжань начал двигаться, в этот раз сразу задавая им обоим бешеный ритм, дурея от тесноты и бесстыдных криков Вэй Ина. Они оба безбожно вспотели и сейчас шлепки мокрых разгоряченных тел звучали похабно пошло в тишине ночи, и это заводило еще больше. Лань Ванцзи наблюдал за тем как перекатываются мышцы на спине Вэй Ина, как тот прогибается в пояснице, когда его плоть находится особенно глубоко в теле, как толстый длинный член, влажный и пульсирующий поглощает его дырочка, сжимаясь всё сильнее, что было явным показателем того, как ему было хорошо. От такой картины глаза его прорезали красные прожилки, а дыхание участилось настолько, что легче было уже не дышать вовсе. Занеся руку, он с силой приложил ладонь к ягодице Вэй Усяня, от чего тот вздрогнул и еще громче застонал. Ранее ему не нравились такие вещи, но и этот барьер они преодолели. След от пятерни огнем горел на светлой коже, и всё еще не отпуская ягодицу, Лань Ванцзи слегка погладил красные отметины большим пальцем, затем поднял руку заново и шлепнул по тому же месту, услышав жалобный скулёж и чувствуя как муж сильнее сжал его член в себе от усилившегося в разы удовольствия. Каждое размашистое движение его бёдер отдавало бесстыжей волной округлых полных ягодиц Вэй Усяня. Кожа к коже, когда он, вдруг резко войдя на всю длину, опустился на Вэй Ина, поставив руки по обеим сторонам от его рук, и уткнувшись в его макушку, излился глубоко внутрь, ныряя в пучину наслаждения. Вэй Усянь лежал совершенно обессиленный, он дошел до пика одновременно с мужем, в который раз удивляясь как им удается каждый раз кончать вместе. Он чувствовал как его изнутри распирает еще больше, но не хотел, чтобы это приятное чувство наполненности его покидало. И всё же Лань Ванцзи пришлось выйти из него, встать на ноги и осторожно его подняв, отнести помыться. Лёжа в бочке в теплой воде на груди у Лань Ванцзи, разморенный сексом и ласковыми объятиями вкупе с ежеминутными нежными поцелуями куда-то в голову, он знал, что на свете нет никого счастливее их обоих. И если ради того, чтобы пережить это заново, ему придется снова умереть и воскреснуть, он готов был пойти на это. ‒ Вэй Ин, ‒ неожиданно послышался голос над ухом. ‒ Ммм, я почти сплю, ‒ он не хотел открывать глаза даже сейчас, нежась в своем счастье. Лань Ванцзи немного помолчал, а затем вдруг прошептал: ‒ Душа моя, увидимся утром.