inside your body

Утро Вэй Ина, вопреки ожиданиям, началось не в одиннадцать, а в девять часов. В комнате было уже пусто, значит Лань Ванцзи ушел, чтобы не тревожить его сон. Полежав несколько минут с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах, вспоминая прошедшую ночь, он всё же встал, разминая слегка затёкшие от нахождения в одной позе конечности. На удивление, голода он не чувствовал, а потому, быстро окончив с водными процедурами, направился к Яблочку, потому что соскучился по этому строптивому зверьку, и сейчас ему до одури хотелось погладить своего ослика и скормить ему несколько вкуснейших яблок, за которые тот бы и свою душу продал, и душу своего хозяина, Вэй Усяня, заодно. Погода стояла довольно сносная, в сравнении со вчерашним дождем и беспроглядной серостью, можно сказать, даже отличная, оттого, прогулка по свежему воздуху принесла ему непередаваемое удовольствие и детскую радость. Завидев на полянке своего ослика, он с радостным воплем кинулся к нему. Яблочко энтузиазма не оценил, попытавшись лягнуть зарвавшегося человека, но Вэй Усянь с детства отличался особой настойчивостью, оттого ловко увернувшись, он начал гладить осла по голове, одновременно с этим болтая с ним как со старым другом и второй рукой давая ему угощение. Урок у младшего поколения закончился еще несколько минут назад, и выйдя, они наткнулись на всё еще стоящего вниз головой учителя Вэя. Не решаясь к нему подойти и утолить свою жажду любопытства, юные адепты направились прогуляться перед следующим, практическим на этот раз, занятием. Чаще всего такие перерывы они проводили, играясь с кроликами Ханьгуан-цзюня или осликом Вэй Усяня, тот пускай и не выглядел добродушно, но позволял себя погладить за взятку в виде сочного яблока. Подойдя к поляне, на которой чаще всего можно было увидеть Яблочко, вся группа молодых заклинателей застыла в изумлении. ‒ Вы видите то же, что и я? ‒ первым, как ожидалось, подал голос Лань Цзинъи. В толпе раздался нестройный хор угуканья, в то время как ребята неотрывно глядели на благороднейшего из всех живущих в мире заклинателей, на человека, славившегося ледяной непоколебимостью, на Ханьгуан-цзюня, с воплями бегающего от ослика по поляне. В какой-то момент им показалось, что они спят и если себя ущипнуть, то мираж перед глазами развеется, но не смотря на их желание, вполне себе реальный Лань Ванцзи остановился, скормил ослику очередное яблоко, и с довольным и радостным видом поднял голову, заметив их. От неожиданности некоторые из них попятились, в голове судорожно ища оправдание своему поступку. Им казалось, что сейчас они видели нечто запретное, то, что видеть никак нельзя и первой мыслью было то, что сейчас Ханьгуан-цзюнь разгневается и накажет их. Вопреки их самым страшным ожиданиям, почти всегда безэмоциональное лицо их наставника вдруг озарилось яркой улыбкой, и он со всех ног помчался к ним, на ходу радостно размахивая руками, словно бы в приглашении объятий. Такая картина была не просто шокирующей, она выходила за все возможные границы и рамки, разрывая их в клочья. Молодых адептов настиг такой шок, что все они застыли в оцепенении, пока на плечи двоих из них не легли белоснежные рукава, обладатель которых крепко их сжал, при этом всё еще не спуская доброжелательную улыбку с лица. Никто из них не проронил ни слова, не зная, что в такой ситуации вообще сказать. Слава Лань Ванцзи как одного из самых одаренных и в то же время, молчаливых и тихих заклинателей, гремела на весь мир, мало можно было найти людей, а особенно заклинателей, которые не знали бы о сдержанности Ханьгуан-цзюня и его стальном характере, закалённом с младых лет. ‒ Доброе утречко, ‒ поздоровался он, обеими руками крепко сжимая плечи стоящих по обе стороны от него Лань Сычжуя и Лань Цзинъи. ‒ Как прошел урок? Вы прилежно слушали учителя? Вопрос казался им закономерным и если бы не тон, которым он был произнесен, и не внешний вид Лань Ванцзи, который стоял с улыбкой на устах и без лобной ленты, возможно они бы и не заподозрили ничего неладного. Основная же проблема состояла в том как тактично узнать в чём дело, ведь даже если поведение Ханьгуан-цзюня отличается от обычного, это совершенно не значит, что неверные вопросы или вообще их наличие не повлечет для них за собой никаких последствий. ‒ Мы прилежно слушали Учителя, ‒ на выручку, как всегда, подался Лань Сычжуй, после чего остальные беззвучно выдохнули, понимая, что говорить им не придется и отвечать взялся Юань. ‒ А вы решили покормить Яблочко? ‒ Ага, жуть как соскучился по нему, ‒ мужчина наконец отошел от учеников, став прямо перед ними и окинув их теплым отеческим взглядом, от которого у некоторых из них мурашки пошли по коже. В своей жизни они больше никогда не хотят видеть подобной картины, потому что она напрочь выбивалась из привычного им видения мира. И только глубочайшее уважение к Ханьгуан-цзюню не дало им возможности завалить того вопросами о его странном, если не сказать, диком для него поведении. ‒ Обычно рядом с ним и кролики бегают, а сейчас я их не вижу. Вы не знаете где они? После этого вопроса некоторые и вовсе расслабились, ведь каждый знал как Лань Ванцзи привязан к своим кроликам и что это именно он вырастил их. Конечно ему захотелось их увидеть, а значит, с их наставником всё в порядке, а минутное замешательство, которое они увидели только что, можно списать на невероятной глубины сложную загадку, придуманную для них учителями, которую им решить не под силу. ‒ Нет, мы тоже как раз к ним пришли, хотели немного поиграться, ‒ на этот раз ответил Лань Цзинъи, уже более уверенно чувствуя себя рядом со старшим. ‒ Эх, жаль, а то с Яблочком особо не порезвишься, строптивый что-то он стал, наверное, я слишком его раскормил, а когда не даю столько фруктов как ему хочется, он начинает лягаться. Вопиющая наглость! ‒ Мы думали покормить его, но раз вы уже дали ему яблок, значит, нам тут уже делать нечего, ‒ сказал Сычжуй, наблюдая за тем, как ослик беспечно что-то жует, с видом мудреца смотря куда-то вдаль. ‒ Да этот троглодит съест всё и даже больше! ‒ воскликнул старший, пальцем указав на ничего не подозревающего осла, всё еще мирно продолжающего трапезу. Наконец один из адептов Ордена Юньмэн Цзян не выдержал, задав интересующий всех вопрос: ‒ Вы себя хорошо чувствуете? Иного объяснения, как дурное самочувствие или даже болезнь, они не видели. Чтобы Ханьгуан-цзюнь выражался так, да скорее небо опрокинется, Лань Цижэнь перестанет глаголить скучные речи на занятиях, а Яблочко перестанет пытаться их укусить каждый раз как они норовят его погладить. Сразу же вспоминается странный Вэй Усянь, медитирующий на одной руке в лобной повязке, и бегающий с осликом Лань Ванцзи. Каждому из молодых адептов показалось, что они попали в параллельный мир, который пускай и выглядел забавно, на самом деле был до жути непривычен. Глупцов среди них не было, оттого каждый задумался, что могло послужить такой резкой смене поведения, и ничего более логичного, чем болезнь, в голову им не пришло. ‒ Я то? ‒ мужчина перевел указательный палец на себя, удивленно подняв брови. Дети синхронно кивнули, во все глаза смотря на него. ‒ А с чего вдруг такой вопрос? Еще и смотрите как-то странно. Это вы часом не подхватили ли чего? ‒ он упер руки в бока, попытавшись состроить насупленное лицо, которое пускай больше и походило на привычное выражение лица Лань Чжаня, на самом деле выглядело как нечто совершенно инородное. ‒ Мы абсолютно здоровы! ‒ Не подхватили! ‒ Нет, с нами всё хорошо! Услышав нужные ему ответы, Вэй Ин удовлетворенно кивнул и сказал: ‒ Вот и я в полном здравии, вы разве не знаете, что я не болею и меня никогда ничего не берет? Вопрос тоже показался им весьма логичным, и не будь всё произошедшее до этого таким необычным, парни вряд ли бы выглядели сейчас настолько потерянными. Однако каждый молчал, боясь первому нарушить ту завесу тайны, что перед ними являлась. Им всем хотелось её немного приоткрыть, но они предпочитали подумать об этом потом, когда останутся одни, обсудить, да обговорить, не бросаясь в данную минуту грудью на амбразуру. Репутация Ханьгуан-цзюня шагает быстрее его самого и даже такая ситуация не могла её пошатнуть, так что благоговейный страх перед этим человеком у них не исчезнет даже если бы тот бегал перед ними без одежды и с кувшином вина на голове. У Ханьгуан-цзюня на всё есть причина и ответ, а если вы до этой причины не додумались сами, значит, ничего не смыслите, а раз уж так, то и наказание снискать проще простого. Ничего переписывать не хотелось ни одному из адептов, оттого все благоразумно промолчали, не зная куда себя деть от охватившей неловкости. ‒ Конечно знаем, ‒ кивнул Лань Цзинъи, про себя подумав о том, что возможно даже такой нечеловеческий иммунитет как у Ханьгуан-цзюня может давать сбой. ‒ Ну вот и всё, ‒ еще раз кивнул старший и развернулся, чтобы уходить. На прощание он помахал им ладошкой и вновь ослепительно улыбнулся, пообещав: ‒ Скоро отведу вас на ночную охоту, загоним пару тварей вместе, детишки! ‒ после чего, неспешной легкой походкой удалился, оставив после себя ничем неизгладимое впечатление. Вэй Усянь же направился на поиски своего мужа, понимая, что не видел он его всего несколько часов, но уже успел до одури соскучиться, и сейчас ему нужна его законная порция объятий и нежный утренний поцелуй, который и так слишком долго заставляет себя ждать. Подойдя к ланьши, первым, что он заметил, был мужчина, стоящий на одной левой руке с закрытыми глазами. И всё бы ничего, но там стоял он сам.