eat me

— чонгук, чонгук, чонгук!.. — юнги дёргает руками так, что кровать скрипит. но вкус на наручники у чонгука не хуже, чем на парней, поэтому первому остается пытаться не задохнуться. — ааа… даа, хён? — юноша развязно ухмыляется, терзая нижнюю губу между зубами, и оборачивается через плечо, крепко сжав собственные ягодицы. он разводит их в стороны и стонет, быстрее прыгая на чужом члене, что так охуительно пульсирует внутри. чимин с пола смотрит на него волком, не моргая. чон похожего взгляда у парня никогда не видел. кажется, тот буквально в секунде от мысли разорвать его живьём. чонгук выдыхает, сладко дрогнув, и улыбается ещё шире, уголки губ грозят разойтись в мясо. разъярённый зверь, обращенный в жертву, не имеющий доступа к желаемому... это возбуждающе до сжавшегося желудка. — что, хён, неужели тебя так легко сломать? какой-то сухой оргазм и ты умоляешь? разве тебе неприятно во мне? я разочарован, — мин вздрагивает, электроды, приклеенные к соскам, бьются коротким разрядом. а потом рычит, потому что чонгук наклоняется и начинает вылизывать ему грудь до самой шеи, собирая выступившие бисеринки пота, раздражая языком борозды от недавних царапин ногтей. это на самом деле выводит, но сейчас, для его утонувших в возбуждении нервных окончаний, любое прикосновение чудится способным подвести к краю. чон сильнее прогибает спину, так, что член едва не выскальзывает, и водит около растянутых мышц, жирно блестящих смазкой, пальцами, пока со стороны чимина не доносится поверженный скулеж. — и ты туда же? чёрт, ну правда, я думал, что мне должно быть повеселее. вы старше меня, такие опытные и выдержанные хёны, сильные, как я представлял. что сложного в правиле «кончаю только я»? я такой ласковый, в отличие от вас. юнги-хён вообще в кайфе, может говорить и чувствует меня, а ты, чимин-хён, можешь смотреть. этого мало? не вы ли всё время делаете указку на свой возраст? такие взрослые, а хотите быть непослушными мальчишками? что же, стало быть, нужно больше дисциплины. — гук-и, правда, я… — юноша толкается двумя пальцами в чужой рот, зажимая второй рукой суставы на миновой челюсти, чтобы его не остановили, или, не приведи господь, не укусили. он надавливает ногтями на напрягшийся язык, собирая слюну. — запретить тебе стонать, хён? или перестать тебя трогать? мы же договорились, плохой, плохой хён, только моё имя, — чонгук вытаскивает пальцы и облизывается, пока юнги кашляет, пробует чужую слюну на вкус. такое намного больше заводит другого человека здесь. — хочешь облизать, чимин-хён? — чон разворачивается, снявшись с члена, и усаживается на плоский живот, рассматривая парня на полу. он размазывает подсыхающую слюну по тонкой коже и обхватывает член вместе с юнгиевым, приноравливаясь. качает бедрами, смеясь. чёрт, — ты можешь ответить, — чимин быстро качает головой, вынуждая его развеселиться ещё громче. пошел второй час, как тот сидит связанным, и руки наверняка сильно затекли, не говоря о ногах, выдерживающих весь вес. чонгук цокает языком, заинтересованно склоняя голову. — такой твердый. хочешь так же, да? — он потирает центром ладони головку своего члена, смотря при этом на чиминов, и приторно постанывает, — или так, — юноша берёт стройные ноги старшего под коленями, сгибая те и приподнимая выше, чтобы паку было хорошо видно, детально. гладит чужую дырочку, потягивая за проводок виброяйца. юнги всхлипывает, а грудная клетка в метре от них, мокрая и украшенная переплетениями чёрной веревки, ходит ходуном. чонгуку со своего-то места жарко от чимина, от того скоро повалит пар. — знаю, что хочешь. облизать? потрогать? — судорожные кивки, — толкнуться внутрь? чтобы сдвинуть вибрацию глубже, чувствовать её всем телом параллельно с узким жаром, черт, наверное, это так хорошо, — пак шумно сглатывает, от красного шарика кляпа течёт слюна. свет в комнате слегка приглушён, но у чонгука идеальное зрение. он постукивает пальцами по губам в глубокой задумчивости, напевая засевшие в голове рождественские мотивчики. — о, я знаю, как помочь тебе, чимин-щи. тебе ведь нравится смотреть? этого достаточно, правда? — юноша перекидывает бедро через дрожащего мина, стекая на кровать, и ласково улыбается, — тебе нужно просто согласиться и тогда я всё сделаю. я же хорошо справляюсь, как думаешь? нашему сонбэниму пора дать кончить. кивни, чимин-а. или считаешь, моя идея плоха? — юнги сам разводит узкие бедра в стороны, почти не дыша, и кусает губы, потому что вот настолько он согласен и близок, чтобы умолять согласиться чимина. думать не получается. чон разрывает синий квадратик, внимательно смотря на парня, и похлопывает мина по колену. ему хватит и фантазии, и жестокости при отрицательном ответе. — это значит «нет»? — чимин жмурится до ярких кругов под веками, пока твердо кивает, так, чтобы юноша снова заулыбался, раскатывая по себе латекс. — жертвенность — это сексуально. вы быстро учитесь, я вижу потенциал. оказывается, нужно было лишь правильно объяснить, а? — он опирается на руку, закинув чужую стопу себе на плечо, и медленно давит головкой, проталкивается в юнги, сразу же чувствуя тихие волны вибрации. они стонут все вместе, — юнги-хён хорошо принимает меня. в нем так горячо, просто потрясно. и я толкаюсь прямо к игрушке... блять, — чонгук со свистом выдыхает, опустив голову, и неторопливо качает тазом, сжимая чужую талию. юнги сорванно продолжает звать его имя, хрипеть и поддаваться ягодицами к фрикциям. послушный, — вы умницы. оба так здорово справляетесь для меня. мои прекрасные хёны, — он осторожно возится с эрекционным кольцом на пережатом члене, откидывая то в сторону, и ищет в их ногах пульт от стимулятора, отключая вибрацию. спокойнее выдыхает. но не юнги, который разом потерял все дополнительные ощущения, и теперь тонет в дискомфорте, потому что ему мало. чонгук тянется к проводкам электродов. — что случилось, юнги-щи? ты же так хотел кончить. я один недостаточно хорош для тебя? — чон качает головой и ёрзает, поглаживая чужие набухшие от игр с током соски, — твоя грудь сейчас прямо как женская, хён. хочешь, чтобы я сжал её? это поможет тебе кончить? — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — жалкая сучка. тебе повезло, что твой тонсен такой любящий и хочет дать тебе самое лучшее, — он размашисто шлёпает по покрасневшему ореолу, довольно ощущая, как юнги трепещет, и сжимает бусину, грубо потирая её между пальцами. вместе с тем, как туго стенки стискивают его самого. чонгук убирает руку, наблюдая, как мин кончает из ничего, пытаясь хоть как-то сдвинуться, чтобы простимулировать себя внутри его членом. сломанный. возмутительно красивый. сладкий. жалкий. его. — чимин-хён ещё не справился? ему всё же нужно помочь?