Dealing with Our Demons

Инеж бросила сумки на кровать в своей комнате, выделенной ей в особняке Ван Эка, и бесцеремонно упала лицом на пушистый матрас рядом с ними, облегченно вздохнув. - Разве это не смешно, что у нас теперь есть все эти мягкие матрасы? - размышлял Джеспер, стоя в дверях комнаты Инеж. Инеж, приподняв лицо от кровати, удивленно взглянула на него. Она не заметила, что он последовал за ней из фойе. - Помнишь, когда тот факт, что у нас вообще были кровати в Клёпке, казался чудом? - продолжил Джеспер, и Инеж услышала улыбку в его голосе, хотя и не смотрела на него. - Я помню. С ума сойти, как много изменилось за последний год. Год назад мы даже не знали Уайлана, а теперь ты уютный домашний муж, а не игрок, ставший преступником, а я пират, у которого есть комната в самом богатом торговом доме в Кеттердаме, - рассмеялась Инеж, перевернувшись на спину, чтобы с улыбкой посмотреть на Джеспера. Джеспер столкнул ее сумки с кровати и плюхнулся рядом с ней; его длинные ноги касались пола, в отличие от ног Инеж, которые едва свисали с бортика. - Расскажи мне все, дорогая, - Джеспер перевел свои серые глаза на Инеж, и она улыбнулась, прежде чем начала говорить. Она рассказала ему обо всех девочках и мальчиках, которых она спасла с невольничьих кораблей, она рассказала ему о новых товарищах по команде, которых она наняла, и о своей забавной новообретенной дружбе со Шпектом, дородным бывшим морским офицером в три раза старше ее, который не раз помогал им всем. Она рассказала ему о том, как легко у нее на сердце, и она рассказала ему, как тяжело было прощаться с родителями в Равке, но как ей все равно стало легче на сердце, когда она увидела, как они удаляются, возвращаясь домой. Ее родители довольно скептически относились к выбранному ею пути, но с того момента, как она сказала отцу, что ее стрела попала в цель, он больше не мог с ней спорить. Он просто сказал: “Моя дочь стала настоящим лучником”. С улыбкой на лице и слезами на глазах. Затем она рассказала Джесперу о том, как сильно скучала по ним здесь, на суше, и как она ежедневно думала о Нине. Она надеялась, что Матиаса вернули домой и он смог обрести там свой покой. - Я уверен, что волка выпустили на свободу и он бежит рядом с ней, - тихо сказал Джеспер. Они мало говорили о Матиасе до того, как Инеж уехала на своем корабле, боль во всех них была еще слишком свежа, но слова Джеспера удивили Инеж. Она знала, что Джеспер был почти таким же нерелигиозным, как и Каз; ее сердце согревала мысль о том, что он, по крайней мере, верил, что Матиас не бросил Нину в какой бы жизни он ни жил дальше. Инеж молилась святым, чтобы однажды, когда придет ее время, она смогла поприветствовать Матиаса там, чтобы поблагодарить его, поблагодарить за его товарищество и за то, как он горячо и беззаветно любил ее подругу, как того заслуживала Нина. Инеж улыбнулась. - Итак, Каз был там сегодня, - Джеспер снова повернулся к ней с намеком на озорство в глазах. Очевидно, он хотел перейти к более интересному разговору. - Да, он был, - Инеж подавила усмешку, хотя почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. - Не хочешь уточнить, что изменилось между вами, Призрак? - Теперь Джеспер полностью повернулся к Инеж, подперев голову рукой. Инеж закатила глаза, хотя все еще улыбалась. - Что ты имеешь в виду, Джес? - Инеж действительно не знала, что сказать. Это были она и Каз. Это... это именно то, что было. Они не обсуждали ярлыки, которые обычно вешают на парочек. Она не думала, что им это нужно, большая часть их слов была написана в их глазах, чтобы никогда не быть услышанными или понятыми другими. - Э-э, ты обняла его. Каза Бреккера. В доках. Он обнял тебя в ответ. Я никогда не видел, чтобы Каз был так близок к другому человеку, если только их кровь уже не покрывала его трость, - рассмеялся Джеспер. - Я полагаю, мы пересмотрели наше соглашение друг с другом, - Инеж прикусила губу, когда Джеспер снова рассмеялся. Джеспер немного серьезно прищурил глаза. - Ты же знаешь, что я рад за тебя, верно, Инеж? Я знаю, что когда-то чувствовал что-то к Казу, но потом появился Уайлен и буквально взорвал все в моем мире. Теперь я не могу представить, что это может быть кто-то другой, кроме Уайлена. Он... просто лучший. Для меня. Он каким-то образом понимает всю мою энергию,которая таится во мне, - Джеспер сделал паузу и глубоко вздохнул, - Я не могу это объяснить. Это было так, как будто мое сердце просто сказало "о, вот ты где" в тот момент, когда я поцеловал его. Это не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывал. Я ненавижу, каким мягким он сделал меня, черт возьми, - выпалил Джеспер и провел рукой по лицу. Инеж почувствовала, что он еще не закончил. - Он просто... он и я обретаем какой-то смысл, когда находимся рядом. Я не знаю, видят ли это остальные из вас, но это то, что просто щелкает. В любом случае, я хочу сказать, что я твой друг. Я также друг Каза, даже если он не слишком часто это признает. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что не можешь говорить со мной о Казе, это ведь совсем не больно. Как будто сейчас я просто вижу все по-другому, это всегда была ты, Инеж. Он всегда смотрел на тебя так, как сегодня, и теперь я просто вижу это ясно, как день, потому что именно так я смотрю на Уайлена. Инеж была удивлена, и на самом деле, она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что прежние чувства Джеспера к Казу даже не приходили ей в голову. Она также знала, что Джеспер имел в виду, говоря о нем и Уайлене, она ясно это видела. Когда Джеспер был рядом, Уайлен чувствовал себя увереннее, не потому, что Джеспер придавал ему уверенности, а потому, что он всегда был рядом, и Джеспер был тем лоском, который заставлял его сиять. Когда Уайлен был рядом, энергия Джеспера была спокойной, он мог посидеть спокойно, мог медленно улыбаться, как будто Уайлен был липким медом на шестеренках, которые были Джеспером, никогда не останавливая его, а просто замедляя его достаточно, чтобы насладиться видом момента. Инеж так и сказала Джесперу. - Я никогда не думал об этом так. Кто же знал, что ты умеешь обращаться со обычными словами, которые не являются пословицами, Инеж, - вздохнул Джеспер с улыбкой на лице. Как раз в этот момент стук в дверь заставил Инеж и Джеспера резко сесть. - Эй, извините, я просто не был уверен, приглашен ли я на вечеринку с обнимашками, - сказал Уайлан с порога с застенчивой улыбкой на лице, его голубые глаза весело блестели. - Я не украду у тебя Джеспера, если ты это имеешь в виду, - засмеялась Инеж, вставая. Она поняла, что все еще была в своем наряде с корабля и, несомненно, отчаянно нуждалась в ванне и чистой одежде. - Ты уверена? Я имею в виду, может быть, вы с Казом сможете усыновить его, - усмехнулся Уайлан, когда Джеспер потянулся и бросил в Уайлана подушку с кровати Инеж. - О, купчик, посмотрим, сегодня вечером, ты будешь скучать по мне в своей постели, - протянул Джеспер с хитрым выражением лица. Инеж рассмеялась, собирая свои вещи, чтобы направиться в ванную; она заметила, каким ярко-красным был Уайлан, его кожа в этот момент почти соответствовала его волосам. - Выходите, я приберусь, если вам двоим нужно что-то сделать, пожалуйста, идите терроризируйте свою собственную комнату, - усмехнулась Инеж, направляясь в ванную, чтобы привести себя в порядок перед ужином, чтобы выглядеть презентабельно на нём, и, возможно, немного больше чем презентабельно. Она надеялась увидеть на этом ужине мальчика с ониксовыми глазами и злобной ухмылкой, который держал ее сердце в своих ладонях-отмычках.

***

Каз стоял в квартале от особняка Ван Эков, потому что пришел слишком рано. Ему казалось, что он испытывает что-то наподобие гравитационного притяжения к Инеж, которому он не мог противиться. Он ждал этого дня шесть месяцев, но этот день показался ему целой вечностью. Чтобы отвлечься он снова и снова перебирал сделки, провернутые Клубом Воронов на предыдущей неделе. Каз был уверен, что может прийти туда пораньше, и Джеспер будет единственным, кто скажет что-нибудь об этом. Он взглянул на свои часы - шесть с половиной. Каз, мягко говоря, горел желанием. Он внезапно почувствовал, что у него появилась нервная энергия Джеспера, нога даже не так сильно беспокоила его после долгого пути сюда, он ощущал только тупую пульсацию. Каз прислонился к фонарному столбу, наблюдая за магазинами чуть дальше по дороге в противоположном направлении от особняка. Люди двигались в туманном вечернем свете. Он заметил продавца цветов, пожилая женщина подстригала розы перед входом, несколько детей смотрели в витрину магазина игрушек. Он заметил пару, идущую от книготорговцев, сжимая в руках свои свертки и обмениваясь улыбками. Каз редко стоял на месте и наблюдал за такими людьми, не планируя ничего такого, что позволило бы банде украсть либо богатства, либо информацию. Он чувствовал себя умиротворенным. Каз выпрямился и направился к магазинам, прежде чем успел передумать. Двадцать пять минут спустя Каз поднялся по ступенькам особняка Ван Эка и постучал тростью в дверь. Дверь открыла горничная, которую, как смутно помнил Каз, звали Елена. Пожилая женщина втолкнула его внутрь, взяла его шляпу и верхнюю куртку. Она указала ему в сторону столовой, и Каз тяжело вздохнул, поправляя пиджак и галстук. Каз быстро ощупал карман пиджака, чтобы убедиться, что он переложил купленный сверток в костюм из верхней одежды. Оно было там, надежно спрятанное рядом с письмом Инеж из ее морских путешествий. Он никому не признался бы, что ежедневно носил его с собой, но он это делал. Его собственный секрет в потайном кармане его лучшего костюма. Он вспомнил тот день, когда несколько месяцев назад получил ее письмо в своем офисе в Клёпке. Он ждал, чтобы открыть ее письмо, пока не поднялся по лестнице в свою спальню, и сел на подоконник, который обычно пустовал, если только там не было Призрака. Он высыпал хлебные крошки в окно, и вороны начали радостно клевать и каркать, когда он развернул страницу с ее ровным почерком. Каз, должно быть, прочитал письмо три или четыре раза, прежде чем понял, что улыбается как дурак. Счастливый, жестокий и отчаявшийся дурак. Он часами мучился над тем, как ответить, хотя знал, как нужно ответить. Он должен был. Она призналась, что он был в ее мыслях, и он хотел, чтобы она знала, что она тоже была в его мыслях. Он не помнил, когда в последний раз смеялся так свободно, как тогда, когда она начала требовать с него крюгге (хоть и письменно) в качестве платы за то, что он проник в ее разум. Он остановился на ответе, который должен был написать Каз Бреккер, несмотря на то, что Каз Ритвельд безжалостно стучал в его клетку из человеческих ребер. После того, как он отправил свой ответ, он понял, что, возможно, ему следовало бы хотя бы немного поделиться своими мыслями с ней. Он не хотел, чтобы она убегала. Он отправил его в следующий порт, который она указала на обороте своего письма, и надеялся, что оно доберется туда вовремя, чтобы она получила его по почте. Каз вошел в столовую и увидел, как Джеспер наливает янтарную жидкость в стакан рядом с барной тележкой. Уайлена и Инеж пока нигде не было видно. - Ты пришел! Рухнуло ли небо или город попал в неподобающе честные руки в ваше отсутствие? - легко пошутил Джеспер. Каз мог сказать, что ему было весело, хотя бы по заметной легкости в плечах Джеспера и явному озорству в его глазах. - Если бы это было так, я бы даже не знал, так как я стою в этой столовой с тобой, если ты не заметил, - пробормотал Каз, нерешительно проверяя потолок на дефекты, которые могли остаться там, где он и Уайлен провалились почти год назад. Джеспер фыркнул и передал стакан с ликером Казу, который тот с благодарностью принял. - Да, да. Я уверен, что тебе уже не терпится уйти, но тогда Призрак выследит тебя, если ты даже посмеешь попытаться, - Джеспер улыбнулся, усаживаясь за стол напротив того места, где стоял Каз, скрестив ноги в оранжевых брюках, - Кроме того, я думаю, ты бы не хотел быть где-нибудь еще, когда все... сколько? Четыре фута одиннадцать дюймов Хорошо, четыре фута с чем-то сулийской акробатки, ставшей пиратом, находятся прямо наверху. - Хм, - уклончиво пробормотал Каз, садясь напротив Джеспера и сдерживая улыбку. Он знал, что это правда. Инеж медленно содрала бы с него кожу, если бы он сбежал, но вместо того, чтобы использовать острые лезвия, она содрала бы с него кожу словами. К счастью или к сожалению, Джеспер был абсолютно прав. Каз не собирался уходить до тех пор, пока это не станет необходимо, ведь Инеж будет обеспокоена. - Каз, ты здесь! - Уайлен улыбнулся, входя в комнату и поправляя рукава своего темно-бордового свитера. - Похоже на то, - сказал Каз, поднося стакан к губам. - Десять крюгге, Джеспер. Плати, - Уайлен сел рядом с Джеспером, протянув руку. - Что? Почему? - Каз чуть не поперхнулся бурбоном. Они заключали пари, на то, появится ли он? - Я поспорил с Уайленом, что ты опоздаешь на десять минут из-за желания придать драматизма своему появлению, он сказал, что ты придешь рано. А ты пришёл на пять минут раньше. Кроме того, купчик, ты же знаешь, что я нахожусь на реабилитации. Это дурной тон - принимать ставки от бывших игроков, - съязвил Джеспер, когда Уайлен ударил его по руке со взглядом, который заставил Джеспера хихикнуть, когда он поцеловал Уайлена в голову. Каз был приятно удивлен. Они знали, что он придет, конечно, он знал, что они ждали его только из-за Инеж, но он обнаружил, что действительно скучал по Джесперу и Уайлену. Это чувство было новым. Возможно, ему придется пересмотреть свое строгое правило "никаких друзей" и "званые обеды". Возможно, и нет. - Где Инеж? - Спросил Джеспер у Уайлена. Каз был благодарен Джесперу за то, что тот задал этот вопрос, так что ему не пришлось самому сделать это. - Она сказала, что спустится через минуту, моя мама сегодня ужинает в своей студии, и Инеж решила занести ей конфеты, привезенные из Равки, - улыбнулся Уайлен, делая глоток из бокала Джеспера. Каз обнаружил, что присоединяется к разговору с Джеспером и Уайленом о рынке. Выпивка заставила Каза немного меньше нервничать, оставаясь при этом совершенно трезвым. Должно быть, прошло несколько минут, прежде чем он почувствовал присутствие Инеж. Это было похоже на шестое чувство, которое он приобрел - только настроенное на нее. - Извините, что опоздала, я начала говорить с Марией о ее картинах, - тихо проговорила Инеж у него за спиной. Каз не смог удержаться от того, чтобы немедленно встать и повернуться к ней лицом. Он остановился как вкопанный. Инеж. Она была одета в шелк. По крайней мере, часть её была в шелке. Настоящий шелк. Она выглядела... смертоносно. Красиво. Шелк был угольно-черным, и он обтягивал ее грудь, это было что-то похожее на рубашку, которая была перекинута через одно плечо, а конец пояса, низко свисающий позади нее, казался погруженным в золото. Другое ее плечо было обнажено, бронзовая кожа сияла под низким вечерним освещением. Ее ноги, Гезен, ее ноги... На ней были брюки с высокой талией, похожие на ее обычные леггинсы для работы, облегающие... облегающие ее во всех нужных местах, подчеркивающие ее гибкую фигуру и легкие изгибы. Еще одна линия золотисто-бронзовой кожи виднелась над ее брюками, где шелк явно намеренно заканчивался. Ее волосы снова были распущены, ниспадая на обнаженное плечо черными волнами. В свете свечи волосы были видны почти так же хорошо, как шелк. Каз смутно осознавал, что пялится, когда Инеж застенчиво провела рукой по переду своих брюк. - Я, эм, мои родители подарили этот шёлк мне, когда мы воссоединились, и мне было некуда его надеть, поэтому я решила примерить хотя бы его часть сегодня. Я ненавижу юбки, поэтому я... я надела только верхнюю часть. Это единственное, что я могу надеть из шёлка.., - Инеж запнулась. - Ты похожа на саму себя, Инеж, и это прекрасно, - тихо проговорил Каз, прежде чем успел решить, что не стоит этого делать. Его слова проскользнули сквозь все тщательно выстроенные барьеры. Это одеяние совсем не походило на фальшивое платье из дешевого пурпурного шелка, в котором он однажды видел ее в Зверинце. Она выглядела как сильная сулийская женщина, которая могла бы пронзить тебя клинком или своими глазами, если бы захотела. Она всегда казалась ему красивой, но сейчас, в Кеттердаме она впервые надела настоящий шелк, и он хотел, чтобы она знала, что он ей все еще идет. Зверинец не мог отнять у нее ее культуру. Он действительно боялся увидеть ее со спины. Он был уверен, что эти брюки оказали ей кое-какую услугу, которая должна быть абсолютно незаконной. Была также первобытная часть его, которая была рада, что они были в доме друзей, а не на публике, где каждый блуждающий взгляд мог видеть ее красоту. Он мог показаться собственником, но это нелепо, так как он едва держал ее за руку. Только вот Каз ничего не мог с собой поделать. Инеж была здесь и выглядела как Святая Убийц. - Изысканный Призрак! - вмешался Джеспер из-за спины Каза. Инеж пристально смотрела на него, хотя выглядела так, словно вот-вот заплачет. Он не понимал, почему. Он сказал что-то не так? - Спасибо, - мягко улыбнулась Инеж, едва заметно покачав головой. Хотя он знал, что благодарность была адресована и ему, и Джесперу, он чувствовал, что улыбка предназначалась ему. Он хранил бы её вместе с остальными ее улыбками, как бесценные драгоценные камни под драконом в его логове. Инеж была потрясена. Каз назвал ее красивой в комнате с их друзьями. Он выглядел так, как будто сам удивился, что вообще сказал это. Инеж почувствовала, что сейчас заплачет, но не от печали. Это было чувство, похожее на то, которое она испытала в первый раз, когда Каз произнес ее имя вслух в Зверинце, как будто кто-то возвращал что-то украденное у нее, что, как она боялась, может быть потеряно навсегда. Никто никогда не называл ее красавицей всерьез и не называл ее по имени. Ее много раз называли красивой мужчины в Зверинце, но за этим всегда следовали ужасные оскорбления: Рысь, горячая сулийка, шлюха. Каз переворачивал её жизнь с ног на голову больше раз, чем она могла сосчитать, но это был единственный раз, который она никогда не забудет. Хорошая правда. Никакой сладкой лжи. В этом нет ничего ужасного. - Можем ли мы перейти к еде? - спросил Уайлен из дверного проема рядом с кухней, когда горничная Елена вкатила тележку с обедом и начала расставлять на столе подносы с курицей, рисом и овощами. Инеж даже не заметила, как он встал и ушел. Она неуверенно покачала головой и сумела выдавить из себя согласие. Инеж села рядом с Казом, впервые осознав, как странно, что их там было только четверо. Ни Нины, ни Матиаса. Хотя, в каком-то странном смысле это было почти как в старые добрые времена, она, Каз и Джеспер. Плюс, Уайлен. Это была странная реальность. Инеж почувствовала, как ее обдало теплом, когда она краем глаза наблюдала, как Каз снимает перчатки. Он убрал их в карман и начал слушать разговор, который вели Джеспер и Уайлан, как будто он только что не сделал то, чего никогда бы не смог сделать год назад. Ее сердце переполнилось. Действительно, хорошая правда.