Много лун и еще одна

Нет, Ху Тао и впрямь оказалась права — он действительно болен. Хриплый голос, покрасневшие нос и щеки, нездоровый блеск в обычно ясных, спокойных глазах как бывает от жара, но ожидания Люмин все равно оказываются безвозвратно обманутыми. — Не подходи близко, — рассудительно убеждает ее Чжун Ли, отставив в сторону тонкую фарфоровую чашку, от которой исходит ароматный травяной пар. — Это лишь безобидная простуда, но я не хотел бы чтоб ты заразилась ей по моей вине. С каждым его словом улыбка на ее лице все сильнее тускнеет. На столике стоит горячий чайник и аккуратно разложены свертки и баночки с лекарствами из хижины Бубу и бульон с лепешками, к которым уже примеряется Паймон, и даже такой, больной, в домашнем и с теплым шарфом на шее Чжун Ли все равно не выглядит нуждающимся в ее помощи и заботе. У него у самого все как всегда под контролем. Почему у того, кто видел и знает кажется, все на свете вообще должно было быть иначе? Сжимая в руках бумажный пакет с продуктами к ужину, Люмин вдруг чувствует себя до ужаса глупой и расстроенной из-за собственной глупости, и хорошо только что он не замечает. — Вот это для тебя, — не глядя берет он один из свертков со столика. — Укрепляющее, чтоб тело лучше сопротивлялось болезни, если процесс уже начался. Еще тонизирующий лечебный чай с лепестками цинсинь, заоблачным перцем и пряностями утром и вечером, и, пожалуйста, хоть какое-то время постарайся не промокать и не переохлаждаться слишком, и… — Ну уж нет! — не выдерживает Люмин. — Ты собираешься на Драконий хребет?.. Или не хочешь чай? Отвлекшись от череды несомненно разумных советов, Чжун Ли долго, напряженно всматривается в ее лицо и вдруг хмурит брови как будто пытается разобрать слишком мелкий или размытый шрифт со страниц ценной книги. Это немного забавно даже — что ему, известному сдержанностью и скрытностью в своих чувствах, теперь приходится побывать и с другой стороны маски. — Чем я тебя расстроил? — наконец, сдается он и горячей от жара рукой без перчатки берет ее за руку, отказавшись от попытки соблюсти самим же установленную дистанцию. — Ты выглядела такой оживленной, когда пришла, а теперь огорчена, и я не понимаю что именно сделал не так и в какой момент… По правде мне сейчас не слишком-то хорошо думается, — признается он неловко и даже немного смущенно — насколько может смущаться проживший шесть тысяч лет бывший бог. — Болеть — весьма любопытный опыт, но пока еще это непривычно и странно.  — Паймон и Люмин сами хотели заботиться о тебе, пока ты болеешь, — обиженно за обеих упирает Паймон маленькие кулачки в бока, наворачивая вокруг него круги. — Лекарства, бульон, вот все это. А ты, ты… Взял и уже все сделал сам! Очень гадко с твоей стороны! Отвратительно просто! Люмин вспыхивает до самых корней волос. — Замолчи, Паймон, — хотя сейчас пронзительный голосок феи слишком похож на ее внутренний голос. — Или сейчас я сварю бульон из тебя. С задумчивым и сосредоточенным видом Чжун Ли потирает подбородок. — Зачем же… — но почти незаметная улыбка в уголках губ его с головой выдает. — Благодаря Паймон я вижу что и впрямь поступил не слишком учтиво, за что от всего сердца прошу у вас обеих прощения. Маленькая фея милостиво и великодушно похлопывает его по плечу. — Ничего, ничего! Ты просто слишком уж привык быть богом… — …и быть один. Даже если ты и можешь со всем справиться, это не значит что ты должен со всем и всегда справляться сам, — на мгновение Люмин прижимается щекой к его болезненно горячей ладони и чувствует как учащается пульс у запястья под ее пальцами. — Позволь лучше мне. Хоть разок. Какое-то время Чжун Ли молчит, словно пытаясь встроить ее в цельную, прочную, и так почти совершенную картину своего мира и, наконец, мягко проводит пальцами по ее щеке. — Если можно, я лягу в постель, а ты чуть-чуть почитай мне вслух, — просит он, и в простом, скупом жесте находится слишком, слишком много нежности, от которой внутри у нее все замирает, и даже дышать боязно, чтоб не испортить, не спугнуть момент как хрупкую золотую бабочку на кончиках пальцев. — Глаза немного болят. И голова тяжелая. Это все-таки странно… — Обычно боги не страдают головной болью? — В основном — метафорической, — усмехается он. — Зато много и часто. С воодушевленным видом Паймон кружит возле книжного шкафа, где мирно соседствуют романы издательства Яэ, научные труды, и тома настолько старые, что их даже коснуться страшно чтоб в прах не рассыпались. — Паймон и Люмин могут вместе читать по ролям! Наобум Люмин скользит пальцами по тисненым корешкам книг, выбирая что-нибудь подходящее. — Как насчет «Властелин Инкогнито»? — О, все же я не настолько тщеславен, — мягко смеется Чжун Ли. — Но выбирай сама. Пожалуй, я и впрямь не хочу ни о чем больше думать сегодня. И решать не хочу. Почти незаметно он морщится, снова трет ноющий висок и послушно отправляется в постель под одеяло и даже позволяет Паймон нахлобучить ему на лоб мокрый компресс с прохладным и резким запахом уксуса по одному из советов господина Бай Чжу. С книгой в руках Люмин устраивается рядом с Паймон в его кровати у изголовья. — А ведь мы могли бы выпустить переиздание, расширенное и дополненное комментариями из первых рук, и подзаработать немало моры. — бросает она на него лукавый, веселый взгляд, и в его похожих на расплавленный янтарь глазах вспыхивают ответные искры смеха. — Это был бы чересчур многословный и долгий труд для успешной публикации, поверь.