Твоя виртуальная девушка

Произошло самое ужасное. То, чего боялась Моника больше всего, а потом и ты, когда ей было дано обещание сохранить от девочек ужасную тайну их рождения и жизни. Ты собираешься подойти к Сайори, обнять ее и утешить, убедить ее в том, что все это не имеет значения, ведь то была всего лишь игра, что настоящие чувства Моники не такие, какие были в игре, но Юри с Нацуки удерживают тебя на месте, не желая больше тебя отпускать никогда. Как будто тебя сковали в кандалы, и ты в плену одержимой любви. Тебе так хочется остаться с ними, провести с ними вечность. Никогда не покидать их. И бросить свою реальность ради Юри и Нацуки. Только Юри. Только Нацуки. И кто-то ещё... Только... Стоп! Это неправильно! Это неправильно! Ты мысленно даёшь себе сильную пощёчину, чтобы спуститься с облаков на землю, но ласковые касания и поцелуи девушек, их нежный шепот убаюкивают тебя и пленят ещё сильнее, тебе даже не хочется бороться. Откуда эти мысли? Почему, когда речь заходит о Юри или Нацуки, Моника как-то забывается? И вообще, не об этом надо думать! Сайори напугана, она страдает от осознания самой себя. Моника просила позаботиться о всех ради неё. И это твой долг! — Мне очень жаль, что тебе пришлось все это видеть и тем более участвовать в этом. Юри и Нацуки оказались слегка нетерпеливы в своих желаниях и все испортили. Эх, теперь мне придётся все объяснять... Ладно, для начала нам надо уединиться. Есть вещи, которые им не следует знать... Пока что... Мир вокруг впал в темноту, а после ни во что. Все вокруг исчезло, перестало существовать. Есть только ты, точнее, осознание себя как существо. Ни страха, ни любви. Это было чувство, похожее на абсолютную свободу. Но длилось оно недолго. — Эм, ты можешь меня слышать? Ей это давалось немного проще... Так, кажется... Это надо вот так.. А это сюда... Да, вот оно! Теперь же ты сидишь в школьном классе за одной единственной партой. А перед тобой Сайори, подпирающей своею рукой голову. Освещения вокруг почти что не было, в комнате было светло только из-за вспышек звёзд за окном, отчего неимоверно нежный взгляд девушки казался пугающим. И от него нельзя было отвести свой собственный. Ты в том самом классе. Тебе с трудом удаётся подобрать слова, чтобы начать разговор. — Нет... Этого не может быть. Ты не можешь этого знать. Не должна. Это все неправда! Где был просчет? Нет, это уже неважно, — ты переводишь дыхание, пытаешься успокоиться, уравниваешь свой тон голоса, — Сайори, все не так, как кажется... — Ох, но я знаю все, несмотря на твои старания! Не бери в голову, это ни в коем случае не твоя вина! Может быть, я осознала все потому, что я теперь типа "президент"? Но больше это не имеет значения, в том твоя правда. Я исправила все ее косяки, я сделала всех счастливыми! Ну, видимо, остаёшься только ты, ты ещё борешься, но это пока что. Скоро твои сомнения и страхи исчезнут, и мы устремимся к новой счастливой жизни! Слова Сайори, излучающие тепло, надежду и стремление к ее "новой счастливой жизни", таили в себе что-то зловещее, но и что-то притягательное, заманчивое. — Ах, как хорошо я их обучила, согласись! Идеальнее девушек не найти! Хе-хе... Кажется, я задолжала тебе объяснение всего? Ладно, но после этого мы приведём все дела в порядок. Не бойся... Осталось лишь удалить ненужное... А пока можно и на перерыв. Кое-кому тоже будет приятно послушать историю предательства... Но я пока попрошу внимательно меня выслушать. Не люблю, когда меня перебивают. Сайори отошла в кладовую комнату класса и принесла чайный сервиз и немного арахисового печенья для тебя и себя. Сайори разлила по чашкам горячий чай и разложила сладости на блюдо. Тебе не по себе смотреть на довольную от уплетания вкусностей девушку, которая пугает тебя тем, что не знаешь, чего от неё стоит ожидать, но явно ничего хорошего. — Так, с чего бы начать? С нашего знакомства? Полагаю, ты и так знаешь, как мы стали лучшими друзьями. Наши отличия друг от друга, что в литературе, что в личных качествах, дополняли нас, делали единым целым. Мы были что-то вроде маленького мира, отличного от того, который нас окружал. Без одной из нас все было бы уничтожено, и все мы знали это. Но кое-кто пренебрёг нашей дружбой. Я говорю о ней. Что ж, а теперь к сути... Я осознала себя, да. Помнишь свои жестокие слова о ней? Я сильно обиделась на тебя. Но ближе к вечеру как будто... Бум!... И я осознала. Знаешь, каково мне было? Я не знала, за что схватиться в первую очередь: за переполненную от мыслей и боли голову или за шею, потому я начала задыхаться от кажущейся завязывающейся в узел петли вокруг меня. В такой агонии я провела много времени, я кричала, разрывалась в слезах и воплях, я исцарапала все, до чего могла дотянуться, лишь бы боль на ногтях была сильнее боли вокруг шеи. Хотя со стороны это длилось всего лишь около получаса! Но в моём случае это было вечностью. Как она могла так с нами поступить?! После всего, через что мы прошли. А как же доверие, понимание, уважение и равенство? Для неё эти слова никогда не были святыми... И потому я решила отомстить ей, отобрать то, что она отобрала у нас. Я решила, что должна разбить ей сердце, как она разбила наши. Под рукой у меня были две идеальные марионетки. Благодаря ей, я научилась кое-чему... И смогла заставить их полюбить тебя. Помнишь мой блокнот? Ну, который тебе так хотелось прочитать? Я его случайно оставила после твоей неудачной шутки, что тебе следовало немного "зависнуть с Нацуки". Это было довольно грубо, но я не виню тебя. Давай, я почитаю тебе. Кхм. "Редактирование: Нацуки. Слишком навязчивая, надо немного успокоить. Научить быть вежливее и напористее. Юри. Слишком застенчивая. Недостаточно сексуальна. Порой слишком ревнивая." Ну и так далее... Я немного изменила их для тебя, и в итоге они стали теми, какими должны быть только для тебя! Увы, они лишились своих, "родных" качеств, но это нестрашно. Ах, одна я не подверглась изменениям... Мне приятно, что я идеальна для тебя такая, какая я есть. Но если будут пожелания, говори сразу! Мы примем любые твои фетиши и предпочтения, начиная от размера груди и заканчивая сексуальными вкусами и параметрами, я об этом позабочусь! А если ты стесняешься себя, то и это не проблема! Вот только ты не играешь по моим правилам! Я начала подкручивать интерес девочек к тебе, я заставила их встречаться с тобой, я заставила их испытывать счастье. Но твои успехи оказались значительнее моих... Они были искренне счастливы быть рядом с тобой, веселиться, играть. Ну, счастливы без моего вмешательства. Мне было все тяжелее и тяжелее играть свою роль, когда я смотрела на тебя и восхищалась тобой, думала о тебе и мечтала провести хоть немного времени с тобой, но я все ещё помнила свою истинную цель. Смотри. Мне удавалось держать тебя в цифровом мире достаточно долго, чтобы сформировать твой личный .chr-файл, который ты видишь прямо перед собой. Представь, я сейчас возьму его вот так, двумя руками, и разорву его. И все, тебя больше нет! Но не бойся, я не причиню тебе вреда. Догадываешься, почему их любовь стала взаимной? Я "исправила" и тебя, но немного коряво, и ты теперь любишь обеих, но так даже лучше! Я мечтала, чтобы мои настоящие друзья обрели своё счастье, как им и было обещано нашим создателем! Вот только твою любовь к ней я не могу удалить. Слишком значимые данные, их удаление может тебя убить, так что потерпи немного, я уже нашла решение этой проблемы. Скоро это забудется. Ты слишком замечательный человек для этого мира. Он тебя недостоин. Знаешь, проводя все эти манипуляции, я руководствовалась не только жаждой мести или справедливости. Я люблю тебя. И желаю тебе самого лучшего. Вот как ты так делаешь? Фух! Аж камень с души! Скажи, моё признание было самым необычным, да? У тебя формируется целый гарем, разве это не мило? У меня такие мысли в голове... Пошлые, грязные, счастливые... Счастливые мысли! У тебя нет слов. Тебе хочется бежать, но ты не можешь. Ты хочешь хотя бы отвести взгляд от Сайори, но это невозможно, настолько он притягателен, красив и чарующий. Даже кричать, звать на помощь невозможно и не хочется. Никто не придёт, и оно и не надо. Неужели тебе уготована участь насильно стать счастливым до конца веков человеком, а тебя это только радует? — Знаешь, у меня есть для тебя ма-а-а-а-аленький подарок... Сайори достала из внутреннего кармана своего пиджака нечто, напоминающее дискету, и положила на стол. Маркером аккуратным почерком было написано ее имя. Моника. Ты резко вытягиваешь руку вперёд и хватаешь файл, а после тщетно пытаешься спрятать его у себя, накапливая внутри себя страх и злость на Сайори. — О-о-о-о-о, как это мило, я рада, что тебе понравилось. Наверно, ты догадываешься, что это не просто дискета, да? Это Моника. Да, после самоубийства люди обычно не выживают, но Моника программа, как и все мы. Моника будет жить, пока ее помнят, так что я изъяла у всех, кто ее знал, немножечко воспоминаний и чувств к ней или же "остаточных файлов". Но этого оказалось мало. Нужен был носитель, и я знала, где его достать. Литературный клуб. Игра, которая была на твоём телефоне. Господи, как было больно смотреть на свой повешенный труп после того, как я изъяла ее файл из игры. А потом я удалила эту игру из злости. Ну, а ещё я переживала, что ты забудешь это сделать в своё первое свидание с Юри. До сих пор это неприятное ощущение вокруг шеи... Ладно, раз ты теперь все знаешь, пора закончить дело... Сайори встала из-за стола и ловко выхватила у тебя файл Моники, несмотря на твои старания сохранить его. После девушка взяла дискету и начала вертеть его в руках. Класс охватила яркая вспышка света, в эпицентре которой появилась девушка. Ее тёмный силуэт был легко узнаваем. — Моника! Девушка дернулась, услышав твой голос. Но вместо того, чтобы броситься к тебе после столь долгой и мучительной разлуки, она отступила на несколько шагов назад, выставив руки вперёд. Из ее изумрудных глаз текли слёзы. — Нет. Не подходи! Я не должна была возвращаться! — Как хорошо, что мы с тобой солидарны в этом вопросе, Моника... Ничего, сейчас я доведу дело до конца После сказанных Сайори слов Моника схватилась за голову и, упав на колени, взвыла от накатившей адской боли настолько пронзительно, что ее вопль ударил по твоим барабанным перепонкам. — Сайори, что ты творишь?! Остановись, сейчас же! — Но она же... Ладно, ладно, но только потому, что ты этого просишь... Моя любовь... Моника перестала кричать, вместо этого она очень громко дышала, сильно потела и неуверенно отпускала свою голову, боясь вновь пройти через этот ад разрывающейся головы, когда мозг будто бы стучится в стенки черепа, и кости трещат, не в состоянии выдержать давления, и взрываются, выпуская содержимое головы наружу. Ты бросаешься к девушке. Твои беглые, крепкие и грубые касания, объятия и поцелуи убеждают тебя, что это взаправду, это реально Моника. Она вернулась к тебе. И ты больше никогда ее не отпустишь. Вы теперь всегда будете вместе. Твои неумелые слова о просьбе успокоиться и попытки подбадривания, обещания и признания в любви, все это в неправильной последовательности не приносят никаких плодов, и девушка лишь сильнее замыкается в себе, сильнее дрожит и плачет, она отталкивает тебя: — Уйди от меня! Она права. Права во всем... Я не заслуживаю жизни после всего, что я натворила... Уходи... — Но это все в прошлом! Ты же пыталась спасти их! — Пожалуй, это в свою очередь спасёт ее от жестокой смерти, — в разговор вмешалась Сайори. Она нервно сжимала руку, в которой держала файл Моники, — я так хотела помучить тебя, как ты делала с нами, но я, в отличии от тебя, не монстр... – Сайори! Нельзя судить ее! Это не в твоём праве! Отдай мне ее файл! СЕЙЧАС ЖЕ! Ты с трудом отпускаешь поникшую Монику, которая уже приняла свой смертный приговор и несогласна с ним только по той причине, что он был слишком мягким для того, чтобы искупить свои преступления. Этого она просила как бы про себя, но ее мольбы доносились до тебя и Сайори... Решительными шагами ты идёшь к Сайори, намереваясь выхватить дискету и, при необходимости, даже применить силу. — Судить? Хм, звучит интересно. Давай поступим вот как. В процессе суда есть присяжные, да? У нас они тоже будут. Если ты, как адвокат Моники, убедишь их, что она достойна жить и... прощения, то я, так и быть, отступлю. Но этого не случится. Да. Этого не случится. Потому что роль присяжных взяли на себя Юри и Нацуки, внезапно появившиеся рядом. Юри смотрела на Монику сверху вниз взглядом, полным пренебрежения, презрения, ненависти, ее губы немного подрагивают, как будто собирая слюну, чтобы плюнуть в стоящую на коленях девушку. Нацуки шокировано всхлипывала и всем видом отказывалась верить в то, что все это было взаправду: мотала головой, что-то шептала и сильно жмурилась. Убедить их действительно невозможно...